КЕЙДЖ раунд III

Я затолкал телефон в карман и вырвался из своей квартиры, за несколько шагов достигнув двери Сантори и яростно забарабанив в нее. - Открывай дверь, ублюдок! Я знаю, ты там! - Когда ответа не последовало, я дал ему понять, насколько я серьезен. - У тебя есть десять секунд, старик, прежде чем я выломаю эту дверь. И помоги тебе Бог, когда я это сделаю. На счете «пять» в моей голове уже возникли картины его тела, избитого, искалеченного и окровавленного. Мой адреналин приятно взмыл от одной только этой мысли. Я был разочарован, когда на счете «девять» этот ублюдок щелкнул замком. -Майкл. Сантори стоял там, держа полный бокал красного вина. Открыл дверь не до конца, а скорее заполнил проем своим телом, прислонившись к косяку, его рука удерживала дверь на месте. Мой дядя всегда выглядел зловеще, с самодовольной улыбкой и мертвыми глазами. Но после воскресного сеанса гипноза, когда я вернул свои воспоминания, он официально повысился с демона до дьявола. Все, что видел, глядя на него теперь, это похабная усмешка, которую он надел семнадцать лет назад, подначивая меня хладнокровно убить собственного брата. Призрачный вкус фисташкового мороженого хлынул мне в рот, и меня чуть не вырвало. - Что ты сделал с Джейми? - потребовал я напряженным голосом. Брови Сантори сдвинулись в достойной «Оскара» гримасе недоумения, и он медленно поднял бокал и отхлебнул вина. - Майкл, я понятия не имею, о чем ты говоришь. Я ничего не делал с этим парнем. Хотя он и назойлив, наверное, стоило бы. Он пытается разрушить твою жизнь, и мою. Я не привык просто стоять в стороне и позволять людям рушить мою жизнь. Обычно я что-то с этим делаю. - Например? -Я протянул руку и распахнул дверь, застав Сантори врасплох. Он недостаточно быстр, чтобы остановить меня, хотя я видел, что он хотел. Внутри его квартиры было настолько стерильно, что трудно поверить, будто в ней кто-то действительно живет. - Я занят, Майкл, и у меня нет времени на твою драму сегодня вечером. Не можем ли мы обсудить это в другой раз? Возможно, ты мог бы записаться на прием. Его напускная скука не звучала правдоподобно. С ним определенно что-то не так. - Нет, мы не можем обсудить это в другой раз. Мы обсудим это сейчас. Я знаю, что ты что-то сделал с Джейми, как-то до него добрался. Он только что позвонил мне и сказал, что больше не хочет меня видеть, и я знаю, что он не сделал бы этого по своей собственной воле. От этого разит Питером Сантори. - Я сказал тебе, у меня нет времени на твою херню, Кейдж. В моей голове зазвенели тревожные колокола. Его раздраженный тон и тот факт, что он назвал меня по второму имени, видимые трещины в его безупречном фасаде, без сомнения давая мне понять, что я его достаю. Впервые в жизни Питер Сантори выходит из себя, и это не к добру, когда на кону стоит благополучие Джейми. Когда он засмеялся пустым смешком и подтолкнул меня к двери, я толкнул его в ответ. - Я никуда не уйду, пока ты не дашь мне ответов. - А какой был вопрос? - усмехнулся он, отступая в сторону, чтобы я мог пройти в комнату. - Где, черт возьми, мой парень? Сантори закатил глаза, покручивая тонкую ножку бокала для вина между большим и указательным пальцами. Он нервничал. - Ты склизкий кусок дерьма. Клянусь могилой моей матери, если с ним что-нибудь случится, я, блядь, убью тебя. Сверну тебе шею и нассу на твой никчемный труп, и буду смотреть каждую секунду, как твои мертвые глаза станут серыми. Буду улыбаться все это время, ты, гребаный больной ублюдок. - Я осознал, что мой голос постепенно становился громче и сильнее, и что я загнал Сантори на полпути через комнату. Его колени уперлись в стеклянный журнальный столик, и он с глухим стуком уселся на него. Я смотрел на него сверху вниз, он съежился. Самый жестокий человек, которого я знал, психопат высшего порядка, который ничего и никого не боялся, съеживался в страхе передо мной. Что же это делает со мной, я чудовище? - Ты помнишь, - прошептал он. - Я помню. - Мой нос почти касался его носа, и у меня стоял гул в голове от адреналина и опьяняющего запаха страха, исходившего от него. Он опустил глаза, и мне показалось, что дрогнули его губы. Его руки в его же коленях то сцеплялись, то расцеплялись. - Я надеялся, что ты никогда не узнаешь. Какова бы ни была моя роль в этом, я знаю, это было ужасно. Мы выпили, и все вышло… из-под контроля. Я не понимал опасности. А потом ты, сидя там и держа на руках своего брата, думал, что он вот-вот проснется… Я пытался загладить вину перед тобой. Разве я не дал тебе хорошую жизнь? Все, что ты когда-либо хотел. Ты единственная семья, которая у меня есть. Мой сын. Наследник всего, чем я владею. Я покачал головой, пытаясь сбросить путаницу, которую он вызвал. Он дьявол. Но он прав насчет того, что дал мне хорошую жизнь. Но деньги не могут вернуть брата или смыть чувство вины, которое я буду ощущать до дня своей смерти. - Ты обманул меня. Ты лгал все эти годы. Платил людям, чтобы я не вспомнил. - Это разрушило бы тебя, Майкл. Мы должны заставить тебя забыть. Это был единственный способ, чтобы ты мог жить нормальной жизнью. Пожалуйста, я думал, что поступаю правильно. - Его глаза были влажными от слез, лицо исказилось. Я никогда раньше не видел раскаяния на его лице, но сейчас оно….. - Жестокость порождает жестокость, Майкл. Быть мягким значит быть слабым. Мой отец воспитал меня сильным, и я дал тебе такой же дар. Сила вот что делает из людей богов. Не позволяй теплому телу и обещанию любви стать твоей погибелью. Когда-нибудь, когда ты станешь старше и эта инфантиция пройдет, ты поймешь, что нет такой вещи, как любовь… есть только уважение. А чтобы повелевать уважением, нельзя показывать никаких признаков слабости. Взгляни на себя. Мой брат никогда не смог бы дать тебе того воспитания, которое необходимо, чтобы вылепить из тебя великого человека, но я смог, и сделал это. Подумай о своей подготовке и своей карьере. Я лепил тебя с самого начала, формировал из тебя нечто исключительное. Жестокость порождает жестокость. Ты бог, Майкл. Мы… боги. - Но я убил собственного брата. Как, черт возьми, это может быть могущественным, или исключительным, или богоподобным? - Это самое определение. Загляни в учебники истории и даже в Библию. Наша борьба разыгрывалась снова и снова: брат против брата. Это эволюция. Это выживание сильнейшего, и ты и я победители. Я просто смотрел на него сверху вниз, пытаясь осознать то, что он мне говорит. Мой разум постоянно зацикливался на одной фразе: ты и я. Потому что если Сантори и я победители в извечной, эволюционной борьбе брата против брата… - Ты убил моего отца? - Я задал этот вопрос, прежде чем мысль полностью оформилась у меня в голове. Он не дал мне прямого ответа. - Есть кое-что, что я должен тебе показать, - сказал он. - Кое-что, что твой отец оставил тебе. Я ждал, пока придет подходящее время, и, полагаю, оно настало сейчас. - Что это? - Подозрение и волнение боролись во мне. Почему он не показал мне раньше? Какая у него вообще причина ждать? - Можно мне встать? Я отступил, позволив ему подняться с журнального столика и пройти в спальню. Свет был выключен, но он не стал его включать. Я наблюдал за ним из гостиной. Он достал какой-то предмет с прикроватной тумбочки и направился ко мне, сжимая его в обеих руках. - Мне следовало уже отдать это тебе, —-сказал он, протягивая его мне. К тому времени, как я увидел вспышку света и осознал, что именно он держит в руках, из моей груди торчали два проводных зонда, и в меня закачивали 50 000 вольт электричества. Мышцы свело судорогой, и тело рухнуло. Невыносимая боль вторглась в каждое волокно моего существа, не оставив нетронутой ни одной молекулы. Но хуже всего не боль. Способность мыслить в сочетании с неспособностью контролировать свое тело. Я полностью во власти дяди, наблюдая, как он наклоняется надо мной и втыкает шприц мне в руку. Моя кожа поддалась, как горячее масло, не оказав никакого сопротивления, когда игла вошла, поршень нажали, и содержимое опустошилось в мои вены. Я не знаю, когда прекратилось действие электрошокера и включился наркотик, но это не имело значения. Я тост. Мое тело лежало студенистой лужей на полу, вся моя хардкорная подготовка оказалась бесполезной. Машина исчезла, а вместо нее вязкая жидкая субстанция с несчастливой способностью мыслить. Я понимал, что со мной происходит. Я смотрел в ужасе, как дядя опускается передо мной на четвереньки и качает головой. - Почему ты так упрям, Майкл? Когда я думаю о сумме, которые я потратил, пытаясь сделать из тебя что-то стоящее, меня тошнит. Ты вылитый твой отец, оба вы полны решимости создавать мне проблемы, все что я делал, это помогал вам. Я создал тебя, и вот как ты мне платишь? Ты не что иное, как эгоистичный, избалованный паршивец. Знаешь, скольким людям пришлось исчезнуть из-за тебя? Просто потому, что ты, блядь, существуешь? И ты разрушил мои мечты о UFC. И теперь мне придется менять завещание. Не могу же я оставить все мертвецу, верно? Блядь. Ты все разрушил, и все из-за посредственной дырки. Надеюсь, ты доволен.