Шум

Первое исчезновение случилось через месяц после смерти Винсента. Инспектор узнал о нём из утренней сводки. Женщина, 32 года, пропала из собственной квартиры. Дверь открыта, внутри порядок, на столе остывший чай. Соседи ничего не слышали. Всё как в прошлый раз. Он поехал на адрес. Квартира находилась в новостройке на юге города. Дом был свежий, пахло краской и бетоном. Лифт работал, но Инспектор пошёл пешком. Три этажа. Восемнадцать ступенек на каждом. Он считал. Не потому что нужно было потомучто не хотел слышать тишину. Дверь в квартиру была опечатана. Он снял пломбу, вошёл. Первое, что он увидел - стул. Стоял посередине гостиной. Лицом к стене. Он остановился в дверях. Смотрел. Стул был простой, кухонный, с облупившейся краской. Сиденье продавлено. На стену он не смотрел, он сам смотрел на стену. Голую, белую, с одной единственной трещиной. Маленькой. Тонкой. В ней чернота. Инспектор подошёл ближе. Обошёл стул, не садясь. Заглянул в трещину. Чернота была глубокая. Не тень, не щель между обоями, именно чернота. Свет от лампы упирался в неё и не возвращался. Он достал фонарик, направил луч. Свет вошёл в трещину и пропал. - Есть кто? спросил он. Голос прозвучал глухо. Тишина. Он убрал фонарик, вышел из квартиры. В коридоре стоял полицейский: молодой парень, бледный, с блокнотом в руках. - Что по соседям? - спросил Инспектор. - Никто ничего не слышал. Говорят, в доме последние дни было тихо. Очень тихо. Даже странно. - Кто говорит? - Все. Я опросил весь подъезд. На всех этажах было тихо. Несколько дней. Люди думали, что разъехались на праздники. А потом пропала. - Сегодня что по шуму? - Нормально. Телевизоры, дети, машины. Всё как обычно. Инспектор кивнул, вышел на улицу. Сегодня было тихо. Вернувшись в участок, он открыл базу. Старые дела те самые, которые смотрел до ареста Винсента. Женщина, три года назад. Пенсионер, пять лет назад. Студентка, восемь лет назад. Все исчезли из квартир. Все при открытых дверях. Все в тишине. Теперь новая. Женщина, тридцать два года. Квартира в новостройке. Стул посередине. Чай на столе. Трещина в стене с чернотой. Он закрыл дела, откинулся на спинку стула. Мысли не шли. Они увязали в чёмто вязком, тяжёлом. Воспоминание о Винсенте. "Оно выйдет. И тогда вы увидите, что такое настоящий ужас".. Инспектор потёр виски. Взял телефон, набрал Констебля - Есть новости по вчерашней пропавшей? - Нет. Ни звонков, ни заявлений. Как корова языком слизала. - Проверь другие районы. Может, ещё кто пропал за последние дни. - Уже проверяю. По городу - пять пропавших за неделю. Двое нашлись, уехали в командировку без предупреждения. Ещё трое - без вести. - Трое? - Да. Мужчина, сорок пять лет, пропал из дома. Женщина, шестьдесят, вышла в магазин и не вернулась. И парень, двадцать два, ушёл из дома и пропал. - Адреса. И проверь были ли в их квартирах стулья. Посередине комнаты. Лицом к стене. Пауза. - Вы серьёзно? - спросил Толик. - Полностью. - Ладно Через час Инспектор сидел в машине, смотрел на список адресов. Три адреса. Три разных района. Три пропавших. И ни одного стула, по крайней мере, в протоколах ничего не было. Он поехал по первому адресу. Дом на окраине, подъезд с разбитой дверью. Квартира на первом этаже. Замок взломан полиция уже вскрывала. Внутри порядок. На столе — тарелка с недоеденной кашей. На плите сковорода с остывшим жиром. В комнате стул. Посередине. Лицом к стене. Инспектор остановился. Вдохнул. Выдохнул. Подошёл к стулу. Сиденье продавлено. Стена старая, с трещинами. В одной из трещин чернота. Он не стал смотреть. Вышел. Второй адрес Спальный район, девятиэтажка. Квартира на пятом этаже. Дверь открыта, полицейские не стали закрывать. Внутри: маленькая прихожая, запах старого ковра. На кухне пусто. В комнате стул. Посередине. Сиденье продавлено. Стена в трещинах. В одной чернота. Третий адрес Общежитие. Комната на втором этаже. Дверь выбита. Внутри: койка, тумбочка, на столе кружка с остатками чая. Стул стоял в углу. Инспектор выдохнул. Не все. Один без стула. Он подошёл к стулу, потрогал сиденье. Холодное. Ровное. Никто не сидел. Он осмотрел стены. Трещины были, но обычные, светлые, сквозь них виднелась штукатурка. Никакой черноты. Он вернулся в машину, сел за руль. Смотрел на список. Три пропавших. У двух стул. У одного нет. Что это значит? Ошибка? Не успел? Не тот почерк? Он позвонил Джеральду - По третьему адресу стула нет. Проверь ещё раз. Может, соседи что видели. - Проверил. Соседка снизу говорит, что дня три назад в комнате было тихо. Совсем. А парень обычно музыку слушал. Она даже рада была, что тихо. Потом поняла, что его нет. - А стул? - Говорит, стул всегда в углу стоял. Она заходила, когда полиция вскрывала стул был в углу. Но… она добавила кое что. - Что? - Сказала, что на стене появилась трещина. Новая. Её раньше не было. И в той трещине темно. Хотя стена несущая, за ней соседняя комната. Инспектор закрыл глаза. - Спасибо Он сбросил вызов. Посидел, глядя в лобовое стекло. Двор был пуст. Дети играли в песочнице слышался смех. Гдето лаяла собака. Проехала машина. Шум. Жизнь. Он завёл двигатель, поехал в участок. Начальник вызвал его к себе вечером. Инспектор зашёл, сел на стул напротив. Начальник выглядел усталым, под глазами круги, на столе три чашки от кофе. - По твоим делам, - сказал начальник, листая папку. - Пропавшие. Что думаешь? - Серия, - ответил Инспектор. - Все исчезают из квартир. Все при открытых дверях. У двоих стул посередине комнаты. У двоих чай на столе. Все соседи говорят об одном: тихо было. Несколько дней. А потом исчезновение. - И что это значит? - Не знаю. Но это необычные пропажи. Начальник посмотрел на него. - Ты же знаешь, кого нашли у Этваса? Двадцать три трупа. Расчленённых. И мы думали, что он причастен к исчезновениям. А теперь новые. Пока без трупов. — Может, подражатель. — Может. А может, ты ищешь там, где ничего нет. Инспектор промолчал. - Слушай, - начальник отодвинул папку. - Я не дурак. Я видел дела. Те, старые. И эти, новые. Что то здесь есть. Но я не знаю что. И ты не знаешь. Мы не можем поймать тишину. Мы не можем арестовать стул. У нас есть только мёртвый маньяк, который говорил про какоето "Это" и теперь, когда его нет, всё возвращается. - Возвращается, - тихо сказал Инспектор. - Что будем делать? Инспектор поднял глаза. -Будем искать. Пока кто нибудь не исчез на глазах у толпы. Пока не станет слишком поздно. Начальник помолчал. Потом кивнул. - Работай. Но осторожно. Не сходи с ума, как он. Инспектор встал, вышел. В коридоре было пусто. Часы показывали одиннадцать вечера. Он прошёл в свой кабинет, сел за стол. Включил настольную лампу. Стол был завален бумагами. Дела пропавших. Протоколы осмотров. Показания свидетелей. Он взял первое дело: женщина. Открыл на странице с фотографиями. Стул. Комната. Стена. Трещина. Крупный план. Чернота. Он смотрел на трещину. Ему казалось, что она смотрит в ответ. Он закрыл дело, взял следующее: мужчина, сорок пять лет. Те же фотографии. Тот же стул. Та же трещина. Студентка, двадцать два года. Стул. Трещина. Пенсионер, шестьдесят лет. Стул. Трещина. Все одинаковые. П О Л Н О С Т Ь Ю Он откинулся на спинку стула. Закрыл глаза. И вдруг понял. Трещины не везде. В деле студентки не было трещины. В протоколе написано: "стена без видимых повреждений" он перелистал. Нет. Ни трещины, ни черноты Он открыл дело женщины: трещина есть. Мужчина, сорок пять: трещина есть. Пенсионер: трещина есть. А студентка восемь лет назад — нет. П о ч е м у Он взял телефон, набрал Констебля - Слушай, по старым делам. Там, где были исчезновения, трещины на стенах. Они появлялись сразу или потом? - В смысле? - В делах студентки трещины нет. Женщина из 47 трещина была. Программист: был стул, стену не описывали. Новая пропавшая: трещина есть. Похоже, трещины появляются не сразу. Сначала просто стул. Потом тишина. Потом трещина. А потом чернота. И когда чернота появляется… - Сэр?.. - Не знаю. Может, тогда уже поздно. Тишина в трубке. Свонсон молчал. - Вы… - сказал он наконец. - Какую траву принимаете? Про трещины, черноту… Это даже не улика. Это… даже не знаю. - Это то, что есть. - Ладно. Я проверю остальные дела. Завтра. - Хорошо. Инспектор сбросил вызов. Посмотрел на стопку дел. Взял верхнее: женщина из новостройки. Ещё раз посмотрел на фотографию трещины. Чернота. Глубокая. Бесконечная. Он положил фото на место, закрыл папку. Встал, подошёл к окну. На улице была ночь. Фонари горели. Гдето ехала машина, звук удалялся, таял. Потом стало тихо. Он стоял у окна, слушал тишину. Она была не такая, как раньше. Раньше тишина была просто отсутствием звука. Теперь она была плотной. Как вода. Как стена. Как что то, что давит на уши изнутри. Он отошёл от окна. Включил радио. Голос диктора заполнил комнату. Шум. Спасительный шум. Он сел за стол, открыл чистое дело. Написал на первой странице "Неопознанные исчезновения. Серия 2" Ниже приписал "Феномен тишины. Стул как маркер. Трещины в стенах как стадия эскалации" Он смотрел на эти слова. Они выглядели бредово. Как будто он сам сходил с ума И чем больше он это записывал, тем реальнее становилось. Ночью ему приснился сон. Он сидел на стуле. Посередине пустой комнаты. Лицом к сте н е Стена была белая, гладкая, без единой трещины. Он сидел и смотрел. Минуту. Час. Вечность. И вдруг на стене появилась трещина. Тонкая, как волос. Из неё потекла чернота. Медленно, как чёрная вода. Она заливала стену, пол, потолок. Она подступала к его ногам. Он хотел встать, но не мог. Тело не слушалось. Он был приклеен к стулу Чернота поднялась до колен, до пояса, до груди. Он хотел закричать и не смог. Тишина заполнила рот, лёгкие, голову... Чернота закрыла его с головой Он проснулся в холодном поту. Сердце колотилось. В ушах звенело... Или не звенело. Он не мог понять. Он встал, прошёл на кухню. Включил чайник, свет, радио. Всё, что могло шуметь. Чайник закипел, радио играло, лампочка гудела. Шум. Обычный, живой шум. Он сел на табурет, обхватил голову руками. Сон уходил, но чернота осталась. Гдето на краю сознания. В углах комнаты. В трещинах между мыслями. Он допил чай, оделся, вышел на улицу. Было раннее утро, город только просыпался. Машин почти нет, людей мало. Тишина висела в воздухе, ещё не разогнанная дневным шумом. Он пошёл пешком в участок. Через парк, через дворы, через мост над железной дорогой. По пути он думал о м-ре Этвасе О том, что тот говорил про тишину. Про стул. Про э т ø Н‌‌‌‌‌⃫Е‌‌‌‌‌⃫Т‌‌‌‌‌⃫ О том, что никто не слушал. Он слушал. Но поздно. Он дошёл до участка, поднялся в кабинет. На столе лежала записка от Констебля: "Сэр, я проверил ещё три исчезновения за прошлый год. Везде стулья. Везде тишина. В двух случаях трещины. Проверьте почту" Инспектор сел, открыл почту. Фотографии были тёмные, сделанные без вспышки. Стул. Стена. Трещина. Он смотрел на них, и ему казалось, что они живые. Что трещины дышат. Что чернота в них пульсирует, как живая ткань. Он закрыл почту. Откинулся на спинку стула. Новое исчезновение случится скоро. Он знал. Чувствовал. Тишина нарастала, как давление перед грозой. И когда она прорвётся, кто то исчезнет. Навсегда. Он встал, подошёл к окну. На улице было утро. Люди шли на работу. Машины сигналили. Где то играла музыка. Шум Он слушал его, как музыку. Как молитву. Как последнее, что осталось у человечества, чтобы не исчезнуть. Он не знал, сколько это продлится. Но он знал, что будет слушать. До последнего. Пока тишина не заберёт и его.