Неожиданная пошлость

Прошло ещё несколько дней, и между Инком и Фрешем установилась своеобразная, ядовитая рутина. Каждая их случайная встреча — в Анти-Войде, в коридорах АУ или у общих друзей — превращалась в поле битвы. Инк огрызался, крыл Фреша трёхэтажным матом, посылал нахуй и обещал самые мучительные кары, какие только мог придумать его лишённый красок разум. Фреш в ответ лишь лениво ухмылялся, отпускал свои дурацкие подколки и иногда, будто случайно, портил что-то важное для Инка — то рисунок смажет, то банку с редкой краской перевернёт, то раскидает его заметки так, что хрен соберёшь. Инк держался из последних сил, но с каждым днём желание придушить это радужное недоразумение росло в геометрической прогрессии. Развязка наступила в один из вечеров у Дрима. Хранитель Позитива вызвал их обоих специально — видимо, слухи о их вражде уже расползлись по всему их кругу общения. Дрим стоял перед ними, скрестив руки, и его обычно сияющее лицо было серьёзным и строгим. — Я хочу понять, что между вами происходит, — начал он тоном, не терпящим возражений. — Вы двое ведёте себя как дикие звери. Огрызаетесь, портите вещи, постоянно ссоритесь. Я требую объяснений. Сейчас же. Инк и Фреш переглянулись. Всего на секунду, но этого хватило. И плотину прорвало. — Этот ебучий клоун портит мне жизнь! — взорвался Инк, тыча пальцем в сторону Фреша. — Он специально меня доводит, ломает мои вещи и ведёт себя как последний мудак! — Я?! — Фреш театрально прижал ладонь к груди, но его ухмылка никуда не делась. — Это ты на меня орёшь каждый раз, когда видишь, чува-а-ак. Я просто расслабляюсь и живу свою жизнь, а ты врываешься с криками и проклятиями. Это ты мне всю атмосферу портишь! — Ты грёбаный манипулятор! Ты знаешь, что ты сделал, тварь! — А ты просто не умеешь принимать комплименты, радуга. Особенно те, что я тебе шептал той ночью, помнишь? Это стало последней каплей. Инк с рёвом бросился на Фреша, и они покатились по полу, сцепившись в один большой, яростный клубок. Затрещала ткань, зазвенели осколки чего-то разбитого, по полу разлетелись брызги краски. Дрим бросился их разнимать, но эти двое вцепились друг в друга мёртвой хваткой. Инк бил жёстко, вкладывая в каждый удар всю накопившуюся злость, а Фреш не уступал, блокируя и отвечая с ленивой, но эффективной грацией. Прошло несколько часов, прежде чем Дриму удалось растащить их в разные углы. Оба тяжело дышали, покрытые синяками, ссадинами и трещинами на костяшках. Дрим накричал на них. Настоящим, материнским голосом, от которого даже Фреш слегка присмирел. — Вы двое! Стыдно! Взрослые скелеты, а ведёте себя как сопляки! Я не знаю, что между вами произошло, но пока вы не уладите это между собой, я вас отсюда не выпущу! — он указал на дверь одной из комнат. — Марш туда. Там аптечка. Налéпите друг другу пластыри на те болячки, которые сами же и сделали. А у меня дела — меня ждут Кросс и Эпик. И чтобы без глупостей! Дверь захлопнулась. Щёлкнул замок. Инк и Фреш остались вдвоём в небольшой комнате. Тишина была тяжёлой и вязкой. Инк забился в угол, обхватив колени, и дулся так сильно, что, казалось, даже воздух вокруг него сгустился от обиды. Он демонстративно отказывался смотреть на Фреша, сверля взглядом противоположную стену. Фреш, разумеется, не мог долго терпеть такую тишину. Он поднялся, подошёл ближе и присел перед Инком на корточки. — Ну что, радуга, так и будешь дуться? — протянул он, склонив голову набок. — Мы тут надолго заперты. Может, полегчает, если ещё раз меня ударишь? — Отвали, — буркнул Инк, не поворачивая головы. — Я с тобой не разговариваю, больной ты ублюдок. — Ах, ну да, ну да, — Фреш пододвинулся ещё ближе. — Ты у нас теперь гордый. Только что-то я не припомню, чтобы ты был таким гордым, когда умолял меня трахнуть тебя пожёстче. Что-то в тот момент твоя гордость куда-то испарилась, а, радуга? Инк дёрнулся, чтобы врезать ему, но Фреш легко перехватил его запястье, а второй рукой взял его за щёки, сжимая достаточно сильно, чтобы зафиксировать, но не причинить боли. Инк замер. Их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. — Знаешь, — прошептал Фреш, и его голос приобрёл те самые низкие, вкрадчивые ноты, от которых у Инка внутри всё предательски сжалось, — ты слишком много говоришь и слишком много сопротивляешься. Пора тебя проучить. И прежде чем Инк успел возразить, Фреш накрыл его рот своим. Это был не просто поцелуй. Это был глубокий, французский поцелуй — влажный, настойчивый, в котором участвовали все пять языков, проникающие в рот Инка одновременно, сплетаясь с его собственным языком, заполняя всё пространство. Инк пытался оттолкнуть его, но руки дрожали, а тело, предавшее его в очередной раз, отказывалось слушаться. Он мычал что-то протестующее, но это мычание тонуло в жадном, влажном звуке поцелуя. Когда Фреш наконец отпустил его, Инк судорожно глотнул воздух. Его скулы залил яркий, выдающий всё румянец, дыхание сбилось, а в штанах снова образовалось предательское напряжение. Он был возбуждён. Снова. От одного лишь поцелуя. — Ты… ёбаный… ты… — задыхался Инк, хватаясь за воротник куртки Фреша и тряся его. — Я тебя ненавижу, слышишь?! Ненавижу! Ты больной, извращённый кусок дерьма! Фреш лишь ухмыльнулся, стирая с губ воображаемую влагу. — Ну конечно, радуга, — промурлыкал он. — Я весь такой ужасный. Вот только взгляни на себя. Я тебя даже пальцем пока не тронул, а ты уже готов. Кто тут слабенький, а? Ты такой забавный, когда пытаешься строить из себя крутого, а сам таешь от одного моего прикосновения. — Пошёл. Нахуй, — чеканя каждое слово, выдавил Инк, но руки всё ещё держали Фреша за куртку. И он не отстранялся. И в этом было всё.

***

Прошло несколько часов. Дрим наконец вернулся в свой дом вместе с Эпиком и Блу. Они закончили свои дела и теперь шли по коридору, оживлённо переговариваясь, когда Дрим вдруг замер на полпути, хлопнув себя по лбу. — О нет, — выдохнул он. — Я же запер Фреша и Инка в комнате. Они там вдвоём уже несколько часов. Я совсем забыл! Эпик выразительно поднял бровь, а Блу только тяжело вздохнул. — Ты запер самых взрывоопасных скелетов мультивселенной в одной комнате и ушёл? — уточнил Эпик с ноткой восхищённого ужаса в голосе. — Дрим, ты либо гений, либо безумец. — Надеюсь, они не поубивали друг друга, — пробормотал Блу. Они поспешили к злополучной комнате. Дрим осторожно повернул ключ, щёлкнул замком и медленно приоткрыл дверь, готовясь к худшему. Но то, что они увидели, заставило всех троих застыть на пороге в немом изумлении. Комната была цела. Никаких разрушений, никаких следов драки, никакой разбросанной аптечки. На диване, в дальнем углу, залитом мягким светом из окна, лежал Фреш. Он спал, раскинувшись на подушках, и его обычно напряжённое, вечно ухмыляющееся лицо сейчас было расслабленным и почти умиротворённым. А на нём, свернувшись калачиком, лежал Инк. Он обнимал Фреша за талию, прижимаясь щекой к его грудной клетке, и спал так крепко, что даже не слышал, как открылась дверь. Одна рука Инка была зажата между их телами, а вторая безвольно свесилась с дивана. Самое трогательное было в деталях: Фреш во сне заботливо накрыл голову Инка своей кепкой, пристроив её так, чтобы солнечный луч из окна не падал хранителю АУ на лицо. Козырёк отбрасывал аккуратную тень на спящего Инка, и тот выглядел до невозможности беззащитным и... счастливым. Эпик и Блу переглянулись. Мгновенное понимание вспыхнуло между ними без единого слова. Их взгляды загорелись тем самым огоньком, который бывает только у заядлых шипперов, нашедших золотую жилу. — Они такие милые, — одними губами прошептал Блу, и его глазницы засияли. — Я шипперю это, — так же беззвучно отозвался Эпик, вытаскивая откуда-то из инвентаря воображаемый блокнот. — Срочно. В топ пейрингов. Прямо сейчас. Дрим, однако, был настроен более практично. Он громко, демонстративно прокашлялся, и этот звук разорвал тишину комнаты как гром среди ясного неба. Инк проснулся первым. Его глазницы распахнулись, и несколько секунд он просто моргал, не понимая, где находится. А потом его взгляд сфокусировался. Он увидел, на ком лежит. Увидел свою руку, обнимающую талию Фреша. Увидел, как их тела переплелись. И его скулы моментально залила такая яркая, насыщенная краснота, какой не добиться было ни одной краской. — Блять! — вскрикнул он и резко дёрнулся, пытаясь слезть, но его тело, всё ещё сонное и неловкое, подвело его. Он запутался в собственных ногах и с глухим стуком рухнул на пол. От этого шума проснулся и Фреш. Он сладко зевнул, потянулся, и только потом заметил сначала Инка на полу, а затем троицу в дверях. Его ухмылка медленно, но верно вернулась на место. — О, хай, ребята, — лениво протянул он. — А мы тут это... мирились. Инк вскочил с пола и принялся отчаянно отряхиваться, хотя на нём не было ни пылинки. Его лицо всё ещё пылало. — Д-да! Мирились! — выпалил он, пряча взгляд. — Мы просто мирились! Ничего такого! Совсем ничего! Мы просто долго и... и мирно мирились! Очень мирно! Без какого-либо подтекста! Дрим скрестил руки на груди и широко улыбнулся. Слишком широко. — О, я вижу, вы отлично «помирились», — сказал он с ехидными нотками в голосе. — Настолько хорошо, что даже заснули в обнимку. Как лучшие друзья. Да-да. Эпик уже откровенно ухмылялся, прислонившись плечом к дверному косяку. — И часто вы так «миритесь»? — спросил он, выделяя последнее слово голосом. — А что вы ещё делали, пока нас не было? Ну, кроме как «мирились»? Рассказывайте, мы внимательно слушаем. Фреш, почувствовав возможность поиздеваться над Инком ещё больше, поднялся с дивана, потягиваясь, и широко улыбнулся. Его глаза за стёклами очков блестели. — О, вы не представляете, — начал он с наигранным придыханием, прижимая ладонь к груди. — Наш Инк просто без ума от меня. Прямо влюблён по уши. Он мне тут такие вещи говорил... такие признания делал... я краснел, честное слово! — ЧТО?! — взревел Инк, разворачиваясь к нему. Его смущение моментально испарилось, уступив место привычной ярости. — Ты, ебучий радужный клоун! Я тебе сейчас устрою «признания»! Я тебя так признаю, что ты свою кепку жрать будешь! — Ну вот, опять, — Фреш картинно вздохнул и развёл руками, обращаясь к зрителям. — Видите? Типичное поведение влюблённого скелета. Отрицание, агрессия, попытки убить объект страсти. Психология, ребята, чистая психология. Инк издал звук, похожий на сдавленный рык, и бросился на Фреша с кулаками, но тот легко увернулся, отпрыгнув за диван. Началась погоня по комнате, сопровождаемая бесконечным потоком ругательств со стороны Инка. Дрим, Блу и Эпик стояли в дверях и наблюдали за этим представлением, не в силах сдержать смех. — Я ставлю на то, что они поженятся через месяц, — тихо сказал Эпик. — Через две недели, — возразил Блу. — Через три дня, если я самолично снова запру их в одной комнате, — добавил сам Дрим. И пока Инк гонялся за Фрешем по комнате, выкрикивая проклятия и обещая самые изощрённые кары, где-то в глубине души он знал: эти трое всё поняли. И этот факт бесил его даже больше, чем сам Фреш. Спустя пару часов, когда все шутки были отсвечены, а все колкости отпущены, Инк наконец сбежал от Дрима и компании. Он телепортировался прямо к себе домой, даже не потрудившись включить свет. Единственное, чего ему сейчас хотелось — это рухнуть на кровать и забыться. Глаза слипались, тело всё ещё помнило усталость от недосыпа. Тот короткий, прерванный сон на диване у Дрима не шёл ни в какое сравнение с нормальным отдыхом. Он упал лицом в подушку, и его мысли, помимо воли, вернулись к тому моменту. К тому, как он лежал на Фреше. Как было тепло. Как чужое тело под ним мерно вздымалось и опускалось от дыхания. Как пахло чем-то цитрусовым, жвачкой и чем-то ещё, что Инк не мог опознать, но что было исключительно, раздражающе «фрешевским». Ему было уютно. Слишком уютно. Настолько, что он проспал бы так до утра, если бы не Дрим с его демонстративным кашлем. Инк резко открыл глаза в темноте своей спальни и нахмурился. О чём он вообще думает? О Фреше? Об этом ублюдке, который сначала опоил его, а потом трахнул до потери сознания? Который потом без спросу целовал его, запертый в комнате, и снова доводил до возбуждения? Который портит ему жизнь и выставляет посмешищем перед друзьями? — Я не должен о нём думать, — пробормотал Инк в подушку. — Это больной, извращённый, ебанутый... просто придурок. И точка. С этими словами он вырубился. Сон накрыл его мгновенно, тёплой и тёмной волной, и в этот раз никакие сны его не беспокоили. Прошло четыре часа. Комната была погружена в полную темноту, когда тишину разорвала вибрирующая трель телефона. Инк вздрогнул и разлепил глазницы. Экран светился в темноте, и уведомления сыпались одно за другим. Он потянулся за телефоном и прищурился, пытаясь сфокусировать взгляд на сообщениях. Фреш. Двадцать три непрочитанных сообщения. От одного только имени у Инка начало дёргаться веко. Он открыл переписку и начал читать. _____ Фреш: йоу радуга Фреш: ты спишь? Фреш: я знаю что ты спишь, но проснись Фреш: серьёзно, просыпайся Фреш: инк Фреш: инккккк Фреш: чувак ты там живой вообще? Фреш: я тебе уже десять сообщений отправил, ты что, до сих пор дуешься? Фреш: слушай, если ты обижен как бука, то это глупо Фреш: я просто пошутил тогда, ну Фреш: ты же знаешь, я всегда так шучу Фреш: инк? Фреш: ладно, может, я немного перегнул Фреш: но ты реально классно спишь, если чо Фреш: не злись, радуга, окей? Фреш: инк, блин, ответь Фреш: я уже почти волнуюсь Фреш: почти Фреш: ладно, я волнуюсь. доволен? Фреш: ты там не умер случайно? Фреш: СЛУШАЙ СЮДА. ПРИХОДИ КО МНЕ. СРОЧНО. НУЖНА ПОМОЩЬ. ___ Инк перечитал последние сообщения несколько раз. Помощь? Фрешу нужна его помощь? Среди ночи? Это было странно. Нет, это было подозрительно. Фреш никогда не просил помощи, тем более у Инка, тем более так настойчиво. И эти сообщения о том, что он волнуется... это было вообще ни в какое окно. Фреш и волнение — две вещи несовместимые. Или нет? Инк потёр затылок, встал с кровати и начал машинально прибираться у себя по дому, хотя убирать было особо нечего. Он просто ходил туда-сюда, поправлял баночки с красками, перекладывал кисти, а сам бормотал себе под нос: — Что он задумал? Какая ещё помощь? Среди ночи? Почему я вообще должен к нему идти? Он меня опоил, трахнул, выставил идиотом, а теперь ещё и пишет, как будто мы лучшие друзья. Нет, серьёзно, что у него в голове? Может, реально что-то случилось? А если нет? А если это опять какая-то хрень? Он же придурок, он всегда придурок. Но если бы это был розыгрыш, он бы не писал так... или писал бы? Я не знаю. Блять, я слишком много думаю об этом. Он остановился посреди комнаты, вздохнул и принял решение. Если он не пойдёт, Фреш продолжит заваливать его сообщениями, а может, и явится лично. И от этой мысли Инку стало не по себе. Лучше уж пойти, узнать, что случилось, и если это очередная глупая выходка — убить его на месте. Окончательно. Без свидетелей. Он телепортировался к дому Фреша спустя несколько минут. Ночной воздух был прохладным, и улица тонула в тишине. Дом выглядел обычно — разноцветный, немного хаотичный, словно собранный из кусков разных эпох и стилей. Но что-то было не так. Свет нигде не горел. Вообще. Ни в одном окне. — Эй, Фреш? — позвал Инк, подходя к входной двери. — Ты здесь? Что за срочность такая? Дверь была приоткрыта. Инк нахмурился, толкнул её и шагнул внутрь, в абсолютную темноту. И в тот же момент что-то невидимое, плотное и непреодолимое схватило его за плечи и затянуло вглубь дома. Дверь за спиной захлопнулась с глухим, окончательным звуком. Свет исчез полностью. Инк не видел ничего. Вообще. Только чернота и ощущение, что он больше не один. А затем он почувствовал прикосновения. Сзади. Чьи-то руки — или не совсем руки? — легли на его плечи, медленно скользнули вниз по спине, заставляя его замереть на месте. Прикосновения были лёгкими, дразнящими, почти невесомыми. И из темноты раздался знакомый, растянутый голос: — А вот и моя радуга. Долго же ты добирался. Я уже начал скучать..