Только щелчок

Сигнал подъёма разбудил Алекс вместе с августовским рассветом. В казарме было холодно, окна запотели, но даже сквозь слой капель угадывался туманный рассвет. Алекса села на кровати, причёсывая волосы руками. Они путались между пальцев, падали на лоб и глаза. Она быстро собрала их в пучок на затылке привычным жестом. Спала Алекса сегодня плохо. Мысли мешали уснуть, пружины матраса больно давили на рёбра, впивались в бёдра. Она ворочалась всю ночь, считала трещины на потолке, которые ближе к утру начали складываться в очертания отца. Пять сорок пять. У неё пятнадцать минут. Она встала на холодный бетон, который даже не прокрашен. Прошлёпала босыми ногами до умывальника, и не глядя в зеркало, плеснула в лицо ледяной водой и растёрла его ладонями. Из зеркала на неё смотрели зелёные, уставшие глаза с красными прожилками. Бледная кожа с парой синяков и царапин, на шее длинный шрам, уходивший под майку – результат ножевого. Она выглядела старше своих двадцати шести, но какая разница? Для стрельбы внешность не важна. Быстро, по-армейски оделась, даже не глядя на себя. Штаны, футболка, флиска и берцы, затянутые до хруста в шнурках. Её рука уже потянулась к ручке двери, когда она резко обернулась к кровати. На тумбочке лежала фотография её отца: старая и выцветшая по краям, а рядом – глок, совершенно не годившийся для службы из-за своей старости и потрёпанности, но имевший для неё значение. — Ну что, пап, — она чуть улыбнулась, нажимая на ручку двери. — Посмотрим, чего я стою, — и вышла, не оглядываясь. Как учил отец. Коридоры казармы были пусты. Только камеры мигали в углах, провожая каждого взглядом охраны. Внизу хлопнула дверь, послышались голоса, которые тут же стихли. На улице воздух оказался холоднее, чем она предполагала. Густой туман стелился низко над землёй, мешая обзору, но не критично. Горы вокруг базы угадывались в чёрных очертаниях. Она до конца застегнула куртку и направилась к стрельбищу, дорогу к которому запомнила вчера, пока Гари болтал без остановки. Но важная информация от него пролетала. Стрельбище находилось за гаражами, в низине, окружённое земляными валами. Сейчас оно было пустым, ни единой души, Алекса была тут одна. Только ветер гонял песок под стрелковыми позициями. Алекса остановилась у входа и огляделась. Улица почти пуста, только пара механиков ходят вдоль гаражей, перекидываясь редкими фразами, да несколько солдат покуривают у ворот. — Рановато, — прошептала она себе и медленно подошла к стойке с оружием. M4A1 с глушителем, коллиматорным прицелом. Она взяла его в руки и взвесила. Тяжёлый. Холодное железо обожгло и без того замёрзшие пальцы. Она автоматически передёрнула затвор, проверила магазин. Полный. Алекса вернула автомат на стойку и встряхнула руками. Митенки грели руки, но пальцы замёрзли. Она сжала и разжала их пару раз, разгоняя кровь по венам. Тишина. Где-то завывал ветер, оставалось только ждать пока кто-то придёт к ней. Алекса отошла к земляному валу, где он медленно переходил в бетонную стену, и прижалась к ней спиной, складывая руки на груди. Туман медленно поднимался, открывая горы. Отец всегда говорил, что горы – лучшее место для снайпера. Слишком высоко, слишком далеко. Враг не будет высматривать тебя на скале. Она прикрыла глаза на секунду, чтобы прийти в чувства, а когда открыла их снова, перед ней кто-то стоял. Алекса слегка поежилась, но не от холода, а от внешнего вида незнакомца. Он был высоким. Очень высоким. Алекса рядом с ним чувствовала себя маленькой девочкой, которая не туда зашла. Широк в плечах, руки сложены на груди. Она смотрела на него снизу вверх, чувствуя лёгкий страх внутри. В тактической форме без опознавательных знаков. На лице маска-череп и очки, которые скрывают глаза. Балаклава натянулась на носу, обтягивала губы и уходила по шее под воротник флиски. Но страшнее всего было то, как он появился. Тихо, потому что она не слышала, как он открыл калитку и вошёл, будто вышел из тумана. — Сержант Уэллс? — голос приглушён маской. Хриплый и низкий, Алекса хотела сжаться, но нашла в себе силы выпрямить спину, развести плечи и вытянуть шею. — Лейтенант Гоуст, — он не представился, не протянул руку. Просто назвал позывной. Алекса нашла в себе силы кивнуть ему, но слов не подбирала. Он смотрел на неё и молчал, ждал чего-то. То ли реакции, то ли приветствия. Но в итоге просто кивнул в сторону стойки с оружием. — Выбирайте, Уэллс. Она на ватных ногах подошла к стойке и тут же потянула руку к M4A1, к которому присмотрелась изначально. Чувствовала его взгляд на своей спине и старалась не дышать. Чтобы не привлекать лишнее внимание. Что можно ожидать от человека, чьё лицо скрыто маской с черепом и чей позывной – «Призрак»? Она не знала и не хотела проверять. Делала всё без лишних движений. Проверить магазин, передернуть затвор дулом вниз, приготовиться к стрельбе. — Слышал ты была в «Рейнджерах», — сказал он, подходя ближе. — По обмену. — Так точно. — Позывной? — Спэрроу, — ответила она, тише чем до этого, опустив глаза вниз. Гоуст хмыкнул, или ей показалось. Из-за маски было неясно. — Воробей, — качнул головой лейтенант. — Посмотрим. Гоуст отошёл на три шага в сторону, скрестил руки на груди и просто начал наблюдать. Алекса перевела дыхание, сняла автомат с предохранителя. Встала за стрелковую позицию – ноги на ширине плеч, корпус чуть вперёд, как учил отец. М4 прижала к плечу, щекой прильнула к прикладу. Коллиматорный прицел поймал первую мишень, которая была просто силуэтом с кругами вместо головы и груди. Она выстрелила. Пуля ушла ровно в центр. Металлическая пластина лязгнула, откинулась назад. Алекса не ждала реакции Гоуста. Перевела ствол на вторую мишень. Выстрел. Снова центр. Третья. Четвёртая. Она стреляла ровно, стараясь не спешить, а попадать ровно в цель, ни сантиметром в сторону. Каждый выстрел обдуманный ход, сначала вдох, задержка дыхания, плавное нажатие на спусковой крючок. Отец всегда её учил: «Не дёргайся. Будь частью оружия». Мишени падали одна за другой. Металлический лязг смешивался с ветром. Когда магазин опустел, Алекса опустила автомат. Передёрнула затвор, дослала патрон из нового магазина. Она поставила оружие на предохранитель и только тогда подняла глаза на Гоуста. Он не шевелился. Всё так же стоял, сложив руки на груди, маска черепа смотрела на неё пустыми глазницами. Под очками не было видно глаз. — Патроны экономишь, — сказал он. — Я попала во все, сэр, — ответила Алекса, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Медленный темп, — продолжил он, качнув головой, не слушая её. — В бою времени прицеливаться не будет. Она хотела сказать, что в бою она стреляет иначе, что на полигоне и на войне – две разные стрельбы. Отец учил её сначала научиться попадать, а потом уже стрелять быстро. Но она промолчала, затолкала мысли глубже и только кивнула. — Ещё раз? — спросила она, уже зная, что услышит. Гоуст сделал шаг вперёд, обошёл её, остановился за спиной. Алекса чувствовала его дыхание и давление. — Ещё магазин, — сказал он после паузы. — На время. Она только кивнула. Взяла новый магазин со стойки, зарядила, передёрнула затвор. — Готова, сэр. — Начали. Она стреляла быстрее, стараясь не сбивать дыхание и ритм. Мишени падали, по площади разносился лязг. Когда смолк последний выстрел, Алекса опустила автомат. Перевела дыхание. — Тринадцать секунд, — сказал Гоуст спокойно. По его тону она не могла понять, хорошо это или плохо. В армии США её время среди девушек отряда было лучшим. Но здесь нет девушек, так что она без понятия насколько её результат хорош. Гоуст подошёл к мишеням, медленно прошёлся вдоль, разглядывая дыры, потом повернулся к ней и убрал руки в карманы. — Кучность хорошая, — сказал он. — А время среднее, это плохо, сержант. — Я поняла, сэр, — кивнула она, сжимая в руках автомат. Она старалась сдержать разочарование в голосе, которое в итоге промелькнуло. Ну и чего она ожидала? Что среди мужчин в элитном отряде мира окажется одной из лучших? Размечталась. Гоуст стоял и молчал, будто оценивая её. Смотрел через свои чёрные очки, только не ясно куда. Она старалась не отводить взгляд, чтобы не показать страх или разочарование. — У нас тут воробьи долго не живут, Уэллс. И ушёл так же бесшумно, как и появился. Алекса не заметила, когда именно он открыл калитку и растворился в тумане. Только что стоял за спиной, и вот уже ветер гоняет песок по пустому стрельбищу. Она выдохнула так глубоко, чтобы лёгкие заполнились до краёв холодным утренним воздухом. — Воробьи, значит, — тихо сказала она себе, ставя M4 на предохранитель. — Посмотрим.