120 дней

      После аттестации обстановка стала ещё более напряженной. Луну сторонились. Слизеринцы абсолютно не стеснялись кричать ей в спину:       — Подстилка!       — Эй, Лавгуд, в тройничке с его сестрой уже участвовала?       Гермиона бросала на слизеренцев злые взгляды, и они мгновенно замолкали. Её стали побаиваться. То, что Волан-де-Морт оставил её в живых, взял себе, да еще и выбрал дуэлянтом, говорило им о её значимости. А значит, она опасна. А Гермиона и не разрушала эти глупые слухи. Пусть лучше думают, что она важная фигура, чем то, что Лорд так просто издевается над ней.       Луну, казалось, вообще не тревожили никакие сплетни про неё. Она была либо в себе, либо мечтательно улыбалась. Выглядила она... Счастливой. Что было странно. Как-то Гермиона осторожно решила поднять тему Амикуса в библиотеке:       — Луна, тебе не кажется, что... Тесное общение с Амикусом добавляет тебе новых проблем?       Лавгуд подняла взгляд от книги, которую держала на коленях, и задумчиво моргнула.       — Каких именно проблем?       — Ну... — Гермиона помедлила. — Всех этих разговоров. Насмешек. Ты же слышишь, что они говорят.       Девушка слегка наклонила голову, словно прислушиваясь к чему-то далёкому.       — Иногда слышу.       —Ты же понимаешь, что так думают не только слизеринцы... Даже среди наших есть люди, которые... Да, блин! Луна, что у вас происходит с Амикусом? — решила спросить в лоб Гермиона.       — Мы с ним разговариваем. Занимаемся исследованием, но каким не могу сказать. Ещё...       — Луна! — перебила её Гермиона. — Ты же понимаешь, что я имела ввиду... Он... тебя принуждает проводить с ним время?       — Нет.       — Угрожает?       — Нет! — воскликнула Луна.       — Шантажирует?       — Гермиона! — Луна строго на неё посмотрела. Впервые в жизни. — Почему вы все спрашиваете одно и тоже? Вначале Джинни, теперь ты...       — Потому что Амикус — Пожиратель! И ты живешь с ним, проводишь с ним время... А мы беспокоимся о тебе... — Гермиона миролюбиво положила свою ладонь на руку девушки, но та её резко отдернула и вскочила со стула.       — Джинни тоже живёт с Пожирателем. А ты вообще, с Тёмными Лордом, но беспокоятся все почему-то только обо мне... Почему вы считаете меня какой-то... Больной? Что за мной надо дополнительно следить и опекать.       Гермиона тоже поднялась со стула       — Луна, мы не считаем тебя больной, просто ты... Наивная. И слишком добрая. И этим могут воспользоваться... А что касается меня и Джинни... У нас не такие отношения с нашими Покровителями, как у тебя с Амикусом...       — Гермиона... — Луна снисходительно поставила ей руку на плечо, — Ты забываешь, что я вижу больше остальных. И я прекрасно видела, как Джинни и Тео не хотели ранить друг друга на дуэли. А еще сколько искр летает между тобой и Тёмным Лордом. Вы... Зажигаете друг друга.       Гермиона застыла. На мгновение ей показалось, что в библиотеке стало слишком тихо. Даже шорох страниц за соседними столами исчез.       — Что? — выдавила она.       Луна мягко улыбнулась.       — Вот видишь. Ты всегда так реагируешь.       — Потому что это бред!— крикнула Гермиона. Несколько учеников подняли головы на её голос. Гермиона тут же понизила тон. — Между мной и Волан-де-Мортом нет никаких... искр.       — Ты ненавидишь его. Он выводит тебя из себя. Ты споришь с ним даже тогда, когда это опасно. А он постоянно обращает на тебя внимание. Гораздо больше, чем должен был бы. Это и создает искры.       — Вот именно, что я ненавижу его! А ты... — Гермиона тяжело вздохнула готовясь задать главный вопрос:— Ты любишь Амикуса?       На щеках девушки проступил легкий румянец. И впервые за весь разговор она не ответила сразу. Гермиона почувствовала, как сердце провалилось куда-то вниз.       — Луна...       — Я не знаю, — тихо сказала девушка. —Но когда он рядом... мне спокойно. И хорошо...       — Но он же...       — Я знаю, — перебила её Лавгуд, — ты ничего нового мне о нем не расскажешь. Поверь, я проверила на себе, какой он бывает в гневе, когда расстроен или просто не в духе. Я знаю, что он убивал и получает некое удовольствие, когда пытает людей. Я знаю что он... Сломан. Но ещё я вижу, как он страдает от этого. Он не злой человек, Гермиона. Его можно... Подлатать. Починить не получится, но заделать некоторые дыры в душе реально. И я вижу, что нужна ему. Что со мной он становится мягче... А еще он всегда серьезно относился к моим словам, какими бы нелепыми они ни были для обычных людей. Чего нельзя сказать о вас, моих друзьях... И он заботится обо мне. Защищает. И впервые за все года обучения я чувствую себя... Нормальной. Он хоть и зовет меня Чокнутой, но такой не считает. И мне нравится стать наконец нормальной. Хоть для кого-то. И мне нравится, что рядом со мной он позволяет себе быть другим. Если это любовь... То да. Я люблю его. И стыдиться этого не буду.       Гермиона смотрела на Луну и не узнавала её. Перед ней стояла всё та же хрупкая девушка с растрёпанными волосами, но в её голосе звенела такая сокрушительная, абсолютная убеждённость, против которой вся логика Грейнджер оказалась бессильна.       — Ты... ты сошла с ума, Луна, — тихо, почти умоляюще произнесла Гермиона, чувствуя, как к горлу подступает комок. — Это не нормальность. Это...       — Это мой выбор, Гермиона, — мягко перебила Лавгуд. Она бережно закрыла книгу, которая лежала на столе и прижала её к груди, словно щит. — И мне пора. Амикус просил не задерживаться. Мы хотели успеть до ужина понаблюдать за лунными тельцами у опушки.       Луна развернулась и пошла к выходу из библиотеки. Её шаги были лёгкими, почти невесомыми, а спина — прямой. Словно она вышла победителем из боя. Сплетни Хогвартса больше не имели над ней власти.

***

«Что в имени тебе моём?»

А. С. Пушкин

      «Искры! Между мной и Тёмным Лордом искры! Надо же было такой бред придумать»       Гермиона сидела в столовой за ужином. И снова одна. Это начинало дико раздражать. Вот и где он опять ходит?! Что за ужасы планирует? Решив, что она не голодна, Гермиона вышла из столовой и пошла в сторону своей комнаты, как вдруг... Она услышала смех! Женский смех! Девушка встала как выкопанная в коридоре. Смех раздавался откуда-то сбоку.       «Что за...»       И снова заливистый смех. Гермиона медленно пошла на звук. В их поместье Гермиона никогда никого не видела, кроме эльфов и самого Хозяина. Никаких гостей. И уж тем более женщин. Если Лорд сюда кого-то впустил, значит... Что-то изменилось. И ей надо узнать что.       «Хозяин ушёл по делам. Личным.» вспомнились ей слова Бэкси. А что если... Гермиона резко остановилась. А что если это и есть личное дело Лорда? Женщина. Поэтому он так часто и пропадал. Поэтому так часто был в человеческом обличии. Все из-за женщины. Теперь мысль о том, что Тёмный Лорд ходил на свидание не казалась смешной. Если это так... Гермиона просто обязана на неё посмотреть и... А что и, она так и не поняла. Но неприятное чувство появилось в груди.        И оно стало только сильнее, когда она снова услышала смех. Женщина явно чувствовала себя здесь свободно. Очень свободно. Так, как никогда здесь не чувствовала себя Гермиона. И это раздражало. Девушка осторожно стала приближаться и отодвинула все мысли на дальний план, чтобы Лорд их не «услышал», и, подкравшись к углу, осторожно выглянула из-за него.       Лорд Волан-де-Морт стоял в человеческом обличии напротив молодой девушки не больше тридцати. Красивая. Темноволосая. В дорогом изумрудном платье. Выглядела она как настоящая благородная леди.       — Ты совершенно не изменился, — сказала девушка, улыбнувшись.       — Это ложь, и ты это знаешь, — ответил Лорд.       — Хорошо. Тогда изменился, но не настолько сильно, как пытаешься показать, — девушка игриво пихнула его в бок.       Лорд слегка улыбнулся. УЛЫБНУЛСЯ! Не оскалился, не усмехнулся, а именно улыбнулся! Как нормальный человек!       — А ты стала наглее, — заметил он.       — Кто-то же должен говорить тебе правду.       — Опасное занятие.       — Мы оба знаем, — девушка подошла к Лорду ближе и поправила рукой его галстук, — что ты не сможешь жить без меня, — ласково промурлыкала она, — так что мне нечего бояться.       — Не смогу, — согласно кивнул Лорд. — А ты этим и пользуешься.       Челюсть Гермионы медленно поползла вниз.       «Не сможет жить без неё?...»       На несколько секунд она даже забыла, как дышать. Это был не просто разговор. Не просто знакомая. Эта женщина стояла вплотную к самому опасному волшебнику Британии и поправляла ему галстук так, словно делала это всю жизнь. А он позволял! Более того, позволял ей и отвечал спокойно. Мягко. Почти тепло...Гермиона почувствовала, как внутри поднимается совершенно иррациональное раздражение. Он никогда с ней так не говорил. Она давно убедила себя, что он и не умеет нормально общаться! А оказывается... Она просто не та, с кем можно ТАК говорить!       — И всё-таки ты ужасно выглядишь, — продолжала женщина, внимательно рассматривая его лицо. — Опять не спишь?       — У меня много дел.       — Том, это не ответ.       Том. ТОМ! Никто не называл его так.       Никто. Даже самые преданные Пожиратели не посмели бы. Но он никак не отреагировал. Словно привык. Словно... Ей можно!       — Mon coeur, мы это позже обсудим. Без лишних ушей. Мисс Грейнджер, может выйдете уже? Не хорошо подслушивать.       Внутри Гермионы все сжалось в тугой комок.       Проклятье!       Она ведь была уверена, что скрыла свои мысли. Уверена, что подошла достаточно осторожно... Но, конечно же, он заметил. Медленно, стараясь сохранить хоть остатки достоинства, Гермиона вышла из-за угла. Женщина тут же повернулась к ней. Её глаза заинтересованно расширились.       — О! Это и есть твоя подопечная, Том?       Гермиона гордо вздернула подбородок и слегка кивнула женщине в знак приветствия. Она не покажет, что чем-то хуже неё. Лорд критиковал её манеры... Она покажет, что они у неё есть.       — Меня зовут Гермиона Грейнджер, мисс...?       — Стокэж. — Она протянула руку. Гермиона после секундного колебания пожала её. Ладонь оказалась неожиданно прохладной.— Аделинда Стокэж.       Женщина разорвала рукопожатие и оценивающе осмотрела Гермиону.       — МДА... Ты прав, Том. Предстоит много работы, — наконец сказала девушка.       — Работы? — переспросила Гермиона.       — Мисс Стокэж любезно согласилась помочь в оформлении особняка к Рождественскому Балу. И.. Тебя заодно приведет в подобающий вид.       Лицо Гермионы тут же вспыхнуло от злости и унижения. Как он смеет говорить что-то о её внешности, да еще и при светской даме?! А она... Много работы... Сука!       — Меня все устраивает в моем виде. Если вас нет, то можете не смотреть на меня!       Лицо Лорда исказилось от гнева.       — Твоего мнения никто не спрашивал, Грязнокровка! Ты будешь выглядеть так, как я посчитаю нужным. Ты — Подопечная Дома Гонт и должна выглядеть достойно. Если не устраивает быть на балу в качестве Подопечной, ты всегда можешь быть в качестве игрушки для гостей.       Гермиона крепче сжала зубы, чувствуя, как ногти почти до крови впиваются в ладони. Гордость кричала внутри, требуя высказать ему всё, прямо здесь, при его гостье, но ледяной остаток разума понимал: он не блефует. Тёмный Лорд не прощал публичного неповиновения.       Аделинда Стокэж, заметив, как накалилась обстановка, лишь тонко, едва заметно улыбнулась. В её глазах не было жалости к Гермионе, скорее любопытство, словно она наблюдала за дрессировкой непослушного зверька.       — Том, mon chéri, ну зачем же так грубо? — мягко, певуче прервала тишину Аделинда, коснувшись его предплечья. Этот жест, такой естественный для неё, заставил Гермиону внутренне содрогнуться. — Девочка просто напугана и утомлена. К тому же, в её возрасте и с её... происхождением, откуда ей знать, как должна вести себя истинная леди на приёме высшего круга?       Гермиона перевела яростный взгляд на француженку. Из уст Стокэж это прозвучало не как оскорбление, а как констатация факта, что оскорбляло в сто раз сильнее.       Волан-де-Морт медленно перевёл взгляд с Гермионы на Аделинду, и багровые искры в его глазах чуть притухли. Напряжение, давившее на плечи Грейнджер, слегка ослабло.       — У неё было достаточно времени, чтобы усвоить хотя бы элементарные правила приличия, — его голос снова обрёл ту самую вкрадчивую, обманчиво спокойную тональность. — Но мисс Грейнджер предпочитает тратить своё упрямство на глупые демарши.       — Она всему научится, — заверила его девушка.       — Надеюсь. Учти... Если она будет вести себя не так, как полагается, я спрошу с тебя, — наконец спокойные нотки исчезли из его голоса, и в словах явно сквозила угроза. Но француженка (хотя Гермиона не услышала у неё никакого акцента) никак не отреагировала на опасность. Она лишь согласно кивнула.       — Все будет в лучшем виде, мой Лорд, — ответила Стокэж.       — Мисс Грейнджер, идите в свою комнату, — холодно бросил ей Лорд. — И если еще раз, вы будете подслушивать чужие разговоры, я лишу вас ушей.       Гермиона бросила последний, полный обжигающей ненависти взгляд на идеальное, аристократическое лицо Хозяина поместья, затем — на француженку, которая всё так же безмятежно стояла рядом с ним, словно угрозы Лорда были лишь фоновым шумом. Девушка круто развернулась на каблуках и, высоко подняв подбородок, быстрыми шагами пошла прочь по длинному коридору. Каблуки её туфель яростно стучали по каменным плитам, эхом отдаваясь от стен.       «Грязнокровка... Игрушка для гостей... Я спрошу с тебя...» — слова звенели в голове, сменяя друг друга.       Но сильнее всего её изнутри выжигало иное. Тёмный Лорд, человек, обещавший отрезать ей уши, с другой женщиной обращался по другому! Mon coeur! С ней он вёл себя не как тиран, а почти как... Человек! Немыслимо! Он даже ей позволял называть себя по имени! Да кто она вообще такая?!       Добежав до дверей своей комнаты, Гермиона с силой толкнула их, ворвалась внутрь и резко захлопнула дверь, повернув замок. Она прижалась спиной к прохладному дереву, тяжело и прерывисто дыша. Сердце билось где-то в самом горле. Девушка бросила быстрый взгляд в зеркало на шкафу и разочарованно вздохнула. На фоне прекрасной и ухоженной Аделинды, она действительно выглядела как плебейка. И это почему-то задевало. Девушка отвернулась от зеркала и села на кровать, попутно схватив книгу со стола. Читать. Надо читать. Занять свой мозг чем-то, чтоб всякие глупости в голову не лезли.       Гермиона погрузилась в книгу, но букв особо не видела. Когда дверь её комнаты открылась, и в неё вошёл Лорд, она была все на той же странице. Мужчина медленно вошёл в комнату и остановился перед Гермионой. Она некоторое время игнорировала вошедшего, но потом все же подняла голову.       — Вы не постучали, прежде чем войти.       — Это мой дом, Грязнокровка, я имею право входить в любую комнату, — прошипел Лорд и вырвал книгу из её руки. — С чего ты решила, дрянь, что ты имеешь право подслушивать мои разговоры?!       — Вы не шибко тихо себя вели, — Гермиона вскочила с кровати, чтобы не смотреть на него снизу вверх, и бесстрашно посмотрела в его серые глаза. Вот так! Это вообще его вина, а не её!       Волан-де-Морт сделал стремительный шаг вперёд. Книга, которую он только что вырвал из её рук, с глухим стуком полетела на пол, а его длинные, ледяные пальцы мёртвой хваткой сомкнулись на её горле.       — Ты забываешься, девчонка, — прошипел он прямо ей в лицо. — Ты решила, что раз я позволил тебе дышать одним воздухом со мной и стоять на дуэльном помосте, то твоя грязная кровь обрела ценность?       Пальцы на её шее сжались сильнее, но не настолько, чтобы перекрыть кислород полностью, а лишь так, чтобы она остро почувствовала его абсолютную власть над своей жизнью.       — Твоя смелость — это не доблесть, Грейнджер. Это глупость. Обыкновенное слабоумие, которое я до сих пор терпел лишь потому, что мне было любопытно смотреть, как далеко ты зайдешь в своей гордыне.       Гермиона судорожно схватилась руками за его запястье, пытаясь ослабить хватку. Её сердце бешено колотилось в грудной клетке, готовое выпрыгнуть, но в глазах вместо покорного страха всё ещё горел упрямый, яростный огонь. Искры? Сейчас в ней пылал пожар ненависти, готовый спалить мужчину дотла.       — Отпусти, — прохрипела она. Лорд сильнее сжал горло.       — Я. Сказала. Отпусти... — упрямо повторила девушка, тратя последние капли кислорода в лёгких.       — Приказные ноты? Попроси правильно, Грязнокровка, и, может быть, отпущу, — Лорд усмехнулся и чуть ослабил хватку на горле, и Гермиона сделала судорожный вдох. — Ну же. Проси.       Гермиона послала взгляд полный ненависти на мужчину. Она знала, чего он добивается, но не собиралась играть по его сценарию. Глупая обида и злость вспыхнули сильнее и Гермиона сказала:       — Отпусти меня... Том.       Серые глаза налились кровью. Хватка на горле усилилась.       — Как ты смеешь?! — зарычал мужчина. На щеках стала появляться чешуя.             — Смею. Или это только привилегия мисс Стокэж?       «Что ты, блядь, несешь?!» закричал разум. Но девушка упрямо его игнорировала. Лорд наклонился к ней ближе. Так близко, что они соприкасались носами.       — Да. Это привилегия только Аделинды, — прохрипел он, смотря прямо в её глаза. А затем... Улыбнулся.       — Ты ревнуешь, Грейнджер, — довольно произнёс он, и хватка на её горле ослабла.       — Не выдавайте желаемое за действительное, — прорычала девушка. Лорд лишь укоризненно покачал головой.       — Все твои эмоции, как на ладони...       — Прекратите подходить ко мне так близко, иначе я начну думать, что вам хочется быть ко мне ближе, — пошла в атаку Гермиона. Сработало. Лорд резко отпустил её и сделал шаг назад.       — Через неделю начнется твое обучение манерам. Слушай Мисс Стокэж во всем. Не опозорь меня на Рождественском вечере. Ты должна быть образцом для остальных Нечистых. И вести себя достойно. Ты представитель дома Гонт.       — А если я... — начала было девушка, но Лорд снова сделал резкий шаг к ней, сокращая дистанцию, и она осеклась.       — Убью! — прорычал Лорд.       Гермиона зло сжала губы. Ей безумно хотелось сказать все, что она думает, и пусть он убьет её за это, но... Неожиданная мысль проникла в сознание. Это же отличный шанс узнать, что эта за женщина. НАСКОЛЬКО она близка с Лордом, и эту информацию как то использовать против него.       — Буду паинькой, — улыбнувшись ответила девушка. Лорд сузил свои глаза, явно удивленный тем, что она так просто согласилась, но комментировать не стал. Резко развернувшись он молча покинул её комнату, хлопнув дверью.