120 дней

      Гермиона с утра спустилась в столовую, уже и не надеясь, что Лорд будет там, но каково было её удивление, когда она открыла дверь и увидела его сидящим во главе стола. Но... Не одного. Рядом с ним на её, ЕЁ месте сидела та самая женщина! Аделинда! И что-то тихо говорила Лорду, положив свою руку поверх его. Гермиона замерла в дверях.       «Она что... Тут ночевала?!»       Лорд лениво повернул голову к ней и внимательно посмотрел на неё своими красными глазами.       — Мисс Грейнджер, чего встали? Проходите. Завтрак готов.       — Я не голодна, — холодно ответила девушка. Гермиона даже не узнала собственный голос.       Аделинда медленно повернула голову и посмотрела на неё. На её губах появилась едва заметная улыбка — вежливая, но отчего-то раздражающая до дрожи.       — Как жаль, — произнесла она мягко. — Домовики сегодня особенно старались.       Гермиона стиснула зубы.       — Уверена, ради вас.       Лорд накрыл второй своей бледной рукой ладонь Аделинды.       — Мисс Грейнджер редко ест по утрам, пускай отправляется в школу. У нас с тобой сегодня ещё много дел, — мягко сказал Лорд женщине.       Аделинда улыбнулась.       — Тогда не будем задерживать мисс Грейнджер.       Женщина даже не пыталась скрыть своё превосходство. Будто уже давно была хозяйкой этого дома. Будто Гермиона здесь лишняя...Лорд снова перевёл взгляд на девушку.       — Вы опоздаете на занятия.       Гермиона резко отвернулась. Ещё секунда — и она наговорит того, о чём потом пожалеет. Поэтому она просто развернулась и вышла громко хлопнув дверью.

***

      Когда Гермиона вышла, Аделинда резко вырвала свою руку из хватки Лорда.       — И что это было? — недовольно спросила девушка и скрестила руки на груди.       — Не понимаю о чем ты. — Лорд лениво размешивал ложкой чай.       — Прекращай, Том. Я о твоем спектакле перед грязнокровкой.       — Не лезь в мои воспитательные методы,— строго сказал Змей, делая глоток чая.       — Вот как... — Аделинда сузила свои чёрные глаза и внимательно посмотрела на своего Лорда.       — Меня раздражает, когда ты так на меня в упор смотришь, — сказал Змей.       — Что ж... Придётся тебе потерпеть, — отмахнулась женщина, не сводя с него взгляда. Лорд раздраженно опустил чашку на стол.       — Что?!       — Она ревновала...       — Думаешь? — безразлично спросил Лорд.       — Том, она смотрела на меня так, словно мысленно выбирала между Авадой и ядом.       — Грейнджер предпочитает более рациональные методы.       Аделинда усмехнулась.       — Ты знал об этом... И специально её выводишь. Теперь осталось выяснить... Зачем?       Лорд усмехнулся и откинулся на спинку стула, глядя на закрытую дверь, за которой только что исчезла Грейнджер.       — Это же забавно, не находишь?       — И как давно тебя начали забавлять грязнокровки, Том? — насмешливо спросила девушка.       — Меня не забавляют грязнокровки, — выплюнул последнее слово Лорд. — Меня забавляет Грейнджер.       — Именно!       Лорд медленно перевёл на неё тяжёлый взгляд своих багровых глаз. Атмосфера в столовой мгновенно изменилась, став удушливой, словно перед грозой. Обычный волшебник на месте Аделинды уже попятился бы к двери, но она лишь упрямо вскинула подбородок.       — Ты начинаешь утомлять меня... Я уже почти пожалел, что выдернул тебя из Парижа.       Аделинда тонко улыбнулась, хотя в глубине её чёрных глаз на долю секунды мелькнула тень осторожности. Она, как никто другой, умела балансировать на грани его терпения, но прекрасно знала, где эта грань превращается в смертоносную пропасть. Девушка снова накрыла его руку своей.       — Я думала, ты соскучился по мне, — ласково сказала она.       — Если тебя утешит... То да. Без тебя... — Лорд нежно провёл кончиком пальцев по щеке девушки. — Без тебя у меня словно не хватает половины души...       Девушка громко фыркнула и отодвинула голову от его обманной ласки.       — Весьма остроумно! Париж прекрасен, Том, но здесь... здесь куда больше драмы, — её голос снова обрёл мягкие, кошачьи нотки.       — Драма — это удел смертных, Mon coeur. А у нас с тобой есть куда более приземленные, но важные задачи.       Он поднялся из-за стола, его мантия тяжелой волной скользнула по полу. На мгновение Лорд замер, поправляя манжеты рубашки, и в этом жесте было столько же высокомерия, сколько и в его словах.       — Я ценю твою проницательность, дорогая, но не путай мой интерес к Грейнджер с чем-то... слабовольным. Она — ценный инструмент, упрямый, но перспективный. И мне нужно, чтобы этот инструмент работал идеально, без сбоев на гордость и былые идеалы. Ревность, злость, уязвленное самолюбие — отличные катализаторы для того, чтобы выжечь из неё остатки гриффиндорской глупости.       — А еще отлично тешат твое и до того раздутое эго.       — Аделинда... — угрожающе зашипел Лорд.       — Да, Том? — невозмутимо ответила девушка.       Лорд медленно выдохнул через носовые щели, а затем усмехнулся.       — Всё-таки я правда скучал по тебе.       Аделинда недоверчиво прищурилась.       — Не верю!       — И правильно делаешь! — холодно ответил мужчина.       Девушка укоризненно покачала головой.       — Идем, у нас и правда много дел, — и не дожидаясь, пока подруга встанет, Лорд вышел за дверь.

***

      «Мисс Грейнджер редко ест по утрам, пускай отправляется в школу»       Ну не гад ли?! Он фактически выгнал её из-за... Этой цацы!       Гермиона неслась по коридорам Хогвартса, словно её соплохвост ужалил, и не замечала ничего вокруг       — «Вы опаздываете на занятия, мисс Грейнджер», — передразнила она себе под нос. — Самодовольный, бессердечный ублюдок...       — Кто?       Голос Рона вернул её в реальность. Гермиона чуть не врезалась в него и даже не заметила этого.       — Ох, Рон! Напугал! — девушка схватилась за сердце.       — Прости, я не хотел, — Рон озадаченно почесал затылок, переводя взгляд с её бледного лица на судорожно сжатые кулаки. — Ты просто... летела так, будто за тобой сам Сама-Знаешь-Кто гнался. Так про кого ты там бормотала? Кто ублюдок?       Гермиона замерла, чувствуя, как сердце совершило болезненный кульбит.       — Малфой, — выпалила она первую пришедшую в голову ложь, натянуто улыбнувшись. — Драко Малфой. Столкнулась с ним в коридоре у подземелий, он снова отпустил какую-то свою отвратительную шуточку насчет... насчет Нечистых. Придурок.       Рон мгновенно помрачнел.       — Хорёк не меняется... Если хочешь, я...       — Не надо, Рон! — перебила его девушка. — Он не стоит того, чтобы о нем говорить.       Рон слегка улыбнулся и кивнул. Гермиона мысленно выдохнула. «Да, он не стоит того, чтобы о нем говорить или думать. И речь совсем не о Малфое...»       Вообще её очень беспокоила собственная реакция на это всë. По идее, ей должно быть все равно. Но она злилась. Настойчивую мысль о ревности девушка сразу отвергла и запихала подальше. Ревновать Тёмного Лорда было... Глупо. Ненормально. И низко по отношению к её павшим товарищам.       — А этот чего рядом трется? — недовольно спросил Рон, смотря куда-то поверх головы девушки. Гермиона обернулась и увидела Джинни, рядом с которой шёл Теодор Нотт и что-то увлеченно говорил. Паркинсон, которая шла рядом, бросала недовольные взгляды на парня, но он их не замечал.       — Ну... Джинни же Подопечная Нотта, это нормально что они... Общаются, — пожала плечами Гермиона.       — Нормально? — Рон скептически поднял бровь. — Он уже неделю от неё не отходит. Ты не замечала?       Гермиона замерла. Вообще-то замечала. Теодор действительно стал появляться рядом с Джинни слишком часто. В библиотеке. В Большом зале. После занятий. Но Гермиона не особо придавала этому значение. Её больше волновала Луна, потом были собственные переживания... А Джинни... Даже если бы она попыталась с ней поговорить, ничем хорошим это бы не закончилось. Подруга её избегала, а Гермиона и не навязывалась. Она даже не была уверена, что может называть Джинни своей подругой. Сердце болезненно сжалось. Как много изменилось... Прошло каких-то семь месяцев, как они проиграли в Битве за Хогвартс, а весь мир перевернулся с ног на голову! Пожиратели в Хогвартсе. Джинни её избегает. Бывшие друзья по оружию периодически косо смотрят. Рона она не может даже обнять, Луна строит отношения с Кэрроу, а она... Сегодня отказалась есть только из-за того, что другая женщина появилась в доме Лорда! Ну не идиотка ли?! Гермионе стало невыносимо стыдно перед самой собой.       — Оставь их, Рон. Они просто общаются. Нотт нормально к ней относится. Ничего плохого не вижу.       — Ничего плохого?! — взвился Рон, — Гермиона, Нотт — Пожиратель! Он...       — Покровитель Джинни, — перебила Гермиона. — И если ты сейчас влезешь, у неё могут быть проблемы. Не усложняй ей жизнь. Она...и так у всех нас сложная... Если она подружится с Ноттом, то это даст ей дополнительную безопасность. Так что... Она все делает правильно.       Рон посмотрел на неё так, словно у неё на голове появились рога.       — Ты это серьезно?! Безопасно?! Ничего не будет безопасного, пока такие как Нотт на свободе и у власти! Нам нужно бороться, нужно... Что-то делать!       В его голубых глазах горел тот самый огонь, который когда-то так восхищал её. Готовность броситься в бой. Сражаться до конца. Верить, даже когда надежды нет. Когда-то она тоже была такой. Теперь же этот огонь пугал её, потому что он означал только неприятности.       — Как Рон? Как мы должны бороться?! Идти кучкой школьников на армию магов? У нас даже палочек нормальных нет! Ордена нет. Гарри мёртв... Мы проиграли. Ты хоть раз был в Косом Переулке после войны? Я была... И знаешь что? Он нормально функционирует! Люди живут так, словно и не было войны. Их все устраивает. А кого не устраивает, сидят тихо и вряд ли вылезут нам помогать.       — Ты сдалась... — Рон сказал это таким разочарованным тоном, что Гермионе на секунду показалось, будто ей на грудь плеснули ледяной водой. Он смотрел на неё с такой глубокой, горькой обидой, словно она лично предала всё, во что они верили в палаточном лесу во время скитаний.       — Нет! Я не сдалась, Рон, — её голос прозвучал на удивление твердо, без единой лишней вибрации. — Я выживаю. И пытаюсь сделать так, чтобы выжили вы с Джинни. Если для этого нужно признать очевидное — я признаю. Гарри нет. Силы неравны. И если мы сейчас начнем бессмысленную партизанскую войну в коридорах школы, нас просто уничтожат поодиночке.       «И пока жива Нагайна всё бесполезно. Лорд бессмертен. Мне вначале надо выяснить, где она. А потом будет видно, как действовать»       Но это Гермиона не могла сказать Рону, зная его импульсивность. К тому же... Её обучение Лордом вызовет массу дополнительных вопросов, на которые ей отвечать бы не хотелось.       — Просто... Давай действовать здраво и не лезть на рожон. Будем ждать удобного случая... — умоляюще сказала девушка.       — Он будет раньше, чем ты думаешь, — буркнул Рон.       — О чем ты? — обеспокоенно спросила девушка.       — Ни о чем.       — Рональд... Я видела, как ты с Терри и Симусом шушукался... И говорю сразу — это плохая идея! Что бы вы ни задумали...       Рон странно посмотрел на Гермиону.       — Мы просто обсуждали учёбу. Не более того.       — Обсуждали учёбу, — Гермиона горько усмехнулась, скрестив руки на груди. — С каких это пор, Рон, тебя, Симуса и Терри Бута начала так сильно волновать успеваемость, что вы собираетесь по углам и замолкаете каждый раз, когда кто-то проходит мимо? Вы не умеете конспирироваться. Совсем. Если я это заметила, то Кэрроу и подавно заметят. Или, что ещё хуже, их ищейки среди слизеринцев.       Рон упрямо выпятил подбородок, в его глазах снова вспыхнуло глухое раздражение, смешанное с обидой.       — Ты теперь во всём видишь заговоры, Гермиона. Может, хватит нас опекать? Мы взрослые мужчины, уж о себе в состоянии позаботиться.       — Я просто прошу тебя быть осторожным, — тихо, почти умоляюще произнесла она. — Пожалуйста.       Рон ничего не ответил. Он лишь натянуто кивнул, развернулся и быстрым шагом направился в сторону Большого зала, даже не обернувшись. Гермиона осталась стоять в пустом коридоре. Чувство полного, удушающего одиночества накрыло её с головой. Друзья отдалялись, мир вокруг рушился, а единственной константой в её жизни парадоксальным образом становился тот, кого она должна была ненавидеть больше всего на свете.

***

      За ужином гостьи Лорда не было. Это придало аппетит.       — Как дела в школе, Мисс Грейнджер? — холодно спросил Лорд, прожигая её взглядом серых глаз.       — Прекрасно. Ученики подавлены. На Лавгуд из-за ваших провокаций теперь косятся и кричат ей в лицо оскорбления...       — Как Алекто? — перебил её Лорд.       — Выписали. Уже приступила к преподаванию.       — Чудесно! Всегда знал, что она сильная женщина, — Лорд довольно отпил глоток вина. — А её отношения с братом?       — А мне откуда знать?! Я за ними не слежу! — воскликнула Гермиона. Тёмный Лорд скептически поднял бровь.       — С вашей наблюдательностью и непомерным желанием лезть не в своё дело, вы хотите сказать, что совершенно не представляете, что происходит между Кэрроу?       Гермиона раздражённо отложила вилку.       — С каких пор вас интересуют школьные сплетни?       — Меня интересует любая информация. И вы должны мне её давать. Таков был уговор.       Девушка тяжело вздохнула и на секунду перекрыла глаза. Как же он её раздражал...       — Судя по тому, что я видела, Алекто игнорирует брата, а тот ходит за ней и пытается помириться. Алекто стала общаться с Долоховым, видимо чтобы брата позлить. Потому что Антонин, судя по моим наблюдениям, презирает Амикуса. А еще эта женщина вдвое чаще стала измываться над Луной, так что вы своими играми натравили свою слугу на невинную девушку. И если Луна пострадает... — начала угрозу Гермиона       — Полно, Мисс Грейнджер. Лавгуд она не убьет. Она не причинит боль своему брату, как бы сильно ни ненавидела девчонку. Зато я оторвал брата от сестры, и теперь они будут замечать еще кого-то вокруг себя. — Лорд довольно сложил ладони домиком и усмехнулся. Тут Гермиону осенило.       — Вы это специально сделали! Натравили Кэрроу друг на друга!       — Какое грубое слово! Я всего лишь подсунул Амикусу симпатичную чистокровную девку в его вкусе, потом воспользовался симпатией Амикуса, заставив выбирать, и освободил его от порочных отношений. Алекто, возможно, заметит Долохова, который давно к ней не ровно дышит. Теперь род Кэрроу продолжится без близкого кровосмешения, а значит не вымрет, чем окажет услугу нашему Магическому Сообществу.       Гермиона на мгновение потеряла дар речи. Он управлял жизнями своих самых преданных слуг, словно фигурами на шахматной доске, хладнокровно препарируя их судьбы, слабости и пороки ради долгосрочной выгоды для своего нового порядка.       — Вы у нас что, теперь сваха?! Вы решаете, кому с кем быть и делить постель?! Вы говорите о них как о племенном скоте для разведения!       — Я говорю о них как правитель, заботящийся о будущем своей империи, мисс Грейнджер, — отозвался Лорд, и в его голосе проскользнули стальные нотки. — Мои методы могут казаться вашему нежному сознанию варварскими, но они эффективны. По-вашему, зачем я сохранил жизнь предателям крови и грязнокровкам? По доброте душевной?       — Значит... У вас на каждого Нечистого есть план по скрещиванию?! А Джинни вы кому отдадите для продолжения рода? Яксли? Макнейеру?!       — Я уже отдал. Нотту, — невозмутимо ответил Лорд.       Гермиона задохнулась от такой наглой прямолинейности.       — Вы.. Вы.. Омерзительны! А желания людей вы не хотите учитывать?!       — Нотт будет не против, уверяю. А для рыжей предательницы это будет честь. Нотт лучшая партия, чем был бы Поттер.       Гермиона резко вскочила со стула, перевернув его на пол. Грохот упавшего стула эхом разнесся по огромной, погруженной в полумрак столовой. Гермиона стояла, тяжело дыша, ее кулаки были сжаты так сильно, что ногти впивались в кожу. Вся ее гриффиндорская натура, все принципы, за которые они проливали кровь, восстали против этой чудовищной, расчетливой тирании.       — Вы распоряжаетесь нами, словно вещами! — выплюнула она, и ее голос дрожал от с трудом сдерживаемых слез ярости. — Джинни — человек! Она не трофей для Нотта и не инкубатор для ваших планов! Она любит Гарри! И никогда добровольно не согласится на такое!       — Да ну? И что вы ей предлагаете? Всю жизнь держать траур по мёртвому парню? Очень благородно. И глупо. Нотт красив, богат и влиятелен. Она будет идиоткой, если его не оценит. А мы оба с вами знаем, что Джинни Уизли не идиотка. Нотт добьется её расположения и все будет по желанию, это же для вас так важно, Мисс Грейнджер? Я никого не буду заставлять. Я всего лишь подтолкну.       Лорд был явно доволен собой. Что ещё сильнее взбесило Гермиону.       — А я?! Какие планы у вас на меня? Под кого подложите?! Чей род я должна буду продлить?!       — О, Мисс Грейнджер, вы видимо забыли о своем происхождении? Вы — единственная грязнокровка среди Нечистых. Боюсь, вам уготована учесть старой девы. Вы же не рассчитывали, что я испорчу чью-то родословную вашей грязной кровью?       Гермиона открыла и закрыла рот не в силах найти приличных слов, чтобы высказать мнение о его словах. Лорд лениво пригубил вино, его серые глаза с холодным, почти научным интересом следили за тем, как с лица Гермионы стремительно сходит краска. На его губах играла тонкая, едва заметная усмешка.       — Что, мисс Грейнджер? — тихо, с обманчивой мягкостью протянул он. — Моя прямолинейность ранила ваше уязвленное самолюбие? Вы так отчаянно боролись за равные права для своего... контингента, а теперь выглядите так, словно вас оскорбил сам факт того, что ваша кровь останется «чистой» от примесей магической аристократии. Какая ирония.       — Нет, я очень благодарна своему происхождению! — воскликнула Гермиона. — Моя «грязная» кровь — это моя лучшая защита от вашей селекции! Я счастлива, что не буду в этом участвовать!       — Видите, я и вас смог осчастливить. Не за что.       Гермиона крепко сжала кулаки и мысленно просчитывала, успеет ли до его рожи долететь бокал, если она его в него запустит, или он успеет отреагировать. Лорд тем временем встал из-за стола и медленно приблизился к Гермионе, подходя почти вплотную, и чуть склонился к ней, чтобы их глаза были на одном уровне.       — Ты, Грязнокровка, навсегда останешься моей игрушкой. И будешь жить до тех пор, пока забавляешь меня.       Это было последней каплей. Гермиона со всей силы толкнула Лорда от себя и, схватив со стола бокал, кинула в него. В последний момент он успел увернуться, и бокал, угодив в стену, разбился на мелкие осколки.       — Я человек! А не игрушка! И уж тем более НЕ ТВОЯ! — рявкнула девушка. Мужчина перевёл взгляд на осколки бокала, а затем очень медленно перевёл взгляд на девушку. В серых глазах появился багровый отблеск.       — Как ты смеешь портить моё имущество?! — зашипел он и сделал резкий шаг к ней. Гермиона схватила со стола нож для мяса и направила остриё в его сторону.       — Давай, подходи! Давно мечтала располосовать твою рожу! — на манер ему ответила Грейнджер. Мужчина громко захохотал.       — Тупая маггла! Ты думаешь, твой ножик способен остановить лучшего мага всех времён?! Ну хорошо, я тебе даже подыграю, — мужчина достал из кармана волшебную палочку и положил её на стол. Лорд раскинул руки в стороны, словно приглашая её сделать то, на что никогда не отважился бы ни один здравомыслящий волшебник в мире. На его бледном лице застыла маска абсолютного, хищного превосходства.       Гермиона сильнее сжала пальцы на рукояти ножа, чувствуя, как ладонь мгновенно стала влажной от пота. Лезвие едва заметно дрожало, но взгляд девушки оставался прикован к его лицу. Она понимала, насколько дико и нелепо выглядит этот маггловский столовый прибор против существа, подчинившего себе всю Британию, но отступать было поздно.       — Давай, МОЯ Грязнокровочка, посмотрим, успеешь ли ты что-то сделать до того, как я сломаю тебе кисть. — Лорд сделал шаг к ней. Потом еще один. В одно мгновение расстояние между ними сократилось до критического. Вместо того чтобы ударить, Гермиона на долю секунды заколебалась — чисто человеческий, цивилизованный барьер перед убийством сковал ее мышцы. И Лорд воспользовался этим незамедлительно.       Его рука молниеносно схватила запястье девушки и сжала со стальной, дробящей кости силой.       — Ай! — вскрикнула Гермиона, пальцы непроизвольно разжались, и тяжелый нож с глухим стуком упал на ковер.       Тёмный Лорд резко дернул её на себя, заставляя врезаться лицом в его грудь, и заломил её руку за спину, полностью лишая возможности двигаться. Свободной ладонью он жестко схватил её за волосы у самого затылка, запрокидывая её голову назад, чтобы видеть её лицо.       — Какая предсказуемая, жалкая гриффиндорская слабость, — зашипел он прямо ей в губы, и его дыхание обожгло её кожу холодом. — Ты замахиваешься оружием, но в твоих глазах нет намерения убить. Ты колеблешься. Маггловское воспитание сделало тебя мягкотелой, Грейнджер.       Гермиона тяжело и прерывисто дышала, чувствуя, как от натяжения волос на глаза наворачиваются слезы, но упрямо смотрела в его сузившиеся зрачки.       «Лицо человека, а глаза змеи... Правильно говорят, глаза зеркало души».       — Мое воспитание не сделало меня монстром, способным на убийство, — прорычала она и с силой ударила мужчину каблуком по стопе.       Лорд зашипел от боли, но его стальная хватка не ослабла ни на миг. Напротив, в ответ на этот дерзкий удар он сжал её волосы у затылка еще яростнее, заставляя Гермиону выгнуться в спине. Багровые зрачки полыхнули неподдельной, дикой яростью хищника, которого посмела укусить собственная добыча. Мужчина отпустил её руку, но силой дернул её волосы вбок, буквально таща её за собой. Он толкнул девушку и буквально впечатал её в стену. Хрустальные осколки разбитого бокала жалобно хрустнули под подошвами его туфель. Гермиона охнула и прижалась спиной к стене. Лорд навис над ней, перекрывая собой весь обзор, лишая воздуха и пространства. Свободная бледная ладонь скользнула с её затылка вниз и жестко сомкнулась на девичьей шее. Гермиона перехватила его руку и попыталась освободиться, но хватка мужских рук была очень крепкой.       — Я могу с легкостью свернуть твою шею, — промурлыкал он, крепче её сжимая.       Гермиона судорожно глотала рваные крохи воздуха, впиваясь ногтями в его бледное, ледяное запястье. Пальцы Лорда сжимались на её горле ровно настолько, чтобы продемонстрировать абсолютную власть, но не лишить сознания. Сердце девушки колотилось в ушах бешеной чечёткой, однако в карих глазах, наперекор физической беспомощности, всё ещё полыхало дикое, отчаянное пламя.       — Так... сверни, — прохрипела она, криво усмехнувшись прямо ему в лицо. — Потому что забавлять тебя я больше не собираюсь...       Глаза Лорда полностью утратили серый цвет, налившись густым, потусторонним багрянцем.       — Забавлять?.. — его голос сорвался на опасный, утробный шёпот, от которого у Гермионы по спине побежали ледяные мурашки. — Ты думаешь, у тебя есть выбор, девчонка? Ты думаешь, твоё согласие имеет хоть какое-то значение?       Его пальцы на её шее сомкнулись сильнее. Гермиона рефлекторно дернулась, воздух перестал поступать в лёгкие, а перед глазами поплыли тёмные круги. Она до боли сжала его запястье, но это было всё равно, что пытаться расколоть гранит голыми руками. Весь мир сузился до этой удушающей близости, до запаха дорогого одеколона, магии и леденящего холода, исходящего от его тела.       — Я могу забрать всё, что тебе дорого, Грейнджер, — хладнокровно продолжал он, наклоняясь так близко, что его губы почти касались её уха. — Могу заставить тебя умолять меня о каждом глотке воздуха. Ты держишься за свою гордость, потому что это единственное, что у тебя осталось. Но я выжгу её. До основания.       Гермиона упрямо замотала головой, хотя каждое движение отзывалось острой болью в затылке, который он всё ещё фиксировал свободной рукой. Слезы бессилия и чистой физиологической нехватки кислорода обожгли глаза и покатились по щекам, капая на его пальцы.       — Не... выжжешь, — из последних сил выдавила она сквозь стиснутые зубы, упрямо встречая его багровый, безумный взгляд. — Ты... Ни на что не способен... Том...       Услышав своё имя Лорд еще сильнее сжал ее шею. Гермиона мысленно попрощалась с друзьями, но вдруг хватка его ослабла, и девушка смогла сделать жадный вдох и снова посмотрела в его глаза. В них полыхнуло что-то новое.       Волан-де-Морта трясло от бешенства. Он мечтал о том, как придушит эту языкастую суку и будет медленно наблюдать, как жизнь потухает в её глазах. Смерть уже была так близко к девчонке, когда он понял... Она тогда победит. Получит долгожданное избавление от него. А он? Останется ни с чем. С пустой оболочкой его уже бесполезной игрушки. Не будет больше этого бунтарского блеска в глазах, который так его выводил, никто не будет с ним спорить с пеной у рта, никто не будет раздражать своей глупой моралью... Нет. Он не сделает ей такого одолжения. Ему нужно было сломать её сопротивление здесь и сейчас, растоптать этот нелепый гриффиндорский щит, которым она отгораживалась от новой реальности. Одним резким, рваным движением он перехватил её подбородок, до боли впиваясь пальцами в скулы и заставляя её лицо застыть. Гермиона не успела даже вскрикнуть — Лорд резко подался вперёд и жестко впился в её губы.