120 дней

Дом Кэрроу

      Луна и Амикус трансгрессировали прямо в кабинет Амикуса. Там была снята защита. Стоило ногам девушки коснутся мраморного пола замка, она тут же рванула в сторону ящика с зельями.       — Может, уже нормально объяснишь, что происходит?!— спросил взволнованно Амикус.       — Я не знаю! — испуганно выкрикнула девушка, перебирая банки в руках. — Они что-то подсыпали в пунш... Там что-то было.       Амикус мгновенно напрягся.       — Кто они? Ты думаешь... Кто-то подсыпал яд?!       — Нет, не яд, но что-то другое... Я чувствую это. Я видела, как пунш пел. Пунш не должен так петь! — Луна откидывала ненужные колбы прямо на пол, пока не нашла нужную серую жидкость. — Вот! Выпей это! Сейчас же!       — Рвотное зелье?— Амикус взял зелье в руки.       — Пей же! — воскликнула испуганно Луна. Он никогда не видел её такой напуганной. Мужчина откупорил сосуд. Если его малышка успокоится, он готов был выпить любую гадость, хотя её истерия была ему не понятна. Никто в здравом уме не осмелился бы что-то подсыпать в пунш, тем более в Доме Гонтов было куча отслеживающих чар. Любое магическое воздействие тут же бы обнаружилось. Но Луна была такой бледной, что, казалось, вот-вот упадет в обморок. А Амикус не хотел, чтобы она волновалась. Залпом осушив склянку, Кэрроу едва успел отшвырнуть её в сторону, как его согнуло пополам. Спазмы накатили мгновенно, выворачивая желудок наизнанку. Луна тут же оказалась рядом — её холодные пальцы впились в его плечо, удерживая, и наколдовала ведро, пока мужчину сотрясал жестокий кашель.       Когда всё наконец закончилось, Амикус тяжело дышал, опёршись руками о край массивного дубового стола. На губах остался отвратительный, горько-кислый привкус серого зелья. Он вытер рот рукавом мантии и медленно поднял голову.       — Ну и гадость... — хрипло выдавил он, пытаясь унять дрожь в коленях. — Теперь довольна?       Луна долго вглядывалась в его лицо, словно проверяла, а потом слегка кивнула.       — Думаю большая часть вышла.       — Большая часть чего?       — Я не знаю, но знаю, что это опасно.       — Если... Кому-то удалось подсыпать что-то опасное, то... Алекто! — мужчина резко рванул в сторону камина, но Луна схватила его за рукав мантии.       — Нет! Не ходи туда! — её голос прозвучал на удивление твёрдо, хотя пальцы всё ещё дрожали, намертво вцепившись в дорогую ткань его мантии. — Если ты вернёшься, они поймут. Они увидят, что ты... очистился.       — Пусти, Луна! — Амикус попытался высвободить руку, но действовал осторожно, боясь причинить ей боль. — Алекто осталась там. Если этот чёртов пунш пел для всех, она тоже могла его выпить! Ты понимаешь, что с ней будет?! Если это опасно... Я не позволю причинить вред своей семье!       — Подожди пока она вернется! И мы ей поможем. Но сейчас, если ты поднимешь шум... На кого упадет подозрение?! Они обвинят во всем Нечистых и нас... Могут убить.       — Значит ты предлагаешь просто сидеть и ждать, пока все само не откроется?! Если кто-то из Нечистых обошёл охрану и смог что-то подсыпать... Лорд все равно узнает. И убьет его. А если он узнаёт, что мы обо всем узнали и не предупредили его, он точно убьет всех нас, понимаешь?! А я не позволю причинить никому вред ни тебе, ни Алекто. — Мужчина снова повернулся к камину. Но стоило ему сделать шаг, как зелёное пламя в камине вспыхнуло само по себе, без всякого пороха. Сквозь изумрудные языки пламени на мраморный пол кабинета упала чья-то длинная, изломанная тень.       — Какого драккла... — начал Амикус, смотря на странную тень. Она стала приобретать мужские очертания. Высокий рост. Темные волосы. Широкое лицо с карими глазами, точь-в-точь как у его сестры... Амикус забыл, как дышать и сжал от страха палочку в руке. Перед ним стоял Алиот Кэрроу.       — Отец? — прошептал Амикус, делая шаг назад.       — Что, не ожидал меня увидеть, сынок? — мужчина хищно улыбнулся и сделал шаг к Амикусу.       — Невозможно... Ты же...       — Мёртв? — спросил мужчина и сделал ещё один шаг. — Ах, да! Точно! Помню, на приёме кто-то подсыпал мне яд в вино. Кто же это мог быть? — мужчина достал палочку и направил на сына.       — Амикус! — раздался испуганный голос Луны. Это немного отрезвило мужчину. Он выхватил палочку и, закрыв собой Луну, направил её на отца.       — Убирайся в ад! Или я убью тебя. Ещё раз. — Амикус повторил жуткую улыбку отца. Алиот укоризненно покачал головой.       — Ами, ну что ты. Мы оба знаем, что ты тюфяк. Яйца есть только у Алекто, а ты всегда прятался за её юбку.       — Заткнись!       — Правда глаза колит? Посмотри на свои руки. Они и сейчас дрожат, когда ты держишь палочку.       Амикус до боли сжал пальцы на древке палочки. Слова отца, пускай и мертвеца, привычно с детства вонзились под кожу раскалёнными иглами. Тюфяк. Слабак. Вечно второй после Алекто.       — Я сказал — заткнись! — процедил Амикус, чувствуя, как внутри закипает бешеная, тёмная ярость.       Алиот Кэрроу лишь тихо, издевательски рассмеялся. Этот смех Амикус помнил слишком хорошо — так отец смеялся перед тем, как применить Круциатус за «недостаточно идеальное» выполнение заклинания. Силуэт отца в зелёных отсветах камина казался неестественно чётким, но в то же время края его мантии словно слегка размывались, перетекая в дым.       — Амикус, — мужчина почувствовал касание к своему плечу.       — Не бойся, я не дам тебя в обиду, — ответил Кэрроу Луне.       — Тут никого нет, Амикус, отпусти палочку, — умоляюще сказала Луна.       Никого нет? Амикус посмотрел снова на отца. Вот же он. Смотрит снисходительно на сына и улыбается.       — Ты и шлюху себе нашел под стать своей матери.       — Закрой свой поганый рот! — рявкнул Амикус, запуская в отца проклятье, но тот успел выставить щит.       — Слабак! Ты всегда был слаб, Ами. Это я виноват, что ты слишком много времени проводил с чокнутой мамашей. Она запудрила тебе мозги. Сделала размазней. Надо было её раньше убить.       — Авада Кедавра! — взревел Амикус, но зелёный луч прошёл мимо. Зелёный луч заклинания с треском врезался в стену кабинета, разнеся в щепки старинную дубовую полку. Книги и осколки артефактов с грохотом посыпались на мраморный пол, но Алиот Кэрроу даже не вздрогнул. Он стоял на прежнем месте, и его издевательская, хищная улыбка стала только шире. Зелёная вспышка непростительного проклятия на мгновение подсветила его лицо, и Амикус готов был поклясться, что сквозь карие отцовские глаза снова проступила та самая глухая, поющая пустота.       — Амикус! — раздался испуганный крик Луны, но мужчина только с ненавистью смотрел на отца.       — Мимо, сынок, — покачал головой призрак, делая ленивый шаг вперёд. На этот раз его силуэт на секунду дрогнул, словно пущенный по воде круг, и Амикусу почудилось, что из-под мантии отца на долю секунды показались длинные, костлявые пальцы с бледной, почти прозрачной кожей. — Как всегда, мимо. Тебе никогда не хватало духу закончить дело чисто. Даже когда ты травил меня, твои руки тряслись так же, как сейчас. Тебе не хватило смелости убить меня глядя в глаза. Ты как всегда струсил.       — Заткнись... Заткнись! — тяжело, со свистом дыша, прорычал Амикус. Перед глазами всё плыло от ярости и подступающей дурноты. В груди, где ещё недавно отдавалось странное тепло пунша, теперь жгло огнём. Остатки магии, которую он не успел до конца выплюнуть с рвотным зельем, ядовитыми волнами бились о его сознание, заставляя морок перед глазами казаться реальнее самой жизни.       — Амикус, пожалуйста, посмотри на меня! — Луна попыталась зайти сбоку, её бледное лицо было искажено неподдельным страхом. Она протянула руку, чтобы перехватить его запястье, но Кэрроу, ослеплённый нахлынувшим безумием, резко отпихнул её свободной рукой назад, за себя.       — Назад, Луна! Не подходи к нему! — крикнул он, не сводя безумного взгляда с отца. — Ты не понимаешь, на что он способен!       — Это не он! — отчаянно выкрикнула девушка, едва удержавшись на ногах после его толчка. — Камин пуст! В комнате никого нет, кроме нас! Это пунш, Амикус! Мелодия... она заставляет твой страх обрести форму! Она поёт в твоей голове!             — О, девчонка права, — Алиот поднял палочку, целясь Амикусу прямо в переносицу. — Меня здесь нет. Я мёртв. Но я живу здесь, — он постучал пальцем по своему виску. — И я буду приходить к тебе каждую ночь, пока ты не сдохнешь от собственной трусости. Ты — ничто, Амикус. Ты — пустое место. Ты никому не нужен. Даже Алекто поняла, какой ты слизняк, и отвернулась от тебя. И эта девка скоро поймет, что ты всего лишь трусливый, закомплексованный мальчишка, который не способен ни на что, кроме как самоутверждаться за счет слабых.       — Я убью тебя... — прошептал Амикус, и на его губах выступила горькая пена. Палочка в его руке задрожала с новой силой, аккумулируя опасную, нестабильную тёмную магию. — Я убью тебя снова, слышишь?!       — Амикус, нет! Не смей колдовать! — Луна поняла, что если он сейчас выпустит ещё одно мощное проклятие в пустоту, рикошет или взрывной импульс в замкнутом пространстве кабинета просто разнесёт их обоих. Она бросилась вперед, наперерез его поднятой руке, готовая пойти на самый отчаянный шаг, чтобы вернуть его в реальность. Девушка намертво обхватила его запястье обеими руками, повиснув на нём всем своим весом.       — Амикус, посмотри на меня! Посмотри на мои глаза, не на него! — взмолилась она, с силой потянув его руку вниз, к полу.       Кэрроу рванулся, его мышцы были натянуты как струны, а изо рта вырвался глухой, звериный рык. Силуэт отца перед ним расплывался, сменяясь уродливой гримасой, Алиот беззвучно хохотал, вытягивая к нему костлявые руки. Амикус хотел сбросить Луну, хотел закричать, чтобы она не мешала ему прикончить этот кошмар, но в этот момент девушка сделала то, чего он никак не ожидал.       — Амикус, я люблю тебя.       Мужчина замер. Что она сказала? Кэрроу перевел взгляд на девушку. Огромные голубые глаза смотрели прямо на него. Чокнутая. Его Чокнутая. И она сейчас что-то сказала. Что-то важное. В голове был легкий туман, он пытался собрать мысли в кучу. Что она сказала? Смех отца все ещё звучал в ушах, но теперь он словно слышал его вдалеке. Это было неважно. Важны были только слова Луны. Слова... Что же она сказала? Амикус сильно зажмурился. Голова гудела. Он должен понять, должен вспомнить, что же она сказала. Он слышал её, но это никак не могло сложиться в голове и обрести смысл. Хотя это важно. Амикус чувствовал, что это важно.       — Я люблю тебя, Амикус, — повторила Луна. Её голос, обычно отрешённый и лёгкий, сейчас звучал на удивление заземляюще, пробиваясь сквозь настойчивый, сводящий с ума гул в его голове.       Она не отпускала его руку. Напротив, перехватила её удобнее, прижимая ладонь Кэрроу к своей груди, туда, где под тонкой тканью платья быстро и ровно билось её сердце. Живое. Настоящее. Амикус шумно и с хрипом выдохнул. Чудовищное напряжение в мышцах, державшее его тело на грани судороги, вдруг ослабло. Палочка, до этого искрившая опасными тёмно-фиолетовыми всполохами, затихла. Зелёный огонь в камине, мгновение назад казавшийся ему адским пламенем, потускнел и превратился в обычные, скучные тлеющие угли. Мужчина медленно перевёл взгляд туда, где только что стоял его покойный отец.       Там никого не было. Лишь пустой, заваленный обломками пол и изрешечённая его собственным заклятием стена. Глухая, поющая пустота, исходившая от призрака, начала стремительно рассеиваться, оставляя после себя лишь едкий запах гари и горький привкус во рту.       — Луна... — его собственный голос показался ему чужим, надломленным и бесконечно уставшим.       — Всё хорошо, я рядом. Я всегда буду рядом, пока ты этого захочешь.       Рядом. Люблю. Люблю... Амикус почувствовал, как тело окончательно расслабляется. На него разом навалился Вселенский груз, но он чувствовал себя бесконечно счастливым. Мужчина сполз на пол, чувствуя, что ноги его совсем не держат. Луна присела на колени рядом       — Все хорошо, все будет хорошо. Эта гадость почти вся вышла. Тебе надо поспать, — успокаивающе шептала Луна, гладя его волосы. Поспать? Нет, ему надо найти Алекто, помочь ей. Чтобы отец не приходил к ней... Но глаза наливались свинцом. Последнее, что запомнил Амикус, были нежные руки на его волосах.

Дом Нотт. Дом Малфой.

      Джинни и Тео вернулись в Хогвартс. У них была возможность остаться на Рождество в фамильном особняке Ноттов, но Теодор не желал видеть своего отца. И Джинни только поддерживала эту мысль. Ей до сих пор снились кошмары, как Нотт-старший её насилует.       Замок встретил их звенящей, почти осязаемой тишиной. В период праздников Хогвартс пустел, превращаясь в огромный каменный склеп, продуваемый ледяными шотландскими ветрами. Но для Джинни эта пустота была благословением. Здесь, среди холодных коридоров и равнодушных портретов, дышалось чуть легче, чем в удушающей роскоши чистокровных поместий.       — Вечер прошёл лучше, чем я думал, — подал голос Тео. — Тёмный Лорд кажется доволен. И ты вела себя превосходно. Думаю, проблем никаких не будет.       — Да... Вечер был неплох, — отозвалась Джинни, совсем не разделяя его радости. Выходка Рона её пугала. Она не знала толком, что брат натворил. Перед балом он успел ей шепнуть, чтобы она не пила ничего на балу, и всë. А значит, он что-то подмешал в напитки, и у него будут неприятности...       — Всë хорошо? Ты какая-то напряженная.       — Просто устала и замерзла, — отмахнулась Джинни. Волнение за брата душило её. Что если он натворил что-то серьёзное?! Что если его убьют?! Размышления Джинни прервало тёплое касание к плечам. Девушка вздрогнула. Теодор снял с себя мантию и набросил ей на плечи.       — Ты сказала, что тебе холодно... — слегка смутившись, пояснил Нотт. Джинни слабо улыбнулась.       — Спасибо, но ты мог просто накинуть на меня согревающие чары.       — Но так более по-рыцарски, не находишь? — отшутился Тео. После аттестации отношения между ними улучшились. Тео перестал её избегать, а она на него злится. В целом, Нотт был неплохим парнем, особенно когда выбирался из своей скорлупы. За молчаливым и холодным фасадом скрывался остроумный парень и хороший друг.       Джинни сильнее завернулась в мантию, пряча подбородок в меховой воротник.       — По-рыцарски, значит? — тихо усмехнулась она, глядя, как палочка в руке Тео слабо освещает дорогу впереди чарами Люмос. — Не знала, что на Слизерине преподают баллады о рыцарях без страха и упрека.       — Это факультативный курс, — в тон ей отозвался Тео, хотя его глаза оставались внимательными. Он заметил, как сильно она вздрогнула от его прикосновения секунду назад. — Доступен только тем, кто умеет вовремя заметить, что его спутница вот-вот превратится в ледяную статую.       Джинни искренне улыбнулась и они пошли дальше по коридору в покои Нотта. Когда они вошли в них, Джинни устало села на диван, пока Тео ушёл, чтобы переодеться.       «Ничего не пей». Снова всплыли в голове слова брата, возвращая Джинни к напряжению. Если её непутёвый, отчаянный брат действительно решился на диверсию прямо под носом у Того-Кого-Нельзя-Называть... Его не просто накажут. Его сотрут в порошок. И от этой мысли ей становилось физически плохо. Спать совершенно не хотелось. Джинни взяла с полки книгу и бесцельно её листала, чтобы занять чем-то руки. Ведь если она остановится, то начнет думать. А если начнет думать, то сойдет с ума от переживания. Когда девушка уже начала клевать носом, в дверь громко постучали. Джинни вздрогнула и испуганно посмотрела на часы. Они показывали два часа ночи. Кому понадобилось приходить так поздно? Стук превратился в барабанную дробь       — Помогите! — раздался испуганный голос за дверью.       — Что такое?! — Теодор выскочил из своих покоев с палочкой на голове.       — Джинни, помоги! — снова закричал женский голос.       — Это Ханна! — Джинни подлетела к двери и распахнула её. В проёме стояла Ханна Аббот, её била крупная дрожь.       — Помогите! — Ханна вцепилась в рукав кофты Джинни. — Драко... Он... У него поехала крыша!       — В каком смысле? — Тео вскинул бровь. — Что ты вообще тут делаешь, ты же с Малфоями отправилась в Мэнор?       — Да, так и было. А потом... Десять минут назад они словно все с катушек слетели! Нарцисса стала рыдать, что их всех убьют... Люциус схватил вазу с пола и стал бегать с ней и орать, что её хотят уничтожить, а он её спасет. А Драко...он стал говорить, что Асторию убьют на Астрономической башне, и мы должны её спасти! Он перенёс нас в замок, я пыталась его вразумить, но он словно не слышит меня!       Теодор и Джинни переглянулись. На секунду в комнате повисла тяжелая, звенящая тишина. Новости о безумии в Мэноре и чудачествах Люциуса с вазой звучали бы комично, если бы испуганный, срывающийся на фальцет голос Ханны не возвращал их к суровой реальности.       — Драко на Астрономической башне? — Теодор мгновенно подобрался, его расслабленность как ветром сдуло. — Мерлин... Астории же вообще нет в замке, она уехала к родителям!       — Он не соображает, Тео! — Ханна чуть не плакала, её пальцы судорожно сжимали ткань кофты Джинни. — Он кричал, что видит её кровь на ступенях. Он... Он же оттуда может упасть! А я даже остановить его не могу, моя палочка бесполезна!       Внутри Джинни щёлкнуло понимание. Вот почему Рон сказал, чтобы она ничего не пила. Они что-то туда подсыпали, судя по всему, что-то, вызывающее бред. И если бы она не помешала это выпить Тео...       — Где он?! — Теодор кинулся к выходу, таща за собой Ханну. Джинни ничего не оставалось делать, как побежать за ними.       Коридоры Хогвартса казались бесконечными. Лестница, как на зло, то и дело пыталась поменять направление. Когда троица поднялась на нужный этаж, они столкнулись нос к носу с Алекто Кэрроу.       — Профессор! Нужна ваша помощь! Там Драко....       — Кто здесь?! — Алекто испуганно смотрела по сторонам, словно сквозь ребят. Взгляд у неё был пустой, зрачки расширены. Женщина тяжело дышала, её палочка дрожала в бледных пальцах, а по лицу струился холодный пот. Она дико озиралась, судорожно прижимая свободную руку к груди.       — Профессор Кэрроу, это мы! — Теодор попытался сделать шаг вперёд, но Джинни резко дёрнула его за локоть назад, увлекая за собой и опешившую Ханну.       — Назад, Тео! Она не видит нас! — выдохнула Джинни, заметив, как кончик палочки Алекто начинает наливаться багровым, нестабильным светом.       — Вон... пошли вон отсюда! Грязнокровки... Нечистокровные твари, вы везде! — закричала Алекто, её голос сорвался на безумный визг. Она отшатнулась к стене, слепо взмахивая палочкой. Ей казалось, что из темноты коридора на неё наступают толпы тех, кого она годами презирала и мучила. — Амикус! Амикус, где ты?! Они идут за нами! Они сожгут замок! Бомбарда!       Заклинание пролетело над ухом Джинни, чудом не задев её, и угодило в стену за спиной. Глухой взрыв сотряс коридор. Осколки древней каменной кладки и куски гобеленов разлетелись во все стороны.       — Остолбеней! — крикнул Тео. Женщина без чувств упала на пол.       — Мать моя магия, что тут вообще происходит?! — воскликнул парень.       — Это все пунш... — пискнула Ханна и испуганно закрыла себе рот рукой.       «Чтоб тебя, Аббот!»       — Пунш? — переспросил Тео, переводя взгляд с Ханны на Джинни.       — Тео... — начала Уизли.       — Ты знала, да?! — Взгляд Теодора в одно мгновение изменился. Исчезла недавняя мягкость, факультативные шутки про рыцарей — перед Джинни снова стоял холодный, расчётливый слизеринец, который умел складывать два и два. — На приёме ты намеренно выбила бокал из моих рук. А твой ненаглядный братец, который крутился возле столов с напитками... Это Уизли, да? Твой придурочный брат решил устроить диверсию?!       — Нет, всё не так, Тео! — со слезами на глазах сказала Джинни, хотя понимала, что отпираться бессмысленно. Нотт лишь на это покачал головой.       — Ты хоть понимаешь, что если Лорд выживет после этого пунша — а он выживет, поверь мне, от твоей семьи не останется даже пепла! Я не смогу спасти тебя, Джинни!       — Тео, пожалуйста! Нам нужно спасти Драко! Если он разобьётся, это уже никто не исправит! — взмолилась Ханна, дёргая Нотта за рукав мантии. Слова Ханны подействовали как ушат ледяной воды. Теодор заставил себя перевести взгляд на лестницу, ведущую вверх, к Астрономической башне, парень рванул вверх по винтовой лестнице, перепрыгивая через ступени. Джинни, тяжело дыша, бросилась за ним. Страх за брата, за Тео, за Малфоя и за саму себя смешался в один сплошной адреналиновый коктейль.       Они ворвались на открытую площадку башни. Ледяной шотландский ветер мгновенно швырнул им в лица пригоршню колючего снега. Драко стоял на самом краю каменного парапета, раскинув руки, словно балансировал на натянутом над бездной канате. Его светлые волосы слиплись от пота и заиндевели на морозе, парадная мантия была разорвана на груди. Он смотрел вниз, на заснеженный пол башни, и в его расширенных, безумных зрачках отражался первобытный, дикий ужас.       — Астория... Она улетела... Улетела... — шептал в полубреду парень.       — Драко! — Теодор сделал осторожный шаг вперёд, опустив палочку и подняв свободную руку. — Малфой, остановись! Посмотри на меня. Это Тео! Астории здесь нет. Она в безопасности, в Гринграсс-холле! Замок пуст!       Малфой резко повернул голову на звук. Лицо его было белым как мел, губы дрожали, а по щекам текли слёзы.       — Она улетела, Тео, — парень показал рукой вниз, в зияющую, головокружительную пустоту под парапетом. Его голос сорвался на глухой, пугающий шёпот, от которого у Джинни мороз прошёл по коже. — Я не удержал её. Сначала Поттер на шестом курсе чуть не прикончил меня в туалете, потом Люциус... Тёмный Лорд... Они все требовали, требовали... А теперь и её нет. Она упала, Тео! Смотри, там, на льду озера, её мантия!       Драко сделал ещё полшага назад. Пятки его дорогих туфель теперь полностью зависли над бездной.       — Малфой, блядь, прекрати смотреть вниз! Посмотри на меня! — Теодор медленно, дюйм за дюймом, продвигался по заснеженной площадке башни. Его голос срывался, сквозь маску холодного слизеринца пробивался чистый, первобытный страх за друга. — Это иллюзия! Чёртов пунш! Твой отец жив, он в Мэноре спасает какую-то вазу! Астория дома пьёт чай! Слышишь меня, Драко?! Вспомни её! Вспомни, как она смеётся, драккл тебя дери!       — Нет... нет... вы все лжёте! — Драко затряс головой, зажмуриваясь так сильно, что на венах у висков вздулись бурые жилки. Из его палочки сорвался сноп слепых, искрящих разрядов, которые с треском врезались в каменную горгулью над их головами. — Вы хотите, чтобы я прыгнул. Вы все хотите моей смерти. Отец... Лорд... Вы все...       Джинни поняла: слова Тео не работают. Они апеллировали к логике, к фактам, но отравленный мозг Малфоя, отказывался слушать здравый смысл.       — Эй, Малфой! — Джинни резко шагнула вперёд, отпихивая Тео в сторону. Её рыжие волосы яростно растрепались на ветру. — Посмотри на меня, холёный ты ублюдок!       Драко вздрогнул от этого резкого, дерзкого окрика. Его безумный, блуждающий взгляд сфокусировался на лице Джинни.       — Уизли?.. — выплюнул он с привычным, заложенным на подкорке презрением.       — Да, Уизли. Нищая, чистокровная предательница крови, как вы меня там называли всей вашей слизеринской сворой? — Джинни сделала ещё шаг, вызывающе вскинув подбородок. — И знаешь что, Малфой? Ты всегда был трусом. Весь шестой курс ты выл в туалете Плаксы Миртл, поджав хвост. Ты не смог убить Дамблдора, у тебя кишка тонка! Астория не спрыгнула с башни, кретин! Она просто инсценировала свою смерть, чтобы избавиться от такого слизняка, как ты! Они сидят с Дафной в гостиной и смеются сейчас над тобой!       — Астория... В гостиной? — тихо спросил Драко.       — Да. В гостиной. И кажется, Блейз её там спаивает.       — Забини!— прорычал зло Малфой и сделал шаг вперед. Этого момента Теодор только и ждал.       — Экспеллиармус! — рявкнул Нотт.       Палочка Малфоя взмыла в воздух, и Тео поймал её на лету. В ту же секунду Теодор рванулся вперёд, перехватил Драко за порванный воротник рубашки и с силой рванул на себя, увлекая на каменный пол башни, подальше от смертоносного парапета. Они оба покатились по заснеженным плитам.       Драко лежал на спине, тяжело и хрипло дыша, уставившись в тёмное ночное небо, из которого крупными хлопьями валил снег. Безумный блеск в его глазах медленно угасал, уступая место мертвенной, изнуряющей пустоте. Ярость на Забини, искусственно вызванная хлёсткими словами Джинни, послужила идеальным заземлением. Реальная, привычная эмоция выжгла остатки галлюциногенного бреда.       — Она... она дома? — еле слышно прошептал Малфой, не пытаясь подняться. На его губах выступила мелкая розовая пена, а пальцы судорожно скребли ледяной настил. — Гринграсс... Она не прыгала?       — Нет, придурок, — тяжело выдохнул Теодор, со стоном садясь рядом, и откидывая палочку Малфоя в снег. Его самого трясло от пережитого напряжения. — Она в безопасности. А вот ты чуть не отправился на свидание с кальмаром.       Джинни обессиленно прислонилась спиной к каменной стене, чувствуя, как адреналин покидает тело, оставляя после себя лишь звенящий холод и дикую усталость. С лестницы, запыхавшись, взбежала Ханна. Увидев, что Драко на полу и в относительной безопасности, она всхлипнула и закрыла лицо руками, медленно оседая на ступени.       Тело Драко забила крупная дрожь. Глаза снова остекленели.       — Тори! — закричал Драко и попытался подняться.       — Остолбеней! — рявкнул Тео. Малфой отключился. — Я убью Рональда... — прорычал Нотт. Джинни громко всхлипнула.       — Тео... — жалобно сказала она. Теодор перевёл на неё взгляд чёрных глаз и устало вздохнул       — Это образное выражение, Джинн. Я... Не скажу никому, что это был он...       — Спасибо...       — Но если будет выбор ты или он... Я сдам его, чтобы спасти твою жизнь, — твердо сказал Тео. Джинни вытерла рукавом слезы.       — Я понимаю...       — Пойдём, — Тео поднялся с пола. — Надо отнести Драко отсюда, пока его чистокровный зад не околел окончательно.

Дом Гонт

      — НАГАЙНА!        Темный Лорд пытался вырваться из пут, но Аделинда крепко его завязала и закрепила заклинанием. Величайший волшебник всех времён был прикован к собственной кровати и не мог лишний раз пошевелится. Это наверное было бы очень унизительным, если бы Лорд был в адекватном состоянии.       — Нагайна! — снова заорал он.       — Да все с ней в порядке, Том! — крикнула Аделинда.       — Может, нашлем на него заклинание немоты? — устало спросила Гермиона. Стокэж бросила на неё сердитый взгляд.       — Заклинание немоты? На Тёмного Лорда? Грейнджер, ты вообще головой думаешь?! Хватит и того, что мы его привязали... Он убьет нас, когда очнется.       — Тем более нам нечего терять, — пожала плечами девушка. Аделинда покачала головой, но Гермиона заметила, что уголок губ женщины дрогнул.       — Нам надо выяснить, что вообще происходит, чтобы понять, как ему помочь... — задумчиво проговорила Аделинда. — Есть идеи, Грейнджер?       Гермиона сжала кулаки. Что ей ответить? Что Рон, дурак такой, что-то подсыпал всем в пунш? Но... Аделинда вроде тоже его пила, почему же он не подействовал на неё?!       — Идей нет.       — И тебя ещё называли самой умной среди учениц, — фыркнула Аделинда и перевела полный жалости взгляд на Лорда. Мужчина дергался и издавал шипящие звуки. Кажется, он что-то говорил на парселтанге.       — Отравили... Его отравили! — вдруг воскликнула женщина и подскочила с места. — Кто-то подмешал что-то в напиток!       — Что?! С чего вы взяли?! — спросила Гермиона.       «Как она так быстро догадалась?!»       — Бэкси! — заорала женщина. Эльф появился в комнате. — Принеси мне пунш, что пили гости. Надо его проверить.       Эльф исчез и через пару минут вернулся с кубком пунша. Аделинда стала водить палочкой и шептать заклинание. Появились какие-то диаграммы, и женщина нахмурилась.       — Этого ингредиента быть не должно... — задумчиво произнесла она.       — Что там? — Гермиона стала разглядывать диаграммы, но она мало что понимала в сканирующих чарах.       — Мускатный орех. В больших количествах. Не помню, чтобы его добавляли в пунш...       — Но это же приправа! Его добавляют обычно в булочки для вкуса это же.... — Гермиона осеклась. Мускатный орех. Безобидная приправа, которая в больших количествах невероятна опасна. Гермиона помнила, как старшеклассники из школы баловались ей, вызывая психозы. А еще мускатный орех не оставляет магических следов... Поэтому защита не сработала! Если бы не вся эта ситуация, Гермиона восхитилась бы сообразительностью мальчишек. Это надо же было додуматься до такого! Гениально!       — Грейнджер! — зло зашипела женщина, направляя на девушку палочку. — Ты, кажется, хотела что-то сказать...       — Мускатный орех вызывает психоз и галлюцинации... В больших количествах. Это... Всë объяснило бы. Но... Вы же тоже пили пунш. Почему он на вас не подействовал?       — У меня иммунитет, — пожала плечами женщина, — считай семейная защита. И как нам эту гадость вытащить из Лорда?       — НАГАЙНА! — снова заорал Лорд.       — Без понятия. Обычно само проходит.       — И как скоро?       — Сутки. Иногда трое...       — Трое суток?! Ну нет, столько мы ждать не будем. Надо поискать как его отрезвить. Слушай сюда, Грязнокровка. Я пойду в библиотеку, поищу книги. А ты сидишь здесь и приглядываешь за ним. Если ты попытаешься ему хоть как-то навредить...       — Интересно как?! Он бессмертен! — перебила её Гермиона. Аделинда довольно хмыкнула.       — Тоже верно. Сиди здесь. Скоро буду.       Аделинда стремительно покинула спальню, и тяжелая дубовая дверь захлопнулась, оставив Гермиону наедине с самым опасным волшебником столетия, который сейчас больше напоминал буйного пациента магловской психиатрической лечебницы.       Гермиона перевела взгляд на кровать. Великий и ужасный Лорд Волан-де-Морт метался среди шелковых простыней, его бледное лицо шло красными пятнами, а глаза бешено вращались.       — НАГАЙНА! Куда ты пошла?! — закричал вслед женщине Лорд.       — Это Аделинда. Нагайна... Спит, — тихо сказала Гермиона. Лорд стал сильнее брыкаться, пытаясь вырваться из пут, но они держали крепко.       Нагайна! Гермиона перевела снова взгляд на Лорда. Сейчас его разум не защищен. А что если попытаться в него проникнуть и узнать, где правда его змея? Он же даже не поймет. А когда очнется, можно списать все на его психоз.       Гермиона замерла, пораженная собственной дерзкой мыслью. Сердце бешено заколотилось в груди, отдаваясь глухим стуком в ушах. План казался безумным, граничащим с самоубийством, но в то же время — невероятно заманчивым. Когда еще выпадет шанс заглянуть в сознание Темного Лорда, когда оно полностью лишено ментальных щитов и окклюменционной защиты? Волан-де-Морт снова зашипел, его пальцы судорожно скрючились, пытаясь впиться в простыни. На губах выступила мелкая пена. Он выглядел жалко и страшно одновременно. «Если я ошибусь, он выжжет мой мозг, даже будучи в бреду», — промелькнула здравая мысль. Но гриффиндорская отвага, или глупость, уже взяла верх.       Девушка достала волшебную палочку. Рука слегка дрожала, но голос прозвучал удивительно твердо:       — Легилименс!