120 дней

      В тот же миг Гермионе показалось, будто ее с размаху столкнули в ледяную воду. Сознание Волан-де-Морта сейчас напоминало разрушенный замок, в котором одновременно рушились стены, горели комнаты и бродили призраки прошлого. Вокруг нее клубился густой черный туман.       Голоса. Сотни голосов.       — Том...       — Убийца...       — Вернись...       — Нет... нет... не трогай...       Каждый шепот звучал одновременно со всех сторон. Гермиона сделала осторожный шаг. Земли под ногами не было. Лишь темная гладь, похожая на зеркало. По ней расходились круги, словно кто-то беспрестанно бросал в нее камни. Перед ней вдруг вырос длинный коридор Хогвартса. Маленький Том Реддл стоял у окна. Он был совсем ребенком. Худой. Одинокий.       Секунду спустя картинка разлетелась осколками. Вместо мальчика возник молодой красивый Реддл, холодно улыбающийся девушке.       Потом — вспышка. Крик. Кровь.       Еще одна вспышка. Пещера. Крестраж.       Сознание перескакивало с одного воспоминания на другое без всякой логики, словно кто-то безжалостно тасовал колоду карт.       Гермиона откидывала одно воспоминание за другим. Все не то... Все бессвязно. — Ложись! — раздался испуганный крик. Реальность обрела черты. Старое здание. Вокруг грохот. Окна трясутся от взрывов. — Дети, в бомбоубежище! Быстрее! — кричит какая-то женщина в одежде монашки. Толпы маленьких детей бегут за ней. Среди них она видит и его. Том Реддл. Подросток. Стоит и смотрит в окно, где летает бомбардировщик. Снова взрывы. Глаза парня округлены от ужаса. — Том! — женщина-монашка хватает его за рукав, выводя из оцепенения, и тащит в безопасное место.       Вспышка. Том сидит в компании белобрысого юноши в гостиной Слизерина. — Ты видел, как Роули пялится на тебя? Мне кажется, она готова целовать даже твою тень, — усмехнулся парень, откусывая яблоко. — Видел, Абраксас. «Малфой! Отец Люциуса» — Так может присунешь ей? Она вроде ничего так. — Некогда, — отмахнулся Том. — У меня есть гораздо более важные дела, чем секс с сомнительной барышней. — Какой-то ты неправильный, Реддл! А когда еще нам развлекаться? — Тогда, когда передо мной склонится вся Британия, — ответил Том и кровожадно улыбнулся.       Следующее воспоминание. Перед глазами завертелся удушливый, влажный воздух албанских лесов. Темнота, вечный полумрак и сырость, от которой зудят кости. Бесплотный дух, едва теплящийся в крохотных телах крыс и змей, вечный голод, вечное унижение. И она. Длинное, чешуйчатое тело, скользящее по гнилой листве. — Я рядом, — прошипела утешающе она. Нагайна приняла его, когда от него отвернулся весь мир. Когда он стал ничем. Змея была не просто слугой, она была частью его уцелевшей души, его единственным абсолютным доверием за полвека одиночества.       Гермиона почувствовала, как по её собственным щекам текут слёзы. Чужая, концентрированная, вековая боль Реддла обжигала её изнутри. Он так сильно цеплялся за змею в своём бреду, потому что подсознательно помнил: без неё он снова вернётся в ту ледяную, ничтожную пустоту Албании, где у него не было даже собственного голоса.       Вспышка. Огромная змея положила голову ему на колени. Тёмный Лорд сидит в кресле и нежно гладит её. — Ты должна беречь себя, Поттер открыл охоту за крестражами... — сказал мужчина, водя бледной рукой по чёрной чешуе. — Рядом ссс тобой я в беззопасссности, — ответила змея.       «Отлично! Мне нужна Нагайна. Где она? Покажи...»       Девушка попыталась направить поток воспоминаний в нужное русло. Вспышка. Тёмный Лорд сидел в кресле возле камина и немигающе смотрел на то, как горят поленья. Нагайна лежала возле его ног. — Тебе не безопасно оставаться здесь, — прошипел Лорд. Змея подняла свою голову и посмотрела на него жёлтыми глазами. — Но Поттер мёртв, больше меня никто не тронет... — Остались ещё очаги сопротивления... Я... Не могу потерять тебя. Пора сдержать своё слово и дать тебе тело, о котором ты так мечтала.       Вспышка. — Где она?! Ты убила её?! — Тёмный Лорд стоял над Аделиндой, направляя на неё палочку. — Том.. — Круцио! Девушка закричала от боли и забилась в конвульсиях на полу.       «Нет, не то! Слишком большой скачок во времени! Где Нагайна?!»       Вспышка.       Гермиона увидела себя прижатой к стене. Руки Лорда были на её шее. Она буквально чувствовала его ярость, смешанную со страхом. — Она... Там... — прохрипела Гермиона из воспоминаний. Лорд отпустил девушку и повернулся в указанном направлении. Никого. Он был готов её убить, когда Гермиона притянула его на себя и поцеловала.       «Опять не то! Нагайна! Не я!» Лорд из воспоминаний дрогнул. — Гермиона... — узнал он её. Лорд взглянул на её губы и провёл по ним своими пальцами. На секунду Лорд почувствовал... Нежность?!       Гермиона замерла, словно громом пораженная.       Вспышка. Гермиона снова видела себя. Она стояла так близко к Лорду, что он видел каждую крапинку в её глазах. — Тебе все понравилось. — Нет, — выдохнула Гермиона прямо ему в губы, упрямо встречая его потемневший, давящий взгляд. — Мне не понравилось... — Сейчас проверим... Он впивается в её губы. Руки притягивают её ближе. Гермиона чувствует, как по телу Лорда разливается что-то темное и горячее. Она чувствует кожей его жажду. Гермиона задохнулась от этого чужого, удушающего чувства, хлынувшего в её собственное сознание. Это была не просто вспышка страсти, это была тяжёлая, тёмная одержимость, свитая со слепой, яростной жаждой обладания. Она искала змею, искала зацепки, а наткнулась на... саму себя. На то, как Тёмный Лорд видел её, как его извращённый, холодный разум реагировал на её упрямство, её гордость и её близость.       «Нет, нет... Надо уходить... Нагайна. Мне нужна Нагайна»       Вспышка. Бал. Гермиона спускается вместе с Аделиндой по лестнице вниз. Мужчина обводит взглядом её фигуру и довольно хмыкает. Ему нравится то, что он видит.       Вспышка. Тёмный Лорд кружит Аделинду в танце. Мужчина бросает взгляд на Гермиону, которая стоит у колонны и разглядывает гостей. — Ты славно постаралась, Грязнокровка выглядит почти как светская дама, — одобрительно сказал Тёмный Лорд. — Я все-таки профессионал, — промурлыкала женщина.  — Ты тоже прекрасна. Как и всегда, — великодушно сказал мужчина и повернул женщину вокруг себя. — Льстец, — довольно произнесла женщина, а затем слегка нахмурилась.— Ты снова на неё смотришь. Лорд отвёл взгляд от Гермионы и встретился с изучающими чёрными глазами мисс Стокэж. — Имею на это право, — теперь голос Лорда звучал холодно. — Никто с этим не спорит, Том, ты имеешь право на всё, что только пожелаешь, но... — Не сейчас, Mon coeur, — перебил её Лорд, и женщина послушно замолчала.       Вспышка.

Тёмный Лорд сидел в кресле. Аделинда лежала у него на коленях, и он... Гладил её! Осторожно, с каким-то внутренним трепетом водил рукой по её гладким волосам. Этот жест приносил ему успокоение, Гермиона буквально чувствовала, как его тело постепенно расслабляется. Внутри что-то кольнуло.  — Том, она — грязнокровка...        — Я знаю, — прорычал мужчина, скидывая со своих колен женщину. Она упала на пол и недовольно уставилась на друга.        — Твоих знаний видимо недостаточно, чтобы сдерживать член в штанах, — зашипела на парселтанге Аделинда.       Парселтанг! Гермиона с ужасом уставилась на женщину, которая поднималась с пола. Аделинда гордо вскинула подбородок, встречаясь с мужчиной взглядом, и на несколько секунд... Её глаза стали жёлтыми! — Следи за словами, Нагайна,— рявкнул мужчина       Девушка вышла из воспоминаний. Грудь тяжело вздымалась, как после бега. Нагайна! Это Нагайна! Аделинда — это его змея! Всё сходится! И слова Лорда о новом теле, и даже его нежное обращение «Mon coeur»! Он прямым текстом называл её «душа моя»! Как же она раньше не догадалась?!       Это открытие так ошеломило ее, что ноги перестали держать, и Гермиона рухнула на кресло.       «Если хочешь что-то спрятать, спрячь у всех на виду! Все это время его крестраж был рядом!»       Она вспомнила, как Лорд гладил Аделинду по волосам, как та смотрела на него преданными, почти фанатичными глазами. Теперь этот жест не казался нежным. Он был ужасающим. Это была не привязанность мужчины к женщине, это была любовь нарцисса к собственному отражению, к той части самого себя, которую он воплотил в живом существе.       — Что же ты такое Аделинда... — в ужасе зашептала Гермиона.       Раздались шаги. Гермиона на всякий случай затолкала все мысли в дальний угол сознания и приняла непринужденную позу. Тёмный Лорд застонал от боли, и Гермиона инстинктивно накрыла его руку своей. И тут же её отдернула.       «Идиотка!»       Аделинда вошла в комнату, неся в руках какие-то зелья.       — Что это? — спросила Гермиона, кивая на колбы.       — Рвотное. Для начала мы промоем ему желудок, чтобы вывести эту гадость из организма.       — Прости, ты сказала МЫ?       Аделинда посмотрела на неё так, словно она сказала самую большую глупость на свете.       — Да, Грязнокровка, мы. Мне нужно, чтобы ты подержала его челюсть, пока я вливаю в него эту гадость. Потом можешь валить в свою спальню. Дальше справлюсь без тебя.       Гермиона сжала зубы, но кивнула. Она молча наблюдала, как Аделинда расставляет зелья на прикроватной тумбочке и смешивает их между собой. Теперь девушка смотрела на женщину по-другому. Она стала замечать её змеиную грацию, даже на секунду показалось, что чёрные глаза на миг превратились в жёлтые... Хотя, возможно, это просто отблеск факела на стене сделал такую иллюзию. Аделинда смешала зелья и нежно коснулась лба Лорда, который подозрительно затих.       — У него жар... — с грустью констатировала она и поправила его прилипшую ко лбу челку. — Держи его челюсть, пока я вливаю в него это.       Гермиона послушно приблизилась к Лорду и нажала на его челюсть, открывая рот. Аделинда приблизила флакон к губам Реддла. В комнате повисла тяжелая, гнетущая тишина, прерываемая лишь сухим потрескиванием огня в камине и неровным дыханием больного.       — Шире, — скомандовала Аделинда. Её голос, казалось, странно вибрировал, напоминая едва уловимое шипение. Гермиона, стараясь не выдать дрожь в руках, нажала на нужные точки, заставляя челюсть Лорда разомкнуться. Аделинда начала осторожно вливать густую, переливающуюся серебром жидкость. Мужчина дернулся, в горле послышался глухой, клокочущий звук. Его веки дрогнули, но глаза не открылись.       — Можешь убираться отсюда, — грубо сказала Аделинда. Гермиона кинула взгляд на женщину и заметила, что и её лоб покрыт испариной. Сама не понимая зачем, девушка протянула свою руку и коснулась ею лба Аделинды. Он был обжигающим.       — Убери руки, Грязнокровка! — рявкнула женщина, отталкивая её руку.       — У вас тоже жар.       — Без тебя разберусь, — огрызнулась женщина. Тело Лорда начало содрогаться. Рвотное зелье начало действовать. — Выметайся! — рявкнула Аделинда.       Гермиона вылетела из комнаты как раз в тот момент, когда из двери раздались характерные рвотные звуки. Судя по всему, Аделинда не хотела, чтобы Гермиона видела Лорда в таком беспомощном состоянии.       Девушка прижалась спиной к холодной каменной стене коридора, судорожно вдыхая воздух. Сердце колотилось в горле, как пойманная птица. «Нагайна. Это Нагайна. Всё это время она была человеком».       Мысли путались, но одна пульсировала особенно ярко: Аделинде тоже плохо.       Лорд без сознания. Магия Дома ослабла. Может, это тот самый шанс, который она так ждала?! Но... Что она может сделать... Нагайна хоть и слаба, но все ещё с нормальной палочкой, в отличие от неё. Может, стоит подождать, когда женщина заснëт и попытаться её обезоружить? Но даст ли клеймо на её руке, воспользоваться палочкой? Или, несмотря на слабость Лорда, магия всё равно выжжет её мозги?       Девушка переминалась у двери с ноги на ногу. Даже если она отберет палочку, и магия её не убьет, каковы шансы убить Аделинду? Крестраж не уничтожить обычным заклинанием. А значит, её попытка просто подпишет ей смертный приговор. Значит, надо идти просто спать. А завтра... Вернее уже сегодня, она ещё подумает над этим. Приняв наконец-то решение, Гермиона отправилась в свою комнату.       Из царства сновидений её вырвал испуганный голос Бэкси.       — Мисс!       Гермиона тут же вскочила с кровати, выхватывая из-под подушки палочку. Бэкси выглядел так, словно только что увидел что-то страшное: его огромные уши дрожали, а большие глаза были полны неподдельного ужаса.       — Бэкси, что случилось? — прошептала Гермиона, чувствуя, как адреналин снова ударил в кровь.       — Бэкси не знает, что надо делать... Хозяин бредит, а мисс Стокэж не просыпается! Бэкси пытался её будить но... Что мне делать, Мисс?!       Гермиона вскочила с кровати. Значит Аделинду всё-таки тоже накрыло. Она вообще жива?!       — Веди меня к мисс Стокэж!       Бэкси с готовностью схватился за край мантии Гермионы и, не дожидаясь ни секунды, потащил её к выходу. Девушка почти бежала за эльфом, преодолевая коридор за коридором, наконец показалась знакомая дверь личных покоев женщины.       Бэкси снял защиту, и Гермиона вошла внутрь. Аделинда лежала на кровати белая как мел. В комнате было неестественно тихо, лишь тяжелое, рваное дыхание Аделинды нарушало тишину.       Она подошла ближе, стараясь не смотреть на её лицо, на котором застыла болезненная гримаса. Аделинда была словно выжжена изнутри. Кожа казалась почти прозрачной, а под веками, несмотря на глубокий сон, быстро-быстро двигались глазные яблоки, будто она продолжала вести внутреннюю битву в каком-то страшном кошмаре.       Гермиона подошла к женщине и приложила руку на её лоб. Он был словно кипяток.       — Том... — тихо простонала Аделинда       — Бэкси, в доме есть жаропонижающие зелья? Надо сбить температуру.       — Бэкси принесет, все что есть. — Эльф с громким хлопком исчез.       «Дожили... Я должна выхаживать Тёмного Лорда и его зверушку»       Гермиона обвела взглядом комнату. Выглядела она роскошной, но безликой. Никаких «дамских» вещей в виде пудреницы или духов на столе. Хотя выглядела Аделинда всегда как с иголочки. На тумбочке рядом с кроватью лежала книжка. Гермиона подняла её. Детская книга сказок.       «Серьезно?!»       Выглядела книжка старой, и, судя по всему, её часто чинили. Значит, была дорога. Гермиона открыла первую страницу. Красивым размашистым почерком там была выведена надпись:       Малышке Нагайне на восьмой день рождения. Будь счастлива родная, и помни: ты — чудо. С любовью, мама.       Мама? Значит, эта женщина всё-таки была человеком, а не змеёй? Что же тогда потом произошло?       Гермиона поставила на место книгу, чувствуя некое смущение, словно она поковырялась в чужом нижнем белье. Девушка перевела взгляд на стену и... Забыла как дышать. На стене висел меч Годрика Гриффиндора! Немыслимо!       Гермиона подбежала к нему и осторожно дотронулась рукой. Это точно был он. Не подделка.       «Крестраж там же, где и орудие, которое может его убить...» подсказал разум. Гермиона замерла и медленно перевела взгляд на женщину. Она без сознания. Не может сопротивляться. И в комнате нет никого, кто бы мог ей помешать. Она может всё закончить прямо здесь и сейчас. Уничтожит крестраж. А затем пойдет в спальню Лорда и убьет его. Всё так просто!       Гермиона сняла меч со стены. Холодная рукоять легла в ладонь удивительно естественно, словно оружие само узнало наследницу факультета, которому когда-то принадлежало. Металл оказался тяжелее, чем она ожидала. Серебряное лезвие тускло сверкнуло в свете камина.       Шаг.       Аделинда даже не пошевелилась. Ее дыхание было поверхностным, прерывистым. На висках выступил холодный пот.       Сердце грохотало так громко, что Гермионе казалось — его слышит весь дом.       «Это всего лишь крестраж».       Еще шаг.       Вот она уже у кровати женщины.       — Мама... — прошептала Нагайна.       Гермиона подняла меч.       Острие зависло над грудью женщины.       Перед глазами сразу возникли лица. Гарри, Тонкс, Люпин, Фред, Джордж, Молли.. Все те, кто не выжил. Те, кто погиб из-за Волан-де-Морта. И сейчас она наконец отомстит за них.       — Это ради них... — едва слышно прошептала Гермиона.       Руки дрожали. Почему? Она ведь убивала раньше. В битве. Защищаясь. Но сейчас... Перед ней лежала безоружная, беспомощная женщина. Даже если внутри нее скрывался крестраж. Меч качнулся.       «Ударь».       Она стиснула зубы.       «Ударь!»       «Но... Она спасла меня... Не дала Лорду придушить меня...»       «А ты спасла её. Вы квиты, она сама так сказала. Ты ей ничего не должна». Вторил голос разума.       Гермиона снова посмотрела на женщину.       «Она ничего не почувствует. Даже не испугается. Умереть во сне, это лучше всего...» шептал внутренний голос.       Рука с мечом, казалось, налилась свинцом. Острие дрожало всего в нескольких дюймах от сердца Аделинды. В этой тишине дыхание Нагайны звучало как отсчет времени. Гермиона видела, как под тонкой кожей женщины пульсировала вена. Один удар. Одно решительное движение, и тёмная магия, питавшая Волан-де-Морта, исчезнет, навсегда разрывая связь, которая превратила змею в человека.       Вдруг Аделинда вздрогнула. Ее пальцы судорожно сжались, вцепившись в край одеяла.       — Не... не оставляй... — пробормотала она в бреду, и в этом голосе, лишенном всякой надменности, Гермиона услышала не змеиное шипение, а отчаяние брошенного ребенка.       Гермиона зажмурилась, пытаясь отогнать жалость. «Это монстр! Это часть его души!» — кричала она себе. Но не помогало. « Почему ты спасла меня?» её вопрос. «Потому что я не убийца, мисс Стокэж»              — Чтоб тебя! — ругнулась Гермиона, опуская меч. Не могла. Она не могла убить безоружного человека. Или кто она там была.       «Дура трусливая! Значит все было зря?! Все смерти?! Гарри отдал свою жизнь, а ты убить не можешь крестраж!» орал внутренний голос.       — Гарри тоже не стал бы убивать...       Эти слова самой себе стали последней каплей. Гермиона тяжело осела на край кровати, выронив меч на ковер. Тяжелая сталь глухо ударилась об пол, но Аделинда даже не вздрогнула. Ее лицо, бледное, почти восковое, сейчас казалось пугающе беззащитным.       В комнате стало невыносимо душно. Гермиона чувствовала себя так, будто ее собственные легкие пытались заполнить жидким свинцом. Убийство беспомощного существа, пусть даже это было частью души величайшего зла столетия, не укладывалось в ее систему координат, в ту самую мораль, за которую она боролась все эти годы. Если она переступит эту черту сейчас, чем она будет отличаться от тех, с кем сражалась?       — Я не убийца, — прошептала она в пустоту, и этот голос прозвучал для нее самой жалко и неубедительно.       Гермиона повесила обратно меч, и ровно в ту же секунду появился эльф с зельем.       — Бэкси принес лекарство, мисс.       Гермиона забрала флаконы из рук домовика и влила содержимое в рот Аделинды. Женщина проглотила содержимое и слегка поморщилась.       — А как Хозяин? — тихо спросила Гермиона.       — Бредил...       — Надо и ему дать жаропонижающее... Присмотри за Аделиндой, если через полчаса температура не спадет, дай ей ещё дозу.       Гермиона поспешила прочь из комнаты. Ее сердце все еще стучало где-то в горле, а ладони, которые только что сжимали рукоять меча Гриффиндора, подрагивали. Каждый шаг по коридору казался преодолением невидимого барьера. Она не знала, сошла ли она с ума, пощадив крестраж, или это был единственный акт человечности, способный удержать её от падения в ту же бездну, в которой тонул Том Реддл.       Девушка вошла в покои Лорда, погружённая в свои мысли. Когда девушка подняла голову и посмотрела на кровать, сердце рухнуло куда-то в район желудка. Кровать была пуста. Путы, которыми связала его Аделинда, валялись на полу.       — Драккл! — выругалась Гермиона и развернулась в сторону выхода, но дверь комнаты захлопнулась.       — Куда собралась?! — раздалось грозное шипение сзади.