Зарницы

Дом семьи Аякса стоял на самом краю деревни, почти упираясь в лес. Отец, глава семейства, промышлял охотой, и близость к чаще была ему на руку. Тоню принесли в этот дом, уложили в кровать, накрыли периной, чтоб скорее согреть замерзшее тело девочки после ледяной речной воды. Мать дрожащими руками сменила обгоревшие, сырые остатки платья на чистую сорочку. Тевкр суетился рядом, всячески пытаясь помочь и проявляя беспокойство о сестренке, пока Аякс и Антон, перебивая друг друга, сбивчиво объяснялись с отцом. Люмин, Венти и Паймон не посмели зайти внутрь, оставляя семью наедине с произошедшим. Через некоторое время на пороге появились три брата. Антон остановился, приоткрывая дверь, за его спиной прятался Тевкр, с любопытством выглядывая на гостей. Аякс же спустился по деревянным ступеням крыльца. Доски скрипели под весом юноши. Он встал прямо напротив Люмин, не решаясь заговорить. «Проходите,» - начал Антон, кивая на освещенную избу за ним, откуда слышался гул голосов. – «Отдохните у нас, накормим, напоим, матушка напекла пирогов. Запекла мяса. Я приготовлю вам ночлег.» С этими словами Антон развернулся и скрылся в глубине дома, присоединяясь к общей суматохе. «Как здорово! Хочу полежать на печи!» - воскликнула Паймон, спрыгивая с плеча Венти и вслед за Антоном забегая в сени. Тевкр тут же рванул за ней с возмущенным криком: «Нет, это я на печи!». «У меня есть ночлег,» - мягко отказался Венти, когда за Антоном захлопнулась тяжелая входная дверь, отрезая их от домашнего тепла. Аякс растерянно сделал шаг от Люмин, изучая взглядом то ее, то Венти. «Вы не вместе?» - тихо спросил он. – «Но я видел, как ты… помог потушить пламя. Я решил, что вы вместе из…» - Аякс осекся, и его голос сорвался на шепот. Вслух произнести, что Люмин спустилась с небес, с мира Богов, Прави, Аякс не решился. Лель медленно кивнул, соглашаясь. Он понимал: Аякс видел, Аякс знает. Венти также понимал, что этот юноша не был простым человеком как и они с Денницей. Даже сейчас от него исходила глухая, тянущая смертью аура. Они стояли по разные стороны грани, разделяющей миры. «Твоя связь с Навью…» - Лель протянул руку, и его тонкие пальцы осторожно коснулись бледной холодной щеки Аякса. – «Она ощущается во всем, что ты делаешь. Как говоришь. Как отчаянно смотришь на семью. Как избегаешь огня. Как рыбачишь по ночам у северных болот.» Юноша растерялся. Теплые пальцы Венти так приятно ощущались на ледяной коже Аякса, что тот невольно, едва заметно прильнул к его ладони ближе. Но слова Леля заставили его задержать дыхание. Он замер, застигнутый врасплох этим нежным, почти родным касанием и этой страшной, но верной догадкой. «Ты… знаешь?» - едва слышно прошептал он. «Знаю. Откуда столько рыбы в реке, Аякс? Может, кто-то помогает тебе, пригоняя по ночам косяки судака?» - Венти усмехнулся, и ладонь его легко, почти по-дружески, шлепнула по лбу парня. – «Расскажи ей.» Венти кивнул на Денницу, а потом тихо рассмеялся, делая шаг назад. Тело его превратилось в теплый вихрь, растворяясь, сливаясь с природой, и умчалось куда-то в сторону темной чащи, прочь от голосов на далекой поляне. Люмин, всё это время стоявшая рядом, испытующим взглядом изучала Аякса. Она прокручивала в голове слова Леля про костер, про ночную рыбалку, про семью и про Навь. Мир усопших. Это объясняло всё: и тот ледяной холод, который она чувствовала от его рук в воде, и то, почему в его груди, где должно биться сердце, стояла глухая, мертвая тишина. Между ними повисло молчание. Тяжелое, вязкое, полное недосказанности. «Ты был там?» - Люмин наконец прервала эту мучительную паузу и шагнула ближе, смело сокращая дистанцию. – «Или ты с самого рождения принадлежишь мертвым?» Аякс устало качнул головой. В этом движении чувствовалась вся тяжесть, преследовавшая его не только этой ночью, а, казалось, уже много лет. Он обернулся на закрытую дверь своего дома, смиренно прикрыл глаза, а после снова повернулся к Люмин. Теперь он смотрел на нее иначе — со страхом и смятением. Он не был уверен, может ли доверить ей свою тайну, но в то же время ему отчаянно хотелось открыться, наконец рассказать кому-то, кто поймет его бремя. «Упал. Мне было четырнадцать лет. В ночь на Ивана Купала я был на реке и просто провалился во тьму, в холод, в морок,» - его взгляд пробежался по верхушкам деревьев на фоне сумеречного неба. Волосы на затылке встали дыбом от воспоминаний. «Такой юный,» - голос Люмин смягчился. В воздухе пролетел запах пепла и тины. Совсем ребенком он оказался в Нави, в полном одиночестве. – «Как ты выжил?» Аякс выпустил воздух через нос, выдавая короткий смешок. «Ты очень прямолинейная,» - он наконец преодолел цепкое смятение и подошел ближе, слегка наклоняясь к ней. – «Как зовут тебя? Мы не назвали имена. Мое ты слышала. А я твое — нет. Нечестно.» Люмин не подалась назад, не заробела от напора. Напротив, она заглянула ему в глаза, чтобы убедиться: живого блеска там действительно не осталось. Вдруг ее силуэт легко оторвался от холодной земли и взмыл к верхушкам деревьев. Она резким движением раскинула руки, и из широких рукавов ее платья словно пролился тягучий янтарный поток алых и желтых оттенков. Живая рассветная краска поползла по небу сладким сиропом, затягивая ночную черноту своим сиянием. «Люмин!» - громко произнесла она, чтобы голос ее достиг юноши. Ее ладонь с силой потянула за невидимую нить, и над макушкой Денницы прямо в небе вспыхнула яркая точка предрассветной звезды - Венеры. «Я - Денница, что расстилает по небу рассвет, что зажигает предрассветную звезду и гасит ночные. Та, что служит Солнцу Красному.» Люмин плавно опустилась прямо напротив Аякса. На его лице теперь читался целый шквал эмоций. Восторг от увиденного, осознание её истинной сути и жгучий интерес ко всему, что сейчас произошло. Люмин чуть склонилась к Аяксу, чуть наклонив голову на бок и снова заглядывая в его лицо. Он почувствовал жар тела Денницы. Это было не просто тепло. Раскаленный зной, который болезненно контрастировал с его ледяным холодом. Инстинктивно хотелось отшатнуться, сбежать от этого обжигающего чувства. Но разум, опьяненный притяжением, что зародилось еще на поляне, потянул его ближе. Ближе к теплу, которого он не знал с самого момента возвращения из Нави. Аякс вовремя одернул себя. Нельзя. Это тепло, этот жар, что испускала девушка, может просто сжечь его дотла. Юноша выпрямился, сложив руки на груди, но глаза отвести не смог. Что-то совершенно новое расцветало между ними. «Звезда…»  - он кивнул, признавая ее натуру, и его взгляд скользнул по лицу Денницы, - «Вот почему рядом с тобой так глаза слепит. Светишься.» Наконец он разорвал их странную игру в «гляделки» и повернулся к лесу, где теперь разгорался пожар рассвета. Он усмехнулся и вполоборота посмотрел на Люмин, но в глубине души отчаянно надеялся, что она не ответит ему грубостью. Что не заговорит о нем как о ком-то, кто не имеет права на жизнь. «Ну вот, теперь ты поступаешь нечестно. Я первая спросила,» - Люмин пожала плечами и легко повела рукой, рассыпая по небу первые лучи.- «Как ты выжил в Нави, Аякс?» Юноша расслабил плечи и от неожиданности приоткрыл рот. Руки, до того плотно скрещенные на груди, бессильно опустились вдоль тела. Денница впервые назвала его по имени, пересекая невидимую черту между ними. Кожа на руках Аякса покрылась мурашками от этого странного, пугающе приятного ощущения. Теплый ветер дунул с юга, играя с травой под их ногами и заставляя деревья заговорить, зашелестеть листвой. Теперь казалось, что их уединение нарушено: сам Лес замер, с нетерпением прислушиваясь к разговору. Скрипнули петли тяжелой деревянной двери. Из сеней вывалился Антон - сонный, взлохмаченный и явно раздраженный. Его рыжие волосы, точь-в-точь как у Аякса, торчали во все стороны, а глаза, сузившиеся в две щелки, с досадой уставились на брата и гостью. «Хватит вам! Кончайте разговоры, уже светает!» - Антон кивнул в сторону леса и широко, до хруста в челюсти, зевнул. «Тили-тили-тесто! Жених и невеста!» - донеслись из глубины дома звонкие выкрики Паймон и Тевкра, затеявших там какой-то безумный хоровод. Антон не просто сломал их маленький временный союз  - он принес с собой домашний покой, который манил Аякса внутрь, под родную крышу. «Отец скоро отправится на охоту, да и Тоня очнулась. С ней всё в порядке, но ты к ней зайди,» - Антон помотал головой, пытаясь прийти в себя после краткого сна. – «И… вы, девушка, тоже заходите.» Он коротко взглянул на Люмин. Антон не замечал ни её мягкого теплого свечения, ни того, как с её рукава на старые доски всё ещё капала тягучая янтарная жидкость. Он не видел, просто не мог. Точно так же, как за ежедневной бытовой суетой он годами не замечал смертельно бледной кожи родного брата и никогда не чувствовал, какими леденящими стали его некогда теплые ладони. Антон распахнул дверь и отошел в сторону, давая проход гостье и младшему брату, а сам прислонился к косяку и прикрыл глаза, засыпая на ходу. Стало ясно, что в этот раз он зайдет в дом последним. Аякс в два шага взбежал по ступеням крыльца и остановился у самой двери. Секунду назад он еще выглядел довольным, но стоило ему оказаться на пороге родной избы, как вся его игривая ухмылка мгновенно сошла с лица. Взгляд юноши потеплел. Именно здесь он вспоминал, как ради них - своей семьи, ради их уютного ворчания, теплых улыбок и звонкого смеха - он когда-то цеплялся за жизнь, окровавленными ногтями карабкаясь на свет. Аякс снова повернулся к Люмин, но теперь в его взгляде не было испытующего любопытства. Осталось лишь искреннее гостеприимство хозяина, который рад встретить путницу на своем пороге. «Что ж, Люмин,» - он громко произнес ее имя, впервые пробуя его на своих губах, и последняя иллюзорная граница между ними исчезла, - «Кажется, наш уговор о расспросах придется ненадолго отложить. Семья зовет.» Он сделал шаг назад, освобождая для неё проход, и плавным движением протянул Люмин ладонь. Его бледные пальцы замерли в воздухе, приглашая её перешагнуть порог. Аякс шел на риск: он знал, что её прикосновение обожжет его ледяную кожу, но сейчас ему этого хотелось. Хотелось впустить эту солнечную искру в свой мир. И она протянула ладонь в ответ.