Принцесса и шут

День после именин. Утро. Мирабелла сидит за завтраком одна. Король Эдвард уже уехал на охоту — вчерашние послы привезли весть о стаде оленей в северном лесу, и он воспылал азартом. Королева Селестия жалуется на мигрень и не спускается к столу. Леон, как всегда, пропал. Скорее всего, дрыхнет где-то в оружейной, куда запрещено заходить, но ему, разумеется, всё равно. Мирабелла режет ножом яйцо-пашот. Желток растекается по тарелке жёлтой лужей. Она смотрит на него и думает о том, как вчера Финн сказал: «Пожар». — Ваше Высочество, — Анна бесшумно возникает за плечом. — Принц Кристиан желает видеть Вас после завтрака. Он ждёт в малой гостиной. — Передай, что я приду. Анна не уходит. Топчется на месте. — Что-то ещё? — Мирабелла поднимает глаза. — Труппа «Блуждающие звёзды» сегодня уезжает, — тихо говорит Анна. — Они сворачивают лагерь уже с рассветом. Нож замирает. — Мне нет до этого дела, — ровно отвечает Мирабелла. — Конечно, Ваше Высочество. Анна уходит. Мирабелла смотрит на яйцо. Желток впитался в белок, образовав мутное пятно. Она не голодна.

------------------------------------

Лагерь «Блуждающих звёзд». Полдень. Фургоны уже загружены. Акробаты переругиваются, кто где сидит. Джаспер настраивает лютню, то подтягивая колки, то ослабляя, звук никак не хочет быть чистым. Финн стоит в стороне, прислонившись спиной к дереву, и смотрит на замок. Отсюда его видно — серые башни, зубчатые стены, узкие окна. Он знает, что где-то там, за одним из этих окон, она сейчас, возможно, пьёт утренний чай и читает книгу о налогах. — Красивое, да? — Джаспер подходит сзади, закидывает лютню за спину. — Что? — Дерьмо, — Джаспер пожимает плечами. — Камни. Власть. Всё это. Красиво снаружи, но внутри... ты сам знаешь. — Знаю. — А знаешь, что я заметил вчера? — Джаспер кивает на замок. — В зале, когда ты жонглировал, принцесса не сводила с тебя глаз. И не так, как остальные. Она смотрела, будто пыталась понять, откуда у тебя такое лицо. — У всех есть лицо. — Ты понял, о чём я. Финн молчит. Он понял. — Мы уезжаем, — говорит Джаспер. — Через час. В Райтон. Это два дня пути. Там ярмарка, потом ещё одна, потом зима, и мы осядем в Фарроне до весны. Забыл? Это наш план. — Я не забыл. — Тогда почему ты стоишь и смотришь на замок, как пёс, которого не взяли на охоту? Финн отрывается от дерева. Выпрямляется. Он выше Джаспера на полголовы, и сейчас, сбоку, падает свет, его лицо оказывается наполовину в тени. — Потому что, — говорит он медленно, — Я не хочу уезжать. Джаспер вздыхает. — Я знал. Знал ещё вчера, когда ты вернулся из дворца с таким лицом. Гаспар тоже это видит. — И что вы предлагаете? — Ничего. — Джаспер хлопает его по плечу. — Ты взрослый. Оставайся. Но знай: мы уезжаем. Если нагонишь — хорошо. Если нет... Гаспар будет скучать. — А ты? — А я привыкну. — Джаспер улыбается. По-дружески, без яда. — Только не пропадай тут, понял? Если эта смазливая принцесса съест тебя живьём, я не приеду спасать. Он уходит к фургонам. Финн остаётся один. Сжимает кулаки. Разжимает. Его шапка-колпак болтается на поясе. Бубенчики звенят от малейшего движения. Он снимает её, крутит в руках. — Остаться, — шепчет он. — Остаться из-за девушки, которая ненавидит меня. Из-за принцессы, которая выйдет замуж за богатого принца и забудет моё имя через неделю. Он поднимает глаза к небу. — Гаспар, ты вырастил идиота. Где-то в фургоне раздаётся кашель старика. Будто в ответ.

------------------------------------

Малая гостиная. Кристиан стоит у камина, заложив руки за спину. Принц сегодня в тёмно-зелёном камзоле, волосы зачёсаны назад, лёгкая щетина на щеках, небрежная, но явно продуманная. Настоящий мужчина, который не боится показаться немного диким. Мирабелла входит, и он оборачивается. — Ваше Высочество, — он склоняет голову. — Вы прекрасны. — Вы говорили это вчера. И позавчера. — Потому что это правда. Она садится в кресло у окна. Кристиан садится напротив, слишком близко для этикета, но она не отодвигается. — Я хотел обсудить детали свадьбы, — говорит он. — Точнее, место проведения. Мой отец настаивает, чтобы церемония прошла в нашем королевстве. Ваш — чтобы здесь. — Мой отец не настаивал, — поправляет Мирабелла. — Он сказал: «Было бы удобнее здесь». Это разные вещи. — Вы дипломат, Ваше Высочество. — Я принцесса. Это одно и то же. Кристиан усмехается. Улыбка у него красивая. Белые ровные зубы, ямочка на подбородке. — Мне нравится, как вы говорите, — вдруг говорит он. — Резко. Чётко. Без этих женских церемоний. — Вы боитесь женских церемоний? — Я боюсь неискренности. Мирабелла смотрит на него. В её голове проносится: «А ты сам то искренен?» Но она не произносит этого вслух. — Мы ещё не обсуждали мой переезд, — меняет она тему. — Мои книги. Мои вещи. Моя... — Фрейлина? — подсказывает Кристиан. — Анна, кажется? — Да. — Она поедет с вами. Как и две другие ваши служанки. Мой отец не возражает. — А вы? — Я? — Кристиан наклоняет голову. — Я всегда говорю «да» красивым женщинам. Это уже флирт. Открытый, наглый. Мирабелла отвечает вежливой улыбкой, холодной, как лёд на стекле. — Тогда, с вашего позволения, я пойду собираться. У меня сегодня ещё урок музыки. Она встаёт. Кристиан встаёт следом. — Вы всегда уходите, когда разговор становится интересным, — замечает он. — Это моя тактика, — бросает Мирабелла, не оборачиваясь. — Оставлять мужчин с лёгким чувством голода. — Жестокая. — Воспитанная. Она выходит в коридор. Закрывает за собой дверь. Прислоняется спиной к стене. — Анна, — зовёт она. Анна тут же появляется из-за угла — будто ждала. — Ваше Высочество? — Они ещё здесь? Анна не переспрашивает кто. Она знает. — Лагерь у ворот, — тихо отвечает она. — Сворачивают последние фургоны. Мирабелла смотрит в пол. — У меня сегодня нет уроков, — говорит она. — Я хочу прогуляться. — В сад? — Нет. — Она поднимает глаза. — За ворота. Анна бледнеет. — Ваше Высочество, это... — Опасно, непозволительно, неприлично, — перечисляет Мирабелла. — Я знаю. Но мне нужно кое-что сделать. Ты пойдёшь со мной. Никто не узнает. Она смотрит на Анну так, что та понимает: спорить бесполезно. — Плащ, — вздыхает Анна. — Возьмите плащ. И капюшон.

------------------------------------

Ворота. Час спустя. Мирабелла в сером плаще, глубоко надвинутом на лицо. Анна рядом, в таком же. Со стороны — две благородные девушки, вышедшие подышать воздухом. Стража у ворот кивает, пропуская. Принцессу в плаще не узнать, а фрейлин они пропускают без вопросов. Лагерь «Блуждающих звёзд» почти пуст. Несколько повозок уже уехали. Осталась одна — старая, с облезшей краской, запряжённая одной лошадью. Рядом сидит Гаспар на чурбаке, перебирает чётки. Пальцы у него скрюченные, артрит, но двигаются быстро. Мирабелла подходит ближе. Анна останавливается в трёх шагах — начеку. — Вы — Гаспар Тильман? — спрашивает принцесса. Старик поднимает голову. Смотрит на неё. Смотрит долго, изучающе. Так смотрят на человека, которого ждали, но не знали, что он придёт. — Я, — говорит он. Голос хриплый, прокуренный. — А вы, милая барышня, та, кто заставляет моего мальчика рисовать по ночам. Мирабелла не смущается. Она вообще не умеет смущаться. — Где он? — спрашивает она. Гаспар кивает куда-то в сторону леса. — Ушёл попрощаться с деревьями. Или с собой. Не знаю. Вернётся — мы уезжаем. — Не уезжайте. Гаспар поднимает бровь. — Что простите? — Я сказала, — Мирабелла снимает капюшон, открывая лицо, — Не уезжайте. Ещё на несколько дней. Вы нужны здесь. Старик смотрит на неё. Понимает всё. Вздыхает. — Ваше Высочество, — сейчас он говорит официально, без «милая барышня», — Вы знаете, чем это пахнет? — Пожаром, — отвечает Мирабелла. Гаспар медленно кивает. — Тогда вы понимаете больше, чем я думал. Он замолкает. Поднимается, кряхтя. Кладёт руку ей на плечо. Фамильярно, до неприличия, но она не сбрасывает. — Я задержусь на день, — говорит Гаспар. — Ради вас. Потому что вы... — он ищет слово, — Не такая, как я ожидал. — А какой вы меня ожидали? — Холодной. Как камень. Мирабелла смотрит на него. Её карие глаза, тёплые, несмотря на холодный тон. — Может быть, я и есть камень, — тихо говорит она. — Но камни тоже могут треснуть. Гаспар убирает руку. — Идите, — говорит он. — Он у ручья. За теми елями. Мирабелла идёт. Анна — за ней, в трёх шагах, как верная тень. Финн сидит на валуне, смотрит на воду. В руках у него уголёк и кусок бересты. Он рисует, не глядя, механически. Линии ложатся сами собой — женский профиль, волосы, падающие на плечи. — Ты рисуешь лучше, чем жонглируешь, — раздаётся за спиной. Финн вздрагивает. Оборачивается. Мирабелла стоит в трёх метрах от него. В сером плаще. Без свиты. Без короны. Без улыбки. — Как вы..., — он замолкает. Смотрит на неё. — Вы пришли. — Видимо, да. — Зачем? Мирабелла молчит. Потом подходит ближе. Впервые она делает шаг к нему, не он к ней. — Ты сказал вчера, что устал от фальши, — говорит она. — Я тоже устала. Она садится на соседний валун. Осторожно, чтобы не испачкать платье. Анна остаётся на тропинке, не приближаясь. — Не уезжай сегодня, — говорит Мирабелла, глядя на воду. — Останься до конца недели. У меня будет... Я хочу сказать... Финн смотрит на неё. На её профиль, такой же, как на рисунке, но живой. Тёплый. Родинка прыгает, когда она шевелит бровью. — Вы хотите, чтобы я остался? — переспрашивает он. — Вы — принцесса. Я — шут. — Я знаю, кто я, — резко отвечает она. — И знаю, кто ты. Не надо мне напоминать. — Тогда зачем? Она поворачивается к нему. Смотрит прямо, как вчера в коридоре. — Потому что, — говорит она медленно, — Когда я с тобой, я не думаю о налогах. И о свадьбе. И о долге. Я просто... существую. Тишина. Вода журчит. Где-то стучит дятел. Финн сжимает бересту так, что уголёк ломается. — Вы опасны, — говорит он тихо. — Вы это знаете? — Я опасна? — Мирабелла усмехается. — Ты залез в королевский сад, потом в коридор. Ты следишь за мной, рисуешь мои портреты. Это ты опасен. — Может быть, — он встаёт. Подходит к ней ближе, по колено в траву, почти касаясь её колена. — Может быть, мы оба опасны. Друг для друга. Она не отодвигается. Сидит, смотрит снизу вверх. — Останься, — повторяет она. Финн смотрит на неё долго. Очень долго. — Хорошо, — говорит он наконец. — Я останусь. И впервые его голос звучит не нагло, не насмешливо, а просто, как у человека, который только что подписал себе приговор.

------------------------------------

Замок. Крытая галерея. Час спустя. Мирабелла шла по цветному полу, и каждый её шаг отзывался тихим стуком каблуков о камень. Кристиан держался рядом, чуть сзади, как и полагалось, но достаточно близко, чтобы она чувствовала тепло его тела. Запах дорогого одеколона, сандал и что-то цитрусовое, щекотал ноздри. — Вы сегодня задумчивы, — заметил принц, когда они прошли половину галереи. — Вас что-то беспокоит? Мирабелла встряхнула головой, отгоняя образ Финна, сидящего на валуне у ручья. Его пальцы, сжимающие бересту. Его голос: «Я останусь». — Всё в порядке, — ответила она. — Просто… много мыслей. Свадебные приготовления, переезд, приёмы. — Вы боитесь переезда? — Кристиан остановился у окна, пропуская её вперёд. Стекло было синим, и свет, проходя сквозь него, окрашивал его лицо в холодные тона. — В моё королевство? — Не боюсь, — честно сказала Мирабелла. — Я никогда ничего не боялась. Но привыкать к новому всегда трудно. — Вы быстро привыкнете. — Он улыбнулся — та самая улыбка с ямочкой на подбородке, которая делала его похожим на мальчишку, несмотря на двадцать пять лет. — Я буду рядом. И, надеюсь, смогу сделать ваш переезд не слишком мучительным. «Он хороший», — подумала Мирабелла. — «Добрый. Внимательный. Красивый. Почему же мне не тепло рядом с ним?». Она не сказала этого вслух. — Вы говорили с отцом о месте церемонии? — спросила она, меняя тему. — Да. Мы пришли к компромиссу. — Кристиан опёрся плечом о колонну. Жест небрежный, почти домашний. Так мог бы стоять муж у камина после ужина. — Свадьба будет на нейтральной территории. В старой часовне на границе. Там достаточно места для всех гостей, и ничья сторона не будет чувствовать себя обделённой. Мирабелла кивнула. — Разумно. — Это был мой отец, — признался Кристиан. — Он мастер компромиссов. Я же предпочёл бы, чтобы вы были счастливы. Даже если для этого пришлось бы нарушить все правила. Он посмотрел на неё, прямо, открыто. В его глазах не было игры. Или Мирабелла просто не умела их читать. — Я буду счастлива, — сказала она. — Когда исполню свой долг. — Долг — это не счастье, — тихо возразил Кристиан. — Долг — это обязанность. Счастье — это… когда просыпаешься утром и знаешь, что сегодняшний день будет хорошим. Просто потому, что ты живёшь. Мирабелла отвернулась к окну. Синее стекло делало мир за ним нереальным. Деревья казались чёрными, небо — фиолетовым. — Вы когда-нибудь влюблялись? — спросила она внезапно. Кристиан замер. — Влюблялся? — переспросил он. — Да. Один раз. В шестнадцать. В дочь кузнеца. — И что случилось? — Ничего. — Он пожал плечами. — Отец отправил её в другой город. Я остался по понятным причинам и понял, что любовь — это не то, что можно запланировать. Это то, что случается, иногда не с теми людьми. Он помолчал. — Вы спрашиваете, потому что боитесь, что не полюбите меня? Мирабелла повернулась к нему. — Я не боюсь, — сказала она. — Я просто… хочу понять. Что я чувствую. — И что вы чувствуете? Она посмотрела на его лицо — правильное, красивое, с лёгкой щетиной и тёплыми глазами. Рядом с ним она чувствовала себя в безопасности. И в клетке одновременно. — Я чувствую, что вы хороший человек, — наконец сказала она. — И что из нас выйдет хорошая пара. Но… — Но? — Но я не знаю, достаточно ли этого. Повисла тишина. Где-то за окнами кричали вороны. Кристиан протянул руку — не для поцелуя, не для объятия. Просто ладонью вверх. — Давайте не будем торопиться, — сказал он. — У нас есть время до свадьбы. Восемь недель. Мы можем узнать друг друга лучше. Можем понять, что нас связывает, долг или что-то большее. Мирабелла посмотрела на его ладонь. Гладкую, ухоженную. Без мозолей, без шрамов. Она не взяла его руку. — Не сейчас, — тихо сказала она. — Извините. Кристиан убрал ладонь, не обидевшись. — Хорошо, — сказал он. — Я подожду.

------------------------------------

Коридор. По дороге в свои покои. Анна шла рядом, не задавая вопросов. Но Мирабелла чувствовала её взгляд — обеспокоенный, изучающий. — Спрашивай, — бросила принцесса, не замедляя шага. — Как прошла прогулка, Ваше Высочество? — Нормально. — Вы кажетесь… расстроенной. Мирабелла остановилась у окна в конце коридора. Обычного, прозрачного. Внизу был виден замковый двор, ворота, а за ними кусочек дороги, ведущей в лес. — Он хороший, — сказала она. — Кристиан добрый, умный, красивый. — Но? — Но я не хочу брать его за руку. Анна молчала. — Что со мной не так, Анна? — спросила Мирабелла, не оборачиваясь. — Почему меня тянет к человеку, который… который ниже меня по положению? Который не может дать мне ничего, кроме проблем? — Может быть, потому что он единственный, кто не пытается вам что-то дать, — тихо ответила Анна. — Он просто… есть. И ему от вас ничего не нужно. Мирабелла закрыла глаза. — Это опасно, — прошептала она. — Знаю, Ваше Высочество. — Но я всё равно не могу остановиться. Она открыла глаза. Внизу, у самых ворот, мелькнула знакомая фигура, высокая, в чёрном плаще. Финн. Он шёл к городу, уверенно, размашисто, будто знал, куда идёт. Мирабелла смотрела, как он удаляется, пока его силуэт не растаял в толпе. — Завтра, — сказала она тихо. — Завтра я найду способ увидеть его снова. — Ваше Высочество… — начала Анна. — Я знаю, что говорю, — перебила Мирабелла. — И знаю, чем это пахнет. Но я не могу… — она на секунду замолчала, подбирая слово, — …не могу притворяться, что его не существует. Анна вздохнула. — Тогда, — сказала она, — Хотя бы будьте осторожны.

------------------------------------

Финн сидел в таверне «Пьяный лес» за угловым столом с кружкой эля, которую не пил. Джаспер уехал, Гаспар уехал, фургоны уехали все, кроме одной старой повозки, которую старик оставил ему на окраине леса. Финн сказал Гаспору не оставаться здесь с остальными, сказал, что он останется здесь один. — Остался, — бормотал Финн, крутя кружку в руках. — Остался ради девки, которая даже имени моего не вспомнит через месяц. Он сделал глоток. Эль горчил. — Дурак, — сказал он себе. — Ты просто придурок. За соседним столом сидели два торговца, громко обсуждавшие цены на шерсть. Финн прислушался — не потому, что ему было интересно, а потому, что это отвлекало от мыслей о карих глазах и родинке под левым глазом. — Слышал, принцесса через восемь недель выходит замуж? — сказал один. — Кто ж не слышал? — ответил другой. — Говорят, принц из соседнего королевства. Богатый. — Хорошая пара. Красивая. Жаль, у неё характер, как наждак. Оба засмеялись. Финн сжал кружку так, что пальцы побелели. — Заткнитесь, — сказал он громко. Торговцы обернулись. — Чего? — Я сказал заткнитесь, — повторил Финн, поднимаясь. Он не знал, зачем это делает. Они правы. У неё характер, как наждак. Но слушать, как этот скот смеётся над ней, он не мог. — Ты кто такой, чтобы нам указывать? — возмутился один. — Шут, — ответил Финн. — А вы — свиньи. Он бросил на стол монету, развернулся и вышел, пока дело не дошло до драки.

------------------------------------

На улице было холодно. Вечер опускался на город — синий, промозглый. — Что ты делаешь, Финн? — спросил он сам себя. — Зачем тебе это? Ответа не было.

------------------------------------

Мирабелла стояла у окна в ночной сорочке, глядя на звёзды. Анна уже ушла, погасив свечи. Внизу, в городе, кто-то пел. Пьяный, с надрывом. Она закрыла глаза. Перед ней чёрные волосы, падающие на лоб, длинная шея, темные глаза, которые смотрели так, будто видели её насквозь. — Ты опасен, — прошептала она. — Но я уже не могу отвести взгляд. Она легла в постель, укрылась одеялом.

------------------------------------

В то же время Финн лежал в фургоне на жёсткой лежанке, глядя в потолок. Внутри пахло сеном, старым псом и дорогой, сотнями дорог, пройденных этой повозкой за долгие годы. Гаспар оставил её ему, сказав перед отъездом: «Вернёшь, когда нагуляешься. Или не вернёшь. Дело твоё». Фургоны ушли на юг, к Райтону, где их ждала ярмарка, а потом зимовка в Фарроне. Он же остался. Ради принцессы, которая даже не спросила, где он будет спать. Ради девушки с карими глазами, которая смотрела на него так, будто он был загадкой. Как будто сам Финн Тильман, шут, балагур, любимец крестьянок, вдруг стал чем-то большим, чем просто набор острот и булав. — Какой же ты дурак, Финн. — прошептал он в темноту. Он закрыл глаза, и перед ними снова возникла Мирабелла. Не на помосте, не в зале, а у ручья. В сером плаще, без короны, с чуть растрёпанными волосами. Она смотрела на него не сверху вниз, а как равная. Попросила: «Останься». — Останься, — повторил он её голосом в пустоте фургона. — Сказала принцесса шуту. Он перевернулся на бок, уткнулся лицом в подушку. Подушка пахла сеном и чем-то ещё, может, травами, которые Гаспар вешал сушить под потолок. Он ненавидел себя за то, что согласился. Но ещё больше он ненавидел себя за то, что был рад.

------------------------------------

Мирабелла не спала. Она лежала в постели, укрытая тяжёлым одеялом, и смотрела в потолок. Где-то там, за стенами замка, в старой повозке на окраине леса Финн, наверное, лежал сейчас и тоже смотрел в потолок. «Но он сказал, что останется». Она поймала себя на том, что улыбается, в темноте, одна, в своей спальне. Никто этого не видел. Никто не узнает. — Придурошная, — прошептала она и закрыла лицо подушкой. Она приказала ему остаться. Она, принцесса Мирабелла Эльсильвер, наследница престола, невеста принца Кристиана, попросила бродячего шута не уезжать. Она перевернулась на спину, запустила пальцы в волосы. Сердце колотилось где-то в горле. «Что ты делаешь со мной?» Ответа не было.