Принцесса и шут

Солнце било в глаза сквозь неплотно задернутые шторы. Мирабелла открыла глаза и сразу пожалела об этом. Голова гудела — тяжело, равномерно, как церковный колокол на Пасху. Язык казался чужим и сухим.  — Ох, — простонала она, прижимая ладонь ко лбу. Анна уже стояла у кровати с кувшином холодной воды, с полотенцем и неизменной выправкой. Но сегодня в её глазах было что-то ещё, кроме обычной утренней собранности. — Доброе утро, Ваше Высочество, — сказала она. — Не такое уж и доброе, — прохрипела Мирабелла. Анна промолчала. Налила воду в таз, смочила полотенце, протянула. Мирабелла приложила холодную ткань к лицу, застонала с облегчением. — Вы поздно вернулись, — заметила Анна.  — Да, — глухо ответила Мирабелла из-под полотенца. — И выглядите так, будто вас переехала телега. Мирабелла отняла полотенце, посмотрела на Анну, та стояла, сложив руки на животе, и смотрела в ответ, без осуждения, но с прищуром. — Я не больна, — сказала Мирабелла. — Я и не говорю, что вы больны. — Анна помолчала. — Я говорю, что вы сами не своя. Мирабелла хотела огрызнуться, но не нашла слов, Анна была права. Она не была собой последние дни. Или, наоборот, была собой, впервые в жизни. — Ты чего-то не договариваешь, — сказала Мирабелла, опуская ноги с кровати. — Я просто смотрю, — ответила Анна. — И вижу, щёки горят, глаза блестят, под глазами круги. Вы не спали, Ваше Высочество. — Спала. — Плохо. Мирабелла вздохнула, взяла кружку с водой, сделала глоток. — Ты права, — сказала она. — Я была не в своей комнате. Я была в городе… с ним. Анна не переспросила «с кем». Она знала. — И что вы там делали? — спросила она ровно. — Пили пиво, — сказала Мирабелла. — Танцевали, слушая, как он поёт. Анна поджала губы. — Это опасно, Ваше Высочество. — Я знаю. — Вас могли узнать. — Не узнали. — А если бы узнали? Мирабелла поставила кружку, посмотрела на Анну в упор. — Тогда бы я сказала, что это была не я. — А кто? — Не знаю. Принцесса, у которой есть двойник. Анна не засмеялась. — Вы шутите, — сказала она, — а сегодня нам ехать домой, там вы будете с принцем Кристиан и свадьба через несколько недель. Мирабелла опустила голову. — Не напоминай. — Кто-то должен. Они замолчали. В тишине было слышно, как за окном чирикают воробьи. — Анна, — сказала Мирабелла. — Да. — Ты когда-нибудь делала что-то, о чём знала, что это глупо, но всё равно делала? Анна помолчала. — Один раз, — сказала она. — Давно, до сих пор об этом не жалею. — Что это было? — Любовь, — сказала Анна. — Та, которая не по правилам. Мирабелла подняла на неё глаза, Анна отвела взгляд, подошла к окну, отдёрнула штору. — Собирайтесь, Ваше Высочество. Нас ждёт прощальный завтрак с королевской семьёй. — Анна. — Что? — Спасибо, что не читаешь нотации. Анна обернулась. — Нотации бесполезны, — сказала она. — Вы всё равно сделаете по-своему. Она вышла. Мирабелла осталась одна, сжимая в руках кружку с водой, и думала о том, что Анна права. Она сделает по-своему. Даже если это разрушит её жизнь.

------------------------------------

Карета стояла у крыльца, запряжённая четвёркой гнедых. Утреннее солнце едва поднялось над стенами замка, бросая длинные тени на мокрую от росы брусчатку. Кристиан уже ждал у дверцы в дорожном костюме, при шпаге, свежевыбритый, но с тенями под глазами. Не спал? Тоже переживал отъезд или что-то другое? На Мирабелле было строгое дорожное платье, тёмно-серое, почти без украшений, волосы убраны под сетку, лицо бледное, но Анна постаралась, и следы вчерашнего пива были незаметны — если не знать, куда смотреть. На крыльцо вышла королева Шарлотта, следом слуга Альберт выкатил кресло короля Леопольда. Он был бледный, с желтоватыми белками глаз, но прямой, как палка. — Благословляю вас, дети мои, — сказал король слабым, но твёрдым голосом. — Пусть ваш союз будет крепким и плодотворным. — Благодарю, Ваше Величество, — Мирабелла склонила голову в реверансе. Королева Шарлотта подошла ближе, поцеловала её в щёку — сухо, церемонно. — Вы будете хорошей женой для моего сына, — сказала она. — Я сделаю всё, чтобы оправдать ваше доверие, — ответила Мирабелла. Кристиан кивнул своим родителям, помог Мирабелле забраться в карету. Анна устроилась на переднем сиденье, Кристиан напротив Мирабеллы. Лакей захлопнул дверцу, лошади фыркнули, кучер щёлкнул кнутом, и экипаж тронулся. Колёса застучали по камням. Замок Эрдии, белый и величественный, начал удаляться, превращаясь сначала в картинку, потом в пятно на горизонте. Кристиан смотрел в окно, Мирабелла — в своё, Анна сидела смирно, сложив руки на коленях. — Вы сегодня были молчаливы за завтраком и сейчас тоже, — заметил Кристиан, когда стены замка скрылись за холмом. — Дорога утомляет, — ответила Мирабелла, не поворачивая головы. — Мы едем всего полчаса. — Я устала ещё до того, как села в карету. Кристиан помолчал. Потом сказал: — Вы изменились. Мирабелла повернулась к нему. — В каком смысле? — Не знаю, — он пожал плечами. — Стали... отстранённее, как будто вас здесь нет, даже когда вы рядом. — Это всё подготовка к свадьбе, — ровно ответила она. — Нервы. — Вы никогда не нервничали раньше. — Значит, пришло время начать. Свадьба совсем скоро. Он не нашёлся, что ответить, карета покатилась дальше. Где-то позади, в городе, который они покидали, на площади у фонтана, труппа «Блуждающих звёзд» уже разворачивала свои фургоны и готовилась к новому дню ярмарки. Финн стоял у подмостков, настраивая лютню, и смотрел на дорогу, ведущую из города. — Она уехала, — сказал Джаспер, подходя сзади. — Знаю. — И ты скоро поедешь за ней. Финн отложил лютню, посмотрел на друга. — Труппа остаётся здесь ещё на три дня, — сказал он. — Я дождусь последнего выступления, а потом... — А потом? — А потом догоню её. Дома. Джаспер вздохнул, покачал головой. — Ты влип, брат. — Знаю, — ответил Финн. — И не хочу отлипать.

------------------------------------

Карета въехала во двор под вечер, солнце клонилось к закату, окрашивая стены замка в оранжево-розовые тона. Мирабелла смотрела в окно на знакомые башни, на слуг, которые выбегали встречать, на королевский герб над воротами, и чувствовала, что не вернулась домой. Дом был там — с ним. Кристиан вышел первым, подал ей руку. Она спустилась на землю, поправила юбки, Анна уже суетилась сзади, собирая вещи. На крыльце стояла королева Селестия в синем платье, с уложенными волосами, с тревогой в глазах. — Дорогая, — сказала она, обнимая дочь. — Как ты? Не устала? — Всё в порядке, матушка, — ответила Мирабелла, чмокнув её в щёку. — Дорога была долгой, но ничего страшного. — Выглядишь бледной. Анна, ты следила, чтобы она ела? — Конечно, Ваше Величество, — поклонилась Анна. Из-за спины королевы высунулся Леон. Глаза прищурены, улыбка ехидная, как всегда. — О, принцесса вернулась, — сказал он. — Ну как тебе Эрдия? Небось, все принцы в очередь выстраивались, чтобы на тебя посмотреть? — Леон, — одёрнула его королева. — Что? Я просто спросил. Мирабелла посмотрела на брата, внутри шевельнулось раздражение, но она сдержалась. — Веди себя прилично, — сказала она холодно. — Я устала и не хочу с тобой ссориться. — О, я тоже не хочу, — Леон развёл руками, но в глазах его плясали чертики. — Просто рад, что ты вернулась. Правда. Она не поверила ни одному слову. Кристиан подошёл к королеве, поцеловал ей руку. — Ваше Величество, позвольте откланяться. Я устал с дороги и хотел бы отдохнуть перед ужином. — Конечно, конечно, — закивала королева. — Идите, оба отдыхайте, вечером соберёмся все вместе. Мирабелла кивнула и пошла в замок, Анна за ней. В коридоре, когда они остались одни, Анна тихо спросила: — Всё в порядке, Ваше Высочество? — Да, — ответила Мирабелла. — Пока что да. 

------------------------------------

Финн вернулся с труппой через три дня. Гаспар разбил лагерь на старом месте у леса, за северным склоном холма, где повозки были видны только с дороги. Ярмарка должна была начаться через два дня, и у них было время подготовиться.  Финн не дождался даже вечера, он отыскал Анну на кухне, куда она забежала за молоком для королевского чая. — Передай ей, — сказал он, сунув в руку фрейлине записку. — Скажи, что жду у ручья, как стемнеет. Анна вздохнула, спрятала бумагу в рукав. — Вы когда-нибудь перестанете? — спросила она. — Нет, — ответил Финн и ушёл.

------------------------------------

Луна только начинала подниматься, когда Мирабелла выскользнула из замка, Анна прикрыла её, сказала страже, что принцесса плохо себя чувствует и не хочет, чтобы её беспокоили. Финн сидел на валуне у реки, в темно-серой рубахе, без колпака. Увидел её — встал. — Ты пришла. — Я всегда прихожу, — ответила она, подходя ближе. Он сжал её в объятиях, крепко, почти больно. Она уткнулась носом ему в плечо, вдохнула запах дыма и трав. — Скучал? — спросила она в его рубаху. — Как собака, — ответил он. — Ты даже не представляешь. Она отстранилась, заглянула в лицо. Глаза его были тёмными, но тёплыми, такими, какими она их любила. — Рассказывай, — сказала она, садясь на траву. — Как прошла ярмарка? — Нормально, — он сел рядом. — Джаспер порвал штаны на выступлении, смеялись все, кроме него. Она засмеялась. — А ты? Не порвал? — Я умнее. — Но при этом тоже над ним смеялся.  — Я — профессионал, — усмехнулся Финн. — Я смеюсь только тогда, когда надо смешить публику, а так я вообще серьёзный. Она толкнула его плечом. — Ты? Серьёзный? — А что? — он притворно нахмурился. — Я могу быть серьёзным. Например, когда думаю о том, что ты не ела нормально все эти дни. Анна сказала, ты почти не притрагиваешься к еде. Мирабелла отвела взгляд. — Не хотелось. — Из-за него? — Из-за всего, — ответила она. — Кристиан опять говорил о свадьбе, о детях, о том, как мы будем править. Мне хочется закричать, когда он это говорит. Финн молчал, смотрел на воду. — А что говорит твой отец? — спросил он. — Отец рад, — ответила Мирабелла. — Для него это лучший союз. Богатое королевство, сильная армия. Кристиан идеальный зять. — Идеальный, — повторил Финн, как будто пробуя слово на вкус. — Финн, — она повернулась к нему. — Не надо. — Что «не надо»? — Ревновать. — Я не ревную, — сказал он. — Я просто... не понимаю. Как ты можешь сидеть рядом с ним, улыбаться, позволять ему держать тебя за руку? — Потому что я должна. — Долг? — Верно. Финн замолчал. — Ты злишься? — спросила она. — Нет, — он покачал головой. — Я переживаю за тебя. Она взяла его за руку, переплела пальцы. — Не надо переживать, я справлюсь. — Знаю, — ответил он. — Ты сильная. Они сидели молча, глядя на воду. Луна поднималась всё выше, серебря рябь. — Расскажи что-нибудь весёлое, — попросила она. — Чтобы я забыла про Кристиана. — Весёлое? — Финн задумался. — Однажды Джаспер поспорил с Гаспаром, что сможет перепрыгнуть через костёр, разбежался, перепрыгнул, но штаны загорелись. Тушили всем табором. Мирабелла засмеялась — искренне, громко. — Он не пострадал? — Нет. Но Гаспар заставил его месяц штопать всю одежду в труппе, сказал: «Будешь знать, как с огнём шутить». — А ты? Ты когда-нибудь шутил с огнём? Финн помрачнел, но ненадолго. — Нет, — сказал он. — Это не моё. Она не стала спрашивать почему, и так знала. Они болтали ещё долго — о глупостях, о ярмарках, о том, как Джаспер влюбился в девушку, которая оказалась замужем. Мирабелла смеялась, запрокинув голову, и Финн смотрел на неё и думал, что ни за что на свете не отдал бы этот смех ни одному принцу. Когда луна поднялась высоко, она встала. — Мне пора. — Я провожу. — Не стоит. Знаешь ведь…. — Что опасно, — закончил он за неё.   Она кивнула. На прощание Финн поцеловал её в лоб — легко, почти невесомо. — Поцелуй меня в губы, — сказала она тихо. Он посмотрел на неё, на её глаза, которые блестели в лунном свете, на губы, чуть приоткрытые, ждущие. Она сама потянулась к нему. Их губы встретились не сразу, сначала его пальцы скользнули по её щеке, задержались на скуле, будто он запоминал черты. Потом он медленно наклонился, давая ей время отстраниться, если она передумает. Она не отстранилась. Поцелуй вышел мягким, почти несмелым, не таким, как в коридоре, без напора, без голода. Он целовал её так, будто в первый раз видел, будто боялся сломать. Губы касались губ легко, пробуя, изучая, и только когда она приоткрыла рот, выдохнула ему в губы, он прижал её крепче. Одна рука на талии, другая в её волосах. Она вцепилась в его рубаху, боясь, что он исчезнет, если отпустит. Поцелуй длился долго, до головокружения, до мурашек по спине. Резко за их спинами в кустах что-то хрустнуло. Они мигом оторвались друг от друга и оба застыли. Ветер шевелил листву, луна светила, но никого не было видно. Хруст не повторился. — Я пойду, — сказала она, уже отстраняясь. — Мира... — Всё, — она поднялась, поправила платье. — Пока. Мариьельа развернулась и почти побежала в темноту, не оглядываясь. Финн остался сидеть на траве, глядя ей вслед. — Пока, — повторил он одними губами. И потёр ладонью грудь.

------------------------------------

Она лежала на спине, глядя в потолок. Шторы были задёрнуты, свечи погашены, только лунный свет пробивался сквозь щель, оставляя на полу бледную полосу. В голове карусель. Его губы, его руки, его голос, а потом хруст в кустах. Она перевернулась на бок, поджала колени к груди. «Что я делаю?» Она принцесса, её жизнь расписана на годы вперёд. Свадьба, корона, дети, управление королевством, долг. Всё это было ясно и понятно ещё полгода назад. А теперь ничего не ясно. Она закрыла глаза. Перед ними он. Не в костюме шута, не с булавами, просто Финн. С растрёпанными волосами, с тёмными глазами, которые смотрели на неё так, будто она была чудом. «Почему ты? Почему не Кристиан? Почему не кто-то из знатных, умных, достойных?» Потому что они не заставляли её сердце биться чаще, потому что с ними она не смеялась до слёз, потому что они не смотрели на неё как на человека, как на Миру, а не на принцессу. — Что я делаю? — прошептала она в подушку. Она думала о матери, о том, что сказала бы королева Селестия, если бы узнала, о том, как бы посмотрел отец своим холодным, оценивающим взглядом, который всегда говорил: «Я разочарован».  Она думала о Кристиане, о его руке на её талии, о его улыбке, которая была правильной, вежливой, пустой, о том, что она должна была бы чувствовать к нему, но не чувствовала. Она думала о себе. «Я поступаю не так, как должна. Я рискую всем — репутацией, будущим, королевством. Ради чего? Ради нескольких встреч у ручья? Ради поцелуев в темноте?» Но внутри, где-то глубоко, другой голос — тихий, упрямый — шептал: «Ради того, чтобы быть живой». Она села на кровати, обхватила колени руками. — Господи, — прошептала она. — Что ты делаешь со мной, Финн Тильман? Ответа не было. Только луна светила сквозь щель в шторах, только сердце колотилось где-то в горле. Она легла обратно, уставилась в потолок. «А если бы я могла выбирать? Если бы не было Кристиана, не было долга, не было короны?» Ответ пришёл мгновенно, она выбрала бы его. Финна.