препараты плохо влияют

I. Перед Рэйчел холодный стакан молока, с белой пенкой на поверхности, которая как накипь на человеческих отношениях. Она не любит молоко, но медсестра уже ушла. Она не любит молоко, но о ней заботятся... Она не любит молоко, но все равно берёт стакан. Пальцы холодные, стекло холодное. Они совпадают по температуре. Она не любит молоко, но пьёт. Молоко обволакивает язык, стекает по горлу. Рэйчел морщится. По-настоящему, не наигранно. Ей не нравится. Ни вкус. Ни текстура. Ни смысл того, почему она должна это делать. Но завтра она выпьет снова. Потому что «надо». Потому что «ты худая, тебе нужно». Потому что её никто не спросил, хочет ли она вообще быть «здоровой». Рэйчел не хочет. Но она пьёт. II. Кофе выглядит слишком серым, от него пахнет жжёным сахаром и больничной химией. Рэйчел подносит стаканчик к губам, делает глоток. И замирает. Сладко. Слишком сладко. И тот самый белый, противный, как чужая забота, привкус. Но Рэйчел же хотела без молока! Медсестра кивнула и улыбнулась, что означает «я знаю лучше, что тебе нужно». И теперь в стакане половина молока. Или больше. Кофе остывает. Она снова пьёт. Потому что что ещё делать? Все пьют с молоком, а она нет? А она – нет. Но она пьёт, глоток за глотком. Тёплая сладость заполняет рот, желудок, лёгкие. III. На завтрак были разноцветные хлопья, как из рекламы, в которой счастливые дети смеются заливая рот радугой с молоком. Хлопья похожи на разноцветные канцелярские кнопки и булавки, и если начать их есть, изо рта потечет розовое молоко со вкусом железа. Рэйчел не хочет это есть. Она мешает ложкой радугу в молоке, как в той рекламе. Рэйчел не хочет это есть, но в таком случае останется голодная. Голодная, пустая и слабая. Она ест. Молоко течёт по губам, она вытирает рукавом. На белой больничной рубашке остаётся мокрое пятно. Потом ещё одно. Она перестаёт вытирать. На столе стоит коробка молока. На ней фотография пропавшего ребенка. Рэйчел смотрит на коробку, и коробка смотрит на Рэйчел. Рэйчел бы не хотела, чтобы ее фото печатали на коробке молока, если она вдруг исчезнет. Рэйчел доедает хлопья. До последней ложки, до последней капли. IV. Стакан уже полон, молоко льется через край. Молоко льется с потолка, как дождь. Молоко льется со стола водопадом из открытой, валяющейся на боку коробки, смятой и выжатой. Рэйчел устало кладёт голову на стол. Белая гладь расходится кругами, сначала маленькими, потом всё шире, шире, пока не достигает края стола и не начинает капать на пол. Бледная щека прилипла к пластику. Кап.

Кап.

Кап.

Как слёзы, которых у неё никогда не было.

Как кровь,

которую она не может пролить.

Как слова,

которые она не может сказать.

Рэйчел проводит языком по губам. Вкус молока. Теперь она любит молоко? Ведь во рту молоко, в лёгких молоко, в голове молоко, и его слишком много, оно вытесняет воздух, заменяет кровь. Рэйчел пьёт молоко. Молоко пьёт Рэйчел. Белое на белом. Пустота внутри пустоты.