препараты плохо влияют

Первое, во что врезается расплывающийся фокус взгляда, – белый больничный потолок. Второе – белая холодная простынь, пропитанная чем-то химическим, стерильно мертвым, как весь воздух в каждом углу больницы. Когда Рэйчел открывает глаза, ей снова кажется, что она и вовсе не спала. Словно просто выключила сознание на несколько часов, как надоевший телевизор. Поднявшись с больничной койки, она видит на подушке темные пятна. Кровь? – что-то другое. Кровь осталась на руках. Она вытягиыает их перед собой; предплечья испещрены множеством багровых полос поперек. К сожалению, не вдоль. Рэй проводит пальцем по кровавой корке, образовавшейся за ночь поверх глубокого пореза. Уже даже почти не больно. Она достает из-под кровати неприметное лезвие, о котором не знает ни одна медсестра, проводит им по нетронутой коже. Алые бусинки крови выступают ровной красной ниткой. Рэйчел завороженно смотрит на нее, не моргая. Кап. Кап. Кап на белую простыню. В голове пустота. Или нет, что-то там есть...Что-то растёт под черепом, между извилинами, где-то в тёмной сырости грусти и пустоты, которую она не может вытравить. Рэйчел поднимает руку, проводит по волосам. Пальцы нащупывают что-то скользкое, влажное. Она медленно выходит из палаты и направляется в туалет. Оперевшись похолодевшими пальцами на раковину, она полнимает глаза. В зеркале Рэйчел видит грибы. У нее на голове растут два ядрвитых мухомора. Она тянет один и отрывает. Белая ножка сочится кровью. Рэй с отвращением бросает его в раковину, включает воду. Раковина окрашивается красным, алые капли падают на кафельный пол. Голова начинает невыносимо болеть, какесли бы череп крошился. Жестоко оборванный мицелий кровоточит. Выключив воду, она видит, что никакого гриба уже нет. Ей просто кажется. Такое может только казаться. Грибы ведь растут там, где сыро, например, в лесу. Но никак не из опустошенного разума. Если бы грибы росли на людях, то наверняка где-то в глазах, где в сырости слез разлагаются потухшие искорки жизни. А ее глаза слишком сухие, слишком пустые, чтобы плакать и выращивать грибы. Ей просто кажется. Снова посмотрев в зеркало, она видит, что грибов действительно нет. Только кровь из свежих порезов пачкает фаянс раковины и бледные руки. Но Рэйчел кажется, что что-то еще осталось. Корни паразитов срослись с нейронными путями, вытягивая остатки жизни из итак болезненной девочки. Рэйчел смывает кровь, протирает холодной водой глаза, так же тихо и незаметно возвращается в свою белую палату. Снова закрывая глаза и отключая сознание, она пытается уснуть. За векам в темноте мелькают кровавые шляпки с белыми пятнами и пульсирующими ножками с выдранными из недра разума корнями. Окровавленное лезвие снова закинуто вглубь темноты под кроватью.