Анатомия хищника

Клэр Форбс

      Вчерашний ночной допрос от матери и сестренки прошел просто отвратительно. Они спелись. Дружно, в два голоса, пытались выпроводить меня из города, прикрываясь трогательной семейной заботой. Кэролайн хлопала глазами, мама давила авторитетом местного шерифа. Я стояла на своем, они на своем, как три барана на узком мосту. В итоге разговор зашел в тупик и мне пришлось заливать раздражение виски, найденным на кухне.              Поэтому, когда зазвонил телефон ни свет ни заря, голова раскалывалась. Я нашарила трубку не глядя, прижала к уху и продолжила валяться на диване, даже не пытаясь разлепить глаза. Звонил Хотч.              Я ждала стандартного бубнежа: как дела, есть ли зацепки, выяснила ли я что-то полезное для профиля. Вместо этого в ухо прилетел приказ. Сухой, жесткий, не терпящий возражений. Возвращайся в отдел. Немедленно.              Сон и похмелье слетели мгновенно. Я подорвалась на ноги, игнорируя легкую тошноту. Переспросила, решив, что ослышалась, но в ответ получила ледяную тираду. Высшее руководство рвет и мечет. На меня накатали официальный рапорт. Какой именно, Хотч не знал или просто не стал озвучивать по телефону, но начальство хотело видеть меня в кабинете еще вчера.              Даже на задержания я так быстро не собиралась. Сгребла в сумку ноутбук, папку с делом и пистолет, бросив половину вещей раскиданными по гостиной. Выскочила на улицу, захлопнула дверь машины и вдавила педаль газа в пол.              Дерек как-то говорил, что от Мистик-Фоллс до Вашингтона можно доехать за три часа. Что же, он был прав. В голове крутились десятки вариантов. Что за рапорт? Из моего родного города? Но кто мог настучать? Мэр? Кто-то из тех придурков в погонах, что топтались на месте преступления? Местный прокурор решил прикрыть свой зад от федералов?              Паркуясь у штаб-квартиры, я была готова к любому дерьму. Выстроила в голове железобетонную линию защиты, основанную на протоколах и статистике серийников. Влетела в лифт, поднялась на последний этаж. В кабинет директора ФБР я зашла с прямой спиной и каменным лицом. Я собиралась биться за это расследование до последнего. Но к тому, что он мне выдал, ни один профайлинг меня не готовил.              Директор бросил на стол папку. Официальная бумага. Рапорт о незаконном расследовании, превышении полномочий и вмешательстве в юрисдикцию местной полиции. Жалобу на меня накатала шериф Форбс. Моя собственная мать.              Просто охренеть.              Слава богам, директор не потребовал мой значок и рапорт по собственному, он реально пытался выяснить отчего моя мать пошла на такой шаг. А вот чтоб я знала. Но увиливать было не вариант, так что я выбрала тактику правды. Просто взяла и выложила все свои подозрения. И о странных отчетах судмедэксперта и о трупе, который видела собственными глазами в лесу и о том, который осмотрела в морге. Даже рассказала о том, как просила Гарсию пробить Деймона Сальваторе, чьей страховой номер принадлежал умершему ребенку. Считай покаялась и теперь сидела и ждала вердикта.              — Интересное дело, — протянул мужчина, барабаня пальцами по столу, — раскрой вы его в годы работы в полиции, вас бы ожидала блестящая карьера у нас, мисс Форбс. Но… вы взялись за него, уже будучи агентом, а без официального запроса местного офиса шерифа, рапорт очень даже обоснован.              — И что? Вы готовы отпустить этого психопата в угоду бюрократии?! — вспыхнула я, но после многозначительного взгляда директора, поубавила свой пыл, — простите. Но что нам делать? Тот же почерк, уже три жертвы. Оставим это и…              — У вас есть два пути, агент Форбс, — перебил он меня, — вы можете отказаться от дела и тогда я этот рапорт не видел, либо вы оставляете свой значок и действуете дальше без упоминания Бюро. В том числе без мисс Гарсии.              — Сэр, но…              — Без «но», агент, — хмыкнул мужчина, — я не смогу никак это провести под нашей юрисдикцией. Я не требую ответа прямо сейчас. Подумайте, переспите с этой мыслью и завтра встретимся.              — Хорошо, — кивнула я, — спасибо.              Выйдя из кабинета директора, спустилась на свой этаж и застала пустые столы. Ясно, команда на выезде.              Не долго думая, я наведалась к Пенелопе. Наш компьютерный гений была у себя и как раз била по клавишам со скоростью пулемета, а из динамика по громкой связи звучали команды Спенсера.              Я прислонилась к стене и подождала, пока девушка отыщет нужные сведения и сообщит их Риду. Минут пять я даже дышала тише, чем обычно, а потом звонок завершился.              — Привет, — протянула я и Пенелопа аж на стуле подскочила.              — Черт! Сладкая, тебе колокольчик надо на шею вешать! — девушка прижимала ладонь к груди со стороны сердца, а потом окинула меня сочувствующим взглядом, — как прошло у директора?              — И ты в курсе?              — Все в курсе, — пожала она плечами, — Хотч с утра мне телефон оборвал, требовал рассказать ему о всех твоих просьбах. Но я могила!              — Забей, — махнула я рукой, — даже расскажи ты все, хуже бы не стало. На меня рапорт собственная мама накатала. Вот настолько у них там дичь твориться, что меня всеми способами их города выгоняют.              — Мне жаль, — Пенелопа поджала губы.              — Да ладно, — чуть улыбнулась я, — у кого нет семейных проблем. Что там наши?              — Я нашла того, кто подходит под профиль, — ответила она мне лучезарной улыбкой, — если это все же он, то уже к вечеру они вернутся. Что скажешь, если мы сходим в бар? Джей-Джей и Дерек только о тебе о говорят в последнее время, мы все будем рады провести с тобой время.              — Если вернутся, то давай, — согласилась я.              Пустая квартира встретила меня привычным холодом и запахом осевшей пыли. Я бросила сумку на тумбочку в прихожей, скинула туфли прямо на коврик и прошла на кухню. Тишина буквально звенела в ушах после хаоса и постоянного гула в оупен-спейсе ФБР. Открыла холодильник, тупо уставилась на сиротливую банку содовой и засохший кусок сыра, затем захлопнула дверцу.              Послонялась из угла в угол, бесцельно перекладывая стопки неразобранной почты на столе. Внутри все еще было туго натянуто. Мозг по инерции крутил шестеренки профиля: Мистик-Фоллс, идеально слитая кровь, ни единой зацепки и рапорт от собственной матери. Бесит.              Вибрация телефона в заднем кармане джинсов выдернула меня из этого болота. Сообщение от Гарсии: «Мы взяли ублюдка. Ждем в Оазисе через полчаса. Отказы не принимаются, сладкая».              Я выдохнула, провела рукой по волосам и пошла за курткой. Сидеть в четырех стенах было невыносимо.              В баре пахло жареным луком, дешевым пивом и пролитым на стойку алкоголем. Наши уже оккупировали угловую кабинку. Дерек, Джей-Джей, Пенелопа и Рид. Хотч уехал к семье, а Росси отчалил очаровывать очередную даму сердца, так что атмосфера была максимально неформальной.              — За то, чтобы маленькие городки оставались там, где им самое место. В зеркале заднего вида, — хмыкнул Морган, салютуя мне пивным бокалом.              Холодное пиво легко скользнуло в горло, снимая спазм в мышцах. Мы перемывали кости Мистик-Фоллс и я не стеснялась в выражениях, вспоминая фанатичное упрямство шерифа Форбс.              — Написать рапорт на родную дочь… — Джей-Джей покачала головой, ставя пустой стакан на стол, — звучит так, будто им всем есть что скрывать от федералов, Клэр.              — Ей и всему этому чертову городу, — отрезала я, — там каждый первый с приветом. Но давайте о хорошем. Морган, готов снова мне продуть?              Дерек картинно возмутился и следующий час мы убили у мишени для дартса. Я выдала пару отличных бросков. Рид бубнил статистику вероятностей, а Гарсия просто громко болела за всех подряд. Напряжение последних дней наконец-то отпустило. Я смеялась. Искренне, не думая о маньяках и перерезанных глотках.              Мы возвращались к нашему столику шумной, разогретой толпой. Я шла первой, на ходу вытирая пот со лба, и вдруг замерла. Улыбка просто сползла с лица. На поцарапанном деревянном столе, прямо среди смятых салфеток и недоеденной картошки, стояли пять тяжелых хрустальных бокалов. А в центре пузатая бутылка коллекционного бурбона. Эксклюзив. Та самая бутылка, которую мы как-то распивали с Клаусом.              В голове щелкнуло. В дешевом баре у Куантико не наливают такое пойло. Воздух вдруг стал тяжелым, как перед грозой. Запах пережаренного масла исчез, его перебил тонкий аромат дорогого парфюма.              — Надеюсь, вы не против, если я немного подниму градус этого вечера? — раздался сбоку бархатный, до мурашек знакомый британский акцент.              Я медленно повернула голову. Клаус. Он стоял всего в паре шагов. Идеально скроенный темный пиджак, руки расслабленно засунуты в карманы брюк. На губах та самая ленивая, хищная ухмылка. Он смотрел прямо на меня, в упор не замечая лучших агентов ФБР у меня за спиной.              — За такую выпивку я даже в дартс вам поддамся, — Моргана так просто было не сбить с толку. Он протянул руку и представился. — Дерек.              — Клаус, — Майклсон ответил на рукопожатие.              Он даже не сдвинулся с места, но воздух между ними затрещал. Дерек намеренно не отпускал ладонь, сжимая пальцы сильнее, чем требовала вежливость. Обычная проверка на вшивость. Инстинкт альфа-самца. Я видела, как едва заметно дрогнули скулы Моргана, когда Клаус не просто выдержал захват, а играючи надавил в ответ. Его наглая полуулыбка не исчезла, он смотрел на лучшего оперативника ФБР как на забавного щенка.              Мои ребята не были дураками. Они читали людей на автомате, каждый день копаясь в головах психопатов. И сейчас их внутренние радары просто разрывались от воя. Впрочем, как и у меня в первую нашу встречу. И во вторую, если быть честно, но ровно до третьего стакана бурбона.              Пенелопа, сидевшая совсем рядом, вдруг побледнела и вжала голову в плечи. Словно кожей почуяла ту глухую, звериную угрозу, которая исходила от британца и которую не мог скрыть ни один дорогой костюм. Джей-Джей прищурилась. Ее взгляд стал холодным, сканирующим. Она считывала его позу: ноль страха, ноль неловкости. Человек в окружении федералов так себя не ведет. Клаус же стоял здесь так, будто этот бар и все люди внутри принадлежали лично ему.              — Раз уж ты раскошелился на такой алкоголь… — я вклинилась между ними, резко хватая Майклсона под руку. Под тонкой шерстью пиджака перекатились мышцы, твердые, как стальные тросы. — …То, может, и закуски нормальные организуешь?              — Я уже заказал, — отозвался он.              Клаус скользнул по мне насмешливым взглядом. В глазах плясали откровенно издевательские искры. А потом он одарил моих коллег безупречной, абсолютно нечитаемой улыбкой.              — Но точно не то, что я хочу, — слишком быстро выпалила я.              Я буквально потащила его к барной стойке, вцепившись в рукав так, будто от этого зависела моя жизнь. Спиной я физически чувствовала тяжелые, подозрительные взгляды моей команды. Главное увести его подальше, пока Мистик-Фоллс в лице Майклсона не пересекся с моей жизнью в Вашингтоне.               У барной стойки я ровно секунду пялилась в висящее над ней меню. Нашла взглядом самую дорогую позицию, ткнула пальцем и не успела даже открыть рот, как Клаус бросил на заляпанное пивом дерево пару стодолларовых купюр.              — Я помню, что у нас договор. Но если ты не заметил, мы в другом городе, — я обвела рукой тускло освещенный зал бара, — и это не моя инициатива. Попрошу об одном, ни слова моим друзьям о нашей сделке. Я больше не вернусь в Мистик-Фоллс. По крайней мере, по работе. Официальной или нет.              — И тебя даже не мучает вопрос, как я вообще тебя здесь нашел? — внезапно спросил Клаус. Он плавно опустился на скрипучий барный стул, словно это был трон.              — У тебя полно денег. Это ответ на любой вопрос в этом мире, — хмыкнула я.              — Справедливо, — легко согласился он, — так с чего ты взяла, что тебе больше нечего делать в моем городе?              — Не я взяла. Начальство решило, — честно ответила я — так что предлагаю пересмотреть условия. Расходимся, как в море корабли, и забываем всю эту историю.              — Значит, в моем городе продолжатся убийства, просто потому что ты… — он медленно, цепко окинул меня взглядом с ног до головы, заставив кожу покрыться мурашками — боишься остаться без премии?              — Без работы, — огрызнулась я.              — Ясно, — Клаус задумчиво склонил голову, — тогда вот моя встречная сделка. Раз уж это наш прощальный вечер, я выпью в компании твоих друзей, а потом мы красиво распрощаемся.              — Идет, — слишком быстро согласилась я, — но ни слова о делах. Мы просто старые знакомые из Мистик-Фоллса.              Мы вернулись к столику. Я ждала допроса с пристрастием, но в очередной раз недооценила британского пижона. Клаус не просто влился в компанию лучших профайлеров ФБР, он их элегантно разговорил.              Он начал с Моргана. Дерек по-прежнему сверлил его подозрительным взглядом, но Майклсон просто разлил свой эксклюзивный бурбон и поднял тост за «тех, кто делает грязную работу, пока остальные спят». Они чокнулись. Через полчаса они уже обсуждали коллекционные машины и старые боксерские матчи. Клаус не пытался давить или доминировать в лоб, нет, он излучал ту спокойную, смертоносную уверенность, которую Дерек, не мог не уважать. Они говорили на одном языке.              Потом настала очередь Рида. Спенсер, немного захмелев, начал грузить всех статистикой криминальных войн Чикаго времен сухого закона. И тут Клаус небрежно вставил пару фактов о мафии двадцатых годов. Не из книг. Он рассказывал так, будто сам пил контрабандный виски с Аль Капоне. Рид уставился на него с открытым ртом. Его гениальный мозг моментально зацепился за собеседника, который знал историю не по сухим сводкам, а по запахам, цветам и грязным деталям.              Гарсия сдалась третьей. Пенелопа, изначально вжимавшаяся в стул от тяжелой ауры Майклсона, растаяла, когда он переключил внимание на нее. Пара метких комплиментов ее яркому стилю, безупречный британский прононс и мягкий, обволакивающий тембр голоса и вот наш главный технарь уже хихикает, краснея как школьница. Он назвал ее «милая», и я поклялась бы, что она на секунду забыла, как дышать.              Сложнее всего было с Джей-Джей. Дженнифер сканировала его весь вечер, пытаясь найти подвох. Клаус прочитал это по одному ее взгляду. Он откинулся на спинку стула и, глядя на янтарную жидкость в своем бокале, вскользь упомянул свою семью. Сложную, проблемную, но ту, за которую он готов вырвать сердце любому. Он говорил о братьях и сестре с такой мрачной, пугающей преданностью, что лед в глазах Джей-Джей треснул. Материнский инстинкт и понимание того, на что можно пойти ради родной крови, сделали свое дело. Она увидела в нем не угрозу, а защитника своей семьи.              Вечер плавно перетек в глубокую ночь. Дешевый бар давно опустел, стулья на соседних столах были перевернуты, осталась только наша компания. Мои друзья, профессиональные ловцы маньяков и чудовищ, искренне смеялись и пили с человеком, которого не знали еще несколько часов назад.              А я сидела рядом, чувствуя случайные касания его плеча и не хотела прогонять его обратно в Мистик-Фоллс. Мне казалось, будто он один из нас. Часть команды.              Когда бармен прямым текстом заявил, что допивать нам придется на улице, на часах было три ночи. Мы вывалились на прохладный воздух и начали распихивать команду по такси. Первыми в один «Убер» загрузили сонную Гарсию и Рида, им было по пути. Следом отправили домой Джей-Джей. Дерек уезжал последним и даже когда его машина уже ждала с заведенным мотором, они с Клаусом всё ещё торчали на тротуаре, увлеченно споря о каком-то древнем матче «Чикаго Беарз».              Наконец, фары последней машины скрылись за поворотом. Настала моя очередь тыкать пальцем в экран телефона. Я только открыла приложение, как Клаус плавно, но непререкаемо накрыл мой телефон своей широкой ладонью.              — Прогуляемся? — голос прозвучал тихо, обволакивающе.              — До моего дома пять кварталов, — хмыкнула я, чувствуя, как выпитый бурбон приятно туманит мысли и делает тело легким, — боюсь, такого долгого общения с американкой нежный британец просто не выдержит.              — А я рискну, — в темноте блеснула его фирменная ухмылка.              И мы пошли. Ночной воздух немного освежал, но в голове всё равно стоял вязкий, пьяный туман. Город спал, улицы были пустыми и звук наших шагов эхом разносился в тишине. Я ждала, что мы будем идти молча, напряженно сканируя друг друга, но Клаус вдруг начал говорить.              Он шутил. Тонко, саркастично, с той самой чисто английской, невозмутимой наглостью. Он изящно проехался по манере Рида сыпать фактами, будто тот проглотил энциклопедию. Выдал пару таких едких комментариев о местной архитектуре и американских привычках, что я сначала пыталась сдержаться, а потом просто рассмеялась в голос, запрокинув голову. Мне было до одури легко. Непростительно легко для девушки у которой послоедний раз свидание было дай Бог года два назад. .              Эти пять кварталов пролетели как один. Мы остановились у моего крыльца, где сверху тускло светил желтый фонарь. Я повернулась к Майклсону и по плану я должна была сказать что-то небрежное, по-свойски хлопнуть его по плечу в знак перемирия и уйти спать.              Я даже подняла руку для этого дружеского хлопка. А потом мой пьяный, расслабленный алкоголем мозг просто стер все тормоза. Рука вместо плеча скользнула по лацкану его пиджака, пальцы намертво вцепились в дорогую ткань. Я сделала шаг вперед. Весь мир внезапно сузился до запаха его парфюма, такого терпкого, с нотками дерева и виски, и обжигающего тепла, исходящего от его тела.              Я потянулась вверх и поцеловала его.              Дальше всё было как в замедленной, расфокусированной съемке. Размыто, горячо и тяжело. Я помню только, как мои губы коснулись его. Сначала смазанно и неуверенно, а в следующую секунду жадно, стирая любые границы. Голова закружилась до тошноты, то ли от выпитого, то ли от того, как резко он замер на одну короткую долю секунды. А потом ответил.              Его рука мгновенно оказалась на моей талии, жестко, почти собственнически прижимая к себе и выбивая остатки кислорода из легких. Реальность окончательно поплыла. Звуки ночного города исчезли, остался только гулкий стук крови в ушах, вкус бурбона на наших губах и этот темный, тягучий хаос, в который я с разбегу рухнула.              Я с трудом оторвалась от его губ. Воздуха катастрофически не хватало.              — Поднимешься? — только и смогла выдохнуть я.              Клаус ничего не ответил. Просто молча кивнул и в его потемневших глазах мелькнуло что-то откровенно хищное.              Дальше у нас у обоих просто сорвало тормоза. Мы вели себя как ненормальные. Целовались прямо на грязной, тускло освещенной лестнице. Я с пьяным смехом вырывалась, сбегала на пару ступенек вверх, а он нагонял меня в два счета, жестко вжимая спиной в холодную бетонную стену. В голове шумело от бурбона. В какой-то момент мне показалось, что я снова вернулась в колледж, этакая беспечная девчонка, которой плевать на правила, последствия и на то, что будет завтра.              Пока я трясущимися руками пыталась засунуть ключ в замочную скважину, Клаус прижимался сзади и его губы обжигали мою шею. От каждого влажного поцелуя по позвоночнику били разряды тока, а ключи звякали и чуть не падали на пол.              Как только дверь захлопнулась и отрезала нас от внешнего мира, я первым делом стянула с него этот чертовски идеальный, но жутко бесящий пиджак. А потом мои пальцы судорожно вцепились в его рубашку. Кажется, пару пуговиц я просто оторвала с мясом, пытаясь быстрее добраться до кожи. Моя собственная майка полетела куда-то назад, в темноту коридора.              Клаусу быстро надоела эта возня. Он перехватил инициативу, подхватил меня под ягодицы, заставляя рефлекторно обвить ногами его талию. Он в несколько широких шагов занес меня в спальню и просто швырнул на кровать. Пружины жалобно скрипнули.              Клаус навис надо мной, избавляясь от остатков одежды. В тусклом свете, падающем из окна, я видела, как напрягаются литые мышцы на его плечах и груди. Он раздвинул мои бедра коленями, устраиваясь между моих ног. Его руки скользнули под мою поясницу, жестко приподнимая и вжимая в себя. Не осталось ни миллиметра пространства. Кожа к коже.              А потом он вошел в меня. Без долгих прелюдий и излишней осторожности. Он подался вперед и толкнулся бедрами, так резко, глубоко, до самого основания. Я судорожно втянула воздух сквозь зубы и выгнулась дугой, пальцы до белых костяшек вцепились в смятую простыню. Внутри все натянулось до предела. Это было чувство абсолютной заполненности, тугая, пульсирующая тяжесть, которая расперла меня изнутри, не оставляя места даже для вдоха.              Он замер на секунду. Дал моему телу принять его размер и привыкнуть к этой обжигающей полноте, а затем начал двигаться. Сначала медленно. С тяжелым, тягучим давлением. Я физически ощущала каждый дюйм того, как он скользит внутри. Мои мышцы рефлекторно сокращались, обхватывая его, и от этого плотного, горячего трения по позвоночнику били короткие разряды тока.              Затем он ускорил темп. Его бедра с влажным, глухим звуком начали биться о мои. Это были глубокие, вбивающие толчки. Каждый раз он проникал так глубоко, что казалось, достает до самых внутренностей. Я сама подавалась навстречу каждому его удару, ловя этот жесткий ритм.              Я вцепилась ногтями в его спину, чувствуя под пальцами скользкий пот и твердые, перекатывающиеся узлы мышц. Дыхание окончательно сбилось в хрип. Больше не было ни мыслей, ни пьяного тумана, только эита физиология. Тяжелый вес его мужского тела сверху, хриплые выдохи мне в шею и это бесконечное, влажное скольжение внутри, от которого низ живота стремительно стягивало в тугой, звенящий узел.              Темп стал совсем жестким и рваным. Я перестала соображать. Весь мир сузился до этой душной спальни и раскаленного трения внутри.              Низ живота стянуло так сильно, что я забыла, как дышать. Напряжение скручивалось в плотный, тяжелый ком. Он рос с каждым его проникновением, натягивал нервы до предела, балансируя на тонкой грани между острой болью и чистым кайфом. Я вцепилась ногтями в плечи Клауса, царапая кожу и уже не пытаясь сдерживать стоны.              Очередной глубокий, вбивающий толчок подвел меня к грани. Мощная, пульсирующая волна жара ударила в голову и прокатилась по всему телу до самых кончиков пальцев. Мышцы внутри спазматически сжались. Они намертво, до судорог обхватывали его с каждым новым движением бедер. Оргазм накрыл меня дикой, неконтролируемой дрожью. Я выгнулась навстречу, оторвав лопатки от влажной простыни и жадно глотала воздух, пока перед глазами плыли темные пятна. Мой голос сорвался на хриплый, долгий полукрик.              Меня колотило. Жар растекался по венам, выжигая остатки пьяного тумана и мыслей. Клаус сделал еще несколько сильных толчков, тяжело наваливаясь сверху и жестко прижимая меня к себе, пока пульсация внутри не начала медленно затухать. Тело окончательно обмякло. Я провалилась в тяжелую, тягучую слабость, от которой не осталось сил даже просто пошевелить рукой.              Утро началось с чугунной головы и пересохшего горла.              Я открыла глаза, жмурясь от солнца. Рядом ровно дышал Клаус. Спина исцарапана, простыни просто скручены в узлы. И тут меня прошибло холодным потом. Пазл вчерашней ночи со щелчком сложился в одну пугающую картинку. Мы не использовали презерватив. В том животном угаре мы вообще ни о чем не думали.              Я подорвалась с матраса так тихо, как только смогла. Натянула вчерашние джинсы, влезла в первую попавшуюся толстовку и пулей выскочила за дверь. До аптеки я почти бежала, на ходу проклиная дорогой бурбон, британский акцент и собственную отключившуюся голову. Купила таблетку и быстрым шагом двинулась обратно.              Когда я вернулась в квартире стояла тишина. Я прошла на кухню и замерла в дверях. Клаус был там. На нем были только расстегнутые брюки, висевшие опасно низко на бедрах. Голый торс, шрамы, рельефные мышцы, все это смотрелось чертовски внушительно на моей тесной кухне. Но вся эта первобытная угроза меркла на фоне его лица. Такой богатый человек стоял и с абсолютно искренним, почти детским непониманием пялился на навороченную панель моей кофемашины.              Я молча подошла, протиснулась мимо него и уверенно нажала нужные кнопки. Машина утробно зажужжала, перемалывая зерна. Пока кофе готовился, я достала из кармана толстовки блистер, выдавила маленькую таблетку и, не глядя, закинула в рот, запив водой прямо из-под крана.              Клаус проследил за этим движением. Взгляд стал цепким.              — И что ты сейчас приняла? — спокойно спросил он.              — То, что спасет меня от декрета, — саркастично хмыкнула я, вытирая губы тыльной стороной ладони, — знаешь ли, дети в мои текущие планы пока не входят.              Его брови медленно поползли вверх. Удивление на лице было таким неподдельным и глубоким, что я даже на секунду зависла. В голове сразу пронеслась мысль о разнице менталитетов. Кто их знает, этих британцев из закрытых частных школ. Может, у них там вообще не принято говорить о таких вещах вслух.              — Экстренная контрацепция, Клаус, — снисходительно вздохнула я, как учительница перед отстающим учеником, — таблетка на следующее утро. Убойная доза гормонов, которая блокирует беременность, если ночью кто-то забыл о презервативах. Просто подстраховка.              Я достала из шкафчика кружку, подставила под носик кофемашины и прислонилась бедром к столешнице, наблюдая за тем, как в его глазах переваривается эта чисто человеческая, бытовая информация.              Мы пили кофе в абсолютной, тяжелой тишине. Только мерный гул холодильника и тихий стук чашек о столешницу. Вчерашний пьяный туман окончательно рассеялся и на его место пришла холодная, отрезвляющая реальность. Как только Клаус сделал последний глоток, я без малейших сантиментов выставила его за дверь. Вручила ему помятый пиджак, коротко попрощалась и закрыла замок на два оборота.              Оставшись одна, я привалилась спиной к двери и медленно сползла на пол. Трезвая голова тут же заботливо подкинула воспоминания о последнем разговоре с директором Бюро. Ультиматум был жестким и прямым: либо я кладу значок на стол и гоняюсь за своим маньяком как частное лицо, либо забываю о нем к чертовой матери и продолжаю работать в отделе.              Я любила свою работу. ФБР было моей жизнью, единственной стабильной вещью, и терять место профайлера я не собиралась. Но и отпустить серийника было выше моих сил. Оставить его на свободе, просто дать ему возможность и дальше потрошил людей? Ну уж нет. Это перебор даже для моего отточенного профессионального цинизма. Внутри все стянуло от бессильной злости.              Мои рефлексии прервал резкий звонок телефона. На экране высветилось имя директора. В желудке мгновенно образовался ледяной ком. Я сглотнула и с явной опаской нажала кнопку ответа, мысленно готовясь к худшему, к тому, что меня сейчас заставят делать окончательный выбор.              — Я пересмотрел твои старые дела, — без приветствий и предисловий заявил босс, — те, что ты вела еще во времена работы в полиции. Твои зацепки по этому ублюдку выглядят убедительно. Даю добро. Можешь продолжать расследование официально.              Сказать, что я охренела, не сказать ничего. Челюсть буквально отвисла. Начальство ФБР не меняет своих решений просто так, тем более за одну ночь. Это система, неповоротливая и упрямая машина. Но я не стала интересоваться что к чему. В такие моменты лишние вопросы ни к чему.              — Спасибо, сэр. Я вас не подведу, — только и выдавила я.              Звонок оборвался. Я медленно опустила телефон, все еще не веря в реальность происходящего и перевела взгляд в угол спальни. Там сиротливо стоял мой дорожный чемодан. Все еще закрытый и неразобранный. Кажется, Мистик-Фоллс от меня так просто не отделается.