Король существует ради своего народа, ибо без него он ничто.

Если у мадам Помфри и были какие-то вопросы или подозрения по поводу того, почему Гермиона пришла к ней с лицом, усыпанным кошачьей шерстью, она их не озвучила, а просто завела её за занавеску, чтобы обработать раны, и отправила Гарри и Рона спать. К тому времени, как они добрались до спальни, Эд уже вернулся с отработок, но крепко спал и храпел. — Что Снейп сделал с ним, что он так вырубился? — в ужасе прошептал Рон. Они хотели разбудить Эда, чтобы поделиться с ним тем, что узнали, но передумали и решили подождать до утра. Гарри долго не мог уснуть, все его мысли смешались. Малфой не был Наследником, а значит, главный подозреваемый был исключен из списка. Малфой также сомневался, что Наследником был Линг, и это, хоть и не было прямым подтверждением его невиновности, все же немного успокоило Гарри. В последний раз Тайную комнату открывали пятьдесят лет назад, преступника арестовали, а магглорожденный погиб. Гарри сжал кулаки. Нужно было найти настоящего виновника, и как можно скорее, пока ситуация не усугубилась. После завтрака им удалось увести Эда в библиотеку и рассказать ему о событиях прошлой ночи. Когда они заговорили о судьбе Гермионы, он поморщился. — Черт… — прошептал он, обхватив голову руками. — Вот почему не стоит заниматься модификацией тела, если ты точно не знаешь, что делаешь. — С ней все будет в порядке. — отмахнулся Рон. — Мадам Помфри уже занимается этим, и она может все. Она заново срастила все кости на руке Гарри! — Не напоминай… — простонал Гарри. — Но что теперь делать? — спросил Рон. — Я был уверен, что это Малфой. И мы не можем обратиться за подсказками к бывшему преступнику. — Есть ли у нас другие зацепки? — спросил Гарри, скорее сам себя, чем остальных. Они не могли просто остановиться на этом, но он понятия не имел, что делать дальше. — Может быть, свежий взгляд поможет. Рон издал сдавленный крик, который оборвался, когда мадам Пинс бросила на него испепеляющий взгляд, выглянув из-за стопки книг. Но Гарри уже почти привык к тому, что Линг подкрадывается к нему, когда он меньше всего этого ожидает, поэтому даже не вздрогнул. Он обернулся и увидел Линга и Лан Фан за ближайшим столиком. Не дожидаясь приглашения, они встали и передвинули стулья за их стол гриффиндорской компании. — Привет! — сказал Эд, ничуть не удивившись их появлению. Линг по-прежнему выглядел немного растрепанным, под глазами у него по-прежнему были мешки, но, казалось, он немного оживился. Лан Фан пристально смотрела на них, и Гарри не мог понять, злится она или нет. Линг вздохнул. — Знаете, если уж вы собирались пробраться в гостиную Слизерина, чтобы допросить Малфоя, могли бы заодно расспросить и кого-нибудь из старшекурсников. Рон выглядел так, будто вот-вот подавится. — Ты знал, что это мы?! — А что, мои подсказки не выдали вас? — Я уже говорила Гарри, что мы умеем считывать ци. — добавил Лан Фан. — Мы знаем, какая ци у тебя и какой она должна быть у Крэбба и Гойла. В этом и было несоответствие. Мы почувствовали твою ци в их телах. На нас маскировка не действует. Гарри опустил глаза. Он не ожидал, что возникнут такие проблемы. Их первоначальный план допросить Линга не сработал бы. Линг устало усмехнулся. — Я много раз пресмыкался перед теми, кто был ниже меня по положению, но унижение от того, что я пресмыкался перед «Крэббом» и «Гойлом», было одним из самых унизительных. — О… — пробормотал Рон, не зная, что и думать. — Если вы действительно хотели собрать информацию о Малфое, то должны были просто попросить Линга провести расследование, а не рисковать, надевая маскировку. — раздраженно сказала Лан Фан. Гарри и Рон виновато переглянулись. Эд предлагал тот же план, но они отказались, потому что... — Для них это был не вариант, потому что Гарри, Рон и Гермиона считали меня одним из подозреваемых. — сказал Линг совершенно нейтральным тоном, но в глазах Лан Фан промелькнуло выражение предательства. Она посмотрела сначала на Гарри, потом на Эда. — Эй, не смотри на меня так! — возмутился Эд, подняв руки. — Я за него ручаюсь с самого чертова первого дня! — Я очень ценю это, Эд. — сказал Линг, не сводя глаз с Гарри и Рона. — Если хочешь знать мое мнение, то нет, я не наследник Слизерина. Хотя, будь я наследником, я бы ответил тебе то же самое. — Эй! — крикнул Эд, за что мадам Пинс, сидевшая в другом конце комнаты, сделала ему жест, призывающий к тишине. — Хватит ходить вокруг да около! Почему ты с ними так уклончиво себя ведешь? Хочешь, чтобы они тебя заподозрили? — Потому что вам двоим нужно мыслить критически! — ответил Линг. — Что ж, Гарри, Рон. Нет смысла продолжать этот разговор, если вы не уверены на сто процентов. Так вы по-прежнему считаете, что я Наследник? Рон опустил глаза, а Гарри не мог подобрать слов. У него в голове все еще крутились вопросы, которые, как бы ему ни было жаль Линга, он не мог выбросить из головы. Но теперь, глядя на Линга, который смотрел на него с напускным равнодушием, скрывая боль, Гарри почувствовал, как эти сомнения отступают. — Я не хочу, чтобы ты был Наследником. — сказал он наконец. — Желание — это не то же самое, что вера… — на этот раз улыбка Линга выглядела грустной. — Мы не сможем двигаться дальше, пока не придем к единому мнению. — Он развел руками и положил их ладонями вверх на стол. — Проводите свой допрос. Спрашивайте меня о чем угодно. Гарри и Рон посмотрели на Эда в поисках поддержки, но тот ничего не сказал. Гарри попытался собраться с мыслями. Линг давал им шанс прояснить ситуацию, развеять последние сомнения. Такой возможности у них еще не было. Итак, он решил начать с того же, на чем остановились их подозрения. — Куда ты ходил после вечеринки в честь Дня смерти? — На кухню. — ответил Линг, повторив то же объяснение, что и в тот вечер. — Если мой обморок в начале каникул не дал вам понять, у меня есть небольшое заболевание, которое в маггловском мире называют гипогликемией. С первого курса я тайком пробираюсь на кухню, когда уровень сахара в крови падает. Спросите любого домового эльфа, работающего в Хогвартсе, и они подтвердят. Этот ответ имел смысл, и Гарри позволил себе коротко кивнуть. — Есть еще вопросы? — Ну... — Рон пробормотал. — Что случилось в тот день с Ником? — Не знаю, я почти ничего не помню. Гарри и Рон снова переглянулись, и их охватила тревога. Линг вздохнул и начал объяснять. — Мои воспоминания о том, что происходило после дуэльного клуба, в лучшем случае туманны. Я помню нашу дуэль, то, как ты говорил на парселтанге, как мы встретились в том пустом классе и пошли обратно в гостиную... а потом я очнулся над явно окаменевшим призраком. Что ж, если Линг буквально «проснулся» от этого зрелища, неудивительно, что он запаниковал. И все же сам факт того, что он так ничего и не понял, не давал Гарри покоя. — А как же все то, что ты кричал? О том, чтобы… чтобы кто-нибудь поговорил с тобой… Линг заметно вздрогнул и, похоже, обменялся безмолвными взглядами с Эдом и Лан Фаном. — Я запаниковал и не мог ясно мыслить… — наконец сказал он. — Но я не обращался к монстру со Слизерина. — Тогда кому ты звонил? — спросил Рон. — Я не могу вам сказать. — Но... — Пожалуйста. — перебил его Линг, шикнув. Его пальцы дрогнули. — Я не могу сказать вам. — Забудьте об этом… — посоветовал Эд. Гарри и Рон снова переглянулись. Была ли права Гермиона? Связано ли это как-то с Аместрисом? Гарри решил перейти к другому вопросу, поскольку их нынешняя линия расследования явно ни к чему не вела. — В том классе после дуэльного клуба ты пристально смотрел на меня. После того как Эд сказал тебе, что я слышу этот голос. Почему? — Я не уверен… — сказал Линг, глядя в сторону. — Опять же, мои воспоминания туманны. Думаю, у меня могло быть какое-то озарение, но если и было, то я точно не помню, что именно. Вопросы и ответы ни к чему не приводили. Более того, из-за того, что Линг не смог дать прямой и решительный ответ, подозрения Гарри снова усилились. — Ты это серьезно? — спросил он наконец. — Когда ты сказал, что найдешь виновного? — Я не шутил. — заверил его Лин. — В конце концов, я же из Син. Лан Фан на мгновение вскинула брови, но тут же взяла себя в руки. — Это самая серьезная клятва, которую может дать человек с нашей родины. — сказала она. — Линг не стал бы ее произносить, если бы не был искренен. — Почему? — спросил Гарри. — Почему сейчас, а не раньше? — Признаю, что у меня эгоистические мотивы… — сказал Линг. Его голос был ровным и мрачным, но за ним скрывалась неприкрытая ярость. — Я никогда не был согласен с тем, что делал Наследник, но раньше я бы не вмешался, по крайней мере в таком качестве. Но Наследник сделал это делом принципа, и я не могу отступить. Гарри посмотрел на все еще раскрытые ладони Линга. Затем перевел взгляд на Рона, лицо которого исказилось от боли. Он сглотнул. — Ладно, я тебе верю. Ты не Наследник. Сказать это... произнести это вслух... почти что с облегчением избавиться от подозрений и неуверенности. Линг не дал им тех ответов, которые они хотели услышать, но он был искренен во всем, что говорил. Какие бы секреты он ни скрывал, они не имели отношения к Тайной комнате. — И… — продолжил Гарри, заметив, что на лице Линга появилась улыбка облегчения. — Мы продолжим поиски настоящего Наследника. Если ты настроен серьезно, то почему бы нам не работать вместе? — Рад быть полезным! — сказал Линг, протягивая руку в перчатке. Гарри пожал ее. — Я тоже помогу. — сказала Лан Фан, и Гарри пожал ей руку. — Обычно я не вмешиваюсь, но Линг настаивает. Я присмотрю за ним. Звучит как слова настоящего телохранителя, пусть и неофициального. Затем Линг протянул руку Рону, но тот на мгновение замешкался. — При одном условии! — сказал он, протягивая руку. — Ты перестанешь упоминать Коросту. — Серьезно? — у Линга дернулся глаз. — Вот где ты проводишь черту? Твоя крыса... — Нет. — покачал головой Рон. — Да ладно тебе, я не могу работать с человеком, который постоянно твердит мне, чтобы я избавился от своего питомца. Серьезно, просто брось это. Линг застонал, но сдался. — Ладно. Только не говори, что я тебя не предупреждал. — И ты тоже! — Рон повернулся к Лан Фан, которая отнеслась к ультиматуму с еще меньшим энтузиазмом. — Ты сам себе могилу роешь с этой крысой. — коротко бросила она, но кивнула. После этого Рон наконец пожал им обоим руки, хотя Гарри заметил, что Эд закатил глаза, глядя на их перепалку. — Мы подключим к этому Гермиону. — пообещал Гарри. Хотя у Гермионы, возможно, все еще оставались подозрения, после инцидента с Ником она смягчилась по отношению к Лингу. Она не будет против того, чтобы они работали вместе. — А что насчет Ала и Уинри? — спросил Линг, обращаясь в первую очередь к Эду. — Стоит ли их привлекать? — Нет. — ответил Эд после недолгого раздумья. — Уинри не боец, и я не хочу впутывать в это своего младшего брата. — Твой младший брат вполне может постоять за себя. Но Эд все равно покачал головой. — Это не значит, что я должен изо всех сил стараться втянуть его в эту историю. — Понимаю… — посочувствовал Рон. — Я бы тоже потерял голову, если бы Джинни каким-то образом оказалась в этом замешана. Вскоре после этого трое гриффиндорцев расстались с Лингом и Лан Фан. Они договорились встречаться в библиотеке раз в неделю и делиться информацией, которую почерпнули в ходе своих независимых расследований. Линг собиралась изучить биографии интересующих их слизеринцев, а Лан Фан сказала, что будет искать другие зацепки. Гермиона с готовностью восприняла новость о новом союзе. — Возможно, нам даже пригодится помощь слизеринца. — Я говорю об этом с начала ноября… — заметил Эд, и Гермиона, у которой еще не до конца исчезли усы и борода, ощетинилась. Начался новый семестр, и ученики вернулись в школу. Гарри был очень удивлен, увидев Джастина Финч-Флетчли, так как почти не сомневался, что тот воспользуется возможностью и уедет в Итон. Тем не менее большинство второкурсников с Пуффендуя по-прежнему избегали его и Линга, как чумы, и не слишком-то обрадовались их крепкой дружбе. — Наследники что-то замышляют… — услышал он однажды шепот Эрни во время занятий. Ему оставалось только пытаться подражать Лингу, чтобы скрыть свои эмоции. Гермиона по какой-то совершенно безумной причине продолжала учиться и делать домашние задания, несмотря на то, что находилась в больничном крыле. Гарри, Рон и Эд каждый день приносили ей новые задания и рассказывали о результатах своей детективной работы. Все расследования Линга в отношении потенциальных слизеринцев ни к чему не привели, и по его рекомендации они переключились на подозреваемых из других факультетов. — Я имею в виду, что наследник Слизерина вполне мог бы быть… ну, слизеринцем. — заметил Рон. — Возможно, было бы логичнее, если бы они были с другого факультета… — ответил Эд, явно о чем-то размышляя. — В конце концов, все бы сразу заподозрили слизеринцев, а к другим факультетам было бы меньше внимания. Через несколько минут Гарри, Рон и Эд вышли из больничного крыла, положив в сумку Эда только что выполненные Гермионой задания, чтобы он сдал их от ее имени. Они уже подходили к лестнице, когда сверху донесся сдавленный крик Филча. — Сколько можно мыть полы! С меня хватит! Заинтригованные, трое мальчиков поднялись наверх. Филча нигде не было видно — скорее всего, он отправился в свой кабинет за дополнительными чистящими средствами. Пол вокруг ванной Плаксы Миртл был полностью мокрым, и с каждой секундой из-под двери вытекало все больше воды. — Она что, пытается затопить школу? — недоверчиво спросил Рон. — Пойдем посмотрим. — сказал Гарри, подтягивая мантию, чтобы не тащить ее по воде. Убедившись, что путь свободен, они поспешили внутрь. Плакса Миртл рыдала где-то в глубине труб, но в ванной было еще хуже: весь пол был мокрым. — Кто там? — взвыла Миртл. — Вернулись, чтобы снова швыряться в меня книгами? — С чего бы кому-то швыряться в тебя книгами? — спросил Гарри. — Откуда мне знать?! Почему все меня достают?! Даже после смерти от них не избавиться! Им не потребовалось много времени, чтобы найти книгу, лежавшую в центре ванной комнаты. Она была совершенно черной и невзрачной. Гарри подошел ближе, чтобы поднять ее, но Рон встал между ним и книгой с паническим выражением лица. — Не бери в руки первую попавшуюся книгу, если не знаешь, что это такое! — заорал он. — Папа рассказывал мне жуткие истории о проклятых книгах, с которыми ему приходилось иметь дело на работе. — Не похоже, что она такая уж опасная… — сказал Гарри, заглядывая Рону через плечо. Что-то в этой книге показалось ему знакомым, возникло странное ощущение дежавю. Он обошел Рона и взял книгу в руки. — На первой странице написано Т. М. Риддл, похоже на какой-то дневник… — сказал он, перелистывая обложку. К его удивлению, остальные страницы были совершенно пустыми. Эд подошел поближе и тоже заглянул в книгу, но не нашел ничего, чего не увидел бы Гарри. — Я уже слышал это имя! — сказал Рон. — Пятьдесят лет назад он получил награду за особые заслуги перед школой. Мне раз десять приходилось начищать его щит на отработках у Филча. — Если ей пятьдесят лет, что она здесь делает? — спросил Эд, подозрительно глядя на книгу. — И зачем кому-то понадобилось смывать ее в унитаз? — спросил Гарри. Рон только пожал плечами. — Кто знает? Если она пустая, значит, в ней нет ничего важного. С этими словами Рон развернулся и, шлепая босыми ногами, направился к выходу из ванной. Эд последовал за ним. Гарри повернулся, чтобы положить дневник на место, но замешкался. Если этот Т. М. Риддл пятьдесят лет назад получил награду в Хогвартсе... Он положил дневник в свою сумку. Через несколько дней Гермиону выписали из больничного крыла, и они вчетвером исследовали дневник в гостиной Гриффиндора, спрятав его в одном из углов. Несмотря на все попытки найти какое-либо послание, дневник не выдал своих секретов. Однако Гермиона согласилась с теорией Гарри. — Риддл получил награду от школы пятьдесят лет назад, а Тайную комнату в последний раз открывали тоже пятьдесят лет назад. Может быть, он поймал того, кто открыл ее в прошлый раз! Рон выглядел сомневающимся. — И как мы это докажем? Даже если бы он это сделал, Риддл учился в Хогвартсе пятьдесят лет назад, мы же не можем просто спросить его об этом. На этой неделе Эд попросил Линга и Лан Фан встретиться с ними не в библиотеке, а в зале наград. Гарри, которому хотелось узнать больше о Риддле, решил изучить все его награды. Однако золотой щит с именем Риддла не содержал никаких подробностей о его достижениях. — И это хорошо, а то я бы до сих пор полировал его… — проворчал Рон. — Кто знает, что натворил Риддл? Может, он убил Миртл, и это было бы всем на руку. — И вообще, почему мы расследуем это дело? — спросил Линг. — Он что, подозреваемый? — Мы нашли его дневник в туалете Плаксы Миртл. — ответил Гарри. — Что его дневник делает в школе пятьдесят лет спустя? — Спросила Лан Фан. Гарри мог только пожать плечами, внезапно обрадовавшись, что решил оставить дневник в тот день в своем сундуке. Линг и Лан Фан, вероятно, разобрали бы его страницу за страницей. Линг озадачено оглядел всех. — Значит, это тупик? — Но время совпадает! — настаивала Гермиона. — Он был в Хогвартсе, когда в прошлый раз открыли Тайную комнату, так что вполне логично, что человек, поймавший Наследника, получил особую награду за заслуги перед школой. Линг выглядел не слишком убеждённым. — Честно говоря, если кто-то вроде Кинга Брэдли может получить особую награду от этой школы, то, должно быть, эта награда не так уж и ценна… — Он бросил взгляд на один из щитов и вышел из зала славы, а Лан Фан последовал за ним. Гарри, Рон и Гермиона посмотрели на Эда в поисках объяснений, но тот лишь покачал головой. После нападения на Почти Безголового Ника новых случаев не было, и атмосфера в школе снова стала наполняться осторожным оптимизмом. Слухи о том, что монстр сбежал от Линга и свободно разгуливает по коридорам, не обсуждались уже как минимум неделю, ведь если бы монстр был на свободе, он бы уже на кого-нибудь напал. Возможно, истинный Наследник решил, что за год натворил достаточно, и вернулся в уединение. Малфою это не понравилось, но Гарри было все равно, что он думает. Несмотря на то, что Риддл и дневник оказались тупиком, Гарри периодически перелистывал его, пытаясь заставить появиться перед ним слова, которые могли бы дать какое-то объяснение. Но ничего не менялось, пустые страницы невинно смотрели на него. — Ты помешан на этой штуке! — заметил Рон, когда они с Эдом собирались на завтрак в День святого Валентина. — Нет! — возразил Гарри. — Просто... у меня такое чувство, что там должна быть какая-то подсказка. — Если бы там была какая-то подсказка, она бы уже проявилась. — сказал Эд. — Если бы это было написано шифром, мы бы его расшифровали, но там просто пустое место. Ладно, мы хотели проверить другие версии. По сути, их расследование ни к чему не привело. Ни в ходе прямых допросов, ни в ходе косвенного наблюдения никто не вызывал подозрений. В малоизвестных книгах из библиотеки не было никакой информации, и никто из них не чувствовал себя комфортно, выпытывая ее у профессоров. Скорее всего, на этом их детективная работа закончится. Более того, какая бы независимая ниточка ни вела к Лан Фан, она тоже ничего не давала, к ее растущему разочарованию. Тем не менее Гарри закончил одеваться и рассеянно бросил дневник Риддла в свою сумку. Гарри пожалел, что не догадался заболеть в День святого Валентина, чтобы не ходить на занятия, потому что под руководством Локхарта праздник из слегка забавного превратился в невыносимый. На борт были приглашены десятки купидонов с открытками, чтобы лично вручить валентинки, но все получатели выглядели скорее напуганными, чем польщенными. — Он просто пытается всех подбодрить. — сказала Гермиона, когда они направлялись на урок заклинаний. Ни Гарри, ни Рон, ни Эд не почувствовали себя особо воодушевлёнными. В коридоре началась небольшая давка. Первокурсники Гриффиндора и Когтеврана пытались выбраться из кабинета заклинаний, а второкурсники Слизерина пытались протиснуться мимо них, чтобы попасть на урок трансфигурации. — Не загораживайте коридор! — услышал он крик Перси Уизли сквозь нарастающий шум. И тут, словно сама вселенная сговорилась против него, Гарри почувствовал, как кто-то дергает его за край сумки. Один из купидонов с конвертами наконец загнал его в угол. — Я должен вручить поющую валентинку Гарри Поттеру. — сказал Купидон, и все уставились на него. Джинни выглядела пристыженной. Гарри почувствовал, как краснеет, и попытался отойти, но Купидон крепко держал его за сумку. — Отпусти! — потребовал он. —Гарри Поттер лично услышит, как его возлюбленная поет. — настаивал купидон. Перетягивание каната закончилось громким треском: сумка Гарри не выдержала напряжения и лопнула по швам. Все содержимое высыпалось, одна из чернильниц разбилась, забрызгав все вокруг алыми чернилами. Купидон прижал Гарри к земле и выкрикивал стихотворение так, чтобы все слышали, отчего Джинни с каждой секундой бледнела все сильнее. Гарри извивался, пытаясь стряхнуть с себя купидона, но тот не унимался. Малфой, Крэбб и Гойл громко рассмеялись над его затруднительным положением. — Не думаю, что Поттеру очень понравилось твоё стихотворение! — насмехался Малфой над Джинни. В ее глазах заблестели слёзы, но она нашла в себе силы протиснуться сквозь толпу и броситься бежать по коридору. Ал и одна из девочек с Когтеврана побежали за ней, но Гарри был слишком унижен, чтобы сделать что-то ещё, кроме как обратиться за помощью к друзьям. Гермиона смотрела на него с чем-то вроде жалости, Рон и Эд были в ужасе, а Линг… Линг в ужасе смотрел на порванные, залитые чернилами книги Гарри. Странно… он ожидал, что Гермиона больше всех расстроится из-за испорченной коллекции книг, но Линг смотрел на неё так, будто та вот-вот взорвётся. Купидон наконец отпустил Гарри, который опустился на колени и быстро собрал все свои книги в разорванную сумку. Руки у него были в чернилах. В этот момент нескольким слизеринцам наконец удалось протиснуться мимо и продолжить путь по коридору. Линг, казалось, хотел что-то сказать, но толпа увлекла его за собой. Гарри был уверен, что они ещё поговорят об этом, но сейчас ему просто хотелось поскорее попасть на урок и забыть об этом неловком моменте. Эд и Уинри сидели вместе на уроке заклинаний, а Гермиона возилась с испорченной сумкой и учебниками Гарри, используя Восстанавливающие чары, чтобы починить порванные швы, и Отталкивающие чернила чары, чтобы убрать свежие чернила с страниц. Наконец она добралась до дневника Риддла, и на ее лице появилось странное выражение. — Что такое? — спросил Гарри. — Дневник совершенно сухой… — сказала она. — На него совсем не попали чернила… — Может, это какой-то шуточный дневник? — предположил Рон. — Я слышал, как Фред и Джордж говорили о таких. Это дневник, который отталкивает все чернила, так что писать в нём невозможно. — Но дневник был куплен на Воксхолл-роуд. — возразил Гарри. — Он точно сделан магглами. Рон не знал, что ответить, и до конца урока мог только бороться с собственной невезучестью и все более нестабильной палочкой. Гарри поднялся в спальню сразу после ужина, заинтригованный дневником как никогда. Он внимательно изучил его, надеясь, что что-то изменилось. Но дневник оставался таким же пустым, как и прежде. Гарри достал новую чернильницу и обмакнул в неё перо. Если бы это действительно был розыгрыш, то лучшего теста и не придумаешь. Он поднёс перо к открытой странице и увидел, как на бумагу упала капля чернил. Но страница не оттолкнула её. Вместо этого чернила словно впитались в бумагу и исчезли. Гарри снова обмакнул перо в чернила. Ему нужно было попробовать новый подход. Он начал писать. «Меня зовут Гарри Поттер.» Чернила снова впитались в бумагу. Через мгновение они появились снова, и на странице появилось новое сообщение. «Привет, Гарри Поттер. Меня зовут Том Риддл.» Гарри в изумлении уставился на книгу. Слова на мгновение замерли на страницах, а затем исчезли, но он все еще видел их перед глазами. Книга могла общаться. Она могла говорить. Может быть, там и были ответы. «Ты что-нибудь знаешь о Тайной комнате?» — написал он. «Конечно.» — ответил дневник. — «Она была открыта на пятом году моего обучения. Чудовище внутри напало на нескольких учеников и в конце концов убило одного из них. Я поймал того, кто открыл Тайную комнату, и его исключили. Мне запретили разглашать правду, но я знал, что ее нужно где-то сохранить, чтобы история не повторилась. Чудовище не было убито, а виновный не был заключен в тюрьму. Поэтому я создал этот дневник, чтобы сохранить свои воспоминания в чем-то более долговечном, чем чернила.» Гарри почувствовал, как по спине пробежал холодок. Малфой ошибался, преступник все еще на свободе. Возможно, это тот же человек, что и в прошлый раз, но тогда ему должно быть не меньше шестидесяти. Он чувствовал, что не справляется. Несмотря на то, что Дамблдор сказал, что для совершения преступлений, от которых в этом году страдает Хогвартс, нужна мощная темная магия, он почему-то решил, что это дело рук кого-то из тех, кто поступил в школу недавно. Иначе зачем было ждать так долго? Но если это был кто-то постарше или опытнее... Это снова происходит прямо сейчас. Нападения. Кто это был в прошлый раз? «Я могу показать тебе, если хочешь.» — ответил дневник. — «Я могу перенести тебя в свои воспоминания и показать, как я его поймал.» Гарри колебался всего мгновение, но истина, маячившая перед ним, была слишком соблазнительной, чтобы перед ней устоять. «Хорошо. Покажи мне.» Страницы дневника затрепетали на невидимом ветру и замерли, когда календарь дошел до середины июня. Гарри почувствовал, как дневник тянет его за собой, и вдруг ощутил, что его куда-то утягивает. Он падал, падал… Он остановился в знакомом кабинете. Это был кабинет Дамблдора, но за столом сидел не он. Гарри смутно узнал в этом человеке одного из портретов предыдущих директоров, которые он видел в кабинете раньше. Напротив него сидел мальчик лет шестнадцати с блестящим значком старосты на мантии. — Простите… — быстро сказал Гарри, поняв, что явно помешал частной встрече. — Я просто уйду... Но, похоже, никто из присутствующих в офисе не услышал его заявления. До него вдруг дошло. Это было воспоминание, и Гарри никак не мог повлиять на прошлое, как воспоминание не могло повлиять на будущее. — Профессор Диппет, сэр… — сказал мальчик. — По поводу моей просьбы остаться на лето... Профессор Диппет вздохнул. — Риддл... Я не могу этого допустить. Разве ты не хочешь поехать домой на каникулы? — Не особо… — ответил Риддл с ноткой разочарования, и Гарри почувствовал укол сочувствия. Он бы всё отдал, чтобы остаться в Хогвартсе навсегда. — Насколько я понимаю, во время каникул вы живёте в приюте для магглорождённых, верно? — Да, сэр. — Вы, магглорожденный? — Полукровка, сэр. Мать — ведьма, отец — маггл. Я никогда не знал своего отца, а мать умерла вскоре после того, как родила меня в приюте. Она прожила достаточно долго, чтобы дать мне имя. Том — в честь отца, Марволо — в честь деда. Диппет снова вздохнул. — Можно было бы принять особые меры, если бы не... сложившиеся обстоятельства. «Тайная комната!» — понял Гарри. Риддл подался вперед. — Это правда? Министерство пытается закрыть школу? Диппет склонил голову. — После смерти той бедняжки… Теперь ты понимаешь, почему тебе безопаснее в приюте? Со всеми этими неприятностями… — Сэр! — казалось, глаза Риддла заблестели. — Если бы виновного поймали, если бы мы положили конец всему этому... — Что вы имеете в виду? — спросил Диппет, широко раскрыв глаза. — Риддл, вам что-нибудь известно? Риддл попятился. — Нет, сэр. Совсем ничего. То, как он это сказал, напомнило Гарри его собственный разговор с директором несколько месяцев назад. — Что ж, тогда ладно… — Диппет разочарованно посмотрел вниз. — Можете идти. Риддл встал со стула и вышел из кабинета. Гарри последовал за ним. Гарри изо всех сил старался рассмотреть Риддла, пока тот шел, явно погруженный в какие-то мысли. Он был высоким, с блестящими черными волосами, а сосредоточенный, решительный взгляд почти напоминал взгляд Линга... Они подошли к вестибюлю, где Гарри с удивлением увидел Дамблдора, который выглядел на пятьдесят лет моложе. Они с Риддлом обменялись приветствиями, после чего Риддл прошел мимо него в подземелья. Риддл сказал, что поймал Наследника. Так что, возможно, в его время это был слизеринец, и именно поэтому он исследовал подземелья. Гарри попытался вспомнить. Знал ли он кого-нибудь из взрослых слизеринцев, кроме мистера Малфоя? Был ли он знаком с этим преступником? Риддл остановился у входа в помещение, в котором Гарри узнал подземелье для зельеварения. Бросив последний взгляд через плечо, Риддл скрылся внутри, оставив дверь приоткрытой. Он стоял неподвижно, прислушиваясь и выжидая… Спустя, казалось, целую вечность за дверью послышались новые шаги. Риддл, тихий, как мышь, выбрался из подземелья и пошел на звук. Впереди Гарри услышал какой-то тихий шорох. — Давай… надо вытащить тебя отсюда… давай… в коробку… У Гарри перехватило дыхание, хотя ему хотелось кричать. Этот голос, хоть и на пятьдесят лет моложе, был до боли знаком. Не может быть… Риддл, не колеблясь, направил палочку в спину другого, гораздо более высокого мальчика. — Добрый вечер, Рубеус.