Король существует ради своего народа, ибо без него он ничто.

Гарри не мог говорить, не мог думать, не мог ничего воспринимать. Все его тело онемело, пока он смотрел, как Риддл обвиняет Хагрида, как тот все отрицает, как Риддл произносит заклинание над коробкой, которую держит Хагрид, и как что-то многоногое выскальзывает из коробки и исчезает из виду. На этом воспоминание закончилось, и Гарри снова оказался на своей кровати, тяжело дыша и со слезами на глазах. Хагрид… Нет, этого не может быть. Хагрид был его другом, Хагрид никогда бы никому не причинил вреда... Но Риддл ведь никогда не утверждал, что Хагрид сделал это нарочно, верно? Он тоже считал, что это был несчастный случай. И... не было смысла сомневаться в том, что он увидел в воспоминаниях. Они были объективными, неизменными и правдивыми. ... Ему нужно было узнать мнение второго и третьего специалистов. Через несколько минут в спальню поднялись Рон и Эд, и Гарри вкратце пересказал им то, что увидел. Оба были в ужасе, а лицо Эда исказилось от раздумий. — Хагрид всегда был слишком одержим существами, способными растерзать людей… — мрачно и тихо сказал Рон. — Помните того ужасного дракона в прошлом году? — И всё же чертовски удобно, что Риддл находит преступника сразу после того, как узнаёт, что Хогвартс закроют… — сказал Эд, глядя на дневник, который всё ещё лежал между ними раскрытым. — Может быть, это была именно та мотивация, которая ему была нужна? — предположил Гарри. — Он жил в маггловском приюте, и ему пришлось бы вернуться туда навсегда, если бы Хогвартс закрыли. Если бы мне сейчас пришлось провести больше нескольких месяцев у Дурслей... — он содрогнулся. — Но, судя по тому, как ты говоришь, он точно знал, куда идти, чтобы поймать Хагрида. — настаивал Эд. — Как будто он уже догадывался, где Хагрид прячет монстра. Если он знал правду раньше, зачем было ждать? Зачем было ждать, пока кто-то погибнет? Какое-то время они молчали. Мысли Гарри бешено метались. Подумать только, Хагрид мог быть причастен к смерти ученика... одного из его сверстников. Несмотря на то, что в воспоминаниях он был даже выше Риддла, он казался моложе, испуганнее и уязвимее, чем мог себе представить Гарри. Он, похоже, и правда не думал, что... какое бы существо он ни прятал в ящике, оно может кого-то убить. С другой стороны, он считал дракона Норберта безобидным, хотя тот чуть не откусил Рону большой палец. — Ну… это же Хагрид… — наконец сказал Рон. — Никто не поверит, что это он, вот почему Риддл ждал. И все же не стоило доносить… — Кто-то погиб. — напомнил ему Эд. — И что теперь? — спросил Гарри. Воспоминание казалось неопровержимым доказательством, оно должно было тут же осудить Хагрида. Но... Гарри просто не хотел верить в это. — Давайте расскажем остальным завтра? —предложил Эд. — Встретимся в библиотеке, и все обсудим. В конце концов, им не нужно было ждать обычного послеобеденного сеанса в библиотеке. Как только Гарри вошел в Большой зал на завтрак, Линг схватил его за руку и потащил в тот самый пустой класс, где они встретились после занятий в дуэльном клубе. — Эй… — попытался возразить Гарри, но его проигнорировали. Гермиона, Рон и Эд последовали за ними. Лан Фан уже ждала их, а Линг выглядел так, будто вообще не спал. — Гарри, тот дневник, о котором ты нам рассказывал. — сказал он, прежде чем Гарри успел что-то ответить. — Ты случайно не носил его с собой вчера, когда порвалась твоя сумка? Гарри моргнул, поражённый тем, как Линг смог это вычислить. — Да… — лицо Линга помрачнело. — Собственно, об этом мы и хотели с вами поговорить. Вчера вечером я кое-что узнал. Линг, казалось, сгорал от нетерпения поскорее перейти к делу, но все же сел за одну из пустых парт, побуждая Гарри к объяснениям. Тот заговорил быстро, рассказывая, как понял, что дневник — это не обычная книга, как общался с Томом Риддлом с помощью писем, как попал в его воспоминания и увидел, как Риддл столкнулся с Хагридом. Чем больше он говорил, тем ужаснее становились лица Линга и Лан Фан, а Гермиона, казалось, вот-вот расплачется, когда Гарри рассказал о причастности Хагрида. — Не может быть… — пробормотала Гермиона, прикрыв рот руками. — Лесничий? — переспросила Лан Фан. — Но какой у него мотив? — Не знаю… — ответил Гарри, опустив глаза. — Не думаю, что он хотел кому-то навредить. Он просто... недооценивает, насколько смертоносными могут быть некоторые существа. — Это было в прошлом. — сказал Лан Фан. — А что сейчас? У Гарри не было ответа. — Подозреваете Хагрида? — Стоит рассмотреть этот вариант… — сказал Линг. — Если это он, то зачем ему снова открывать Комнату? И почему именно сейчас, а не раньше? Он уже давно присматривает за игрой. — Я не знаю. — сказал Гарри. — Но он бы не стал нападать на магглорожденных. Он ненавидит чистоту крови так же сильно, как и все мы. — Значит, это подражатель? — спросила Гермиона. — Кто-то, кто узнал об открытии Тайной комнаты и просто хочет повторить? Не было никаких явных улик, указывающих на кого-то конкретного, и от подозрений в адрес Хагрида у Гарри разболелась голова. Но правда была неопровержима. — В прошлый раз это точно был Хагрид. — сказал он. — Нападения прекратились после того, как его исключили, иначе Риддл не получил бы свою награду. — Тогда давайте допросим его. — решительно заявил Линг, вставая. — Это может прояснить ситуацию. — Эй, погоди! — торопливо сказал Рон. — Мы не можем просто так войти и допросить его. Так не начинают разговор... — Вы трое хотели допросить Линга. — свирепо напомнила им Лан Фан. — И мы усвоили урок! — Рон поднял руки, защищаясь. — Это просто... — он сделал паузу. — Он наш друг! — сказал Гарри. — Мы присмотрим за ним. Никто еще не умер, и Наследник давно ничего не предпринимал. Может быть… может быть, все уже закончилось? Линг не выглядел полностью убежденным, но вернулся на свое место. — Ладно, давайте еще раз пройдемся по фактам. — Риддл поймал Хагрида с каким-то монстром. — начал Эд, загибая пальцы. — Монстр убежал, Хагрида исключили, и нападения, которые происходили пятьдесят лет назад, прекратились. Риддла наградили за заслуги. Теперь, пятьдесят лет спустя, нападения возобновились. Жертвами стали кот сквиба, первокурсник-магглорожденный и... — он замолчал, и в горле у него застряло. — И Почти Безголовый Ник. Со времени последней атаки прошло почти два месяца. Ни одно из наших расследований ничего не дало. Они все посмотрели вниз, размышляя. — Если будет еще одно нападение, мы пойдем к Хагриду. — решительно сказал Гарри. — Хотим ли мы рисковать, что следующая атака приведет к смерти? — В ответ спросил Эд. — Если Наследник пытался убить, почему до сих пор никто не погиб? — спросил Рон. — Если он такой могущественный, как о нём говорят, разве он не убил бы хотя бы Колина? Колин — магглорожденный, враг Наследника. — Не знаю… — процедил Эд сквозь зубы. — Просто… ситуация просто ужасная. — Если вы трое хотите подождать, я отложу свой допрос. — сказал Линг, хотя и не выглядел менее напряженным. — По крайней мере, есть подозреваемый, за которым нужно присмотреть. А теперь что касается дневника... —А что с ним? — спросил Гарри. — Уничтожьте его. Гарри чуть не подавился. — Почему?! — спросил он. — Риддл только что дал нам важную подсказку. Может быть, если я снова ему напишу, он расскажет нам больше... — В этой книге чувствовалась ци. — прорычал Линг. — У книг не должно быть ци, даже у магических. — Ты серьезно?! — спросил Эд, внезапно встревожившись. — Но это значит... — Да. — Линг не дал Эду договорить. — Возможно, Риддл и помог тебе, но сам дневник — это оскорбление природы. Гарри почувствовал, как у него свело челюсти, а Рон и Гермиона выглядели не менее встревоженными. — Это… это как с Квирреллом в прошлом году? — Не совсем… — сказал Линг. — К телу Квиррелла была прикреплена чужеродная ци, как паразит. Но то, что я почувствовал от этого дневника… — его взгляд на мгновение остановился на лбу Гарри. — Как будто ци слилась с самим предметом. — Риддл сказал мне, что его воспоминания были запечатлены в дневнике чем-то более прочным, чем чернила… — сказал Гарри. — Должно быть, это какая-то продвинутая магия. — Возможно. Но это не делает её менее противоестественной. Лучше бы она была уничтожена. — Но, если Риддл помог нам... — Я серьёзно. — сказал Линг. — Я уже однажды ощущал присутствие этой книги. — Где? — встревоженно спросил Гарри. — В «Флориш и Блоттс», с отцом Малфоя. Гарри вдруг вспомнил, какое потрясение отразилось на лице Линга, когда его поприветствовал мистер Малфой, и как быстро он вышел из неловкой ситуации. Если сравнить его выражение лица вчера в коридоре, когда он смотрел на испорченную сумку Гарри, то оно было почти таким же. — Откуда у мистера Малфоя эта книга и как она здесь оказалась? — спросила Гермиона. — Может быть… — подумал Рон. — Может быть, он отдал её сыну, чтобы избавиться от неё? Плакса Миртл говорила, что кто-то пытался смыть книгу в унитаз. В поместье мистера Малфоя устроили обыск и нашли кучу вещей. Готов поспорить, он узнал, что в дневнике Риддла содержится ответ на вопрос, и хотел, чтобы никто об этом не узнал. Вот почему он попытался заставить Малфоя избавиться от дневника в Хогвартсе, пока до него не добралось Министерство. — Если таков был его план, то он был очень плохо реализован. — заметила Лан Фан. — Ты получил от него все ответы, какие только мог, и теперь его нужно уничтожить. — сказал Линг, снова вставая. — Пока он не попал в руки тех, кто использует его содержимое во зло. Эд вздохнул. — Для таких вещей обычно хорошо подходит огонь, верно? В тот вечер они решили кремировать дневник в камине Гриффиндора. Когда гостиная опустела, Гарри достал дневник со дна своего сундука. Он встал перед камином, прижав книгу к груди, а Эд тем временем открыл каминную решетку. Действительно ли это была хорошая идея? Может быть, если бы он еще раз написал Риддлу, тот дал бы более подробное объяснение. Наверняка бывший директор или кто-то из Министерства допросил Хагрида после того, как Риддл его поймал, и тот наверняка что-то рассказал. Если он выпустил монстра из Тайной комнаты, то должен был знать, как добраться до входа. Может быть… — Давай уже! — сказал Эд, притопывая ногой. — Пока никто не вернулся. — Если в дневнике есть ци, или как там его называет Линг, значит ли это, что он живой? — спросил Гарри. — Разве мы его не убиваем? Эд поморщился, а Рон и Гермиона позеленели. — Лучше об этом не думать. — наконец сказал Эд. — Я могу это сделать... если ты не хочешь. Но Гарри покачал головой и сделал последний шаг вперед. Он присел на корточки и швырнул дневник в дальний угол камина, стараясь, чтобы угли не попали на ковер. Пламя затрещало, почти скрыв дневник из виду. На мгновение Гарри захотелось протянуть руку и схватить его, хотя бы написать прощальное послание и извиниться перед Риддлом за то, что он сжег его драгоценные воспоминания, но Эд закрыл каминную решетку, и желание пропало. Гарри и его друзья немного посидели у камина. Гермиона и Рон, решив, что церемония окончена, принялись вместе делать домашнее задание по трансфигурации. Эд периодически поглядывал на камин, отвлекаясь от своих заданий. — Что-то он не торопится… — ворчал он каждый раз. — Наверное, на нем какая-то магическая защита... Гарри не мог сосредоточиться на домашнем задании, глядя в огонь. Решетка закрывала большую часть книги, но он видел черную обложку среди горящих поленьев. Она почти не обгорела. В глубине души он жалел, что пообщался с Риддлом. Если бы этого не произошло, ему не пришлось бы сомневаться в Хагриде. Эд и Ал были первыми людьми из волшебного мира, которых он встретил, пусть тогда он этого и не знал. Рон стал его самым близким другом. Но Хагрид... Хагрид по-настоящему открыл ему мир магии, дал ему настоящий дом и чувство принадлежности. Подозревать его было еще мучительнее, чем те несколько недель, когда они считали Линга кандидатом на роль наследника. Ночь тянулась бесконечно долго. Гермиона и Рон, слишком уставшие, чтобы бодрствовать, легли спать. Эд, должно быть, закончил работу как минимум на неделю раньше срока, потому что отложил учебники и достал книгу по алхимии. Они оба смотрели на пламя, которое ярко горело даже в столь поздний час. — Сколько времени потребуется, чтобы он сгорел? — спросил Гарри. — Не знаю… — ответил Эд. — Наверное, зависит от того, сколько в нем жизни. — Это всего лишь воспоминания одного человека. Вряд ли это займет так много времени. Эд пожал плечами. — Не у меня надо спрашивать. Линг и Лан Фан лучше знают, как это работает. Гарри на мгновение замолчал. Пламя завораживало. Поскольку Рона в комнате не было, он осмелился задать еще один вопрос. — То, что они говорят о Коросте, тоже связано с ци? Или они просто не любят крыс? — С тех пор как они официально начали работать с Лингом и Лан Фан, никто из них ни словом не обмолвился о крысе, но Гарри все равно замечал, что они оба не сводят глаз с кармана, в котором Рон иногда держал питомца. — Говорят, это что-то связанное с ци… — сказал Эд. — Но они так и не дали мне внятного ответа на этот вопрос. Я уже несколько раз спрашивал. — Он вздохнул. — В волшебном мире, наверное, много всего, что могло бы привлечь их внимание. Вряд ли они уже сталкивались со всем, что он может предложить, так что у них даже нет слов, чтобы это объяснить. Гарри пожал плечами. Может быть, Короста была какой-то странной волшебной крысой, хоть и выглядела совершенно обычно. Она только и делала, что воровала крошки из кармана Рона и грызла их простыни. С другой стороны, Лан Фан говорила, что у самого Гарри странная ци, и она лично сказала ему, что не думает о нём хуже из-за этого. Волшебный мир вообще странный. Эд зевнул и оглянулся на камин. — Кажется, он немного дымит… — сказал он. — Это прогресс. Как он и сказал, передняя обложка теперь была охвачена ярко-красным пламенем. Возможно, огонь наконец уничтожил магическую защиту, которую Риддл наложил на свой дневник, и теперь книга могла сгореть без последствий. — Ты выглядишь уставшим… — сказал Гарри, когда Эд потянулся. — Тебе нужно поспать. Эд покачал головой. — После того, как мы убедимся, что дневник уничтожен. — Я не очень хочу спать... — сказал Гарри. Его тревога из-за Хагрида наверняка выльется в ночные кошмары, а ему пока не хотелось встречаться с этими демонами лицом к лицу. — Я прослежу чтобы он сгорел. Эд, казалось, хотел возразить, но усталость взяла верх. Наконец он сдался, отложил книгу и закинул сумку на плечо. — Пока не превратится в пепел. Гарри кивнул, и Эд направился в их спальню. Гарри подтянул колени к груди. Если бы он просто сидел и смотрел на огонь, то наверняка бы задремал и уснул. Он был уверен, что дневник рано или поздно сгорит, если его просто оставить в покое, но он обещал Эду сохранять бдительность. Поэтому он встал, потянулся и несколько раз обошел гостиную. Он достал волшебную палочку и попрактиковался в нескольких заклинаниях, которые наверняка пригодятся на выпускном экзамене по чарам в этом году. Каждые несколько минут он подбрасывал в камин угли и ворошил их кочергой, подкладывая еще больше на все еще тлеющий дневник. Прошло почти полчаса, как он сидел один в гостиной, и тут сверху раздался скрип, нарушивший его сосредоточенность. Гарри поднял голову и увидел Джинни Уизли, спускающуюся из женского общежития. — Привет! — поздоровался он. Джинни подняла голову, услышав его голос, и слегка покраснела. Она тоже выглядела уставшей. — П-привет. — наконец выдавила она. — Что ты здесь делаешь? — Не спалось… — Джинни села у камина, поджала ноги и повернулась лицом к огню. Гарри сел в кресло напротив, чувствуя себя неловко из-за того, что ему приходится постоянно вставать и обходить ее. Джинни взглянула на него из-под завесы волос. Гарри забарабанил пальцами по подлокотнику, не зная, что сказать. Джинни всегда слишком нервничала, чтобы заговорить с ним, а Гарри, в свою очередь, не знал, что сказать ей. Он задумался. Что нравилось Джинни? Он вспомнил, как летом она требовала, чтобы ее взяли играть в квиддич. Тогда она казалась гораздо живее и почти избавилась от застенчивости, которая, как он полагал, была ей свойственна. — Тебе понравились уроки полётов? — спросил он. Казалось, Джинни потребовалось несколько секунд, чтобы осмыслить его вопрос, — она была заворожена огнем. — Что? — наконец выдавила она после долгого молчания. — Уроки полетов. — повторил Гарри. — На метлах. — О… все было хорошо. — сказала она, подтянув колени к груди. — Может, теперь, когда ты прошла обучение, ты сможешь поиграть со своими братьями этим летом. У Джинни задрожала губа. — Не думаю, что они захотят со мной играть. Гарри почувствовал укол сочувствия. — Все будет хорошо, конечно, они будут играть. Джинни ничего не ответила и отвернулась к камину. Она ковыряла ногти. Гарри, не зная, что еще сказать, попытался устроиться поудобнее в кресле. — С... с Лингом всё в порядке? Гарри вздрогнул от неожиданности. Конечно, Джинни мельком видела Линга в «Флориш и Блоттс», но Гарри не думал, что Джинни испытывает к нему какие-то особые чувства. — Почему ты спрашиваешь? — Ну... — Джинни снова принялась ковырять ногти. — Он выглядит больным. И... и... — ее губы снова задрожали. — Перед Рождеством... Значит, слухи все-таки ходили. Линг по-прежнему был бледен, и тени под его глазами никуда не делись. Сейчас он был немного похож на Джинни, как будто не в себе. Гарри не мог винить их обоих за то, как прошел этот год. — Дела у него идут настолько хорошо, насколько это возможно, учитывая все обстоятельства. — сказал Гарри, и Джинни кивнула. Это был его самый откровенный разговор с Джинни. Гарри почти с удовольствием представлял, что, если бы она когда-нибудь избавилась от своих... странных чувств к нему, они могли бы стать хорошими друзьями. — Прости… — пробормотала она, уткнувшись в колени. — Прости, Гарри. — За что? Она подняла голову. Ее взгляд на мгновение задержался на огне, она открыла рот, чтобы что-то сказать. Но свет в ее глазах померк, и она снова уткнулась в колени. — Из-за… из-за… из-за Дня святого Валентина. Я… я не знаю, что на меня нашло. Гарри был уверен, что его лицо покраснело. — Все в порядке… — сказал он, желая поскорее забыть об этом унизительном моменте. После этого разговор иссяк. Гарри больше не подходил к камину, не желая, чтобы Джинни видела разлагающийся дневник. Рон не хотел, чтобы Джинни в это вмешивалась, и Гарри тоже. Она и так выглядела измотанной. И все же он продолжал смотреть, как пламя медленно мерцает перед его глазами, как искры прыгают и шипят на заднем плане, а потрескивание почти успокаивает... Когда Гарри открыл глаза, Джинни уже не было, а сверху доносились шаги — гриффиндорцы начали просыпаться. В гостиной тоже стало светлее. Наступило утро. Огонь погас. Гарри открыл камин и помешал угли кочергой. Остался только пепел. Линг, Лан Фан и даже Эд, казалось, испытали физическое облегчение, когда Гарри подтвердил, что дневник уничтожен. Более того, когда зима закончилась и официально уступила место весне, в замке снова стало оживлённо. Недели между нападениями превратились в месяцы. Возможно, Наследник действительно положил конец их террору, и чудовище погрузилось в сон ещё на полвека. Мандрагоры, хотя и не входили в обязательную программу, по-прежнему вызывали интерес. Гарри слышал, как в конце каждого урока травологии Лан Фан спрашивала профессора Спраут об их состоянии, и Спраут неизменно заверяла ее, что растения развиваются в соответствии с графиком и скоро будут готовы. Вскоре Колин, миссис Норрис и Почти Безголовый Ник должны были вернуться к жизни. — Может, кто-то из них знает, кто Наследник? — предположил Рон, когда они возвращались в замок после урока. — Или хотя бы что это за чудовище… — задумчиво добавила Гермиона. — Судя по выражению их лиц... Волосы Эда отросли настолько, что их можно было заплести в настоящую косу, а бледность Линга уменьшилась, хотя, когда Гермиона обратила на это его внимание, он выглядел почти таким же расстроенным. Они с Лан Фан по-прежнему были больше всех заинтересованы в поисках Наследника. Гарри чувствовал, что его интерес угасает, поскольку новых нападений не происходило, и, как бы ему ни хотелось докопаться до истины, на данный момент это казалось невозможным. Эрни и Джастин по-прежнему держались от Линга на расстоянии, но большинство пуффендуйцев, по крайней мере, вели себя с ним более спокойно, хотя Гарри подумал, что этому, возможно, способствовала Лан Фан, которая сверлила взглядом каждого, кто проходил мимо. — Возможно, найти самого Наследника сейчас не представляется возможным. — признался Линг во время одной из их встреч в библиотеке. — Поэтому мы меняем фокус. — Пытаешься понять, что это за монстр? — Спросил Гарри. Линг кивнула. — Если мы выясним это и как его убить, это, по крайней мере, лишит Наследника самого мощного оружия. — Как ты собираешься убить то, что в прошлом убило ученика? — Спросил Рон. — Я никогда не говорил, что мы будем теми, кто его уничтожит. — сказал Линг, но в его голосе промелькнула редкая для него ирония. — Просто передадим информацию по нужным каналам. — Есть какие-нибудь предположения? — спросил Гарри. — В мире маглов есть греческий миф о горгоне по имени Медуза, чей взгляд обращал в камень любого, кто на нее смотрел. — сказал Эд, выдвигая эту теорию без особой уверенности. — Может, она как-то пробралась в замок. Рон был совершенно сбит с толку заявлением Эда, и остаток их разговора о теории так и не сдвинулся с мертвой точки. Приближался конец семестра, и перед второкурсниками встала новая задача — выбрать факультативы на следующий год. Каждый должен был выбрать минимум два предмета из пяти предложенных. Гарри просмотрел список, и каждый следующий вариант казался ему все более пугающим. — Я просто хочу бросить зельеварение. — взвыл он. К их привычной компании присоединилась Уинри. Несмотря на то, что по просьбе Эда они не посвящали ее в расследование, похоже, она все равно была в курсе их планов, судя по ее неодобрительным взглядам в сторону остальных членов межфакультетского квартета. — Что вы выбрали? — спросил Рон, без особой уверенности тыкая пером в пергамент. — Ну, я выбрала все. — уверенно ответила Гермиона, уже обведя кружком весь список предметов. Рон в ужасе посмотрел на нее. — Билл и Перси тоже так сделали. Это будет кошмарная нагрузка. — Я не против дополнительной работы. — возразила Гермиона. — Я хочу узнать все, что смогу. — Ты не понимаешь. Перси выглядел так, будто вот-вот умрет, когда вернулся на лето после третьего курса! Но Гермиону было не остановить, и она с радостью отправилась к Макгонагалл, чтобы выбрать курсы. — Только не говори, что ты такой же?! — в отчаянии спросил Рон у Эда. — Нет, меня не интересует прорицание, да и маггловедение мне не по душе. — сказал Эд, покусывая ручку. — Уход за магическими существами… интересный предмет, но не для меня. — С этими словами он обвел кружком «Изучение древних рун» и «Арифмантику». — Эти два предмета наиболее актуальны для моей специализации по алхимии. Конечно, Эд выбрал бы что-то, тесно связанное с его будущей профессией. Уинри придерживалась того же мнения и выбрала маггловедение и арифмантику. — Удивительно, что маггловедение не является обязательным предметом. — сказала она. — Учитывая, как некоторые ученики здесь себя ведут. Возможно, это их чему-то научит. А арифмантика — это наука о числах. Полезно знать о них больше, когда имеешь дело с механикой. Так магия и технологии будут сочетаться более гармонично. Лан Фан выбрала «Древние руны» и «Прорицание», но не стала объяснять свой выбор. Линг довольно быстро обвёл «Древние руны», но с выбором второго предмета замешкался. Он долго размышлял, прежде чем обвести кружком «Арифмантику» и «Уход за магическими существами». — Даже три предмета — это много… — мрачно сказал Рон. — Интересно, как это связано с его карьерным ростом? — сказал Гарри скорее себе, чем Рону. Линг был настолько сосредоточен на своей цели, что Гарри не мог понять, как умение обращаться с магическими существами может помочь ему стать эффективным министром магии. Ближайшим аналогом курса политологии в Хогвартсе был урок истории магии, но Гарри сомневался, что из нудного бормотания профессора Бинса можно почерпнуть что-то полезное. Гарри понятия не имел, чем хочет заниматься после окончания Хогвартса и какие вообще бывают профессии для взрослых в волшебном мире. Даже до того, как он узнал о магии, он не особо задумывался об этом аспекте своей жизни, а просто старался сводить концы с концами и надеялся, что сможет уехать от тёти и дяди, как только ему исполнится восемнадцать. Поэтому он обратился к Перси, зная, что тот сдал все экзамены. Перси вкратце рассказал ему о каждом предмете, и, вооружившись этими знаниями, Гарри выбрал «Прорицания» и «Уход за магическими существами». Они показались ему самыми интересными из предложенных. Рон выбрал то же самое, и это его немного успокоило. По крайней мере, там они будут вместе. Чем дольше тянулись весенние недели, тем больше Гарри убеждался, что, если бы Оливер Вуд сосредоточился на поимке Наследника Слизерина, а не на квиддиче, все дело было бы раскрыто к первой неделе ноября. Он тренировал гриффиндорскую команду усерднее, чем когда-либо, заставляя их выполнять одно за другим сложные упражнения, которые им даже не снились. Он заставил Гарри пройти специальную тренировку с «недружелюбными бладжерами», во время которой Фред и Джордж постоянно отбивали бладжеры в его сторону, в надежде, что это подготовит Гарри к возможному вражескому обстрелу на поле. Гарри сомневался, что Добби попытается провернуть тот же трюк дважды, но дополнительная тренировка ему не помешала бы. — Мы обыграли Слизерин в нашем матче, но на прошлой неделе они разгромили Когтевран. Пуффендуй обыграл Когтевран и в матчах первого круга. — Вуд сказал им об этом на их последней тренировке перед следующей игрой. — Нам нужна решающая победа над Пуффендуем, чтобы остаться в игре. Но, когда мы все вместе, матч можно считать выигранным. В этом году Кубок по квиддичу принадлежит нам! Команда сложила руки вместе и громко закричала. На следующее утро за гриффиндорским столом было оживленно: Вуд положил на тарелки команды больше омлета, чем они могли бы съесть. Впервые за несколько месяцев Наследник был последним, о чем думал Гарри. Может быть, этот год все-таки закончится более-менее нормально. Гарри перевёл взгляд на стол Пуффендуя, чтобы оценить соперников. Их команда тоже сидела сплочённо, склонившись друг к другу и, вероятно, обсуждая стратегию на последний рывок. Он окинул взглядом остальных. Эрни и Ханна по-прежнему сидели по обе стороны от Джастина, словно его личная охрана. Над столом кружила сова с пакетом в когтях, пока не опустилась перед Лан Фан. Она взяла пакет и открыла его, и Гарри показалось, что в её глазах мелькнуло торжество. Лан Фан встала со своего места и подошла к гриффиндорскому столу. Фред и Джордж прошипели что-то о том, что «соперница пришла шпионить за нами», но это прозвучало скорее шутливо. Гарри посмотрел на содержимое пакета в её руках и увидел блестящую новую книгу. Она была довольно тяжёлой и называлась «Магическая память: как вмешательство влияет на беспристрастность». — Что это за книга? — с любопытством спросила Гермиона. — Я никогда не слышала такого названия. — Это ключ к разгадке нашей ситуации… — сказала Лан Фан нарочито загадочным тоном. — Думаю, мы сможем раскрыть некоторые... скрытые тайны. — Как магия памяти поможет нам разобраться в этом?» — спросил Рон, но Лан Фан не ответила. Она взяла книгу под мышку и вышла из Большого зала — то ли чтобы убрать книгу, то ли чтобы изучить ее подробнее. Гарри и Рон обратились за разъяснениями к Эду, но тот просто сказал, что Лан Фан знает, что делает. Гарри было любопытно, но он был уверен, что Лан Фан расскажет им подробности, как только сама во всём разберётся. К тому же сейчас ему нужно было выиграть матч по квиддичу. Рон, Гермиона и Эд проводили Гарри и команду по квиддичу до главного входа. Игра должна была вот-вот начаться, и Вуд хотел обсудить несколько последних тактических приемов в стороне от Большого зала, где их могли услышать. Фред и Анджелина улыбались одинаково, Джордж смеялся над чем-то, что сказала Алисия, а Кэти бежала рядом с Вудом. Гарри начал спускаться по лестнице вслед за ними, когда… «Убей на этот раз... дай мне разорвать... порвать...» Он застыл на месте, и Эд врезался прямо в него. — Что такое? — Голос… — почти машинально повторил Гарри. Он потянул себя за волосы. Остальные члены команды по квиддичу ничего не заметили и продолжили идти, но Рон и Эд с тревогой посмотрели на него. Почему именно сейчас? Почему опять? Он не слышал этого уже несколько месяцев, что бы это могло значить... Он услышал громкий шлепок — Гермиона хлопнула себя по лбу. — Кажется, я поняла! — Что поняла? — Мне просто нужно кое-что проверить. Я буду в библиотеке! — Эй! Не хочешь поделиться с нами... Но Гермиона не стала слушать остальную часть предупреждения Эда, побежав обратно вверх по лестнице. — Что она выяснила? — Спросил Гарри, все еще сжимая края своей мантии. Рон пожал плечами. — Возможно тоже, что и Лан Фан, я думаю, у нас будут ответы на некоторые вопросы после матча. Гарри хотел бы сосредоточиться на предстоящей игре, но его одолевал страх. Джордж обернулся, заметил, что Гарри отстал, и махнул ему рукой, подзывая к себе. Студенты начали выходить из Большого зала, чтобы отправиться на трибуны, и Гарри едва разглядел копну волос Гермионы, поднимающуюся по лестнице в дальнем конце коридора. — Просто иди с командой. — убеждал его Рон. — Мы найдем их после матча или они сами подойдут к нам на трибунах. Эд, казалось, был готов броситься за Гермионой, но Рон взял его за руку, чтобы увести от напирающей толпы. Гарри сбежал по оставшимся ступенькам и побежал за командой Гриффиндора. Вуд настаивал на том, что нужно максимально увеличить разницу в очках, прежде чем Гарри поймает снитч, чтобы повысить шансы на победу в Кубке, но Гарри сейчас об этом не думал. Позже Вуд на него разозлится, но сейчас ему просто хотелось поскорее закончить матч, встретиться с Гермионой и Лан Фан и узнать, что им удалось выяснить. В последний раз он слышал этот голос до того, как миссис Норрис окаменела… Почему именно сейчас? Почему Наследник вернулся? Он ли это был или кто-то другой? Гарри понятия не имел, но ему нужно было во всём разобраться как можно скорее. Команда вышла из раздевалки и встретилась с пуффендуйцами на середине поля. Толпа разразилась аплодисментами. Вуд и капитан пуффендуйцев пожали друг другу руки гораздо более по-спортивному, чем Вуд когда-либо пожимал руку Флинту. Команды заняли свои позиции и оседлали метлы в ожидании свистка мадам Хуч. Свисток так и не прозвучал, и все головы повернулись в сторону поля. К центру шла профессор Макгонагалл с большим мегафоном в руке. Гарри никогда не видел ее такой напряженной. — МАТЧ ОТМЕНЕН! — объявила она в мегафон, и звук многократно усилился благодаря современным технологиям. — ВСЕ УЧЕНИКИ, НЕМЕДЛЕННО ВОЗВРАЩАЙТЕСЬ В СВОИ КОМНАТЫ! ВАШИ ПРЕПОДАВАТЕЛИ СКОРО ПРЕДОСТАВЯТ ДОПОЛНИТЕЛЬНУЮ ИНФОРМАЦИЮ! Гарри почувствовал, как его желудок провалился куда-то под землю. Вуд громко запротестовал, но остальные игроки команд Гриффиндора и Пуффендуя обменялись тревожными взглядами и спешились. Гарри поправил свой Нимбус, его ладони уже взмокли от пота. Макгонагалл поймала его взгляд, и выражение ее лица изменилось. — Поттер, вам лучше пойти со мной. У Гарри пересохло в горле, ноги онемели. Толпа возмущалась из-за отмены матча, но звуки были странно приглушенными. Он увидел, как Рон и Эд отделились от толпы и побежали к ним, но тут Макгонагалл попросила их подойти. Возможно, какая-то его часть уже знала, что произойдет, но он просто не хотел в это верить. — Это может вас немного шокировать… — сказала Макгонагалл почти непривычно мягким голосом. Она вела их не в гостиную Гриффиндора и не в свой кабинет. Они шли уже знакомым маршрутом в больничное крыло. — Произошло еще одно нападение. Два места, три жертвы. Нет… Нет… Нет, нет, нет, нет… Все должны были прийти на матч. Все должны были быть в безопасности! Но не все пришли — некоторые вернулись раньше… — Яо! Не бегай по коридорам! Гарри вздрогнул от резкого тона Снейпа, раздавшегося позади, но высокая фигура Линга оббежала его и распахнула двери больничного крыла. Макгонагалл даже не смогла заставить себя сделать замечание по поводу прямого нарушения правил. Если бы Снейп счел нужным отвести Линга в больничное крыло… Нет… Линг стоял в дверях, дрожа всем телом. Затем он издал крик, похожий на тот, что Гарри услышал во время инцидента с Ником. Линг ворвался в палату и бросился к одной из недавно занятых кроватей, едва не рухнув на нее. Эд не заставил себя ждать и присоединился к другу. Рон выглядел так, будто его вот-вот стошнит. Он тоже всё понял. Макгонагалл и Снейп пропустили их вперёд, и Гарри пошёл вперёд на подкашивающихся ногах. Линг и Эд склонились над неподвижным телом Лан Фан. Эд смотрел в пустоту, а Линг тихо и тщетно умолял ее заговорить. В отличие от других жертв Окаменения, на ее лице застыло лишь мимолетное выражение шока, которое тут же сменилось стальной решимостью. Она держала правую руку перед лицом, сжимая в мертвой хватке что-то похожее на богато украшенный метательный нож. На кровати рядом с ней лежала старшекурсница с Когтеврана. Гарри смутно помнил ее по короткой встрече на каникулах, а на соседней кровати… — Гермиона… — едва слышно прошептал Рон. Он сделал несколько шагов вперед и рухнул в кресло у кровати. Гарри… Гарри не мог собраться с мыслями. Этого просто не могло быть… Это был какой-то странный сон, предматчевый кошмар… Это просто не могло быть правдой… — Она была найдена на лестнице третьего этажа. — сказала Макгонагалл, махнув рукой в сторону Лан Фан, а затем переключила внимание на Гермиону и старосту Когтеврана. — А эти двое — у библиотеки. Кто-нибудь из вас может объяснить, зачем они взяли это с собой? Она указала на маленькое ручное зеркальце, лежавшее на прикроватной тумбочке между ними. Гарри и Рон покачали головами: они слишком устали и измотались, чтобы о чем-то думать. — А что на счёт ножа? — Снейп адресовал свой вопрос Лингу, который едва мог связно мыслить и сформулировать ответ. — Она всегда носит метательные ножи для самозащиты… — наконец объяснил он, и его плечи затряслись, несмотря на попытки Эда его успокоить. — Она… она, должно быть, что-то почувствовала, но… — он замолчал, не в силах продолжать. Макгонагалл посмотрела на них обоих с большим сочувствием, чем до рождественских каникул. — Поттер, Уизли, Элрик, я должна проводить вас в гриффиндорскую башню. Я разберусь с ситуацией там. Северус, пожалуйста, отведи Яо в гостиную Слизерина. Снейп коротко кивнул коллеге, и трое гриффиндорцев вышли из больничного крыла вместе с Макгонагалл. — Надо было пойти с ней… — тихо сказал Эд по дороге. — Если бы я... — Тогда и ты, Элрик, скорее всего, окаменел бы. — сказала Макгонагалл мягче, чем сказала бы при других обстоятельствах. — Ты не смог бы это исправить. Но Гарри чувствовал то же, что и Эд. Если бы только он прислушался к своей интуиции и не стал бы искать голос, а вместо этого занялся бы матчем. Но... было уже слишком поздно. Ничто не могло вернуть Гермиону или Лан Фан из состояния окаменения. До обещанного лекарства из мандрагоры было еще далеко, и знание о его существовании не исцеляло от боли и страха. Они вбежали в гостиную, где собрались все гриффиндорцы. Команда по квиддичу сбилась в кучку, Перси тут же подошел к Макгонагалл, чтобы потребовать объяснений, а Джинни обхватила себя руками и уже вовсю рыдала. Макгонагалл сообщила о тройном нападении и новых правилах, которые должны были соблюдать все. Комендантский час с шести вечера. Учителя должны сопровождать учеников между уроками и в туалет. Никаких вечерних клубов и квиддича. Все приемы пищи должны были проходить в Большом зале — это правило, похоже, касалось только Эда. Занятия по астрономии были отменены до особого распоряжения. — Если ситуация не изменится в ближайшее время и виновный не будет пойман, скорее всего, школу придется закрыть. — мрачно предупредила Макгонагалл в конце своего выступления. — Я призываю всех, кто что-либо знает, сообщить об этом. С этими словами она вышла из общей комнаты, и тут же поднялся шум. — Три гриффиндорца, если считать нашего призрака, пуффендуец, когтевранец и кот! — объявил Ли Джордан. — Очевидно, что это дело рук слизеринцев! Просто вышвырните их всех! — Спорим, это Малфой, — сказал Фред. — Этому засранцу было мало того, что он купил себе место в команде. — Я думаю, что это Теодор Нотт. — возразил Джордж. — Он гораздо сдержаннее в своих высказываниях, но его отец был таким же ярым сторонником Сами-Знаете-Кого, как и Малфой! Это было слабое утешение, но, несмотря на все нелепые теории, которые выдвигали его соседи по факультету, Гарри, по крайней мере, был рад, что никто не упоминал имя Линга. То ли потому, что он доказал свою невиновность, то ли потому, что все помнили об угрозах Эда надрать всем задницу, — не важно. Сейчас его другу не нужны были подозрения. — Готов поспорить, они сейчас ржут в подземельях! — сказал другой недовольный гриффиндорец, и Гарри поморщился. Как там Линг? Он не мог представить, что Малфой с ним церемонится. Он чувствовал беспокойство. Нужно было что-то делать. И у него был только один выход. Вернуться к расследованию. Он позвал Рона и Эда, и они пошли в их все еще пустую спальню. — Как думаете, они заподозрят Хагрида? — спросил Рон, опередив Гарри, словно прочитав его мысли. — Не знаю… — ответил Гарри. — Я... я просто знаю, что это был не он в этот раз. Он... не Гермиона. Он бы не стал нападать на Гермиону. — С этим я согласен… — мрачно сказал Эд. — И все же он наш главный подозреваемый. Гарри кивнул. — Нам нужно с ним поговорить. — Им следовало поговорить с ним несколько месяцев назад, когда этого хотели Линг и Лан Фан. Если бы они это сделали, то, возможно… — Как мы это сделаем? — спросил Рон. — Охрана будет строже, чем когда-либо. — Думаю, пора снова воспользоваться мантией-невидимкой. Дину, Симусу и Невиллу потребовалось немало времени, чтобы заснуть. Уже совсем стемнело, но Гарри, Рон и Эд надели мантию-невидимку и выскользнули из гостиной. Путь к воротам замка занял больше времени, чем обычно, из-за их скованной походки и усиленных мер безопасности, но они шли на свет, который исходил из хижины Хагрида. Эд сбросил с себя мантию-невидимку, когда они подошли к входной двери, и постучал. Дверь открылась не сразу, и все они чуть не вскрикнули, когда увидели Хагрида с нацеленным на них арбалетом. Эд отпрянул и упал на Гарри и Рона, сбросив с себя мантию-невидимку. — Что вы тут делаете? — спросил Хагрид, опуская арбалет. — Зачем это тебе? — прошипел Эд, глядя на арбалет. — Я ожидал… неважно… Заходите, я заварю чай. Хагрид заикался, когда говорил, и его руки тряслись, когда он пытался налить чай. Эд, похоже, был не в настроении пить чай, и Гарри почувствовал, как его охватывает то же беспокойство. — Ты слышал… про Гермиону? — спросил он. — Да, слышал, конечно… — ответил Хагрид, и в его голосе послышалась надломленность. Гарри открыл рот, чтобы что-то спросить, что угодно, о Тайной комнате, но его прервал очередной стук. Трое студентов, не теряя времени, надели мантию-невидимку и забились в угол комнаты, пока Хагрид перезаряжал арбалет и открывал дверь. Дамблдор стоял по другую сторону, и вид у него был серьёзнее, чем когда-либо. Рядом с ним был человек, которого Гарри никогда раньше не видел, но едва слышный шёпот Рона сообщил ему, что это Корнелиус Фадж, министр магии. — Плохие новости, Хагрид. — сказал Фадж. — Четверо студентов окаменели, трое — за один день! Министерству нужно действовать прямо сейчас. — Я никогда… я никогда… — заикался Хагрид, глядя на Дамблдора в поисках поддержки. — Я хочу, чтобы все знали, что я полностью доверяю Хагриду. — сказал Дамблдор. — У Хагрида плохая репутация. — сказал Фадж, нервно перебирая пальцами. — Мы должны что-то сделать. Нужно, чтобы кто-то что-то предпринял. Если выяснится, что это был не Хагрид, он вернется, и точка. Но я должен его забрать. Не в качестве наказания, а в качестве меры предосторожности... — Куда меня отвезут? — спросил Хагрид. — Надеюсь не в Азкабан?! Гарри смутно помнил, как Линг описывал Азкабан как тюрьму для пыток. Он хотел вырваться, чтобы защитить Хагрида, но Рон и Эд удерживали его под мантией-невидимкой. Но тут к ним присоединился мистер Малфой, излучая уверенность и злобу, которыми, как знал Гарри, он был щедро одарен. — Что ты здесь делаешь?! Убирайся из моего дома! — Потребовал Хагрид. — Поверь мне, я не получаю никакого удовольствия от того, что нахожусь в твоём… Ты называешь это домом? — усмехнулся мистер Малфой. — Я здесь, чтобы увидеться с директором. Дамблдор, со своей стороны, воспринял это заявление спокойно, хотя огонь в его глазах не погас. — Чем могу быть вам полезен, Люциус? — У нас есть приказ о вашем отстранении. — сказал мистер Малфой с плохо скрываемым злорадством, разворачивая пергамент, чтобы все могли его видеть. — Ужасная история, но все двенадцать попечителей с мной согласны. Только за этот учебный год окаменели четыре ученика, призрак и кот. И… если я не ошибаюсь, в прошлом году один из ваших профессоров напал на ученика, в результате чего тот лишился целой конечности. На этот раз Гарри и Рон придержали Эда. Мистер Малфой поцокал языком и попытался изобразить сочувствие. — Мы считаем, что вы теряете хватку, директор. Управляющие больше не верят, что вы способны защитить наших учеников. Возможно, вам пора уйти в отставку. — А теперь послушай, Люциус. — сказал Фадж, протягивая руки. — Если Дамблдор не может их остановить, то кто сможет? — Посмотрим. — Но улыбка мистера Малфоя говорила сама за себя. Он не хотел, чтобы нападения прекратились. — Вы не можете забрать Дамблдора! — возразил Хагрид. — Иначе у магглорожденных не останется шансов. Дальше начнутся убийства! — Успокойся, Хагрид. — сказал Дамблдор. — Если попечительский совет захочет, чтобы я ушел, я, конечно, уйду. Однако... — возможно, Гарри показалось, но Дамблдор, казалось, смотрел прямо на него. — Вы поймете, что я по-настоящему покинул эту школу только тогда, когда никто из вас не остался мне верен. Вы поймете, что в Хогвартсе всегда помогут тем, кто об этом попросит. — Восхитительные слова. — сказал мистер Малфой без тени эмоций. — Ну что, приступим? Мистер Малфой и Дамблдор вышли из хижины, оставив наедине Фаджа и Хагрида. Фадж нервно поглядывал на Хагрида, но тот, казалось, был готов смириться со своей участью. — Ну, если кто-то захочет что-то выяснить, пусть просто идёт за пауками. Они приведут его куда надо. Да, и кто-то должен будет кормить Клыка, пока меня нет. После этого все взрослые ушли. Клык выл и царапал дверь, а Гарри снял с себя мантию-невидимку. Он, Рон и Эд рухнули на стулья вокруг стола, не в силах вымолвить ни слова. Все вокруг расплывалось перед глазами. Им потребовалось немало времени, чтобы набраться сил и покинуть хижину, вернувшись в башню Гриффиндора. Они знали, что в Хогвартсе больше небезопасно.