Король существует ради своего народа, ибо без него он ничто.

Над территорией Хогвартса словно нависла вечная, неподвижная грозовая туча, несмотря на приближающееся лето. Радоваться было нечему: ученикам даже не разрешали проводить свободное время на улице, повсюду их сопровождали учителя. Теперь Гарри искренне сожалел, что в прошлом году не смог насладиться теплой погодой из-за экзаменов и необходимости защищать Философский камень. В глубине души он боялся, что это может быть последний триместр, который он проведет в Хогвартсе. Отсутствие свободы угнетало, даже несмотря на то, что Гарри понимал, что на то есть веская причина. Преподаватели и старосты повсюду следовали за ними по пятам, как будто чудовище могло схватить их, как только они оставались одни. Однажды Лингу пришлось попросить Снейпа проводить его в совятню после урока зельеварения, чтобы отправить «срочное письмо», что не прибавило слизеринцу-изгою расположения его декана. К всеобщему разочарованию, мадам Помфри полностью запретила посещение больничного крыла. Гарри прекрасно понимал, что это было сделано для безопасности пострадавших, но ему все равно было обидно, что он не может проведать друзей. Особенно расстроился Эд, ведь из-за новых ограничений, связанных с комендантским часом, он не мог видеться с младшим братом нигде, кроме Большого зала во время трапез. Поэтому он проводил по несколько минут за завтраком, обедом и ужином у стола Когтевранцев, тихо и мрачно переговариваясь с Алом и Уинри. Эд не рассказал им о масштабах расследования, но его беспокойство за них было очевидным. Теперь Гарри начал сомневаться, что было хорошей идеей держать их в неведении. Мысль о том, что они в безопасности, но не знают всей правды, была мучительной. — Гермиона что-то знала… — прошептал Гарри, когда они склонились над котлами. Уроки зельеварения и защиты от темных искусств были единственными местами, где трое гриффиндорцев могли встретиться с Лингом. Библиотека и другие места для межфакультетских встреч были закрыты, а ночные занятия по астрономии были полностью отменены до особого распоряжения. — Похоже, она что-то поняла, когда убежала в библиотеку. Рон серьезно кивнул. — А что насчет Лан Фан и ее книги? — Он повернулся к Лингу. — Ты знаешь, о чем там было? Линг обдумал его слова, прежде чем ответить. — Помните, я говорил, что мои воспоминания о том дне, когда на Почти Безголового Ника напали, туманны? — Все кивнули. — В этой книге рассказывается о том, как различные магические явления могут влиять на наши воспоминания и как с этим бороться. В основном она посвящена проверке свидетельских показаний в суде, но и здесь она может пригодиться. Я почти уверен, что обладаю какими-то скрытыми знаниями, может быть, даже знаю, что это за чудовище, учитывая, что на мои воспоминания явно повлияли. Мы хотели проверить эту версию и посмотреть, удастся ли нам что-то выяснить. В каталоге Хогвартса этой книги не было, поэтому мы заказали её с совой. — Ты что-нибудь в ней нашёл? — спросил Рон. После того как их друзья окаменели, Линг забрал книгу себе, и они видели, какон читал её на уроках защиты. — К сожалению, ничего, что могло бы нам помочь. — Как думаешь, может, у этого чудовища есть какая-то способность влиять на память? — спросил Гарри. — Может, ты мельком его увидел, и он заставил тебя забыть? — Да, чудовище… — без особого энтузиазма ответил Линг. Только Малфой, казалось, был по-настоящему рад тому, что происходило в Хогвартсе, и расхаживал с таким видом, будто он король замка. Если раньше у его отца были проблемы с попечительским советом, то теперь он полностью подчинил его себе. Учитывая все его сомнительные делишки, Гарри мог только предположить, что он угрозами заставил других членов совета подчиниться, но это не изменило результата. Дамблдора отстранили, и никто не чувствовал себя в безопасности. Даже среди некоторых слизеринцев царила напряженность. Пока Крэбб и Гойл хихикали вместе с Малфоем, который хвалил Наследника за то, что тот наконец-то что-то сделал в другом конце подземелья, где располагался кабинет зельеварения, он заметил Дэвис и Гринграсс в нескольких котлах от них. Судя по их лицам, они ни в коем случае не хотели иметь ничего общего с Малфоем. Похоже, Наследник наконец стал яблоком раздора даже среди слизеринцев, или, по крайней мере, недоброжелатели чувствовали себя в большей безопасности, выражая своё недовольство на фоне растущих разногласий. — Удивительно, что эти грязнокровки до сих пор не собрали вещи. — заявил Малфой в конце урока зельеварения. — Спорим на пять галлеонов, что следующий умрет. Жаль, что это не Грейнджер... Только совместными усилиями Гарри, Дина Томаса и Симуса удалось удержать Рона и Эда от того, чтобы наброситься на Малфоя. — Он до сих пор относится к смерти как к шутке! — кипятился Эд. — Дайте мне только раз его пнуть, чтобы вправить ему мозги! — Забудь про мозги! — огрызнулся Рон. — Я просто хочу избить его до полусмерти! Гриффиндорцы и слизеринцы разделились: неугомонный профессор Снейп погнал гриффиндорцев в теплицы на урок травологии, а староста Слизерина повел своих подопечных на урок истории магии. Хижина Хагрида на краю территории выглядела совсем уныло без столба дыма, поднимающегося из трубы. Где сейчас Хагрид? Наверное, в Азкабане. Гарри не хотелось думать о том, в каких условиях там содержатся заключенные, раз Линг назвал Азкабан тюрьмой для пыток. Хагрид был в ужасе, хотя раньше Гарри никогда не видел, чтобы его что-то пугало. Он умолял Дамблдора поручиться за него, и Дамблдор поручился, но это ничего не изменило. Мистер Малфой, похоже, тоже был рад избавиться от Хагрида, даже несмотря на то, что его главной целью был Дамблдор. Это почти заставило Гарри задуматься. Если у мистера Малфоя действительно был дневник Риддла, как они предполагали, то он, скорее всего, знал, что в прошлый раз Тайную комнату открыл Хагрид. Значит, Хагрид был всего лишь козлом отпущения? Удобным подозреваемым, на которого можно было свалить вину, пока настоящая угроза оставалась на свободе. В одном Гарри был уверен. На этот раз Хагрид не открыл Тайную комнату, а настоящий Наследник все еще на свободе. Угроза никуда не делась. Гарри разглядывал стебли мандрагор в дальнем конце теплицы, хотя профессор Спраут на этом уроке заставляла их работать над абиссинскими сухопутными фигами. Оставалось только надеяться, что мандрагоры скоро будут готовы. С момента нападения прошло две недели, и он уже ужасно скучал по Гермионе и Лан Фан. Его внимание привлек звук покашливания. Гарри оторвался от инжира и увидел, что Рон и Эд настороженно смотрят на явно смущенных Эрни и Джастина. Джастин стоял чуть позади Эрни, который снова кашлянул и протянул Гарри руку. — Я просто хотел извиниться за то, что подозревал тебя, Гарри… — мрачно сказал он. — Я знаю, что ты бы никогда не напал на Гермиону. — Я тоже прошу прощения. — продолжил Джастин. — Я испугался, но... должно было быть ясно, что ты не нападаешь на всех подряд. — Да, так не должно было случиться! — нахмурился Рон, но Гарри был рад, что эта неприязнь осталась в прошлом. Он пожал протянутую руку Эрни и протянул руку Джастину. — Да, но разве не должен ты сказать это ещё кому-то другому? — спросил Эд, явно имея в виду Линга. Эрни и Джастин обменялись неуверенными, встревоженными взглядами, и у Гарри внутри все сжалось. Было ясно, почему они колеблются. К Лингу они относились не с таким сочувствием, как к Гарри. Эд слишком хорошо все это понимал, и его лицо исказилось в гримасе. — Да ладно вам, вы же не можете всерьез считать его наследником после того, что случилось с Лан Фан! — Когда Эрни и Джастин снова не ответили, Эд ушел искать новых товарищей по работе. Гарри, Рон, Эрни и Джастин молча подравнивали свои сухоцветы. — Эй, Эрни, Джастин… — наконец заговорил Гарри, привлекая их внимание. — Не то, чтобы я не был рад, что вы больше не давите на меня, но Эд прав. Если вы перестали подозревать меня из-за того, что на Гермиону напали, то почему то же самое не должно относиться к Лингу и Лан Фан? Джастин покачал головой. — Тебя не было там, когда я увидел Яо у входа в нашу общую комнату. Он… он выглядел странно. Гарри вспомнил события, произошедшие перед каникулами. Крики Линга до сих пор стояли у него в ушах, как и неподдельный страх на лице Джастина, когда тот вбежал в библиотеку. Эрни снова откашлялся. — В общем, мы с Джастином поговорили. Опираясь на его рассказ и мои знания о чистокровных, мы выдвинули теорию. — Его голос снова понизился до драматичного шепота. — Яо и есть наследник, или, скорее, наследник действует через него. Он просто этого не знает. Рон удивленно поднял брови. — Ты что, имеешь в виду... одержимость? — Одержимость? — повторил Гарри, чувствуя себя немного не в своей тарелке. — Как будто кто-то или что-то другое берет под контроль твое тело. — быстро объяснил Рон. — Такие способности есть у некоторых темных существ, например у демонов. От этих слов по спине Гарри побежали мурашки. Эрни кивнул. — Такова наша теория. Не будем отрицать, все мы знаем, что Яо немного… двуличный. Гарри и Рон переглянулись. Они даже не пытались возразить. За Лингом закрепилась репутация человека со странными перепадами настроения. Но что-то здесь было не так. — Это началось задолго до того, как была открыта Тайная комната. — Да. — добавил Рон. — Мы ехали с ним в одном купе в нашу самую первую поездку в Хогвартс, и он уже тогда был сам не свой. — Ну, может, наследник давно это планировал? — предположил Эрни. — Обычно демонам требуется некоторое время, чтобы полностью подчинить себе носителя. Гарри решил пока что принять эту теорию, хотя от нее у него мурашки бежали по коже. — Когда он в тот день попросил меня привести Лан Фан, он был сам не свой… — продолжил Джастин, отводя взгляд в сторону. — Более… нервный и раздражительный, чем обычно. И глаза у него были какие-то странные. Клянусь, они были фиолетовыми и узкими, как у кошки! Гарри вздрогнул. Линг почти всегда держал глаза полузакрытыми или вовсе закрытыми. Он никак не мог вспомнить, какого они цвета. Хотя... кажется, он видел в них фиолетовые вкрапления. — А потом, в тот же день, на Почти Безголового Ника нападают, и Яо оказывается на месте преступления в панике. Как будто, к нему только что вернулось здравомыслие. — тихо сказал Эрни. — Как будто сущность, вселившаяся в него, просто исчезла и оставила его расхлебывать последствия. Гарри ненавидел саму мысль о том, что в этой теории есть смысл. Было очевидно, что Рон ведет ту же внутреннюю борьбу. Когда Эрни и Джастин объяснили все с этой точки зрения, все встало на свои места, но это никак не вязалось с тем образом Линга, который теперь жил в их сердцах. — Но если он одержим, то он не виноват, верно? — спросил Рон с ноткой защиты в голосе. — Я имею в виду, что если это так, то он делает это не по своей воле. Через секунду Эрни кивнул. — Просто, если он действительно одержим, нам нужно быть осторожнее в его присутствии. Я почти уверен, что монстр из Слизерина — это какое-то тёмное существо, способное вселяться в людей. Оно может подслушивать через Яо в любое время суток. — С этой точки зрения становится понятно, почему наследник выбрал своей целью Лан Фан. — добавил Джастин. — Насколько нам известно, она полукровка, так что не должна была стать мишенью. Но она, вероятно, знает Яо лучше, чем кто-либо другой, и могла заметить, что он ведет себя странно. Поэтому наследнику нужно было избавиться от единственного человека, который мог его раскусить. Гарри и Рон в ужасе переглянулись, придя к одному и тому же выводу. Линг подтвердил, что Лан Фан хочет разобраться с его «ошибочной памятью». С самого Рождества она следила за ним как никогда пристально. Она переживала за него и не скрывала этого. — Эрни, может ли одержимость вызывать проблемы с памятью? — спросил Гарри, ненавидя себя за настойчивость в голосе. — Может, а почему ты... — Эрни побледнел. — Яо когда-нибудь... говорил, что у него проблемы с памятью? — Он сказал, что плохо помнит тот день, когда на Ника напали… — мрачно сказал Рон. Мысли Гарри бешено метались. Неужели Линг действительно одержим? Не поэтому ли он настоял на том, чтобы присоединиться к их расследованию? Может, наследник пытался следить за ними через Линга? Гарри с трудом вдохнул, чувствуя боль в легких. — Ладно, значит, мы просто… следим за тем, что говорим в присутствии Линга. Все довольно просто… — сказал он, желая, чтобы все действительно было так просто. Линг уже настолько влился в их компанию, что, если они начнут его игнорировать… не заподозрит ли монстр что-то и не навредит ли Лингу в отместку? Гарри почувствовал, как Рон потянул его за рукав, и обернулся. Лицо Рона было бледным, на коже выделялись многочисленные веснушки. Он указывал на трещину в окне оранжереи, через которую к Запретному лесу бешено ползла вереница пауков. Загадочные предупреждения Хагрида и Дамблдора не давали им покоя последние несколько недель. Совет Хагрида следовать за пауками был более прямолинейным, но от этого не становился проще в исполнении. Гарри обыскивал замок в поисках пауков при любой возможности, но они словно растворились в воздухе. Пауков не было ни в шкафах, ни в углах коридоров, ни даже в тускло освещенных закоулках подземелья для зельеварения. Но здесь их была целая колония, и они направлялись в темное святилище Запретного леса с такой поспешностью, которую Гарри мог описать только как «вопрос жизни и смерти». — Мы не можем сейчас за ними идти. — прошептал Рон, явно не радуясь перспективе вообще куда-то идти. — но... Гарри бросил суровый взгляд на подслушивающих Эрни и Джастина и понизил голос до шепот. — Давай поговорим после уроков. После урока травологии к ним вернулся Эд. Его взгляд был настолько яростным, что Эрни и Джастин поспешили ретироваться. Гарри и Рон рассказали ему о пауках. Они не стали делиться своей теорией о Линге, потому что Эд все равно бы их не послушал. — Что ж, по крайней мере, это зацепка. — фыркнул Эд. — Как думаете, мы сможем улизнуть сегодня вечером под мантией-невидимкой? — Я как раз об этом думал! — сказал Гарри. — У нас сейчас защита от тёмных искусств, так что давайте посвятим в план Линга. Гарри был уверен, что он и Рон скорчили гримасы, потому что Эд вдруг помрачнел. — Только не говорите мне, что вы тусуетесь с этими двумя... — Все в порядке. — перебил его Гарри. — Мы ему скажем. Просто он на Слизерине, сможет ли он вообще выбраться... — Он найдет способ. — отмахнулся Эд. К большому огорчению, Локхарта, атмосфера на занятиях по защите от тёмных искусств была мрачной. Его хвастливые истории воспринимались ещё хуже, чем обычно, и это его совсем не радовало. — Почему у вас такие грустные лица, студенты? — он съязвил. — Опасность миновала! Преступник пойман и увезен! Конечно, Я всегда знал, что Хагрид никуда не годится, и, похоже, мое послание наконец дошло... — Да неужели? — подал голос Линг. Он сидел в конце класса вместе с Гарри, Роном и Эдом, совершенно не интересуясь уроком. — Подозреваемый арестован. Это не значит, что настоящий преступник пойман. — Министр не стал бы арестовывать Хагрида, если бы не был на сто процентов уверен, что это он! — сказал Локхарт с привкусом высокомерия. — Это так не работает. — возразил Линг. — Если бы он ничего не предпринял, его бы сочли некомпетентным министром, поэтому он нашел подходящего козла отпущения. Такое случается сплошь и рядом. По классу поползли шепотки, пока все обдумывали слова Линга. Вечная улыбка Локхарта на секунду померкла. — Мистер Яо, осмелюсь предположить, что я знаю об аресте Хагрида больше, чем вы. — Да, и я бы сказал, что Линг разбирается в политике лучше любого из нас. — возразил Эд, прислонившись к столу. — Вы еще дети! Дети с хорошими связями, но это не равноценно реальному опыту! Эд пробормотал себе под нос что-то похожее на «ну конечно, куда нам до тебя, петух ты зазнавшийся», но опустил голову. Остальная часть урока была бессмысленной болтовней, и Гарри слушал вполуха, краем глаза поглядывая на Линга. Слизеринец сидел с закрытыми глазами, но явно не спал: его руки были сжаты в кулаки, а брови нахмурены. Теория Эрни и Джастина о том, что кто-то вселился в тело, имела право на существование, но... Если наследник действительно использовал Линга как сосуд, зачем было позволять ему указывать на то, что Хагрид может быть невиновен? Разве не лучше было затаиться, заставить всех поверить, что угроза миновала, и нанести удар, когда их бдительность ослабнет? Еще одно озарение обрушилось на него, как ведро холодной воды. Эрни приводил в качестве доказательства одержимости двуличность Линга, и в спешке Гарри не учел такую возможность. Но когда он мысленно прокрутил в памяти последние несколько месяцев работы с Лингом, кое-что, что раньше ускользало от его внимания, стало очевидным. За последние несколько месяцев «двуличная» сторона личности Линга ни разу себя не проявила. С тех пор как был создан Дуэльный клуб… Гарри вздохнул. Эта теория заслуживала внимания, но Эрни и Джастин ошибались. Линг был просто Лингом, и ничего больше. Гарри оторвал небольшой кусочек пергамента и нацарапал записку, чтобы передать ее Рону, Эду и Лингу. «Сегодня вечером проследим за пауками. Встретимся в хижине Хагрида.» Как только записка попала к Лингу, все посмотрели друг на друга и кивнули. Они вместе докопаются до сути. В ту ночь гриффиндорская башня опустела позже обычного. Джинни выглядела особенно мрачной, и ничто не могло ее развеселить, даже затянувшиеся игры в «Взрыв-снаряд», в которые ее постоянно втягивали Фред и Джордж. Эд с каждой минутой становился все беспокойнее, и Гарри так и подмывало плюнуть на осторожность и просто выбежать из гостиной, но только предупреждающий взгляд Рона заставил его остаться в кресле, под которым был спрятан плащ-невидимка. Наконец, в десять минут первого Фред потянулся и зевнул, а затем поднялся по лестнице, в то время как Джордж задержался, чтобы осторожно разбудить уснувшую Джинни. — Ну же, поднимайся. — сказал он, направляя ее к лестнице, ведущей в женское общежитие. Когда Джинни поднялась наверх и вошла в комнату, Джордж последовал за своим близнецом, бросив на ходу. — Не засиживайся допоздна, Ронникинс, а то Перси завтра нам головы оторвет. Как только обе двери закрылись, Гарри вскочил на ноги и накинул на них мантию-невидимку. Они помчались к хижине Хагрида так быстро, как только могли, стараясь не выдать себя. — Вы опоздали. — безучастно заметил Линг, когда они вошли. Свет был выключен, но их глаза уже привыкли к темноте и различили его за столом. Клык встрепенулся при виде новых посетителей и подбежал к ним. — Долго ты уже здесь сидишь? — спросил Эд, запихивая в пасть Клыку кусочек пирога с патокой, чтобы тот не лаял. — Примерно полчаса. Я уже начал думать, что вы забыли. — Серьезно, как тебе удается так тихо передвигаться? — недоверчиво спросил Рон. — У тебя даже плаща нет. — У меня свои способы. — загадочно ответил Линг, как и в прошлом году. — Пойдёмте. — сказал Гарри, подзывая Клыка. Он оставил мантию-невидимку на столе и открыл дверь хижины. Клык, обрадованный возможностью выйти на улицу, побежал вперёд. Гарри и Эд одновременно произнесли Люмос, когда подошли к опушке леса. Рон держался достаточно близко, чтобы видеть свет, но не рисковал колдовать собственной палочкой, а Линг замыкал шествие, чувствуя себя гораздо увереннее в относительной темноте. Гарри направил палочку в землю, и несколько пауков, пробежав мимо, скрылись в чаще. — Ладно, пошли. Путь был утомительным, каждый треск и хруст веток действовали Гарри на нервы. Клык скулил, бегая рядом с ними. Через двадцать минут пауки совсем сошли с тропы и скрылись в густом подлеске. Гарри поморщился. Хагрид предупреждал, что в любом случае им придется войти в Запретный лес и не сходить с тропы. А теперь это старое правило вступало в прямое противоречие с подсказкой следовать за пауками. — Что нам делать? — повернулся он к остальным. Рон выглядел немного бледным, но все же слабо возразил. — Мы уже так далеко зашли, верно? Давайте доведем дело до конца. Эд первым сошел с тропинки, держа палочку низко над землей, чтобы выследить убегающих пауков. Гарри, напротив, держал палочку высоко, ловя отблески на листве. Деревья и корни становились все гуще, и Рон постоянно спотыкался о свои большие ботинки. Извилистые ветви цеплялись за длинные волосы Эда и Линга. Тропинка пошла под уклон, и Гарри пришлось идти боком, чтобы не поскользнуться на утоптанной земле и грязи. Клык вдруг испуганно залаял. Гарри чуть не подпрыгнул от неожиданности, а Эд поднял кулаки в боевой стойке. — Ты это слышишь? — Линг повысил голос. Он тоже стоял в напряженной позе, слегка согнув ноги, словно готовясь к бегу. Гарри внимательно прислушался. Что-то приближалось, и за этим звуком слышался треск ломающихся веток. — О нет. Нет, нет, нет... — простонал Рон, но было уже слишком поздно. Что бы ни издавало этот шум, оно нашло их и ворвалось на тропинку, озарив ее вспышкой света. Гарри не мог поверить своим глазам, как и все остальные. — Это... это машина? — спросил Эд через мгновение. — Это не просто машина — это моя машина! — сказал Рон, подходя ближе. «Форд Англия» зарос лианами и колючками, его бока были испачканы грязью. Двигатель урчал, и казалось, что машина гораздо счастливее, чем в тот день, когда она высадила их всех много месяцев назад. Рон подошел ближе и похлопал по капоту. — Неужели она все это время была здесь? Гарри был озадачен этим неожиданным воссоединением, но внезапное появление «Форда Англии», похоже, отпугнуло всех пауков. Он осветил пространство вокруг себя светом волшебной палочки, пытаясь разглядеть мельтешащие крошечные тельца. Он взмахнул палочкой в сторону Рона, и свет осветил его испуганное лицо. — Позади тебя... Гарри услышал щелчок клешней, и земля под ним исчезла. Он повис вниз головой, удерживаемый гигантскими мохнатыми лапами. Крик Рона перешел в сдавленное хныканье, когда его тоже подняли в воздух. — Гарри! Рон! — закричал Эд. Они с Лингом увернулись от первых лап, тянущихся к их ногам, но столкнулись друг с другом и споткнулись, оказавшись беззащитными. Он слышал, как завывает Клык, но огромный паук — а кто же еще это мог быть — уже двигался, унося Гарри с собой. В голове Гарри, покачивающегося вниз головой, зашумело. Он услышал поток криков, доносившихся от Эда. — Черт возьми! Отпусти нас! Не притворяйся, что не понимаешь! — но его собственный голос отказывался повиноваться. Он не мог сказать, сколько времени прошло с тех пор, как пауки выступили в путь, но они углублялись в лес все дальше и дальше. Когда они добрались до лощины, каждая поверхность каждого дерева была покрыта нитями серебристого шелка. Это напомнило Гарри огромное паучье гнездо, и он решил, что так оно и есть. Внезапно порыв ветра обдал его лицо, когда паук отпустил его. Гарри едва успел извернуться и приземлиться на четвереньки. На руках остались глубокие царапины от веток. Рон и Клык рядом с ним тоже обмякли. Эд приземлился на две руки и правую ногу, явно стараясь не повредить протез. Последний паук отпустил Линга, и тот приземлился на корточки, смягчив удар. — Арагог! — завопили пауки. — Арагог! Эд и Линг в мгновение ока вскочили на ноги. Эд принял свою обычную боевую стойку, и Гарри заметил кончик спиралевидной палочки Линга, спрятанной в рукаве. Из заполненной паутиной впадины донесся тихий гул, и оттуда выполз паук, который был крупнее всех остальных. Все восемь его глаз были молочного цвета. — Он слепой! — услышал Гарри шепот Линга. Гарри попытался выпрямиться, встать рядом с Эдом и Лингом, но колени у него дрожали, и он понимал, что дальнейшие попытки приведут лишь к тому, что он рухнет на землю. — Кто это? — спросил гигантский паук Арагог. — Люди. — Хагрид? — Незнакомцы. Четверо мальчишек и собака. — Убейте их. — Мы друзья Хагрида! — в отчаянии выкрикнул Гарри. Это заставило Арагога замолчать, и Гарри воспользовался моментом. — У Хагрида проблемы. Они… они думают, что он натравливал на учеников монстра. Его отправили в Азкабан. Арагог гневно щелкнул клешнями. — Но это было много лет назад… — почти обеспокоенно произнес паук. — Я хорошо это помню. Они заставили Хагрида покинуть школу. Они считали, что я — чудовище из Тайной комнаты, а Хагрид меня освободил. Гарри почувствовал, как бешено колотится его сердце. — Так ты не то чудовище? Сама мысль о его вопросе, похоже, задела Арагога. — Меня привезли сюда из далёкой страны, когда Хагрид был ещё мальчишкой. Он был моим хорошим другом. Он привёл меня в лес, когда меня обвинили в смерти ученика. Он даже нашёл мне пару и помог нашей семье процветать. Другие пауки, потомки Арагога, начали собираться, ритмично щелкая клешнями. — Значит, ты никогда ни на кого не нападал? — Из уважения к Хагриду я подавил свои инстинкты. — сказал Арагог. — Я никогда раньше не причинял вреда людям. Погибшую девочку нашли в ванной, далеко от чулана, где Хагрид держал меня. — Но ты знаешь, что убило ту девушку? — настаивал Гарри, отчаявшись еще больше. — Что бы это ни было, оно вернулось и снова нападает на учеников... Раздалась еще одна симфония щелчков, на этот раз более пугающая. — Мы не произносим его имени! Это существо, которого мы, пауки, боимся больше всего на свете. Я даже Хагриду не рассказывал, хотя он много раз спрашивал. — Гарри! — голос Линга оборвал следующий вопрос, готовый сорваться с губ Гарри. Она достала спрятанную палочку. — У нас мало времени! Гарри огляделся. Тени пауков начали подбираться ближе, образуя стену из темных, мохнатых конечностей. Арагог начал втягиваться обратно в свою нору. — Ладно… — процедил Эд сквозь зубы. — Экскурсия окончена. Пойдем отсюда… — Вы не уйдёте. — произнёс Арагог из своего гнезда. — Мои дети никогда не нападали на Хагрида без моего приказа. Но я не стану отказывать им в свежем мясе, особенно если оно само забредает в гнездо. Прощайте, друзья Хагрида. — Встали! — рявкнул Линг, и в его голосе прозвучала властность, которую Гарри не мог не признать. Он вскочил, не желая умирать лежа. Рон, несмотря на страх, тоже заставил себя подняться, бледный, сжимая сломанную палочку, как спасательный круг. Их окружили со всех сторон, армия пауков медленно сжимала кольцо. — И что теперь? — Гарри стиснул зубы, пытаясь придумать, как прорваться. — А теперь… мы сражаемся! — сказал Эд. Гарри бросил на него быстрый взгляд. На лице Эда мелькнула улыбка. — Я бы сказал, что десяти месяцев вполне достаточно для восстановления! Пора браться за дело! Первый паук прорвал баррикаду и бросился на них. Эд поднял свою железную ногу, и искусственная конечность попала прямо между глаз паука. Защитные чары Уинри вспыхнули, и паук отлетел назад, врезавшись в своих сородичей. — Держитесь рядом! — крикнул Эд, мощным хуком справа сбивая с ног еще одного приближающегося паука. — Линг, ты можешь... Линг вытянул палочку, и с ее кончика сорвалось заклинание Щита. Особенно крупный паук врезался в полупрозрачный барьер и разбил его вдребезги. Гарри увидел, как глаза Линга расширились от ужаса, но тот быстро схватил паука за передние лапы и отбросил его в сторону, воспользовавшись его же инерцией. — Теперь нам действительно пригодится твой щит! — Рон наконец обрел дар речи. Он бешено размахивал палочкой, слишком боясь, что заклинание отразится на нем, чтобы использовать что-то серьезное. Искры отпугнули ближайших к нему пауков. — Я работаю над этим! — рявкнул Линг, уворачиваясь от надвигающейся орды. Гарри поднял свою палочку. Он не знал заклинания для создания щита — Линг всегда произносил его без слов, — но помнил, как нужно двигать палочкой. Он попытался повторить, но ничего не вышло. Он все еще слышал, как Эд сражается с пауками, но каждый раз, когда Эд отступал на шаг, их ноги сталкивались. Все они толпились друг у друга на пути, а Клык застрял в середине. — Протего! — раздался голос Линга, и его палочка взметнулась вверх. На этот раз барьер устоял, хотя и был явно не таким прочным, как те, что он возводил в Дуэльном клубе. Гарри почти видел, как он рушится под натиском пауков, которые бросались на него в попытке прорваться. Гарри уже собирался повторить попытку, ведь теперь у него были все компоненты для заклинания, но внезапная вспышка света едва не ослепила его. На поляну с ревом ворвался «Форд Англия», отбрасывая пауков в сторону, и с визгом затормозил прямо перед ними. Двери открылись автоматически. — Хватай Клыка! — крикнул Гарри, бросаясь к ближайшей двери. Рон схватил Клыка за пояс и швырнул его на заднее сиденье, а сам запрыгнул на водительское. Ему не пришлось ничего делать с машиной, она сама рванула с места, как только все пассажиры оказались внутри. Машина мчалась вперед, давя пауков. Вскоре ни один паук не осмелился преследовать их. Рон выглядел так, будто его вот-вот стошнит, а у Эда от волнения, вызванного битвой, рот работал не переставая. — В следующий раз, когда увижу Хагрида, я его придушу! О чем он только думал! Было бы неплохо, если бы он предупредил нас напрямую! Эй! Пауки, за которыми я вам велю следовать, могут вас съесть! Почему он нас не предупредил! — Наверное, думал, что они не причинят вреда его друзьям? — предположил Линг, хотя его обычно невозмутимый вид снова дал трещину. Он дрожал на заднем сиденье. — С каких это пор страшные твари, обитающие в страшных местах, думают о дружбе! Наконец машина добралась до опушки леса, и двери открылись, выпуская пассажиров. Гарри едва чувствовал ноги и споткнулся, выходя из машины. Рон сделал несколько шагов вперед, но тут же согнулся и его вырвало, прислонившись к дереву. Эд сочувственно похлопал его по спине, тяжело опираясь на свою настоящую ногу. Когда все пассажиры вышли, машина скрылась в подлеске. Четверо студентов и Клык вернулись в хижину, чтобы прийти в себя. Собака тут же спрятался под одеялом. Гарри сомневался, что у Клыка когда-нибудь снова хватит смелости выйти в лес. — Так в чем же был смысл всего этого? — спросил Рон, все еще бледный. — Хагрид хотел, чтобы мы знали: он никогда не открывал Тайную комнату. — ответил Гарри. — Он был невиновен. Эд вздохнул и провел рукой по лицу. — Но мы и так подозревали, что дело в этом. Так что, мы стали ближе к истине? Гарри долго и напряжённо размышлял. Все ответы Арагога были очень расплывчатыми. Они так и не узнали, что это за существо, а свидетелей, которых можно было бы допросить, больше не осталось. Что они вообще узнали? Существо пугает пауков, а в туалете умерла девочка. И вот так все и щелкнуло. — Парни! — Гарри резко выпрямился. — Есть еще один человек, с которым мы можем поговорить. Еще один человек, который, возможно, знает, что это за монстр. — Кто? — Спросил Линг. — Никто из оставшихся сотрудников не настолько стар, чтобы быть в Хогвартсе, когда Комнату открывали в последний раз. — Ни профессор. Призрак. Призрак, который живет в ванной. Рон первым уловил намек, и это открытие заставило его разинуть рот. — Плакса Миртл? Это была их последняя, достойная зацепка, и Гарри не собирался упускать ее из виду.