Knee socks

Под конец первого месяца учёбы квартира окончательно перестала выглядеть чужой. Жизнь в ней кипела. Чонин медленно, почти незаметно, заполнял пространство собой. Массивный гардероб из тёмного дерева теперь был забит цветной одеждой, на кровати появились подушки-обнимашки и пара любимых игрушек. На кухне стабильно стояла пара грязных кружек, а на диване время от времени можно было найти брошенное худи. Особого беспорядка не было. Но и прежней стерильности — тоже. Главным бельмом на глазу оставался письменный стол. Впрочем, чего ещё ожидать от студента? Стопки тетрадей, ноутбук в центре, разбросанные листы с конспектами, стикеры с напоминаниями, ручки, вечно исчезающие в неизвестном направлении, и чашки. Много чашек. Чан пару раз писал, напрашиваясь «проверить, всё ли в порядке с квартирой». Естественно, исключительно как заботливый хозяин жилья. Чонин только фыркал. Он вполне мог бы напомнить, что нормальные арендодатели не приходят к жильцам по собственному желанию. Но проблема была в том, что никакого договора между ними не существовало. Всё держалось на честном слове. И это раздражало. Так что приходилось отказывать по старинке. Но под конец месяца Чан всё-таки добился своего. Точнее — Чонин просто устал отбиваться. *** — Только недолго, — предупредил Ян, открывая дверь. — Как грубо встречаешь гостей. — Ты не гость. Ты человек, который сам сюда напросился. — Уже прогресс. Раньше ты хотел выставить меня за дверь ещё в подъезде. Чонин закатил глаза, пропуская его внутрь. Чан сделал шаг в квартиру… и замер. Она изменилась. Сильно. Всё ещё тёмная, всё ещё сдержанная — но теперь живая. На диване валялся плед, на кухне стояла открытая пачка печенья, а из ванной доносился сладковатый запах шампуня. Даже воздух стал другим.Теплее, домашнее. И это ощущение неожиданно кольнуло где-то под рёбрами. Очень странно. Чан медленно прошёлся взглядом по комнате, задержавшись на письменном столе. — Ого, — тихо протянул он. — Тут будто торнадо из конспектов прошло. — Не трогай ничего, я там ориентируюсь. — Ты уверен? Выглядит так, будто одна неудачная вибрация — и тебя завалит тетрадями. Чонин фыркнул и ушёл на кухню. — Чай будешь? — А у меня есть выбор? — Ну можешь домой пойти. — Тогда буду. Пока закипал чайник, Чан лениво осматривал кухню. На холодильнике появились магниты. Возле раковины — яркое полотенце. На подоконнике — маленький кактус, который явно купил не он. Мелочи. Но именно они делали квартиру… его. — Чего опять завис? — подозрительно спросил Чонин, ставя кружку перед ним. — Думаю. — Это опасно. — Согласен. Чонин тихо усмехнулся, садясь напротив. Чан поймал себя на том, что ему неожиданно нравится вот так сидеть здесь. Слушать чужое ворчание, смотреть, как Чонин болтает о преподавателях, раздражённо жестикулирует, жалуется на задания. Такой живой, настоящий. — Ты слишком комфортно тут устроился, — вдруг сказал Чан, откинувшись на спинку стула. — А должен был спать на полу и страдать? — Ну, хотя бы иногда вспоминать обо мне. — Я плачу тебе аренду, этого достаточно. — Жестоко. — Переживёшь. Чан усмехнулся, наблюдая, как младший прячет улыбку за кружкой. А потом Чонин потянулся за телефоном, лежащим на краю стола. И, конечно же, задел локтем чашку. — Чёрт— Чан среагировал быстрее. Резко поднялся, перехватывая кружку прежде, чем чай разлился на ноутбук. Но из-за этого Чонин инстинктивно отшатнулся назад, врезаясь спиной в стену. Слишком близко. Чан оказался почти вплотную к нему, упираясь ладонью в стену рядом с его головой. На секунду всё замерло. Чонин даже дышать стал тише. Этот взгляд снова был слишком тяжёлым. Опасным. — Осторожнее, дьяволёнок, — тихо произнёс Чан. — А то подумаю, что ты специально создаёшь такие ситуации. Уши Чонина предательски вспыхнули. Но уже в следующую секунду он резко упёрся ладонью Чану в грудь и оттолкнул его. — Размечтался, — буркнул Ян, быстро отворачиваясь. — Чай спас — молодец. А теперь всё, время посещения окончено. — Меня выгоняют из собственного— — Уже не твоего, — тут же перебил Чонин. — Так что на выход. Чан тихо рассмеялся. А Чонин, не глядя на него, всё ещё чувствовал, как слишком быстро бьётся сердце. *** Холодная, бетонная стена за спиной ощущалась слишком контрастной по сравнению с тёплыми руками, блуждающими по телу. Чан медленно приблизил лицо, чувствуя, как Чонин замер — дыхание сбилось, щёки пылают. Он не спешил. Поцеловал настойчиво… кусаясь… будто вымещая то он терпел всё это время. Каждую колкость, насмешку. Губы Чонина дрогнули под поцелуем — желанные, тёплые. Когда Чан отстранился на секунду и увидел это растерянное личико с широко открытыми лисьими глазами… сердце просто перевернулось. — Ты невыносим... — прошептал Чан хрипло и снова потянулся к нему с новыми силами. Поцелуи стали более жадными, руки Чана блуждали по телу младшего прижимая того к стене. Чонин, отвечая на поцелуи, положил руки на плечи Чана притягивая его ближе к себе. Чан тихо зарычал , когда Чонин впился пальцами ему в плечи и притянул ближе — так близко, что их сердца начали биться в одном ритме. Старший обнял его крепче одной рукой вокруг талии, а другой медленно провёл по спине под тонкой футболкой. Кожа у младшего была тёплой… нежной… идеальной. Поцелуи стали глубже — горячие языки сплелись воедино. Чан слегка наклонил голову набок для лучшего доступа к губкам Чонина и вдруг легонько покусал нижнюю губу. На секунду оторвался... посмотрел ему прямо в глаза: — Ты такой красивый... Пока Чонин пытался сфокусировать свой взгляд и понять, о чём именно говорит старший, Чан подхватил его за бёдра и понёс в сторону спальни, попутно не забывая уделить внимание парню. Чан крепко сжал Чонина на руках, словно тот весил не больше котёнка. Каждый шаг к спальне сопровождался новым поцелуем — жадным, горячим, полным желания. Он толкнул дверь ногой и вошёл в комнату. Здесь всё ещё пахло парфюмом Чонина… но теперь здесь будет запах их двоих. Осторожно опустив Чонина на кровать, он сам наклонился над ним — высокий силуэт в полумраке: тёмные глаза сверкают страстью. Пальцы Чана быстрыми движениями скользнули под майку младшего… Ян лежал в растерянности хватаясь за старшего при каждой возможности. Чан чувствовал, как Чонин дрожит под ним — каждый нерв напряжён, каждый вздох обжигающе нежен. Когда тот искал его губы снова и снова, целуя неумело, но с такой искренней жаждой… Чану стало тяжело дышать. Он медленно стянул с него майку — парень остался в одних домашних штанах. Кожа бледная… несколько родинок на плечах… идеальный. Чан поцеловал его шею — сначала легонько кончиком губ... потом оставил горячий след поцелуем чуть ниже уха... И прошептал хрипло: — Ты мой теперь... Руки, будто примагниченые, спускались все ниже. Сначала чуть очертили грудь, потом огладили рёбра, талию, сжали бёдра. Губы так же не отставали. Чан будто бы пытался покрыть собой всё тело младшего. От контраста грубых рук и мягких губ Чонин стал задыхаться. Кажется что вот-вот и воздух в комнате закончится. Он откинул голову на подушку и шумно выдохнул. Снизу это приняли за зелёный свет. Чан стал стаскивать домашние штаны, попутно целуя тазовые косточки. Широко открыв глаза Чонин вскочил на кровати. Он один в комнате. Заглянув под одеяло парень обнаружил что пижама так же на нём. Из окна виднеются первые лучи солнца. Разблокировав телефон Ян понял что до будильника еще несколько часов. – Твою мать. Откинув голову на подушку, он стал массировать переносицу . Невольно в голове всплывали отрывки из сна, от чего он почувствовал нечто ниже живота. – ДА ТВОЮ МАТЬ.