Knee socks

Игра вышла из-под контроля. Причём Чонин до последнего не хотел себе в этом признаваться. Всё началось как шутка. Потом как маленькая месть. Потом как способ вывести Чана на чистую воду. А теперь он сидел посреди университетского зала и раздражённо ковырял трубочкой лёд в стакане, наблюдая за совершенно возмутительной картиной. Чан смеялся. Не над его шутками, не рядом с ним. Вообще не с ним. Возле старшего крутился какой-то парень с соседнего факультета. Симпатичный, надо признать. Светлые волосы, приятная улыбка, длинные ноги в модных гольфах. Они о чём-то разговаривали уже минут двадцать, и Чан выглядел подозрительно заинтересованным. Он улыбался, кивал, иногда смеялся. А самое главное — даже не смотрел в сторону Чонина. Ни разу. — Да ты издеваешься... — пробормотал Ян себе под нос. Потому что это было просто нечестно. Пока он дома чуть ли не спектакли устраивает, пытаясь добиться хоть какой-то реакции, Чан спокойно живёт своей жизнью. Всё так же приходит в гости. Всё так же пишет сообщения. Всё так же улыбается своими двусмысленными улыбками. Но дальше этого дело не идёт. Будто его вообще ничего не цепляет. Последней каплей стал момент, когда тот парень коснулся руки Чана во время разговора, а старший даже не подумал отодвинуться. Наоборот. Продолжил улыбаться. В тот момент Чонин принял решение. Если Чан хочет играть в равнодушие — прекрасно. Посмотрим, насколько его хватит. *** С того дня в квартире всё чаще начали появляться гости. Ничего особенного, одногруппники, знакомые, парни с потока. Кто-то приходил заниматься, кто-то помогал с проектами, кто-то просто заглядывал после пар. Со стороны всё выглядело совершенно безобидно. Вот только Чонин прекрасно знал, где расположены камеры. И иногда пользовался этим знанием слишком активно. Он мог забраться на край стола, пока какой-нибудь знакомый объяснял ему сложную тему. Мог подсесть слишком близко. Мог улыбаться чуть чаще обычного. Иногда даже ловил себя на том, что невольно поглядывает в сторону одной из камер. Словно напоминая: "Смотри." *** Чан всё понял почти сразу. Слишком уж показательно это выглядело. Сначала один парень. Потом другой. Потом третий. И все почему-то обязательно оказывались в поле зрения камер. Чонин никогда не смотрел прямо в объектив. Но иногда казалось, что делает это специально. Будто знает и бросает вызов. Чан сидел в гостиной Хёнджина, наблюдая за очередной записью с телефона. На экране какой-то парень что-то рассказывал Чонину, показывая конспект. Сам Чонин сидел на краю стола и кивал с таким вниманием, будто речь шла о спасении человечества. — Ты сейчас прожжёшь экран, — лениво заметил Хёнджин, проходя мимо. — Отстань. — Ревнует. — Не ревную. — Конечно. Чан раздражённо заблокировал телефон. Потому что хуже всего было то, что он понимал. Прекрасно понимал. Это спектакль. Провокация. Очередная попытка вывести его на эмоции. И всё равно бесился. Потому что каждый раз, когда рядом с Чонином появлялся очередной улыбающийся парень, внутри неприятно скручивалось что-то тёплое и злое одновременно. А это чувство Чану совершенно не нравилось. Особенно потому, что Чонин, кажется, начал получать от своей игры искреннее удовольствие. В начале октября Чонин был готов признать поражение. Почти. За последний месяц многое изменилось. Они с Чаном стали общаться чаще. Иногда переписывались, иногда пересекались в университете, иногда Чан заезжал проверить квартиру под каким-нибудь очередным нелепым предлогом. Но дальше этого дело не двигалось. Будто они застряли на одном месте. Чонин уже устал гадать, что происходит в голове старшего. Устал ловить двусмысленные взгляды и искать скрытый смысл там, где его, возможно, никогда и не было. А ещё был Феликс. Светловолосый парень всё чаще мелькал рядом с Чаном и Хёнджином. Иногда в университете, иногда после пар, иногда на совместных мероприятиях. И каждый раз это раздражало всё сильнее. Последней каплей стал сегодняшний вечер. Чонин как раз выходил из корпуса, когда увидел знакомую машину на парковке. За рулём сидел Чан, а на пассажирском месте — Феликс. Смеющийся, довольный. Словно ему там самое место. Чонин отвернулся раньше, чем его могли заметить. И неожиданно для себя понял, что злится. В конце концов, кто он вообще такой, чтобы ревновать? Чан ему никто. Тогда почему внутри всё неприятно скручивалось каждый раз, когда рядом со старшим появлялся этот блондин? — Да и не очень-то он мне нужен, — пробормотал Чонин себе под нос, поправляя рюкзак. Если подумать, внимания ему всегда хватало. За ним уже несколько недель активно ухаживал один парень с потока. Симпатичный, весёлый. Совершенно точно заинтересованный. И вдруг Чонин понял, что это может оказаться весьма полезным. На губах появилась хитрая улыбка. Раз Чан такой непробиваемый, значит пора менять тактику. *** — Ну так как у вас с Хёнджином? — с ехидной улыбкой спросил Чан, выезжая с университетской парковки. — После того как я тебя привезу, мне стоит пойти погулять пару часиков? — Ты вообще с ума сошёл? — Феликс легонько ударил его по плечу. — По себе людей не судят, знаешь ли. — А что? Вдруг я мешаю вашему уединению. — Во-первых, фу. Во-вторых, я к Хвану как к репетитору езжу. — Угу-угу. — Серьёзно! — возмутился Феликс. — Я к нему за помощью по учёбе прихожу. — Ага. — Ты невозможен. Феликс откинулся на спинку сиденья и покачал головой. — А вот чем ты занимаешься, когда к Чонину наведываешься, я знать не хочу. Чан фыркнул. — Он скорее мне руку сломает, чем даст себя дотронуться. Ты с ним хоть раз нормально общался? — Хотел бы, но он смотрит на меня как на врага народа. — Не преувеличивай. — Я серьёзно! Каждый раз такое чувство, будто я у него последние деньги занял и не вернул. На губах Чана появилась едва заметная улыбка. — Значит, это ещё не самое страшное выражение его лица. — Даже боюсь спрашивать, какое самое страшное. — И правильно. Феликс только недовольно цокнул языком. Приехав домой, Чан и Феликс вошли в дом. В гостиной на диване развалился Хёнджин. Услышав хлопок входной двери, он лениво поднял голову, но стоило заметить Феликса за спиной Чана, как вся его сонливость моментально исчезла. — О, наконец-то, — оживился Хван и поднялся с дивана. Он сразу направился к младшему. — Как семинары прошли? Мистер Пак опять всех мучил вопросами? — Сегодня ещё терпимо, — рассмеялся Феликс. Хёнджин уже забрал из его рук тяжёлую сумку с учебниками и тетрадями, будто это было самым естественным делом в мире. При этом присутствие Чана он успешно игнорировал. Тот лишь закатил глаза. — Вы уверены, что я не буду мешать вашей атмосфере? — невозмутимо спросил он. — Я всё ещё могу поехать погулять. К этому моменту Феликс уже направился в знакомую комнату, где Хёнджин обычно занимался с ним. Хван проводил его взглядом и только после этого посмотрел на друга. — Кстати, неплохая идея. — Вот как. — Будем очень благодарны. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. — Предатель, — вздохнул Чан. — Зато честный. Когда Чан только задумывался о переезде к другу, он прекрасно понимал, что рано или поздно начнутся подобные ситуации. Поэтому особого разочарования не почувствовал. Во всяком случае, пытался себя в этом убедить. Он вышел обратно на улицу, сел в машину и завёл двигатель.Несколько секунд просто смотрел перед собой. Потом усмехнулся. Из-за недавнего разговора с Феликсом мысли сами собой вернулись к одному конкретному человеку. Руки легли на руль. Навигатор включать не пришлось. Он и без того прекрасно знал дорогу. И спустя пару минут машина уже ехала в сторону дома, где жил Чонин. *** Всё произошло слишком легко. Чонин подошёл к парню с потока якобы за помощью с одной из тем. Пара красивых фраз, несколько улыбок, удачно брошенный взгляд — и вот уже после пар они вместе поднимаются в квартиру. План работал. Настолько хорошо, что самому Чонину становилось смешно. Он специально не спешил. По дороге домой они зашли за кофе, потом ещё задержались возле магазина. Ян хотел быть уверен, что новость успеет дойти до нужного человека. Если тот вообще следит. Если камеры всё ещё работают. Если ему вообще есть дело. В квартире Чонин быстро устроил гостя за столом. В гостиной учебники и конспекты были разложены по столу скорее для декорации. Тему Чонин прекрасно понимал и без чужой помощи. Но сегодня его интересовала вовсе не учёба. Постепенно расстояние между ними сокращалось. Сначала случайно. Потом уже не очень. Чонин то касался его руки, когда тянулся за ручкой, то наклонялся слишком близко, заглядывая в конспект. И прекрасно видел, что это работает. Парень начал сбиваться, чаще улыбаться. Смотреть уже не в тетрадь, а на него. В какой-то момент они оба уже почти забыли про учебники. Во время разговора парень придвинулся чуть ближе. Слишком близко. Настолько, что Чонин мог ощущать его дыхание на себе. Парень заглянул ему в глаза, словно пытаясь убедиться, что всё понимает правильно. Будто спрашивал разрешения без слов. Именно в этот момент входная дверь открылась. Улыбка сама появилась на губах Чонина. Он даже не обернулся, не было надобности. Он посмотрел на часы. Сорок минут. Всего сорок минут. — Оперативно ты, — спокойно произнёс Ян, поднимая взгляд. В квартире повисла тишина. Парень рядом непонимающе нахмурился и обернулся. Чан стоял в прихожей, без привычной улыбки.Без подколов.Без своей вечной расслабленности. Просто стоял и смотрел. И почему-то именно это заставило воздух в комнате стать тяжелее. Он медленно закрыл дверь за собой. Снял куртку, повесил её на крючок. Словно ничего необычного не происходило. — Не помню, чтобы ты предупреждал о гостях, — ровно сказал он. — А я не помню пункта в договоре, который это запрещает. — Договоре? — Ну... его отсутствии. На секунду в глазах Чана мелькнуло что-то похожее на усмешку, но исчезло слишком быстро. — Справедливо. Он сделал ещё несколько шагов вглубь квартиры. Парень рядом с Чонином заметно напрягся. — Добрый вечер, — вежливо поздоровался он. — Добрый. Чан остановился возле стола и скользнул взглядом по учебникам. — Учитесь? — Да. — Похвально. Чонин едва сдержал смешок. Слишком уж спокойно это звучало. Именно так люди говорят перед тем, как начинают создавать проблемы. Чан перевёл взгляд на гостя. — Только уже поздновато. Тот машинально взглянул на часы. — Да, наверное... — Тебе ещё до дома добираться. — Ну... — И завтра первая пара, если не ошибаюсь. — Да. — Тогда не задерживайся слишком долго. Формально в его словах не было ничего грубого. Но почему-то после этой фразы стало абсолютно понятно, что разговор закончен. Парень быстро собрал конспекты. — Ладно, тогда я пойду. — Уже? — невинно уточнил Чонин. На него тут же посмотрели две пары глаз. — Да, наверное, уже поздно. Хлопок входной двери эхом прокатился по квартире, оставляя после себя неприятную тишину. Чонин ещё несколько секунд смотрел в сторону прихожей, где только что исчез его гость, а затем медленно перевёл взгляд на Чана. Тот стоял возле стола, лениво листая лежащую сверху тетрадь, словно оказался здесь совершенно случайно и понятия не имел, почему атмосфера в комнате вдруг натянулась до предела. Это раздражало. Потому что именно такого эффекта Чонин и добивался весь последний месяц. Хотел увидеть эмоции. Хотел вывести старшего из равновесия. Хотел заставить его хоть раз перестать быть этим невозможным, непрошибаемым человеком. А в итоге выглядел так, словно проиграл. — Доволен? — наконец нарушил тишину Ян. Чан поднял глаза от конспекта. — Должен быть? — Не строй из себя идиота. — Тогда перефразируй вопрос. Спокойный голос подействовал хуже любой насмешки. Чонин скрестил руки на груди и прислонился плечом к столу. — Ты прекрасно понимаешь, о чём я. Несколько секунд Чан просто смотрел на него. Внимательно. Слишком внимательно. А потом медленно закрыл тетрадь и положил её обратно. — Если ты про своего друга, то он ушёл сам. — После твоего появления. — И что? — И ничего? — Именно. Чонин недовольно сжал челюсть. Иногда ему казалось, что разговаривать со стеной было бы проще. По крайней мере стена не смотрела бы на него так, будто видит насквозь. Чан тем временем спокойно достал телефон, посмотрел на экран и убрал его обратно в карман. — Уже поздно. — Поздравляю. — Я останусь здесь. Ян даже не сразу осознал смысл услышанного. — Что? — Ты слышал. — Ты сейчас серьёзно? Старший сделал несколько шагов по комнате, останавливаясь напротив него. — Более чем. — А моё мнение тебя вообще интересует? — Нет. Ответ прозвучал настолько спокойно, что Чонин на секунду потерял дар речи. — Совсем обнаглел? — После сегодняшнего спектакля мне кажется, что это не я обнаглел. Уголок губ Чонина дёрнулся. Попался. Значит всё-таки задело. Наконец-то. — Какого ещё спектакля? — Того, который длился последний час. — Не понимаю, о чём ты. — Конечно не понимаешь. Чан сделал ещё шаг вперёд. Небольшой. Но почему-то его оказалось достаточно, чтобы Чонин перестал чувствовать себя хозяином положения. — Только не надо делать вид, будто ты случайно притащил его сюда. — А если и так? — Тогда у тебя очень странные совпадения. В комнате снова повисла тишина. На этот раз тяжёлая. Чан смотрел прямо ему в глаза, не отводя взгляда ни на секунду. И почему-то именно сейчас Чонин особенно остро вспомнил камеры. Потому что этот взгляд был точно таким же. Наблюдающим. Изучающим. Терпеливым. Словно старший уже давно всё понял и теперь просто ждал, когда Ян наконец перестанет играть. — В любом случае, — произнёс Чан после затянувшейся паузы, — сегодня я никуда не поеду. — Это ещё почему? — Потому что уже поздно. — До дома Хёнджина двадцать минут. — Меня устраивает здесь. — А меня нет. — Переживёшь. Чонин нервно усмехнулся. Чан же, словно окончательно убедившись в своей победе, прошёл мимо него к дивану, снял часы, положил их на журнальный столик и совершенно по-хозяйски устроился на своём будущем месте для ночёвки. — Только попробуй храпеть, — буркнул Ян. — Только попробуй привести сюда ещё одного такого репетитора. — Это угроза? Чан поднял на него взгляд. Спокойный. Тяжёлый. Опасный. — Нет, дьяволёнок. Это просьба. И почему-то именно после этих слов Чонин понял, что сегодня уснуть быстро ему точно не удастся.