До луны и обратно...

Гермиона проснулась рано. Несколько секунд она просто лежала неподвижно, глядя в незнакомый потолок гостевой комнаты, и пыталась понять, где находится. А потом память вернулась сразу. Квартира. Лаванда. Рон. Боль накрыла мгновенно — тупая, тяжелая, еще слишком свежая. Гермиона резко села на кровати и сжала пальцами одеяло, заставляя себя дышать ровно. Нет. Не сейчас. Сегодня нельзя было развалиться. Сегодня был слишком важный день. Слушание Визенгамота назначили на три часа дня, и она готовилась к нему почти полгода. Законопроект должен был изменить систему трудоустройства маглорожденных волшебников в Министерстве — убрать десятки скрытых ограничений, которые чистокровные семьи годами оставляли в законах. Гермиона вложила в это слишком много сил. Слишком много бессонных ночей. Она не позволит Рону Уизли разрушить и это тоже. За окном уже начиналось серое лондонское утро. В доме Гарри и Луны было удивительно тихо и спокойно — не холодная тишина пустой квартиры, а живая, уютная. На прикроватной тумбочке стоял стакан воды и маленький флакон успокаивающей настойки, которую Луна, очевидно, оставила ночью. Гермиона устало потерла лицо. Они проговорили почти до рассвета. Точнее — говорила в основном она. А Гарри слушал. И чем больше Гермиона рассказывала, тем сильнее менялось его лицо. Она сама не понимала, сколько всего копилось внутри все эти месяцы. Ревность Рона. Постоянные ссоры. Его раздражение из-за ее работы. Уколы по поводу Тео. То, как он перестал замечать ее чувства. Как все чаще заставлял ее чувствовать себя виноватой просто за то, что она успешна. И хуже всего — Гермиона настолько привыкла терпеть это, что почти перестала замечать, насколько ей больно. Гарри сидел напротив, мрачный и тихий, и с каждым новым рассказом в его взгляде появлялось все больше вины. Он не замечал. Не видел, насколько плохо все стало. И это мучило его почти так же сильно, как сам факт измены. В дверь тихо постучали. — Гермиона? Гарри. Она быстро вытерла лицо ладонями. — Заходи. Он вошел осторожно, будто боялся спугнуть ее. На нем была простая темная футболка и домашние штаны, волосы, как всегда, растрепаны. В руках он держал кружку кофе. — Луна делает завтрак, — сказал он мягко. — И угрожает накормить тебя насильно, если ты не выйдешь сама. Уголки губ Гермионы дрогнули. — Звучит опасно. Гарри присел на край кресла у окна. Несколько секунд он молчал, внимательно глядя на нее. — Ты не обязана идти сегодня. Она знала, что этот разговор будет. — Гарри— — Нет, послушай. Тео сможет провести слушание. Он знает закон не хуже тебя. — Но это мой проект. — И что? Гермиона, тебя вчера предал человек, с которым ты прожила несколько лет. Она отвела взгляд. Больно. Даже сейчас больно. Но внутри уже включалось что-то другое. То самое упрямство, которое всегда помогало ей выживать. — Я не могу сейчас все бросить. Гарри тяжело выдохнул. — Ты можешь хотя бы один раз поставить себя выше работы? — Я и так потеряла слишком многое за одну ночь. Она подняла на него взгляд. Усталый. Но твердый. — Я не позволю ему забрать у меня еще и это. Гарри долго смотрел на нее. А потом медленно кивнул. Он понимал. Конечно понимал. Именно эта черта всегда делала Гермиону Гермионой — даже разбитая, она продолжала идти вперед. — Хорошо, — тихо сказал он. — Тогда я буду с тобой весь день. — Гарри, не нужно— — Нужно. В его голосе появилась жесткость аврора. — Я не знаю, что сейчас творится в голове у Рона. И не хочу, чтобы он заявился в Министерство и устроил сцену в день твоего выступления. Гермиона устало прикрыла глаза. Честно говоря, мысль о встрече с Роном сейчас пугала ее почти физически. Она не знала, что почувствует, увидев его снова. Ярость. Боль. Пустоту. Или все сразу. Поэтому просто тихо сказала: — Ладно. Гарри встал и подошел ближе. Очень осторожно сжал ее плечо. — Ты не одна, Гермиона. И почему-то именно после этих слов ей снова захотелось плакать. **** К Министерству они с Гарри пришли ближе к одиннадцати. Гермиона выглядела собранной. Слишком собранной. Настолько идеально спокойной, что Гарри, знавший ее всю жизнь, понимал — это держится исключительно на силе воли. Темно-синий костюм, аккуратно уложенные волосы, папка с документами в руках. Ни следа вчерашней истерики, слез или бессонной ночи. Только легкая бледность выдавала, чего ей стоит сохранять это самообладание. Они вышли из лифта на этаж отдела магического законодательства, и в ту же секунду из-за стойки секретаря почти вылетела Милли. — Доброе утро, мисс Грейнджер! — быстро выпалила она, прижимая к груди огромный ежедневник. — В двенадцать у вас была встреча с отделом международного сотрудничества, потом в час мистер Бруствер прислал запрос по поправкам к закону о лицензиях— Она говорила с такой скоростью, что слова почти сливались. Молодая когтевранка только прошлым летом окончила Хогвартс, но уже стала для Гермионы незаменимой. Милли буквально схватывала все на лету. Запоминала расписание лучше магического календаря. Предугадывала проблемы заранее. И смотрела на Гермиону с таким искренним восхищением, будто работала не у человека, а у живой легенды. Впрочем, для нее так и было. Гарри поднял ладонь, останавливая поток слов. — Эй, помедленнее. Ты сейчас задохнешься. Милли резко замолчала и только сейчас заметила, насколько уставшей выглядит Гермиона. Ее взгляд мгновенно стал внимательнее. Очень умная девочка. Гермиона едва заметно кивнула ей — и этого оказалось достаточно. Милли сразу поняла: что-то случилось. Но даже не подала виду. — Милли, — спокойно сказала Гермиона, снимая пальто. — Перенеси все встречи на сегодня. После слушания я уже ни с кем работать не буду. — Уже сделано. Гарри удивленно поднял брови. Милли быстро открыла ежедневник. — Международное сотрудничество перенесено на понедельник, мистер Бруствер согласился прислать правки совой, а комитет по лицензиям я переставила на следующую неделю, потому что вы все равно бы не успели после Визенгамота. Гермиона слегка выдохнула. — Спасибо. — И мистер Нотт уже ждет вас в кабинете, — добавила Милли. — Я подумала, что вы захотите обсудить речь до слушания. Гарри медленно перевел взгляд с секретарши на Гермиону. — Ты читаешь мысли? Милли слегка покраснела от похвалы. Гермиона впервые за утро слабо улыбнулась. — Нет. Просто Милли слишком хороша в своей работе. — Слишком? — гордо переспросила девушка. — Опасно хороша, — поправила Гермиона. Милли просияла так, будто ей только что вручили Орден Мерлина. Гарри тихо фыркнул. — Я завидую. — Мистер Поттер! — возмущенно ахнула Милли. — Нет, серьезно. Моя секретарша вчера подожгла отчет. — Это был несчастный случай! — Она подожгла его трижды. Милли не выдержала и рассмеялась. Даже Гермиона тихо улыбнулась, и Гарри почувствовал облегчение от того, что хоть ненадолго ей стало легче. Милли тем временем уже протягивала Гермионе папку. — Я разложила все документы по порядку выступления. И выделила красным вопросы, которые чаще всего задают консерваторы Визенгамота. Гарри уставился на нее. — Сколько тебе лет? — Девятнадцать. — Мерлин… Гермиона, это не секретарша. Это незаконно эффективное оружие. — Я знаю, — невозмутимо ответила Гермиона. Милли гордо выпрямилась. И только когда Гермиона направилась к кабинету, девушка тихо окликнула ее: — Мисс Грейнджер? Гермиона обернулась. Милли посмотрела на нее очень внимательно и мягко сказала: — Вы сегодня всех там уничтожите. И почему-то именно после этих слов Гермиона впервые за утро действительно поверила, что сможет пережить этот день. Когда Гермиона открыла дверь кабинета, Тео уже был внутри. Он сидел на краю ее стола, лениво листая документы из папки Милли, и выглядел так, будто находился здесь с самого утра. Черная рубашка с закатанными рукавами, расслабленная поза, чашка кофе в руке — воплощение человека, которого вообще невозможно заставить нервничать. Тео поднял взгляд первым. И сразу понял: что-то не так. Слишком бледная. Слишком тихая. И глаза… У Гермионы были глаза человека, который не спал всю ночь не из-за работы. Но при Гарри он ничего не сказал. Только чуть внимательнее задержал на ней взгляд. — Грейнджер, — протянул он. — Ты выглядишь так, будто Министерство все-таки высосало из тебя душу. — Она просто слишком много работает, — ответил Гарри раньше нее. — Поттер, ты сейчас говоришь так, будто сам вчера не уснул на отчете в аврорате. — Это была стратегическая медитация. — Конечно. Именно поэтому ты храпел. Гарри возмущенно уставился на него. — Я не храплю. — Весь третий отдел знает, что храпишь. — Откуда ты вообще это знаешь? — У меня есть источники. — Ты пугающе похож на преступника для сотрудника Министерства. — А ты пугающе плохо скрываешь усталость для главы аврората. Гермиона невольно тихо выдохнула смешок. И оба тут же посмотрели на нее с одинаковым удовлетворением, будто только этого и добивались. — Вот, — довольно сказал Гарри. — Она еще способна смеяться. Значит, не все потеряно. Тео протянул Гермионе кружку кофе. — Милли сказала, что ты с утра ничего не ела. — Милли шпионит на вас обоих. — Нет, Милли — национальное сокровище, — серьезно сказал Тео. — Я уже начинаю ревновать ее к вам, — пробормотал Гарри. Он посмотрел на Гермиону внимательнее, и выражение его лица снова стало серьезным. — Я зайду к обеду. — Гарри— — Нет. Ты поешь. И перед слушанием я тоже буду здесь. Тео лениво отсалютовал ему стаканом. — Не переживай, Поттер. Я присмотрю за твоей Грейнджер. — Именно это меня и беспокоит. — Твое недоверие ранит меня. — Недостаточно. Гарри подошел к Гермионе и коротко сжал ее плечо. Тихо. Поддерживающе. — Если что-то понадобится — сразу зови. Она кивнула. И только когда дверь за ним закрылась, в кабинете стало по-настоящему тихо. Тео не спешил начинать разговор. Он медленно сделал глоток кофе, продолжая наблюдать за Гермионой поверх кружки. Слишком внимательно. Гермиона знала этот взгляд. Тео всегда замечал больше, чем говорил. — Итак, — наконец протянул он. — У меня есть несколько вариантов. Она устало опустилась в кресло. — Даже боюсь спрашивать. — Либо ты наконец убила Уизли и пытаешься скрыть тело. — Заманчиво. — Либо Поттер вчера все-таки довел тебя до алкоголизма своими речами о Луне. — Это тоже возможно. Тео чуть наклонил голову. Улыбка исчезла из его глаз первой. — Либо произошло что-то серьезное. Гермиона молчала несколько секунд. Потом спокойно сняла перчатки и тихо сказала: — Я ушла от Уизли. Просто факт. Без истерики. Без слез. Но от этой ровности почему-то становилось только тяжелее. Тео даже не удивился. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Он только медленно поставил чашку на стол. — Что он сделал? Гермиона горько усмехнулась. Конечно. Тео сразу понял, что виноват Рон. — Изменил мне. На этот раз тишина затянулась дольше. Тео опустил взгляд на документы, будто обдумывая что-то. А потом спокойно сказал: — Честно? Это было вопросом времени. Гермиона резко подняла на него глаза. Но в его голосе не было злорадства. Только холодная честность. — Грейнджер, Уизли начал проигрывать тебе еще много лет назад. Просто сам этого не замечал. Она нахмурилась. — Это не соревнование. — Для него — было. Тео откинулся на спинку кресла. — Ты умнее его. Успешнее. Сильнее. Ты растешь дальше, а он последние годы только злился на весь мир за то, что не успевает за тобой. Каждое слово било слишком точно. Потому что часть нее давно это понимала. Но боялась произнести вслух. — Он любил тебя, — тихо продолжил Тео. — По-своему. Но иногда любви недостаточно, если человек рядом с тобой начинает чувствовать себя хуже из-за твоего света. Гермиона опустила взгляд. В груди снова заболело. — Мне жаль, — уже мягче сказал Тео. И это прозвучало удивительно искренне. — Но… так действительно лучше для тебя. Она устало закрыла глаза. К обеду напряжение в кабинете стало почти осязаемым. Тео и Гермиона сидели друг напротив друга за столом, в сотый раз проходясь по речи для Визенгамота. На столе валялись исписанные листы, чашки из-под кофе и папки с поправками. — Если старик Блетчли снова поднимет вопрос о «традиционных ценностях чистокровных семей», бей статистикой по международным департаментам, — сказал Тео, делая пометку на полях. — Я знаю. — И не смотри так раздраженно. Ты начинаешь выглядеть как Макгонагалл перед исключением студентов. — Это потому что ты уже третий раз объясняешь очевидные вещи. — А это потому что ты не спала и сейчас способна забыть собственное имя. Гермиона уже открыла рот для ответа, когда за дверью послышался шум. Сначала приглушенный. Потом громче. А затем по коридору разнесся голос Рона. — Я сказал, пропусти меня! Гермиона застыла. Тео медленно поднял голову. За дверью раздался твердый голос Милли: — Мистер Уизли, у мисс Грейнджер сейчас совещание. — Мне плевать! — Вам нельзя входить без— — Я ее парень! Гермиона почувствовала, как внутри все резко похолодело. Тео уже поднялся с места. — Не открывай, — спокойно сказал он. Но было поздно. Дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. Рон влетел в кабинет растрепанный, злой и явно не совсем трезвый. За ним стояла Милли — бледная, но все еще пытавшаяся его остановить. — Я пыталась— — Все нормально, Милли, — быстро сказала Гермиона, хотя сама уже понимала, что ничего не нормально. Рон перевел взгляд на Тео. Потом на Гермиону. И его лицо исказилось. — Конечно, — зло усмехнулся он. — А я-то думал, почему твоя секретарша меня не пускает. — Рон— — Что вы тут делаете вдвоем, закрывшись? Тео скрестил руки на груди. — Грейнджер готовится к выступлению, Уизли. Попробуй иногда использовать мозг, это полезно. — Заткнись, Нотт! Рон шагнул вперед. — Теперь все понятно. Вот почему ты постоянно торчала в Министерстве. Гермиона побледнела. — Не смей. Но Рона уже несло. — Ты просто трахалась с ним за моей спиной?! Милли ахнула у двери. Тео опасно прищурился. — Осторожнее со словами. — А что? — почти выкрикнул Рон. — Думаешь, я не видел, как вы смотрите друг на друга?! — Рон, прекрати немедленно, — холодно сказала Гермиона. Но он будто вообще ее не слышал. — Все это время выставляла меня идиотом! Работала допоздна, закрывалась с ним в кабинете— — Ты изменил мне, — резко перебила Гермиона. Тишина ударила сильнее любого крика. Рон дернулся. И на секунду в его глазах мелькнуло чувство вины. Но только на секунду. Потом злость снова победила. — Потому что ты уже давно со своим слизеринцем! В этот момент в кабинет буквально ворвался Гарри. — Какого черта здесь происходит?! Рон резко обернулся. — А вот и Поттер! Конечно! Гарри увидел лицо Гермионы. Милли у двери. Напряженного Тео. И мгновенно все понял. — Выйди, — ледяным голосом сказал он Рону. — Нет. — Я сказал. Выйди. — Или что? Гарри даже не ответил. Просто схватил Рона за ворот мантии и буквально выволок из кабинета. — Гарри! — вскрикнула Гермиона и бросилась следом. Тео выругался сквозь зубы и пошел за ними. В кабинете главы аврората Рон вырвался первым. — Убери от меня руки! И Гарри ударил его. Кулаком. Прямо в лицо. Рон отшатнулся, ударившись о стол. Гермиона замерла в дверях. — Гарри! — Еще раз приблизишься к ней — и клянусь, Уизли, я забуду, что мы когда-то были друзьями. — О, да конечно! — Рон зло рассмеялся, вытирая кровь с губы. — Ты только этого и ждал! Гарри шагнул вперед. Опасно спокойно. — Следующие слова выбирай очень осторожно. Но Рон уже окончательно потерял контроль. — Я всегда знал, что между вами что-то есть! Гермиона застыла. — Рон— — Еще с того чертового леса! Когда я ушел! Думаешь, я не понимал, что там происходило?! У Гермионы перехватило дыхание. Нет. Нет. — Ты хоть представляешь, как это звучит? — прошептала она. — Да брось! Вы всегда были слишком близки! Гарри побледнел от ярости. — Замолчи. — Все знали, Гарри! Все видели, как вы друг на друга смотрите— — ЗАМОЛЧИ. Голос Гарри прогремел так, что даже Тео у двери напрягся. — Она мне как сестра! — Конечно! Именно поэтому ты всегда бежишь к ней первым! Эти слова что-то сломали в Гарри окончательно. Он бросился вперед. Гермиона даже никогда не видела его настолько злым. Магия в комнате буквально вспыхнула вокруг него. — Гарри, нет! Рон тоже вытащил палочку. И прежде чем они успели сцепиться, Гермиона резко вскинула свою. — Остолбеней! Красный луч ударил Рона прямо в грудь. Он рухнул на пол без сознания. В кабинете повисла тяжелая тишина. Гарри тяжело дышал, сжав кулаки так сильно, что побелели пальцы. Гермиона быстро подошла к нему и взяла за руку. — Гарри… Он зажмурился на секунду, пытаясь взять себя в руки. — Он не имел права… не имел права говорить это о тебе… — Я знаю. Голос у нее дрожал. Не из-за обвинений. А потому что Рон действительно верил в это. После всего. После всей их дружбы. Гарри резко отвернулся и нажал кнопку вызова авроров. Через минуту в кабинет вошли двое сотрудников. — Уведите его из Министерства, — холодно приказал Гарри. — И проследите, чтобы мистера Уизли сюда больше не впускали. — Да, сэр. Авроры подняли обездвиженного Рона. И только когда дверь за ними закрылась, Гермиона наконец почувствовала, как у нее начинают дрожать руки. Несколько секунд после ухода авроров в кабинете стояла тяжелая тишина. Гермиона все еще дрожала. Не сильно. Почти незаметно. Но Гарри чувствовал это сразу. Он подошел к ней первым и, не говоря ни слова, крепко обнял. Так же, как всегда обнимал после войны — надежно, защищающе, будто пытался закрыть ее от всего мира. Гермиона уткнулась лбом ему в плечо и наконец позволила себе несколько глубоких вдохов. — Все хорошо, — тихо сказал Гарри. — Он больше к тебе не подойдет. Но больно все равно было. Не из-за криков. Не из-за скандала. А из-за того, что Рон действительно мог подумать о ней такое. О них с Гарри. После всего, через что они прошли вместе. Гарри осторожно отстранился и открыл один из шкафов у стены. — Где-то здесь было… Через секунду он достал небольшой темный флакон. — Успокаивающее зелье. Кингсли оставил после совещаний с международным отделом. Говорит, иначе их невозможно слушать. Гермиона невольно фыркнула сквозь усталость. Гарри протянул ей флакон. — Выпей. Она послушно сделала несколько глотков. Тепло почти сразу разлилось по телу, немного унимая дрожь. Тео все это время молча стоял у двери, наблюдая за ними с непривычно серьезным лицом. Гарри перевел взгляд на него. — Забери ее отсюда. Тео кивнул. — Я разберусь. — И проследи, чтобы она поела. Гермиона тут же открыла рот: — Гарри, я не ребенок— — Ты человек, который вчера не ел почти сутки, а сегодня устроил дуэль в кабинете главы аврората. — Это была не дуэль. — Неважно. Он тяжело выдохнул и провел рукой по волосам. — Мне нужно уладить вопрос с Роном, пока это не превратилось в официальный скандал. В его голосе снова появилась жесткость главы аврората. — Но на слушании я буду. Гермиона посмотрела на него благодарно. Гарри коротко коснулся ее плеча. — Ты справишься. А потом перевел взгляд на Тео: — И если она снова попытается пропустить обед — оглушай. — С удовольствием. — Предатели, — устало пробормотала Гермиона. Тео забрал ее из кабинета прежде, чем Гарри снова начал читать лекции.

Когда они вернулись в отдел магического законодательства, Милли вскочила со своего места так быстро, будто ждала их под дверью. — Мисс Грейнджер! Она мгновенно пробежалась взглядом по лицу Гермионы и явно заметила следы стресса, но снова ничего не спросила. Только еще сильнее выпрямилась. — Я перенесла остаток ваших встреч на следующую неделю, отправила документы в архив и… Она чуть замялась. — И заказала вам обед. Гермиона моргнула. — Что? Милли гордо подняла подбородок. — Из ресторана. Тео заинтересованно приподнял бровь. — Почему? Милли посмотрела на него так, будто ответ был очевиден. — Потому что еду Министерства невозможно есть. Тео медленно кивнул. — Знаешь, Грейнджер… я начинаю понимать, почему ты так за нее держишься. Милли просияла. — Я также заказала десерт. — Выходи за меня, — серьезно сказал Тео. — Мистер Нотт! — Что? Это был искренний порыв. Даже Гермиона тихо рассмеялась. И Милли заметно расслабилась, увидев это. Через несколько минут эльфы доставили еду в кабинет, и Тео буквально заставил Гермиону сесть за стол. — Если ты сейчас скажешь, что не голодна, я лично скормлю тебе этот суп. — Ты ужасно контролирующий. — Нет. Это Поттер заразил меня гиперопекой. Обед прошел удивительно спокойно. Тео будто специально не давал ей возможности снова провалиться мыслями в утренний скандал. Он рассказывал абсурдные истории о заседаниях Министерства, издевался над консервативными членами Визенгамота и даже начал изображать манеру речи одного особенно противного старика из юридического отдела. — «Мисс Грейнджер, но традиции магического общества—» — Тео, прекрати, — засмеялась она впервые за день по-настоящему. — Нет, подожди, лучшее впереди. У него глаз начинает дергаться, когда слышит слово «реформа». Он действительно отвлекал ее. Легко. Ненавязчиво. Почти профессионально. И Гермиона вдруг поняла, насколько давно рядом с ней не было человека, рядом с которым не нужно постоянно оправдываться. В половине третьего они наконец поднялись к залу заседаний Визенгамота. Коридоры уже были полны людей: чиновники, журналисты, представители старых семей. Когда Гермиона появилась рядом с Тео, разговоры вокруг заметно стихли. Слухи о скандале с Роном уже явно начали расползаться по Министерству. Но Гермиона держала спину идеально прямо. Гарри ждал их у входа в зал. Увидев ее, он сразу подошел ближе. — Как ты? — Жива. — Для начала неплохо. Тео протянул ей папку с речью. — Ты знаешь этот закон лучше, чем любой человек в этом здании. Гарри кивнул. — И они тоже это знают. Гермиона посмотрела на обоих мужчин рядом с собой. Таких разных. И почему-то именно сейчас одинаково надежных. Тео лениво улыбнулся: — Иди и напугай стариков Визенгамота своим интеллектом. Гарри усмехнулся. — Удачи, Гермиона. Она глубоко вдохнула. А потом развернулась и вошла в зал заседаний. Двери зала Визенгамота закрылись за Гермионой с тяжелым гулом. Высокие ряды ведьм и волшебников смотрели на нее настороженно. Некоторые — откровенно скептически. Закон о защите прав маглорожденных при трудоустройстве в Министерстве уже несколько недель вызывал споры. Гермиона поднялась со своего места и разложила документы. — Мой законопроект направлен на устранение скрытой дискриминации маглорожденных волшебников при приеме на государственную службу, — спокойно начала она. — В частности, речь идет о создании прозрачной системы отбора, письменной фиксации причин отказа и независимой комиссии по рассмотрению жалоб. Седой волшебник справа сразу нахмурился. — Вы обвиняете Министерство в предвзятости? — Я утверждаю, что отсутствие контроля позволяет предвзятости существовать, — без колебаний ответила Гермиона. — И статистика это подтверждает. Она взмахнула палочкой, и в воздухе появились аккуратные таблицы. — За последние пять лет маглорожденные кандидаты получили отказ в младших административных должностях на тридцать семь процентов чаще, чем чистокровные при одинаковых результатах квалификационных экзаменов. По залу прошел тихий ропот. — Эти данные неполные, — резко сказала одна ведьма в темно-зеленой мантии. — Многие маглорожденные просто хуже подготовлены к нашей культуре. Гермиона даже не моргнула. — Тогда объясните, почему в отделе международного магического сотрудничества маглорожденные сотрудники имеют самые высокие показатели эффективности среди младших аналитиков? Молчание. Гермиона продолжила тверже: — Мы не можем говорить о восстановлении справедливого общества после войны и одновременно закрывать глаза на предвзятость внутри Министерства. Другой член Визенгамота подался вперед: — И кто будет оплачивать вашу дополнительную комиссию? — Средства уже заложены в бюджете отдела кадров, — тут же ответила Гермиона. — Я перераспределила административные расходы без увеличения общего финансирования. Теперь на нее смотрели иначе. Не как на «слишком молодую идеалистку». А как на человека, который продумал всё. Вопросы становились сложнее, жестче, но Гермиона отвечала на каждый спокойно и уверенно. Без запинок. Без страха. Под конец председатель Визенгамота медленно снял очки. — Мисс Грейнджер… должен признать, вы подготовились значительно лучше, чем многие опытные законодатели. Гермиона почувствовала, как внутри дрогнуло напряжение, державшее ее весь день. — Благодарю. — Визенгамот вынесет решение через неделю. Она коротко кивнула и вышла из зала. Двери закрылись за ее спиной. В коридоре ее уже ждали Гарри и Тео. Гермиона выглядела бледной, словно из нее разом вытянули все силы, но глаза светились воодушевлением. — Ну? — сразу спросил Гарри. Гермиона медленно улыбнулась: — Они сопротивлялись до последнего… но я их почти дожала. Тео усмехнулся: — «Почти»? Грейнджер, половина Визенгамота сейчас пересматривает свои жизненные ценности. Она тихо рассмеялась — впервые за весь день по-настоящему легко. — Спасибо вам обоим. Гарри мягко сжал ее плечо: — Пойдем домой. Тео проводил их до выхода из Министерства. Перед тем как уйти, он чуть наклонился к Гермионе: — Через неделю они примут этот закон. Я уверен. И впервые за долгое время Гермиона почти поверила в это.

Дом Гарри встретил их теплым светом и запахом чего-то сладкого. Луна открыла дверь раньше, чем они успели постучать. — О, вы пришли, — спокойно сказала она, будто заранее знала. — Я поставила чайник. От ее мягкого голоса напряжение окончательно начало отпускать Гермиону. Во время ужина Гарри почти силой настоял, чтобы Гермиона осталась у них. — Даже не спорь, — твердо сказал он. — Ты не вернешься туда. Гермиона устало выдохнула. — Только временно. Я сразу начну искать жилье. Не хочу мешать вам с Луной. Луна посмотрела на нее поверх кружки. — Гермиона, дом становится тесным не из-за количества людей, а из-за отсутствия тепла. А с тобой его только больше. У Гермионы неожиданно защипало глаза. Позже Гарри ушел за ее вещами. Гермиона отдала ему свою расширяющуюся сумочку, чтобы он смог сложить туда все необходимое. Пока его не было, они с Луной сидели на кухне с чашками чая. Разговор получился тихим и неожиданно искренним. — Спасибо тебе, — негромко сказала Гермиона. — За то, что поддерживаешь Гарри… и за то, что так добра ко мне. Луна чуть улыбнулась: — Людям иногда просто нужно место, где можно перестать быть сильными. Гермиона долго смотрела в чай. — Я даже не заметила, как устала. — Зато Гарри заметил. Они проговорили почти час, пока входная дверь наконец не открылась. Гарри вернулся с ее вещами и устало поставил сумку на пол. — Рона дома не было, — сказал он. Гермиона облегченно выдохнула так явно, что Гарри сразу понял причину. — Я тоже рад, — признался он. — Потому что без драки точно бы не обошлось. Вскоре они разошлись по комнатам. День был слишком долгим для всех них.