До луны и обратно...

Гермиона просыпалась медленно. Сначала были только ощущения. Тепло. Мягкость под головой. Тихий треск магических ламп. И чья-то рука, крепко державшая ее пальцы. Потом пришла боль. Тупая. Тяжелая. Тело словно налилось свинцом. Гермиона нахмурилась и медленно открыла глаза. Белый потолок. Запах зелий. Мунго. Она резко вдохнула. Память вспыхнула обрывками. Супермаркет. Рон. Страх. Темная квартира. И Драко. Гермиона судорожно дернулась, и только тогда почувствовала чужую ладонь на своей руке. Она медленно повернула голову. Драко сидел рядом на стуле. Спал. Сгорбившись неудобно, будто вообще не двигался много часов. Одной рукой он крепко держал ее ладонь. Так крепко, словно даже во сне боялся отпустить. Вторая его рука лежала поверх одеяла рядом с ней. Будто он всю ночь проверял, что она действительно здесь. Живая. У Гермионы болезненно сжалось сердце. Он выглядел измученным. Под глазами залегли темные тени. Волосы растрепаны. Рубашка помята. Он явно не уходил отсюда ни на минуту. Гермиона осторожно шевельнулась. И Драко проснулся мгновенно. Резко поднял голову. Серые глаза сразу нашли ее лицо. И в них за одну секунду вспыхнуло столько эмоций, что у Гермионы перехватило дыхание. Страх. Облегчение. Паника. Нежность. — Гермиона. Он вскочил так быстро, что стул чуть не упал. — Как ты? Что-нибудь болит? Голова кружится? Тебе плохо? Позвать врача? Он говорил слишком быстро. Почти задыхаясь. Внимательно осматривал ее лицо, руки, плечи. Будто проверял — не исчезнет ли она снова. И именно это окончательно сломало Гермиону. Потому что она вдруг ясно увидела: Он был в ужасе. Все это время. Из-за нее. Губы задрожали. Слезы резко подступили к глазам. — Драко… И в следующую секунду Гермиону накрыло. Она расплакалась так сильно, что сама испугалась. Судорожно. Надрывно. Будто весь пережитый ужас только сейчас прорвался наружу. Драко мгновенно побледнел. — Нет, нет, любимая, пожалуйста… Он сел рядом и осторожно притянул ее к себе. — Ты в безопасности. Все закончилось. Я здесь. Но Гермиона только сильнее вцепилась в него. Драко окончательно запаниковал. — Колдомедик! — резко крикнул он. — Кто-нибудь! В палату сразу вбежали целители. Один быстро проверил Гермиону палочкой. Второй мягко сказал: — Это последствия сильного стресса. Сейчас дадим успокаивающее. Гермиона пыталась дышать ровнее. Но тело не слушалось. Ее трясло. Колдомедик осторожно дал ей зелье. Драко все это время держал ее. Гладил по волосам. Целовал висок. Шептал тихо и хрипло: — Все хорошо. — Я рядом. — Больше никто тебя не тронет. Постепенно слезы начали стихать. Дыхание выровнялось. Колдомедики еще раз осмотрели ее и вышли, оставив их вдвоем. В палате снова стало тихо. Гермиона все еще сидела, прижавшись к Драко. И только сейчас заметила, что дрожат не только ее руки. Но и его. Она медленно подняла голову. Посмотрела ему в лицо. И сердце снова болезненно сжалось. Потому что он выглядел так, будто пережил худшую ночь своей жизни. Гермиона осторожно коснулась его щеки. — Прости меня… Драко замер. — Что? — Мне так жаль… Слезы снова выступили на глазах. — Я должна была быть осторожнее… я не подумала… я— — Нет. Он резко покачал головой. Так резко, будто ему было физически больно это слышать. Драко осторожно взял ее лицо в ладони. И Гермиона увидела — его глаза тоже были красными. Будто он не спал. Или плакал. Или и то и другое. — Не смей извиняться передо мной за это. Голос был тихим. Сломанным. — Это я должен просить прощения. — Драко— — Я должен был уберечь тебя. У Гермионы снова защипало глаза. Он прижался лбом к ее лбу и закрыл глаза. — Когда я увидел тебя там… Голос сорвался. Он резко замолчал. Будто даже воспоминание причиняло физическую боль. Гермиона осторожно обняла его сама. Слабо. Потому что сил почти не было. И Драко сразу прижал ее к себе так бережно, словно она была чем-то бесценным. — Ты пришел за мной, — тихо прошептала она. Он крепче закрыл глаза. И хрипло ответил: — Я всегда приду за тобой. У Гермионы снова задрожали губы. Драко осторожно поцеловал ее в волосы. Потом в висок. Потом очень нежно коснулся губами ее щеки, стараясь не задеть следы ударов. И только спустя долгое молчание тихо спросил: — Ты хочешь, чтобы я позвал Гарри? Он здесь. Не уходит уже сутки. Гермиона слабо улыбнулась сквозь слезы. — Конечно он здесь. Драко невольно хмыкнул. — Поттер угрожал убить меня, если я не поем. — И?.. — Я не поел. Несмотря ни на что, Гермиона тихо рассмеялась. И этот звук будто впервые за двое суток вернул Драко способность нормально дышать. Он смотрел на нее долго. Очень долго. Будто пытался убедиться, что она действительно проснулась. Что жива. Что снова с ним. И только потом осторожно прижал ее ладонь к губам и тихо прошептал: — Мерлин… как же я испугался за тебя, любимая. Дверь палаты тихо скрипнула. И в комнату осторожно вошел Гарри. Он замер на пороге. Несколько секунд просто смотрел на Гермиону. И у него сразу изменилось лицо. Облегчение. Такое сильное, что он даже прикрыл глаза на мгновение. — Привет, — хрипло сказал он. Гермиона слабо улыбнулась: — Привет. Но улыбка сразу дрогнула, потому что Гарри выглядел почти так же ужасно, как Драко. Помятый. Уставший. В той же одежде, что был вчера. Под глазами темные круги. Он явно тоже не спал. Гарри медленно подошел ближе. И только сейчас Гермиона заметила, как дрожат его руки. Он остановился у кровати и тихо спросил: — Можно? Гермиона сразу протянула к нему руки. И Гарри мгновенно обнял ее. Очень осторожно. Будто она могла сломаться от любого резкого движения. Но в этом объятии было столько страха, что у Гермионы снова защипало глаза. Гарри уткнулся лицом ей в волосы и тихо выдохнул: — Мерлин… Гермиона… Она почувствовала, как его буквально трясет. И только тогда поняла: Он тоже чуть не потерял ее. — Прости… — тихо прошептала она. Гарри резко отстранился. — Даже не начинай. Он посмотрел на нее почти сердито. Но глаза были влажными. — Не смей извиняться передо мной за то, что какой-то псих на тебя напал. Гермиона опустила взгляд. Гарри тяжело выдохнул и осторожно убрал прядь волос с ее лица. Когда он увидел следы ударов, челюсть у него резко напряглась. Он отвел взгляд. Слишком быстро. Но Гермиона успела заметить вспышку ярости. — Гарри… — Нет. Не сейчас. Он сел на край соседнего кресла и потер лицо руками. В палате повисла тяжелая тишина. Драко сидел рядом с Гермионой молча, не отпуская ее руку. Гарри заметил это. И впервые не сказал ничего. Вообще. Наоборот. В его взгляде мелькнуло что-то странное. Будто теперь он окончательно понял: Малфой действительно любит ее. Слишком сильно, чтобы это можно было подделать. Гарри тихо спросил: — Как ты себя чувствуешь? — Словно меня переехал Хогвартс-экспресс. Гарри невольно фыркнул. — Хорошо. Значит, ты точно приходишь в себя. Гермиона слабо улыбнулась. Но улыбка быстро исчезла. — Рон?.. Лицо Гарри сразу стало жестким. Очень. — Его арестовали. — Он использовал магловское оружие. Незаконную трансгрессию. Похищение. Нападение. Гарри посмотрел ей прямо в глаза. — И если бы Малфой не успел… Он резко оборвал себя. Потому что даже произнести это вслух не мог. В палате стало очень тихо. Гермиона почувствовала, как Драко крепче сжал ее руку. Гарри тяжело выдохнул. Гарри провел рукой по волосам. — Но я больше не могу его оправдывать. Драко впервые за весь разговор заговорил. Тихо. Очень спокойно. Но от его голоса по коже прошел холод. — И не нужно. Гарри перевел на него взгляд. Несколько секунд они молчали. А потом Гарри вдруг сказал: — Спасибо. Гермиона удивленно посмотрела на него. Драко тоже. — За то, что нашел ее. Драко замер. Будто не ожидал услышать это от Поттера. Гарри смотрел прямо на него. Серьезно. Без привычной неприязни. — Я не успел бы раньше тебя. В палате снова повисла тишина. И впервые за все годы между ними не было вражды. Только страх за одного человека. За Гермиону. Драко медленно кивнул. — Я бы все равно ее нашел. Гарри невесело усмехнулся: — Да. Это я уже понял. Гермиона смотрела на них обоих. На двух самых важных мужчин своей жизни. И впервые за последние сутки почувствовала, что ужас понемногу начинает отпускать. Вечером палата Гермионы стала чуть менее пустой. Колдомедики настояли, чтобы ей дали сильное зелье сна без сновидений — магическое истощение оказалось слишком серьезным. Она уснула почти сразу после приема. Тихо. Без слез. Без дрожи. И это одновременно успокаивало и пугало Драко. Потому что неподвижная Гермиона на больничной постели все еще казалась ему неправильной. Слишком хрупкой. Слишком бледной. Он сидел рядом с ней, держа за руку, когда дверь палаты тихо открылась. Первой вошла Палумна. Следом — Пэнси, Тео, Блейз и Дафна. Позже после работы пришла и Милли. В палате стало тихо. Очень тихо. Никто не улыбался. Никто не шутил. Пэнси первой посмотрела на Гермиону — и резко отвернулась, сжав губы. Дафна тихо выдохнула: — Мерлин… Луна подошла ближе к кровати. Осторожно коснулась руки Гермионы. И только потом подняла взгляд на Драко. — Ты спас ее. Он медленно покачал головой. — Я опоздал. — Нет, — тихо сказала Луна. — Ты пришел. От этих слов Драко на секунду прикрыл глаза. Будто снова услышал: «Ты пришел…» Тео стоял чуть дальше остальных, непривычно серьезный. Он смотрел на друга долго. Потом тихо спросил: — Ты спал вообще? Драко даже не ответил. И этого было достаточно. Блейз тяжело выдохнул и оперся о стену. — Поттер рассказал, что произошло. Пэнси резко закрыла глаза. — Я убью Уизли. Голос был абсолютно спокойным. От этого прозвучало еще страшнее. — Пэнси, — тихо сказала Дафна. — Нет, серьезно. Она повернулась к Драко. — Как она вообще осталась жива после всего этого? Драко опустил взгляд на Гермиону. Его пальцы осторожно поглаживали ее ладонь. — Потому что она сильнее всех нас. Голос прозвучал хрипло. Луна села рядом с кроватью и очень внимательно посмотрела на Драко. — А ты? Он нахмурился. — Что я? — Ты тоже едва держишься. В палате повисла тишина. Потому что Луна, как всегда, сказала то, что остальные только думали. Драко устало провел рукой по лицу. И впервые за весь вечер позволил себе выглядеть уставшим. По-настоящему. — Когда я не нашел ее в магазине… Он замолчал. Будто даже вспоминать это было трудно. Тео медленно подошел ближе. — Драко. Тот покачал головой. — Я никогда в жизни так не боялся. Пэнси резко отвернулась к окну. Дафна тихо вытерла глаза. Блейз опустил голову. А Луна просто продолжала смотреть на Драко с этой своей невозможной мягкостью. — Ты любишь ее очень сильно. Он горько усмехнулся. — Это уже все поняли, да? Тео тихо ответил: — Нет, Малфой. Он посмотрел прямо на друга. — Мы поняли, что ты без нее не выживешь. Драко ничего не сказал. Но молчание оказалось красноречивее любых слов. Милли осторожно поставила на тумбу термос с кофе. Она выглядела заплаканной. И очень злой одновременно. — Если вам нужен кто-то, кто поможет спрятать тело Уизли, — мрачно сказала она, — я умею копать. Пэнси впервые за вечер слабо хмыкнула. — Милли, я тебя обожаю. Ближе к полуночи все начали расходиться. Пэнси перед уходом наклонилась к Гермионе и осторожно убрала волосы с ее лица. — Просыпайся скорее, Грейнджер. Дафна тихо поцеловала ее в лоб. Тео крепко обнял Драко. Без шуток. Без привычного сарказма. Просто как брат. — Ты не один, понял? Драко коротко кивнул. Когда палата опустела, остались только он и Гарри. Гарри стоял у окна, наблюдая за другом несколько минут. Потом тяжело выдохнул: — Малфой. Драко даже не поднял головы. — Мм. — Сходи домой. — Нет. — Это не просьба. Драко раздраженно посмотрел на него. Гарри скрестил руки на груди. — Ты выглядишь так, будто тебя вытащили из Азкабана. — Мне плевать. — А Гермионе — нет. Это заставило Драко замолчать. Гарри подошел ближе. — Иди прими душ. Переоденься. Поешь что-нибудь. Она не должна проснуться и увидеть тебя в таком состоянии. Драко провел рукой по лицу. Он не хотел уходить даже на минуту. Но Гарри был прав. Через несколько секунд он тяжело кивнул. — Я быстро. Гарри фыркнул: — Конечно.

Драко вернулся через тридцать минут. С идеально уложенными волосами. В чистой черной рубашке. И все равно с абсолютно безумным взглядом человека, который примчался обратно на максимально возможной скорости. Гарри даже не удивился. Только усмехнулся, сидя в кресле у окна: — Рекорд. Драко проигнорировал его. Сразу подошел к Гермионе. Снова взял ее за руку. И только тогда наконец смог нормально дышать. Солнечный свет мягко проникал сквозь высокие окна палаты, ложась на белые простыни и светлые волосы Гермиона. Она все еще спала. Зелье сна без сновидений действовало мягко, позволяя организму восстанавливаться после магического истощения. Драко сидел рядом. Как и всю ночь. Как и весь вчерашний день. Он почти не двигался. Только иногда осторожно проводил большим пальцем по ее ладони, будто убеждался — она действительно здесь. Живая. Дверь палаты тихо открылась. Драко поднял взгляд. И сразу смягчился. В комнату вошла Нарцисса. В светлом жемчужном пальто, безупречная как всегда. Но стоило ей увидеть Гермиону, вся ее аристократическая сдержанность дала трещину. Она резко выдохнула. И в глазах сразу появились слезы. В руках Нарцисса держала огромный букет белых пионов. Любимых цветов Гермионы. — О, Драко… Ее голос дрогнул. Драко сразу поднялся. И впервые за двое суток позволил себе выглядеть сыном рядом с матерью. Уставшим. Напуганным. Нарцисса быстро подошла к нему и крепко обняла. Очень крепко. Будто сама боялась отпустить. Она прижала ладонь к его щеке. — Мой мальчик… Драко закрыл глаза на секунду. И Нарцисса сразу поняла. Он на грани. Она никогда не видела сына таким. Даже после войны. Даже после суда. Он выглядел человеком, которого едва не лишили сердца. Нарцисса осторожно коснулась его волос. — Ты спал? Драко устало хмыкнул: — Поттер заставил меня принять душ. Это считается? Несмотря на слезы, Нарцисса слабо улыбнулась. Потом медленно подошла к кровати. И когда посмотрела на Гермиону, лицо ее окончательно дрогнуло. Бледная. Ослабленная. Со следами боли на лице. Та девочка, которую она сначала встретила как возможную проблему для семьи Малфой, теперь лежала перед ней как родная. За этот месяц все изменилось слишком сильно. После того ужина в мэноре. После долгих разговоров. После того, как Гермиона спокойно спорила с Люциусом о политике, законах и будущем магической Британии, не уступая ему ни в чем. После того, как Нарцисса увидела, как ее сын смотрит на Гермиону. Точно так же, как когда-то Люциус смотрел на нее саму. С абсолютной любовью. И тогда она поняла: Это серьезно. По-настоящему. Нарцисса осторожно наклонилась и поцеловала Гермиону в лоб. Очень нежно. Как мать. — Бедная девочка… Голос дрогнул. Драко отвернулся к окну. Потому что видеть Гермиону такой все еще было почти невыносимо. Нарцисса медленно села рядом. — Как она? — Колдомедики говорят, что физически восстановится быстро. Он замолчал. И Нарцисса тихо закончила за него: — Но не морально. Драко прикрыл глаза. — Я должен был защитить ее. Нарцисса сразу посмотрела на сына. Очень внимательно. — Драко. Он покачал головой. — Я знал, что Уизли нестабилен. Я должен был— — Нет. В ее голосе неожиданно появилась жесткость. Та самая, которую Драко слышал редко. — Не смей брать на себя его поступки. Драко тяжело выдохнул. — Я увидел ее там, мама… Голос стал хриплым. Сломанным. — И я… я не знаю, что бы со мной стало, если бы я опоздал хоть на несколько минут. Нарцисса побледнела. Но взяла его руку в свои ладони. — Ты не опоздал. — Почти. — Но не опоздал. Она смотрела на сына долго. Потом очень тихо спросила: — Ты любишь ее настолько сильно? Драко даже не задумался. — Больше, чем себя. У Нарциссы защипало глаза. Потому что это было правдой. Абсолютной. Безоговорочной. И впервые за много лет она увидела в сыне не наследника Малфоев. Не игрока в политические игры. Не холодного аристократа. А просто мужчину, который до безумия любит женщину. Нарцисса осторожно улыбнулась сквозь слезы. — Люциус был прав. Драко удивленно посмотрел на мать. Она мягко провела рукой по волосам Гермионы. — В этой девочке есть что-то особенное. Нарцисса тихо усмехнулась: — Она спорила с твоим отцом так, будто совершенно не замечала, кто перед ней. Драко невольно хмыкнул: — Потому что она действительно не замечала. — И именно поэтому он ее зауважал. Она перевела взгляд на сына. — Ты знаешь, что он уже начал строить планы? Драко насторожился: — Какие еще планы? Нарцисса улыбнулась чуть шире. — Он считает, что с такой ведьмой рядом семья Малфой однажды сможет вернуть себе место в политике. Драко тихо фыркнул: — Очень в духе отца. Утро было тихим. В палате Мунго стоял мягкий золотистый свет, пробивающийся сквозь высокие окна. Воздух пах свежими зельями, пионами Нарциссы и чем-то теплым, родным — Драко. Гермиона медленно проснулась, чувствуя необычное спокойствие. Тело все еще ныло. Щеки болели. Но ужас, который душил ее вчера, словно немного отступил. Потому что рядом было тепло. Надежно. Она медленно открыла глаза. И сразу почувствовала, как сильнее сжимается рука на ее талии. Драко лежал рядом поверх покрывала, осторожно обнимая ее во сне. Он будто инстинктивно чувствовал каждое ее движение. Гермиона только слегка пошевелилась — и Драко сразу проснулся. Резко. Слишком резко. Как человек, который спал вполглаза. Его серые глаза мгновенно нашли ее лицо. И в них сразу вспыхнуло облегчение. Такое сильное, что у Гермионы защемило сердце. — Любимая… Он моментально приподнялся, почти испуганно оглядывая ее. Осторожно коснулся щеки. Шеи. Плеча. Будто проверял — не исчезли ли синяки, не стало ли ей хуже. — Как ты себя чувствуешь? Голова не кружится? Что-нибудь болит? Гермиона невольно улыбнулась. Слабо. Но по-настоящему. И эта маленькая улыбка буквально преобразила Драко. Он замер, глядя на нее так, будто увидел солнце после бесконечной зимы. — Вот. Вот так, — тихо выдохнул он. — Улыбайся мне, пожалуйста. Гермиона почувствовала, как внутри становится теплее. Она осторожно коснулась его лица пальцами. — Ты выглядишь ужасно. Драко тихо хмыкнул: — Спасибо, любовь моя. Очень поддерживающе. Она впервые за долгое время тихо рассмеялась. И этот звук окончательно добил его. Драко медленно наклонился и очень нежно поцеловал ее. Без страсти. Без жадности. Только с бесконечной осторожностью и любовью. Будто боялся причинить боль даже поцелуем. Когда он отстранился, его лоб остался прижат к ее лбу. — Я так тебя люблю, — хрипло прошептал он. Гермиона почувствовала, как снова начинает дрожать сердце. Потому что Драко говорил это небрежно часто. Постоянно. Без стеснения. Будто ему было жизненно важно, чтобы она слышала это снова и снова. — Безумно люблю. Он осторожно взял ее руку и прижал к своей груди. Сердце билось быстро. Очень быстро. — Я люблю тебя до луны и обратно, Гермиона. Голос дрогнул на ее имени. — И если бы вчера с тобой что-то случилось… я бы просто перестал существовать. У Гермионы защипало глаза. Но теперь — не от страха. От любви. Она смотрела на него и вдруг понимала: Никто никогда не любил ее так. Так открыто. Так отчаянно. Так нежно. Драко осторожно убрал прядь волос с ее лица. — Ты самое лучшее, что случилось со мной в жизни. Гермиона слабо покачала головой: — Драко… — Нет. Дай мне сказать. Он улыбнулся ей очень мягко. И впервые за эти дни в его глазах появилось не только напряжение, но и тепло. — Я слишком долго жил как человек, который просто существует. А потом появилась ты. Он провел большим пальцем по ее щеке. Очень бережно. — И внезапно оказалось, что я умею дышать. У Гермионы дрогнули губы. — Ты сейчас специально говоришь так красиво? Драко тихо усмехнулся: — Нет. Это все паника и отсутствие сна. Она снова рассмеялась. Тихо. Но уже свободнее. И Драко смотрел на нее так, будто готов был отдать все в мире только ради этого звука. Он осторожно лег рядом снова, притягивая ее к себе. Очень бережно. Будто она была самым драгоценным сокровищем. Гермиона устроила голову у него на груди. Слушая размеренный стук его сердца. И впервые после всего произошедшего почувствовала себя в безопасности. По-настоящему. Драко поцеловал ее в волосы и тихо прошептал: — Больше никто никогда не заставит тебя плакать. Клянусь тебе. Гермиона закрыла глаза. Тихое утро в палате прервал осторожный стук в дверь. Драко сразу напрягся. Инстинктивно крепче прижал к себе Гермиону, будто даже сейчас продолжал защищать ее от всего мира. — Войдите, — тихо сказал он. В палату вошел главный целитель Мунго — высокий пожилой волшебник с мягким, внимательным взглядом. Он приветливо кивнул им обоим. — Доброе утро, мисс Грейнджер. Мистер Малфой. Гермиона чуть смутилась от того, как естественно прозвучала эта фамилия рядом с Драко. Целитель подошел ближе к кровати и мягко улыбнулся: — Как вы себя чувствуете сегодня? — Намного лучше, — честно ответила Гермиона. — Только слабость немного. — Это нормально после такого магического истощения. Он достал палочку и плавно взмахнул ею. Над Гермионой тут же появились тонкие золотистые диагностические чары. Мягкие линии света медленно двигались вокруг ее тела. Целитель внимательно наблюдал за ними, иногда что-то записывая в парящий блокнот. В палате стало тихо. Гермиона чувствовала взгляд Драко на себе почти физически. Он все еще не отпускал ее руку. Будто боялся, что стоит отвернуться — и она снова исчезнет. Через несколько минут целитель удовлетворенно кивнул. — Внешние повреждения заживают очень хорошо. Магический фон стабилизируется быстрее, чем ожидалось. Драко сразу спросил: — Ей больше ничего не угрожает? Целитель посмотрел на него очень внимательно. И, кажется, понял гораздо больше, чем ему сказали. — На данный момент — нет. Но стресс был крайне сильным. Мисс Грейнджер понадобится покой и забота. Драко коротко кивнул: — Это будет. Гермиона невольно слабо улыбнулась. Потому что в его голосе звучала абсолютная уверенность. Целитель помолчал несколько секунд. Потом осторожно перевел взгляд на Гермиону. — Скажите, мисс Грейнджер… были ли в последнее время необычные симптомы? Она нахмурилась: — Какие именно? — Слабость. Сонливость. Изменение аппетита. Чувствительность к магии. Гермиона удивленно моргнула. — Ну… наверное, да. Но у меня была очень напряженная работа… Целитель мягко кивнул. — Разумеется. Он снова посмотрел в записи. Потом на Драко. Тот сидел напряженный как струна. Гермиона нахмурилась сильнее: — Что происходит? Целитель чуть смягчил голос. — Мисс Грейнджер… у вашего организма сейчас повышенная магическая нагрузка. Она все еще не понимала. — Потому что я истощена? Целитель очень осторожно ответил: — Не только поэтому. Повисла пауза. Драко медленно сжал ее руку. Гермиона резко посмотрела на него. И вдруг внутри что-то дрогнуло. Странно. Неожиданно. — Драко?.. Он смотрел на нее так нежно и одновременно так напряженно, что сердце начало биться быстрее. Целитель мягко произнес: — Мисс Грейнджер… вы беременны. Мир замер. Полностью. Гермиона просто смотрела на него. Не моргая. Будто не поняла слов. Потом резко перевела взгляд на Драко. — Что?.. Голос сорвался почти шепотом. Драко медленно придвинулся ближе. Очень осторожно. Будто боялся ее реакции. — Я узнал вчера, — тихо сказал он. — Колдомедики сказали мне, пока ты спала. Гермиона смотрела на него широко раскрытыми глазами. — Ты… знал?.. Он кивнул. И в серых глазах было столько эмоций сразу, что у нее перехватило дыхание. Страх. Любовь. Нежность. Почти болезненное счастье. — Я ждал, пока ты проснешься, — хрипло сказал он. — Не хотел, чтобы ты узнала это без меня. Гермиона почувствовала, как внутри что-то переворачивается. Беременна. У них будет ребенок. Ее рука медленно поднялась к животу. Совсем автоматически. И в ту же секунду слезы хлынули по щекам. — Эй… любимая… Драко сразу придвинулся ближе и осторожно обнял ее. Но Гермиона уже плакала. Не как вчера. Не от ужаса. От всего сразу. От счастья. От шока. От мысли, что она чуть не потеряла малыша, даже не успев узнать о нем. — Я… я могла… Голос сломался. Она судорожно прижала руку к животу. — Мерлин… Драко… Он мгновенно понял. И осторожно взял ее лицо в ладони. — Нет. Очень твердо. Очень уверенно. — Не думай об этом. — Но если бы ты не пришел… — Я пришел. Он прижался лбом к ее лбу. — И теперь вы оба в безопасности. Гермиона всхлипнула и уткнулась лицом ему в шею. Драко гладил ее волосы, целовал висок, шептал тихо: — Все хорошо. — Все закончилось. — Я с вами. Колдомедик тактично молчал несколько минут, позволяя им прийти в себя. Потом мягко улыбнулся. — Хотите кое-что увидеть? Они одновременно подняли головы. Целитель взмахнул палочкой. И прямо над ладонью Гермионы медленно появился мягкий золотистый свет. Маленький. Теплый. Похожий на крошечную звезду. Гермиона замерла. — Это… — Магическое ядро вашего ребенка, — тихо сказал целитель. — На ранних сроках оно выглядит именно так. В палате стало совершенно тихо. Драко медленно взял руку Гермионы в свою. И они вместе смотрели на этот маленький золотой свет. На их ребенка. Гермиона снова расплакалась. Но теперь уже улыбаясь. А Драко просто смотрел на сияние так, будто перед ним было самое прекрасное чудо в мире. Маленькое золотистое сияние мягко мерцало над ладонью Гермионы. Гермиона смотрела на него не дыша. А Драко вообще будто перестал существовать где-либо кроме этого момента. Его пальцы крепко переплелись с ее. Серые глаза были прикованы к крошечному свету. К их ребенку. — Это невероятно… — едва слышно прошептала Гермиона. Драко медленно повернул голову к ней. И выражение его лица было настолько открытым и счастливым, что у Гермионы снова защипало глаза. Он осторожно коснулся губами ее виска. — Ты подарила мне целую вселенную. Гермиона тихо всхлипнула от смеха и слез одновременно. Но вдруг главный целитель нахмурился. Совсем слегка. Он сделал еще один взмах палочкой. Золотистые диагностические нити вокруг Гермионы начали перестраиваться. Целитель прищурился. Снова взмахнул палочкой. Теперь уже быстрее. Драко сразу напрягся. Мгновенно. Вся нежность на лице сменилась тревогой. — Что такое? Гермиона тоже почувствовала, как внутри все холодеет. — Что-то не так?.. Целитель ничего не ответил сразу. Он внимательно изучал магические линии, парящие над Гермионой. Потом достал монокль-артефакт и снова посмотрел через него. Драко уже начал бледнеть. — Целитель. Голос прозвучал тихо. — Объясните. Гермиона резко сжала его руку. Сердце заколотилось. — С ребенком что-то случилось?.. Целитель быстро поднял взгляд: — Нет-нет, ничего подобного. Но выглядел он при этом крайне озадаченным. Он снова посмотрел на чары. Потом медленно произнес: — Это… любопытно. — Не говорите загадками! — не выдержал Драко. Целитель кашлянул. — Простите. Он выглядел одновременно удивленным и… почти озадаченым. — Похоже, у нас тут небольшая неточность в первоначальной диагностике. Гермиона почувствовала, как сердце ухнуло вниз. — Какая еще неточность?.. Целитель осторожно улыбнулся. А потом произнес: — Мисс Грейнджер… мистер Малфой… у вас, вероятнее всего, будет не один ребенок. Повисла абсолютная тишина. Гермиона моргнула. Потом еще раз. — Что?.. Драко уставился на целителя так, будто впервые в жизни потерял способность понимать английский язык. — Простите… сколько?.. Целитель уже явно сдерживал улыбку. Он снова указал палочкой на золотистое сияние. И внезапно оно разделилось. На два маленьких теплых огонька. Два. В палате стало тихо настолько, что слышно было только их дыхание. Гермиона медленно открыла рот. Потом перевела совершенно ошарашенный взгляд на Драко. Драко смотрел на два сияющих огонька так, будто его сейчас убьют собственные эмоции. — Два?.. — хрипло повторил он. Целитель кивнул: — Да. Судя по магическим показателям — близнецы. Гермиона резко закрыла лицо руками. И нервно рассмеялась сквозь слезы. — О Мерлин… Драко все еще молчал. Слишком молчал. Гермиона осторожно повернулась к нему: — Драко?.. Он медленно перевел на нее взгляд. И выглядел при этом настолько потрясенным, что она едва снова не расплакалась. — У нас… сразу двое? Целитель деликатно кашлянул: — Похоже на то. Драко резко провел рукой по лицу. Будто пытался вернуться в реальность. — Я еще одного осознать не успел… Гермиона вдруг снова засмеялась. Тихо. Почти истерично. — Малфой, кажется, вселенная решила нас добить. И тут Драко неожиданно тоже хрипло рассмеялся. Впервые за последние дни. Он резко притянул Гермиону к себе и уткнулся лбом ей в плечо. — Близнецы, — пробормотал он. — Конечно. Потому что одного потрясения нам было мало. Гермиона обняла его за шею, смеясь и плача одновременно. А потом вдруг замерла. — Подожди… Она медленно посмотрела на него огромными глазами. — Драко… у нас будет двое детей. Он поднял голову. И Гермиона увидела в его глазах что-то почти безумно счастливое. — Да. Он осторожно коснулся ее живота дрожащими пальцами. — Двое маленьких Малфоев. Целитель тихо рассмеялся, наблюдая за ними. А потом мягко произнес: — Поздравляю вас обоих.