В моей голове

      Наконец мы в нужном коридоре. Серые, влажные от сырости стены, то и дело гаснущий огарок свечи, парящий в воздухе.       Блэквуд отпирает тройные двери камеры: вначале магией, потом ключом, затем рисует руны на металле. Они светятся фиолетовым и отбрасывают тени на его скуластое надменное лицо.       От нетерпения и тревоги рот наполняется тягучей слюной. Безуспешно сглатываю и провожу пальцами по и без того взъерошенным волосам.       Двери открываются.       Пару секунд я просто стою на пороге и сжимаю край мокрой и мерзкой на ощупь стены, будучи не в силах поднять голову. Блэквуд ждёт за моей спиной, усмехается уголком губ.       В чёрной зале я смелый, здесь — трусливо прячу взгляд и хмурюсь.       Волдеморт с лицом Тома Реддла стоит у стены. Руки задраны над головой и скованы наручниками с блокаторами магии, худое тело прячется в полосатой робе, по шее проходит тонкий порез. — У вас посетитель, мистер Реддл, — Блэквуд хмыкает и кивает мне. — Я подожду вас за дверью, мистер Поттер. Не волнуйтесь, он не спустится со своего постамента.       Смеётся, чтобы уколоть Волдеморта или меня? Игнорирую реплику и разглядываю знакомые черты, в глубине души не могу поверить, что действительно решился прийти.       Он не отводит взгляда от стены ни когда за моей спиной хлопает металлическая дверь, ни когда я еле слышно здороваюсь и делаю шаг вперёд.       Лицо Волдеморта — ледяная презрительная маска, кожа настолько белая, словно из него выкачали всю кровь. А была ли кровь вообще?       Он сошёл со страниц дневника, помолодел, однако во внешности остались маркеры опыта и прожитых лет. Юная версия со взглядом старика. — Здравствуй, Том, — повторяю полушёпотом и тут же чувствую себя Дамблдором, впервые пришедшим в приют Вула.       У маленького мальчика напротив за спиной тысячи убийств, несколько перерождений и железная воля. Я победил его, отправил гнить в Азкабане, избавился от того, кто мучил меня много лет, а потом сам же пристрастился к кошмарам с ним как к наркотику.       В его молчании слышу насмешку, но продолжаю пробиваться сквозь болезненный холод. Я главный, Том снизу — он обязан меня слушаться. — Годы заключения не научили тебя вежливости? Или ты не рад меня видеть? — пытаюсь понять, выдумал я связь или она действительно всё ещё существует. — Мальчишка, получивший власть, сразу же встал на горло, — вдруг шипит Волдеморт и наконец смотрит на меня.       Вздрагиваю и непроизвольно отшатываюсь, сердце бешено бьётся в грудной клетке. В его глазах отражается мой силуэт. Я знаю, откуда появился порез на шее; он знает тоже. — Ты сказал, что всё реально, что я могу воплотить всё, о чём думаю. Ты первый пришёл ко мне, первый приснился и… и отвёл меня в чёрную залу. Ты начал игру, я лишь поддержал правила, — голос немного срывается, но я не выдаю себя расплывающейся на губах победной улыбкой.       Я всё ещё главный. Волдеморт ненавидит меня, но Том внутри него мечтает подчиниться.       Я приручил дикую пантеру и стал королём зверей. — Просто грязный мальчишка с комплексом неполноценности, — раздражённо шипит Волдеморт в ответ, прожигая меня взглядом.       О себе или обо мне? Трудно понять, но догадываюсь.       Они настолько разные, что слегка кружится голова, однако удивление быстро сменяется негасимым возбуждением.       Хочу обоих. Хочу иметь власть над обеими личностями, которые прячутся в расколотой душе повелителя смерти.       Змея с ядовитым укусом и ненавистью ко мне сворачивается кольцами.       Пантера с острыми клыками и цепкими коготками выгибает спину, когда я подхожу ближе.       Один шипит, второй урчит. Оба боятся плётки.       Хочется, чтобы Волдеморт стал третьим в наших встречах. — Во снах тебя всё устраивает. Ты отдаёшь мне власть, — улыбаюсь самыми уголками губ в попытке скрыть насмешливую браваду. — Он отдаёт, а не я! Ты… ты просто глупец! Такой же, как старик, как твои мёртвые родители, как все! Посредственный герой!       Слова пролетают мимо и ни разу не попадают в цель. Он злится и пытается найти причину наших встреч, анализирует меня, чтобы вновь убить.       Гермиона была права: как только Волдеморт выяснит, что крестраж не уничтожен, он попытается использовать меня в своих целях.       Нам нельзя встречаться втроём, не получится владеть обоими, поэтому я оставляю Тома. Он получит всё, чего я давно хотел, станет исполнением моих самых плохих фантазий.       Хороший мальчик уже ждёт на коленях в чёрной зале, одна из личностей сопротивляется желаниям хозяина. — Посредственный герой удаляется. Спасибо за встречу, Волдеморт, — наигранно-вежливо улыбаюсь и стучу по двери три раза, чтобы Блэквуд меня выпустил.       Я узнал всё, что хотел, разгадал загадку змеи и пантеры, и мне больше ничего не нужно.       Волдеморт хрипит мне что-то вслед, сплёвывает слюну на каменный пол, бьётся в наручниках.       Он увидел красные всполохи и начал догадываться, что происходит, но без меня ему никогда не выбраться. Пока я не захочу, Волдеморт не появится в чёрной зале и не сможет спастись из тюрьмы.       А я никогда не захочу. — Я буду приезжать раз в неделю и проверять его, — спокойно замечаю, пока мы с Блэквудом идём обратно. — Настолько понравилось общение, мистер Поттер? — хмыкает тот. — С нами Реддл особенно не ведёт бесед и чаще огрызается. — Меня не интересуют беседы, сэр. Мне нужно, чтобы Реддл был жив, здоров и содержался в приемлемых условиях. Это возможно воплотить? — звякаю галлеонами в кармане и вижу, как загораются его глаза. — Смотря сколько вы готовы заплатить. Понимаете, не все сотрудники горят желанием с ним работать, особенно стажёры.       Набивает себе цену. Блэквуду плевать, зачем мне нужен Волдеморт, однако я совершил оплошность и уже дал понять, что он важен.       Цифры растут с каждым шагом, приближающим нас к выходу из Азкабана. Уже вижу, как в холодных голубых радужках, у самого зрачка, блестят жадные искорки. Подсчитывает прибыль и пытается угадать, сколько я буду готов платить.       Много. Очень много.       Мне плевать на деньги, потому что Волдеморт — моя единственная нить к Тому, к чёрной зале, к послушной пантере и к моему собственному безумию, которое прячется среди шёлковых простыней.       До этого я особенно не позволял себе ничего: просто секс, просто лёгкое доминирование, чтобы потешить эго. Однако сейчас, когда загадка решена, я начинаю осознавать, что именно находится в моих руках.       Крестраж, который был проклятием, стал ключом к прекрасному. Падение в пропасть уже случилось. — Надеюсь, этого достаточно. За одну неделю, — быстро отсчитываю золотые монеты и кладу их в карман к Блэквуду. — Скрепим договор Непреложным обетом?