Никто не узнает, как я тебя люблю и убиваю

21.02 С Нового года прошло почти два месяца. Оба парня вспоминают тот день, как судный. Как самый ужасный праздник. Однако у каждого свои плохие впечатления на счет того события. Артем вспоминал лишь то, как Марк хватал его за шею и выворачивал руку, но вслух не признавал свою обиду. Как-то неловко. А что, если Серков не поймет? Да еще и в ответ ему, наверняка, станет неприятно. Что было, то было, главное, что сейчас такого недо-насилия нет. Правда же? Нужно ценить, что имеем.  Но Марк яростно припоминал Бондареву о его тесном контакте с Никой, открыто проявляя ревность. Он не оскорблял младшего. Просто говорил, что ему неприятно, что было непонятно для русоволосого. И каждый вопрос : «Я же люблю парней, почему ты меня ревнуешь к подруге?» был проигнорирован старшим.  Все зимние каникулы Артем предпочитал сидеть дома из-за мороза. Холодная погода сильно воздействует на мозги, заставляя переживать о каждой мелочи в жизни. Лежать на кровати и грустить часами - норма для парня в такое ненавистное время года. Это тоже вызвало непонимание у Серкова. Но насильно Бондарева из квартиры не вытащишь.  И вот уже прошел месяц учебы. Приходится ходить в школу, несмотря на сильнейшие морозы, огромные кучи снега, и даже болезненные признаки - насморк, кашель, ведь экзамены приближались с бешеной скоростью, что не могло не пугать. А сейчас - Курский вокзал. Девять утра. Парни стоят на перроне около десяти минут, ждут свою электричку. Они держат путь прямиком в родной город русоволосого - в Ногинск. Ехать до туда всего час, поэтому вечером музыканты будут уже в Москве.  Вагон, на удивление, оказался почти пустым. Какая-то парочка возле выхода, по середине разбросано несколько человек, а Марк с Артемом сели возле тамбурной двери, скрываясь от лишних глаз.  В правом ухе Бондарева - наушник, и в левом ухе Серкова - второй наушник, в которых играет веселый плейлист старшего. Пальцы переплетаются между собой, что в данную минуту было необходимо, ведь оба, после нахождения на ледяной вокзальной улице, замерзли, а руки онемели.  Марк кладет голову на плечо Артема, не беспокоясь о том, что кто-то может их увидеть. Сейчас - это не главное. Хотелось насладиться приятным моментом. Поезд тронулся, оставляя за собой громкий звук трения колес о рельсы. Парни надвигаются в Ногинск с определенной целью - проведать давнего знакомого Бондарева. Умершего друга Дениса, ведь тому сегодня могло бы исполнится восемнадцать. Это событие заставило ленивого Артема выйти из дома, и даже поехать в другой город. Поток мыслей заполнил разум младшего, приглушая музыку в наушниках и даже, режущие уши, отвратительные звуки движущегося поезда. В голову пришло осознание, что Серков никогда даже не рассказывал о своих друзьях, никогда ни с кем не гулял, ни с кем не взаимодействовал. Может быть, мельком с одноклассником Сашей, но не тесно.  «Как мы мало друг о друге знаем...» - задумался Бондарев. Стало немного грустно. Вновь вспомнился новый год, но русоволосый решил прервать эти мысли, задав вопрос своему «попутчику».  —Марк... - начал Артем нервно. Голос слегка дрожал от волнения. Начинать диалог не со слова «бля...» каждый раз казалось чем-то неимоверно стыдным. —Мы никогда даже об этом не разговаривали... А почему ты ни с кем не общаешься вообще? Марк уменьшил громкость играющей музыки, дабы продолжить диалог, не отвлекаясь ни на что.  —У меня нет друзей. - выпалил блондин.  Бондарева все напрягает. Электричка, шум вокруг, присутствующие в вагоне, люди, мелькающие голые деревья за окном. Рука, переплетенная с чужой, тоже напрягает. Все вокруг, что как-то касается и связано с Серковым - все напрягает.  —А почему? - спрашивает русоволосый, действительно заинтересованно, но пальцы, которые мягко поглаживала другая рука, задрожали.  —Ну, бля, раньше были, много их было, щас их нет. - отвечает Марк холодно, не заботясь о том, как звучат его слова.  Артем опускает взгляд вниз, на свои ноги. Стало вновь обидно. Эта поглощающая обида никуда не девается с гребанного Нового года. Ничего слишком хорошего и не было за все время их отношений.  Раньше Серков казался отзывчивым, общительным, социальным, добрым и невероятно комфортным. Но со дня, когда парни начались встречаться, внутри старшего словно что-то перевернулось. Его резкость, излишняя грубость и отстраненность напрягали Бондарева, но сказать о своих чувствах тот не может. Боится.  Марк понял, что, сказанная им, реплика могла показаться собеседнику не такой уж и ласковой, какой хотелось бы. Он поднимает голову с любимого плеча, светлые глаза рассматривают профиль Артема. Какие же у него острые черты лица... Создается впечатление, что парень не ест вообще ничего. Но как? Это же невозможно. Еда - это главная человеческая нужда, без которой тот попросту умрет.  —Ну, они меня просто нахуй послали, когда узнали, что я пишу музыку. Просто сказали, что я странный и песни у меня - хуйня. - более нежным, мягким голосом продолжает диалог Серков. Бондарев поджимает губы и покачивает головой в ответ. Очень больно на душе. Это чувство не отпускает. Артем очень хочет пожалеть Марка. Приласкать к себе, погладить по волосам, зачмокать его лицо, но русоволосый оказывается парализованным. С места сдвинуться не может, а к горлу подступил едкий ком, не давая сказать ни слова.  Блондин видит эту картину и сам тянет руки к младшему. Сначала дотронулся ладонью по плечу, аккуратно погладил, перекинул локоть через шею, а второй рукой приобнял за талию, носом утыкаясь в шею своего ненаглядного. —Что ты кушал сегодня? - задает вопрос старший, слегка щекочет щеку Бондарева, чтобы разрядить обстановку. Видит, что ему тяжело.  —Чай пил. - говорит Артем. После ласок Серкова боязнь шевелиться пропала, а тревога постепенно начала отступать. —А что?  —Просто интересуюсь, что мой любимый ел. - сказал Марк, вынырнув из объятий, чтобы посмотреть прямо в карие глаза. А у русоволосого в голове бушует фейерверк чувств от милого прозвища. —Только чай?  Последний вопрос прозвучал с ноткой строгостью в голосе, но с заботой. Серков переживает.  —Да. - невозмутимо отвечает Бондарев. Он даже не видит в этом чего-то особенного.  —Артем, у тебя скулы видны просто пиздец, и челюсть такая острая... - говорит Марк, трогая чужую руку, оголяет запястье от куртки, смотря на его толщину. —Что ж ты худеешь-то постоянно...  В ответ ему пожимают плечами, мол «да похер». Но блондину не похер. Абсолютно не похер.  —Может, когда вечером в Москву обратно вернемся, покушаешь? - спрашивает Серков с надеждой.  —Ну, может. - неуверенно отвечает Артем. Конечно, ему не хочется есть.

***

Сверху могильной плиты покоился снег. Как и человек в гробу. Удивительно, что сейчас здесь не столпотворение людей, ведь у Дениса могло бы быть день рождения. Или уже все забыли про несостоявшегося именинника? Бондарев стоит напротив фотографии умершего, поджигает сигарету. Противный, холодный ветер мешал огоньку в зажигалке вспыхнуть, но, в конечном итоге, затянуться никотиновым дымом получилось. Неприятное чувство отдавалось в грудь. Вдруг сейчас сюда кто-нибудь придет и увидит, что он курит? Марк стоит рядом, смотрит на возлюбленного. Видит, как второму сейчас абсолютно не весело. Блондин кивает в сторону скамейки, поймав взгляд Артема.  Парни присаживаются и просто молчат. Иногда молчание - не ужасно. Бывают случаи, когда ни о чем не говорить, просто наслаждаться присутствием друг-друга - это замечательное чувство. Но не в случае музыкантов. Сейчас это казалось самым отвратительным, что можно придумать. Тишина стоит гробовая. Иронично, ведь они на кладбище. —Можешь рассказать что-нибудь про Дениса? - просит Серков, дабы прервать неловкость и трагичность.  —Он из параллели же, он всегда ответы на контрольные по химии давал. У них химия всегда была перед нашим классом. - вспоминает забавный факт о бывшем друге Бондарев, а на лице появляется еле-видная улыбка. —Он всегда всем друзьям говорил, что убьет их, если кто-то из них начнет употреблять.  Марк берет за руку младшего. И этого оказывается достаточно. Не нужно глубокой поддержки - лишь заинтересованность, понимание и присутствие рядом. Дальнейший разговор завязался как-то сам по себе. Не особо замысловатый. Простой, обычный, непринуждённый, будто парни сидят на скамейке возле подъезда летним, теплым вечерком, ни о чем не заботясь. —Слушай... - начинает говорить новую фразу Артем, вновь заволновавшись. —Не можешь микрофон свой одолжить, чтоб я записал текст?  Младший не рассказывал о своей новой, придуманной песне «гной». Было стыдно и страшно, а просить микрофон - вообще нагло. Тем более, текст там достаточно посредственный... Поэтому после зимних каникул музыка ушла на второй план. Не из-за занятости. Хотелось лишь оттянуть момент того, когда Серков узнает о новом творении Бондарева. —Конечно! - сразу же соглашается Марк, даже встал со скамейки от радости. —А ты что, текст сочинил?  —Да. В Новогоднюю ночь, кстати. - невозмутимо выпалил Артем, от чего старший еще больше удивился.  —А почему ты раньше не рассказывал-то? - спрашивает Серков, на что в ответ ему пожимают плечами. Этот любимый жест Бондарева... Иногда он подбешивал блондина, но в этом есть некая изюминка.

***

Момент пребывания на кладбище закончился достаточно рано, поэтому сейчас, в три часа дня, парни уже в Москве, дома у Артема.  Сегодняшний день шел для них достаточно легко. Они не ссорились, после утренней поездки на электричке никто ни на кого даже не обижался, но их взаимоотношения с каждым разом все больше и больше напрягают Бондарева, даже если в данный момент все хорошо.  Русоволосого удивляло, что они ничего не знают друг о друге. Ни про друзей, ни про бывших, вернее, про бывшую Марка, подробности взаимоотношений с родителями. Но еще больше его вводила в ступор ситуация дома у Ники в ночь с тридцать первого декабря на первое января. Казалось, что нужно было бросить Серкова, но со стороны, по мнению Артема, это казалось бы слишком странным - буквально через пару дней после начала отношений расставаться с человеком. Терпила. Пытался оправдать все, что движется вокруг него. Марк показывает парню, как уложить подушки на столе так, чтобы микрофон не записывал лишний шум. Казалось бы, что сложного? Но уместить огромную спальную подушку на небольшой поверхности - то еще испытание.  Вдруг в дверь кто-то тихо стучит, а позже слышен нежный, спокойный, женский голос.  —Мальчики, простите пожалуйста, что мешаю... Покушать приходите. - говорит мама Бондарева, после чего так же тихо закрывает за собой дверь.  Серков смотрит на младшего со строгостью прямо в глаза, словно готов изъять чужое глазное яблоко из глазницы прямо сейчас, пытаясь донести свои переживания, но от этого сердце Артема лишь сжимается сильнее. Такое чувство, будто тот что-то натворил, и его пытаются отчитать. —Пошли. - выдыхает русоволосый и встает с компьютерного кресла, направляясь к двери, а Марк за ним, не сказав ни слова, но он точно считывал не положительные эмоции второго. Макароны по-флотски оказались для Серкова произведением искусства. Мама Бондарева сидела за столом и наблюдала за интересной картиной : ее сын ковыряется, вилкой выбирает более симпатичные кусочки мяса среди макарон, а его друг уплетает еду за обе щеки.  Артем старался особо никогда не показывать своей ненависти к еде при родителях, однако они точно знали - парень полнейшая привереда. Съест далеко не все. Легче назвать, чем он удостоится полакомиться, нежели тем, что никогда не положил бы в рот.  Младший встает из-за стола, когда видит, что Марк доел. Кивает в сторону коридора, намекая на то, что им нужно идти в комнату.  —Спасибо огромное, очень вкусно было! - благодарит женщину блондин, вытирая уголок рта внешней стороной ладони. 

***

Семь вечера.  Бондарев лежит на боку рядом с Серковым, прижимаясь к нему, пока второй лежит на спине. Влажными поцелуями покрывают щеку старшего, а ладонь нежно поглаживает шею. Хотелось Марка всего. Во всех планах. И в сексуальном, и в эмоциональном.  Лежать на кровати и нежиться - любимое занятие парней. Артем поворачивается на живот, нависая над своим возлюбленным для того, чтобы губы дотянулись до лба. Нежные чмоки украшали все бледное лицо Серкова невидимой пленкой. Руки старшего покоились на талии у Бондарева, поглаживая его.  Моментами охватывает страх - а вдруг зайдет Стася, мама, бабушка? Но они старались не думать о таком страшном событии и безумных последствиях.  Объявлять о своих отношениях родственникам - точно не входило в планы молодой пары.  Артем, устав, просто падает на парня, укладывая свою голову у него на плече. Ждет, пока чужие руки зароются в его еще более отросшую, растрепанную шевелюру и нежно погладят. С сентября русоволосый и не стриг волосы. —Оставайся у меня на ночевку... - мямлит Бондарев, почти умоляюще. Его голос такой мягкий, словно усыпляющий. Как у котенка, ей богу.  —Мне нужно маме позвонить. - говорит Марк и всё-таки его ладонь укладывается на привлекательную макушку второго. —Звониии... - тянет Артем. Серков берет телефон, находит номер своей родительницы и ставит на громкую связь. Из динамика громко раздаются гудки.  —Алло, сынок? - говорит женщина, подняв трубку. Бондарев, услышав, что разговор начался, устроился своими губами на шее у блондина, беззвучно сначала целуя ее, а потом начал втягивать кожу вовнутрь. Непонятно, чего он хотел - поставить засос, или укусить. Но одного Марку хотелось больше всего - разнежиться, издать какой-нибудь неподобающий звук, а после перенять всю инициативу на себя. —Мам... - начинает Серков, замедлившись после горячих поцелуев. —Можно я останусь у Артема на ночь?  —Да, конечно, сынок. Как у тебя дела? - заинтересованно спрашивает мама блондина. Артем втянул кожу шеи еще глубже, а позже сменил губы на зубы и больно укусил, от чего шипение донеслось из уст Марка, а после и неодобрительный, злобный взгляд, кинутый в сторону младшего.  —Все хорошо, мам. Ну, ладно, давай, пока. - спешит Серков, дабы быстрее закончить телефонный разговор. Сбрасывает трубку. Не дай бог мама что-то услышит и заподозрит. А Бондарева ничего не беспокоит. Он продолжает оставлять ряд красных следов на шее второго, беспощадно кусая. —Артем, блять, что ты делаешь? В голосе слышна капелька раздражения, растекающегося по венам на шее, по которой блуждали чужие губы. Эта игра заводит. Но Артем отстраняется, обнимая рукой Марка за талию, льнет макушкой к линии челюсти, трется, как грациозная кошка, будто ничего и не происходило.  —Что я делаю? - игриво спрашивает русоволосый, но даже не старается делать вид, что ничего не понимает. —Мне больно. - констатирует Серков, но его мало волновало неприятное жжение на коже. Вернее, ему все равно. Даже на то, что позже останутся синяки. Интересовало лишь одно - что дальше вообще нужно делать?  —Ну, прости, Маркуш. - извиняется мило Бондарев и вновь его губы покрывают шею, только сейчас они оставляют нежные, чувственные поцелуи, дабы загладить свою вину. Аккуратно языком зализывает уже выступившие, красные пятна от зубов.  А у Марка крышу сносит от таких прикосновений, от чего он не может нормально пошевелиться, застыв на месте. Его руки смиренно покоятся на чужой талии, не двигаясь.  В штанах блондина становится тесно, низ живота напрягается все сильнее из-за волнения и возбуждения, охватывает страх быть пойманными родственниками Артема с поличным. Но младший, отстранившись, слезает с кровати и садится за стол. На компьютере до сих пор открыто приложение для записи вокала. Работа была не закончена.  —Чего ты застыл? Вставай, мы еще не дописали. - усмехается Бондарев, глядя на своего замершего парня, чьи глаза устремлены в потолок, но в мыслях у него, наверняка, не то, насколько люстра красива.  Вот же сучка. *** Одиннадцать часов вечера.  Серков сидит в ванне, поливая себя водой из шланга. Честно старался не думать о том, что вытворял Артем несколько часов назад, а после невинно решил продолжить запись трека.  К слову, вокал записать получилось неплохо. С учетом того, что Марк особо и не помогал русоволосому. Гитара, конечно, звучит не так уж и сносно, как хотелось, но все с чего-то начинают.  Вдруг на телефон приходит сообщение. Любопытство взяло верх над Серковым и он, вытерев руки полотенцем, потянулся к мобильному устройству. Пишет Бондарев.  Артем Марк Так официально... Он никогда не начинал переписки с обращения. Видимо, что-то серьезное. 

Madk1d

А

Артем Короче Блин Ты же не брезгливый да «Почему он стесняется?»

Madk1d

Ну да

А что ахпхыхвх

Артем Ты хочешь продолжить?  И сразу вышел из сети. Ждет ответа. А Марк вновь застыл. Уже который раз за день. Под «продолжить» Бондарев, скорее всего, имел в виду обычные последствия после укусов на шее? 

Madk1d

Ну можно

Серкову тоже стыдно. Какая же неловкая переписка. Они еще и в одной квартире находятся. Артем заходит в сеть.  Артем И что я спрашивал то про брезгуешь Ты можешь мою бритву взять если что  Она синяя там лежит на полке над ванной Ну ты ее найдешь Мамина там розовая какая то Короче Вот

Madk1d

Понял

Хорошо любимый

))

Как вообще смотреть друг-другу в глаза потом? 

***

Марк стоит перед дверью в комнату Бондарева и боится дернуть за ручку. Старший чувствует, как щеки наливаются алым цветом, а к груди подходит волнение, желание покурить бешеное. Хочется как-то успокоиться, а еще и успокоить своего парня. Серков всё-таки открывает дверь, видя, лежащего на кровати, Артема, который даже не повернулся на звук.  Страшно издавать звуки, страшно двигаться, страшно.  Все казалось неправильным. Они не настолько близки эмоционально. Хотя доверяют друг-другу безумно. Может, после необычной для них близости музыканты станут еще роднее?  Первым диалог начинает Марк.  —Тём... - потянул блондин, чувствуя, как к горлу снова подошел удушающий ком. —Может, покурим? Наконец-то Бондарев поворачивается и кивает, боясь вымолвить слово.  Парни подходят к окну, которое находится над столом. Конечно, неудобно. Это же не балкон. Младший открывает форточку и вытаскивает из рамы москитную сетку, ставит ее так, чтобы она облокотилась о стену, дабы они оба смогли по пояс высунуться на холодную улицу.  Яблочный ароматизатор фильтра остается на губах, делая процесс курения сигарет вкуснее.  —Как думаешь, мне гной выкладывать куда-нибудь? - спрашивает Артем, имея в виду свою новую песню.  —Конечно. В Тик-ток, на саундклауд там. - отвечает Серков и наступает пауза, длиною в несколько секунд, а позже снова продолжает. —Слушай... А ты про меня же ее писал? Бондарев заглядывает в любимые, светлые глаза, которые в свете ночных фонарей кажутся настоящими, светящимися звездами. Они оба по пояс высунуты в окно - самое то для романтичных разговоров. Артем лишь кивает, а уголки губ приподнимаются в искренней улыбке. Марк тянется к младшему, касаясь своими губами чужих, предварительные облизав их языком.  Недокуренные сигареты летят на улицу, падая прямо в гору снега. Бондарев закрывает окно, не заботясь о не вставленной обратно москитной сетке. Серков подходит к русоволосому, вновь целует его, но теперь глубже, более страстно, но нежно, без резкости. Просто наслаждается чужими губами, чужим вкусом. Языки переплетаются между собой. Руки старшего заползают под футболку второго, поглаживая спину. Артем укладывает ладони на плечах Марка, подушечки пальцев касаются шеи, слегка щекотя, но в данный момент это доставляет лишь удовольствие и возбуждение.  Не прекращая целоваться, музыканты двигаются к кровати. Серков настойчиво вжимается и толкает их тела на мягкий матрас, дабы младший лег на поверхность первым. Так и получается - Бондарев лежит, а сверху блондин целует его. Отстранившись от губ, которые чуть-чуть опухли от долгого поцелуя, Марк находит чужое, нежное ухо. Язык касается мочки, сначала невесомо, а после упрямо облизывает, играется с ней. Ведет дальше по ушной раковине, от чего из уст Артема вырывается прерванный вздох. Громко не получится - квартира полна людьми. При чем не абы какими, а сестрой, мамой и бабушкой парня, который сейчас занимает нижнюю позицию. В домашних шортах тесно, возбуждение уже давно настигло Бондарева, который блуждает своими руками по чужой спине. Нежно, аккуратно, не царапает, не впивается ногтями. Делает все так, чтобы партнеру было максимально комфортно.  Губы Серкова спускаются к шее. Теперь его очередь вести эту игру. Находит набухшую, еле-движущуюся вену, прикасается к ней губами, втягивает кожу вовнутрь. Чувствуется бешеный пульс Артема, чья шея вскоре покрывается несколькими ярко-красными засосами. Завтра утром они будут синими.  Бондареву хорошо. Безумно хорошо. Даже неловкость уходит куда-то на второй план.  Марку тоже прекрасно. Как ему нравится  сейчас изводить своего ненаглядного. Похоть разгорается между парнями, заставляющая их идти на большой грех - секс двух однополых людей. Но им абсолютно все равно. Серков отстраняется от любимого, заглядывает в карие глаза, в которых видно неистовое желание. Пальцы тянутся к краю футболки Артема, он приподнимается, дабы помочь снять с себя часть одежды.  Оставшись с голым торсом, Бондарев положил ладонь на ребра - старался прикрыть хоть что-то. А точнее, старался спрятать глубокие шрамы.  Марк нежно берет чужую ладонь и отводит ее в сторону, прижимая к кровати, не давая шевелить ею, вновь наклоняется ближе, льнет губами к ключице, целует, спускается ниже дорожкой поцелуев. Задерживается на чужих сосках, целует их дольше, облизывает. После прислоняется щекой к шрамам, которые Артем так хотел закрыть, их тоже целует. Показывает, что ему вовсе не противно. Бондарев уже готов умереть от фейерверка эмоций, который бушевал внутри него. Эти ласки и прикосновения такие приятные, такие дразнящие... Особенно когда Серков прижал его руку к кровати. Артем готов поклясться, что его щеки в тот момент были не просто алыми, а багровыми.  Серков вспоминает о презервативах, которые дал ему отчим, однако сегодня он не хочет их использовать. Первый раз, по его мнению, должен быть без проникновения. Нужно просто отдаться друг-другу, почувствовать своего партнера ближе. Дойдя до низа живота поцелуями, Марк принимает положение сидя и тоже снимает с себя футболку. От этого действия русоволосый уже был готов излиться себе в белье. Серков снова целует Бондарева в губы, а пальцы одной руки сжимают его бок. Уже не так нежно, как до этого. Отдаляется от чужого лица и смотрит несколько секунд, давая передумать, но Артем ни капли не сопротивляется, лишь смущенно прячет лицо в подушке, но Марк предотвращает это, пальчиками тянет его подбородок на себя, заставляя смотреть в глаза. Усмехается от милоты ситуации и чмокает в щеку лежащего парня.  Рука стаскивает с худых бедер домашние шорты, ладонь проезжает по хорошо видному бугорку сквозь боксеры, из-за чего Бондарев глубоко вздыхает и выдыхает.  Серков не торопится, гладит вставший член Артема, не лезет в трусы, а младший откидывает голову назад в приятных ощущениях.  —Представь, если сейчас кто-то зайдет в комнату... - шепчет Марк, от чего кожа русоволосого покрывается мурашками.  —Пожалуйста, не неси хуйню... - просит Бондарев. Он понимает, что в теории такой исход событий возможен, но не хотелось портить себе сейчас настрой. Серков улыбается и хмыкает в ответ.  Тело Артема мелко дрожит от сексуального желания. Не от страха. Он не знает, куда деть свои руки. То вжимается в мятую простынь, то цепляет Марка за руку, но, в конечном итоге, останавливается у него на спине. —Все хорошо, котенок. - успокаивает его Серков, когда чувствует, как тело под ним трясется, касается губами чужого виска.  Старший снимает с себя шорты, которые ему дал Бондарев на ночевку. Виднеются очертания и его полового органа, налитого кровью, затвердевшего.  Пальцы Марка тянутся к резинки трусов Артема, приспускает их, а потом младший поднимает бедра, дабы освободить себя от одежды полностью. Стало неловко до жути, ведь человек перед ним до сих пор не до конца обнажился.  Заметив смущение Бондарева, Серков стянул боксеры и с себя. Надвисает над русоволосым, его рука обхватывает чужой член, проведя первый раз вверх-вниз.  Артем не медлит и тоже касается обнаженной плоти Марка, доставляя ему удовольствие теми же движениями. Они дышат глубоко, громко, но позволить большего себе не могут. Оба смотрят друг-другу в глаза, облизываются, любуются. Как же им хорошо.  Движения ускоряются. Плюсы секса с человеком своего пола - ты делаешь ему приятно, как себе. Ты знаешь, что нужно делать. От этого никаких возмущений ни от кого не следовало.  Серков чувствует, что скоро его настигнет разрядка, и, лежащего под ним, парня тоже, ведь на чужих глазах выступают мелкие слезинки удовольствия.  —Тём, давай вместе. - говорит блондин.  —Давай.  Движения с обеих сторон нарастают и парни кончают почти одновременно, шумно выдохнув. Марк утыкается лбом в плечо Бондарева, который наблюдает за, растекающейся по собственному животу, спермой.  —Пожалуйста, возьми пачку влажных салфеток со стола. - говорит Артем, а Серков, не медлив, встает, берет пачку, достает из нее одну салфетку и протягивает парню.  Марк надевает на себя нижнее белье, смотря на Бондарева, который старательно вытирает белесую жидкость со своей кожи. —Ты такой красивый. - делает комплимент старший и видит, как стесняется Артем.  —Спасибо, любимый. 

***

Два часа ночи.  Парней ждет воскресенье, второй выходной, прекрасный день. Сейчас они лежат на кровати лицом друг к другу и разговаривают.  Вспомнили сегодняшнее, вернее, уже вчерашнее утро : кладбище, Дениса, электричку, мороз на улице. Их разговор, наконец-то, был таким живым и настоящим. Такого не было давно. Серков постоянно ходил злой, выплескивал свою агрессию на Бондарева, проявлял свое недовольство во всем, абсолютно не стесняясь.  —Можешь рассказать, как ты понял, что ты и мужчин любишь? - действительно искренне интересуется Артем, наблюдая за реакцией второго. Марк немного напрягся.  —Ну, мне тип один нравился пиздец, даже два. - мямлит Серков, становится неловко перед своим любимым, от чего его глаза забегали. В ответ он слышит тихое «ммм» и становится еще тревожнее, но разговор продолжить как-то надо. —А тебе прям вообще никто никогда не нравился и это твои первые отношения?  —Да. Мне никогда никто не нравился. - честно отвечает Бондарев. Ему не обидно, он не ревнует, даже в мыслях не было такого.  Казалось, что все прекрасно и этот вечер ничего не может испортить, как вдруг на телефон младшего приходит уведомление от неизвестного абонента. Артем заходит в чат.  Diiii Привет артем Это диана из 9 Помнишь?  Мы сосались в питере В конце девочка присылает смайлик, высовывающий язык. Видимо, хочет продолжить общение? Марк видит это, но не обращает внимание даже на озадаченный взгляд русоволосого, со злостью выхватывает телефон из чужих рук, чтобы ответить. 

Артем

Иди нахуй блять

И выходит из сети, кладя телефон рядом с собой.  —Забыл спросить, как так нахуй получилось? - грубо задает вопрос Серков. Ревность закипает внутри него, что невооруженным взглядом видно. —Меня Саня к себе позвал, напоил и вот так получилось. - спокойно отвечает Бондарев, пожимая плечами. Он не хотел разжигать конфликт, не хотел ссориться. Агрессия со стороны была ему не понятна.  —А какого хуя, блять, вы пососались? —Мы тогда и не встречались с тобой, Маркуш. - и от этого у Марка сносит крышу. Не в хорошем плане. Злость закипает внутри, его руки обхватывают нежную шею Артема, душат. На коже останутся и ярко-синие пятна засосов, и синяки от удушья.  Было бы это частью секса - еще приемлемо. Но так себя вести, когда ты злой - просто пиздец. Бондарев всегда считал, что любые недопонимания можно обсудить, а конфликты уладить, но Серков, видимо, нет.  —Ты - блядь. - кидает едкое оскорбление Марк в сторону Артема, который издает измученные хрипы. Блондин ослабляет хватку и убирает руки с шеи, отворачивается от парня и игнорирует прикосновения по его плечу.  Бондарев, сдавшись, ложится на спину. В груди вновь поднимается это режущее чувство. Так плохо. Слезы сами по себе наворачиваются. Парень плачет бесслышно. Знает, что Серков еще не заснул, но несмотря на это обнимает со спины. И только сейчас Марк понимает, что натворил. Артем терпила.