Никто не узнает, как я тебя люблю и убиваю

1 марта. Первый день весны, прекрасного времени года, когда деревья начинают приобретать краски, на улице виднеется асфальт из-под слоя ледяного снега, температура воздуха повышается, настроение становится лучше, и экзамены кажутся все ближе и страшнее.  Но сегодняшний день ничем и не отличался от предыдущих десяти. Холодно, снежно, пасмурно, ужасно.  Девять часов вечера. Артем сидит дома у Ники за ее компьютерным столом. Смотреть видео на ютубе про жутких маньяков - любимое развлечение подруги парня. И сегодня она позвала русоволосого к себе в гости под предлогом просмотра различных, недолгих документальных фильмов, любовь к которым другу привила уже достаточно давно.  Ника скучала по Бондареву. Они, конечно, несколько лет общались на расстоянии и виделись лишь раз в несколько месяцев, но сейчас, живя в, ближайших друг к другу, районах, их дружба ничем не отличалась.  Артем - нелюдимый человек. Лишний раз ему не хочется с кем-либо видеться, но все же с девушкой он гуляет редко не по этой причине. Когда парень только переехал в Москву, они виделись почти каждый день. Но, встретив Марка, поменялось многое.  Поначалу - занятость, учеба, посиделки дома с Серковым, а после страх обидеть блондина. Страх его ревности и гнева.  И просьба пойти гулять с Никой не отозвалась положительной реакцией со стороны старшего. Вернее, он просто написал в переписке «ладно», даже не ответив на вопрос о том, как ему спалось. Белоснежная марля окутывала тощую руку Бондарева, на которой рисуются не очень уж и красивые, и совсем не аппетитные кровавые полосы. Заживать они только-только начали, ведь организму нужно восстановить больше поврежденных тканей из-за глубины порезов.  Поэтому футболки, которые парень любил и всегда ходил лишь в них, сменились на его единственную толстовку и потрепанный, действительно старый свитер, который ему дал поносить Марк. Артем тянется к электронной сигарете, лежащей на столе, дабы отвлечься от собственных мыслей, которые плывут и плывут в голове бесконечным потоком.  Никотиновый дым проникает в легкие, но это, к сожалению, не помогло избавить себя от непрерывных дум. Происходящее на экране перестало интересовать уже давно. История про пытки девушки в подвале играла фоном. Бондарев встает со стула, оставляет свой телефон и электронную сигарету на столе, надвигается к выходу из комнаты, даже не предупреждая об этом подругу - она понимает, что ее друг идет в уборную. Русоволосому действительно стоит встряхнуть головой, дабы придать себе бодрости.  Гаджет парня, лежащий на деревянной поверхности экраном вниз, отозвался  вибрацией, которая неприятно воспринималась слухом. Ника, пользуясь случаем, берет телефон Артема в руку, ведь интерес взял верх над ней, затуманивая чувство стыда. Пришло сообщение от Серкова : «Ты дома?». Безобидно. Девушка кладет мобильное устройство обратно.  Бондарев возвращается в комнату неожиданно быстро, но сейчас на его лице можно было прочитать некую тревожность, взявшуюся из ниоткуда. Будто он что-то предчувствовал. —Тём, тебе кто-то писал. - констатирует Ника, кидает взгляд на телефон парня, умолчав о сделанном.  Артем нервно схватил гаджет со стола, заходя в переписку с Марком. Пальцы задрожали. Он совсем не уследил за временем, не сообщал о том, когда пойдет к себе домой.  Марк Ты дома? 

Артем

Нет

Щас

Скоро

Пойду

Ответ поступает сразу же.  Марк Почему не пишешь? Со стороны это выглядит, как обычная забота любящего человека. Но Бондарев не мог воспринимать любые сообщения, написанные Серкрвым. Все казалось слишком холодным, слишком грубым, слишком странным. 

Артем

Прости

Просто не уследил

За временем

Русоволосый перевел взгляд с телефона на монитор компьютера, наблюдая за тем, как его подруга увлеченно смотрит видео. В ее руках пачка чипсов с крабом, почти пустая.  —Ник, я пойду домой, наверное. - говорит Артем. Тише, чем обычно. Его напуганные глаза отчетливо выдают переживания, из-за чего девушка насторожилась.  —Что-то случилось? Тебе мама написала? - спрашивает Ника с озадаченным лицом. Происходящее было для нее совершенно непонятным, ведь ее другу написал Марк, а не родительница. Но задавать никаких вопросов по поводу блондина подруга не может, ведь признаваться в том, что она трогала телефон Бондарева - страшно.  —Аа... Да, мама. - быстро проговорил Артем, хватая со стола курилку и указал на дверь, чтобы девушка проводила его до выхода. Надевал куртку русоволосый очень напряженно - точно чем-то обеспокоен. Ника смотрит за ним внимательно, изучая каждую эмоцию на лице. Дышал Бондарев неровно.  «Да что такое? Ему же просто написал Марк...» - размышляла про себя девушка, сложив руки на груди. Стопа стучала по полу тревожно. —Я пошел. - говорит Артем и раскрывает руки для недолгих объятий с подругой на прощание. Ника, не теряя ни секунды, обнимает его и мимолетно чувствует чужой, острый подбородок на своей макушке. Их разница в росте очень значительная, поэтому такой жест ее не удивил.  Отстранившись друг от друга, Бондарев открывает входную дверь и подходит к лифту, нажимая на кнопку. Девушка смотрит на его лицо : тощее, скулы ярко выражены, подбородок заостренный до жути. Издалека могло бы показаться, что этот парень - наркоман.  —Пока. - прощается русоволосый с Никой, собираясь заходить в лифт.  —Пока, поешь дома. - отвечает Артему подруга, надеясь на то, что он обратит внимание на ее конечные слова. Выходя из подъезда, Бондарев вставляет в уши свои беспроводные наушники и, кидая взгляд на улицу, замечает, что с неба падают крупные капли. Ужасный, холодный дождь в первый же весенний день. На земле, пока еще, покоится снег, что не могло радовать, ведь он только прибавлял прохлады. Но, смирившись, парень накинул капюшон на голову и направился в сторону своего дома. Благо, идти ему относительно недолго.  Телефон в руке, пальцы находят знакомый номер любимого человека, звонит и сразу же убирает руку с гаджетом в карман. Через наушники все равно можно говорить, а мобильное устройство лишний раз мочить не надо. Артем услышал собственный, ускоренный пульс от волнения прямо в ушах. Гудки прошли, Серков поднял трубку.  —Алло?  —Я иду домой. - говорит Бондарев, нервно поднося к губам пальцы свободной руки. Грызть ногти - его вредная привычка.  —У меня уехали родители, приходи на ночевку. - предлагает Марк, совершенно беззлобно. Его голос звучит расслабленным, а произношение главных букв длительнее, чем обычно. —Блять, ты издеваешься? Моя мама задумается, почему мы так часто ночуем друг у друга. Тем более, завтра понедельник. - возмущается Артем, но без видимого раздражения.  —Ну, пожалуйстаааа, Тёма... - тянет старший, и русоволосый понимает, что он пьян. Гнев разрастается внутри, добирается до самого горла, образуя там неприятный ком. Отказывать Серкову совершенно не хотелось, но младшего волновала реакция мамы. —Прошу тебя.  —Ты пьяный? - спрашивает Бондарев, уже морально готовясь к разговору с родительницей.  —Да. - честно отвечает блондин.  —Как? Когда успел? - спрашивает Артем и делает глубокий вдох, а потом выдох, успокаивая себя.  —Просто мне грустно сегодня было... Короче, жду тебя. - ведет себя, как маленький ребенок.  —Блять, Марк, ты правда издеваешься? - уже отчаянно, больше для формальности, задает вопрос младший.  Марк сбросил трубку. Вот сука.  Ледяной дождь с каждой секундой накатывал с новой силой, отдаваясь грохотом о металлические крыши старых, московских хрущевок. На куртке Бондарева не осталось ни единого сухого места, а, выползающие из капюшона, волнистые пряди волос - тоже намокли.  Холод пробирал до дрожи, вода разливалась по асфальту, который скрывался под слоем подтаявшего льда. Ботинки, давно не зимние, скользили по этой «смеси». 

***

Серков открывает дверь, перед ним открывается, не радующая глаз, картина : промокший Артем, он слегка подрагивает из-за смены температур, волосы тоже мокрые, черные джинсы потемнели из-за, попадающего на них, дождя. Русоволосый явно недоволен, все мышцы его лица показывают раздражение, или, даже, злость, но он молчит. —Привет. - здоровается Марк, улыбаясь. Запах дешевого алкоголя доносился от него вблизи. Парень обнимает Бондарева, не волнуясь о том, что тот еще не снял куртку, и сам блондин промокнет.  —Привет. - выдыхает Артем нервозно, руки кладет на чужую спину, а взгляд застыл на коридоре, но никак не на светлой макушке. —Меня мама кое-как отпустила.  —Ну, ты уже взрослый мальчик, семнадцать лет, почему она так? - старший растягивает слова под действием алкоголя. Русоволосый отстраняется, дабы снять с себя верхнюю одежду и разуться.  —Ага. - бубнит Бондарев. —Почему ты вообще решил выпить? —А почему ты сегодня с Никой решил пойти гулять? - задал ответный вопрос Серков, уже с более грубой интонацией, из-за чего младший застыл на месте, нагнувшись, развязывая шнурки своих ботинок. Поворачивает голову в сторону, смотря на блондина.  —Ты серьезно, блять? - его голос дрожит, то ли от страха, то ли от, несошедшего до конца в теплой квартире, холода. Артему хотелось показать, что он тоже чего-то стоит в этих отношениях, но реакции Марка он боялся больше всего. —Ну, а что? Ты со своей шлюхой гуляешь, а я не могу дома пить один? - старший говорил это, на удивление, не на повышенных тонах. Просто грубо, с явным недовольством.  —Ты охуел совсем? - русоволосый встает, выпрямляет спину. Он то выше Серкова, но почему-то выглядит, как беззащитный щенок, который хоть как-то пытается показать свою важность. —Что ты сказал? —А что ж ты защищаешь-то ее, Тём? - этот ехидный голосок, почти дразнящий, так бесил. —Влюбился, что ли? —Ты ебу дал, любимый? Я не люблю женщин, блять. - напоминает Бондарев, держа дистанцию между ними около шага.  —А она-то парней, наверняка, любит. - и этот разговор все больше становится не похожим на шутку. Марк подходит к младшему все ближе, пока тот не упирается во входную дверь, и расстояние удержать не получается.  —Но это не значит, что ты можешь называть мою подругу шлюхой, с которой я дружу уже несколько лет. - Артем пытается не расслабляться, но пульс предательски ускорился, отдаваясь четкими ударами в уши. Второй раз за сегодня.  —А ты забыл, что ты - мой? - Серков прижимает к стене русоволосого. Давит ему на плечи с силой, дабы второй согнул колени, между которых теперь находится нога старшего. Их рост сравнялся.  Бондарев застыл на месте, не пытаясь сопротивляться. У него просто не получалось. Ступор овладел им, ни слова не могло выйти изо рта, даже кончики пальцев не шевелились. Марк впивается ладонью в мягкие, недавно вымытые с различными средствами, помимо шампуня, русые волосы на затылке, крепко фиксирует голову Артема, не давая отвернуться, а другой рукой держит за плечо. Достаточно сильно, чтобы потом на нем остался синяк. Серков целует младшего напористо, хозяйственно исследуя чужой рот своим властным языком. По коридору раздаются влажные звуки причмокиваний. Бондарев отвечает, у него нет выбора.  Вдыхая родной запах обесцвеченных волос, Артем даже забыл, в каком положение он находится. Одна рука двигаться, благо, могла, поэтому она устроилась на спине старшего. Ему просто хотелось ласки, нежных поцелуев, полежать вместе в теплой кроватке.  Марк, поняв, что воздуха начинает не хватать, отстранился с отдышкой. И теперь запах спиртных напитков можно почувствовать от обоих парней. —Я не хочу, чтобы вы общались. - абсолютно серьезно заявляет блондин, без лишних намеков и возни. Лицо Бондарева аж скривилось.  —Ты издеваешься? - который раз за день младший говорит эти два слова?  —Нет, я хочу, чтобы вы перестали общаться. - Серков не понимает возражений Артема. «Что такого в том, чтобы попросить своего партнера прекратить общение с кем-либо?» - размышлял про себя старший.  —Ты много чего хочет. - язвит Бондарев, пытаясь свободной рукой, которая ранее лежала на спине Марка, оттолкнуть его. Но блондин лишь крепче вжимается в тощее тело, не давая пошевельнуться.  —Тёма, я серьезно.  —Ты пьяный, долбоеб. - Артем сам в шоке от того, насколько все происходящее его вывело из себя, что он, наплевав на боязнь, решил пойти на оскорбление.  Ярость в глазах Серкова заискрила, выжигая в переносице младшего огромную дыру. Сначала он просто смотрел на Бондарева, пытаясь успокоиться. Делал глубокие, но незаметные вдохи и медленные выдохи. Желание впечатать голову русоволосого в пол росло в груди с каждой новой миллисекундой, но позволить себе такого блондин не мог.  Марк вцепился вновь своими губами в противоположные, завлекая в грубый поцелуй, кусая нижнюю, чужую губу. Их зубы стукались друг о друга. Серков запускает руки под толстовку Артема, впечатываясь ногтями в нежную кожу спины, от чего второй постанывал в поцелуй. Молодые музыканты добрались до комнаты, не разрывая «кровавую бойню» между собой. И вправду, она кровавая, ведь во ртах обоих отчетливо чувствуется вкус металла.  Бондарев был повален на кровать. Его безмятежность в такие моменты безумно заводила Марка. Когда младший прижат к стене - он возмущается. А как только его целуют - все становится на свои места.  Похотливые пальцы старшего откровенно блуждают по чужим бокам, сжимая их с силой. Потом останутся красные следы, может, даже слабенькие синяки. И каждый раз, когда русоволосый будет смотреть на себя - воспоминания о жарком вечере вспыхнут в голове. Их тела разгоряченные, в штанах обоих уже давно тесно, хочется побыстрее закончить, а потом, лежа на кровати, закрывать глаза отросшими волосами в смущении. Серков расстёгивает ширинку своих джинс, даже не сняв футболку - решил не медлить. Странно, что на нем надета уличная одежда, ведь весь день он сидел дома. Возможно, решил переодеться перед приходом Артема.  Штаны полетели на пол, с которого Марк взял свой рюкзак. В маленьком кармашке лежали презервативы, данные отчимом еще в новогоднюю ночь и смазка, которую блондин купил на днях на всякий случай.  Это только их второй раз, но все происходит как-то неправильно. Второй - это же такой же первый, только менее стеснительный и неловкий... Серков кладет рядом с собой все элементы для комфортного, безопасного секса, игнорируя озадаченное лицо Бондарева. Потом расскажет. Сейчас он тянет пальцы к ширинке Артема, предварительно огладив ладонью чужой член. Со рта младшего слетели томные вздохи. Марк расстегивает пряжку ремня, а после касается ширинки. Снимает штаны со второго парня и наклоняется, обжигая его ухо горячим дыханием.  —Не стесняйся, мы одни. - намекает Серков на то, что он хочет, чтобы Бондарев стонал. Целует ушко, а тело русоволосого покрывается мурашками.  Марк снимает боксеры с Артема, ставит колено между его ногами и разводит любимые ноги. Какие же они красивые, так и хотелось оставить на них множество следов - частичку себя. Мажет холодный лубрикант на собственные пальцы и слегка растирает, дабы разогреть прозрачный гель.  Серков смотрит в излюбленные глаза, которые бегают по комнате в ожидании. Второй не знает, что будет чувствовать, из-за чего разжигался некий адреналин внутри. Смущение берет верх над Бондаревым, ведь он лежит голый, и лишь толстовка надета на нем. Мысленно младший благодарил бога, хоть он и не верующий, за то, что Марк решил пренебречь к полному обнажению их тел, ведь на руке Артема - марля, а под ней - порезы. Был бы разговор, и он будет, но позже. Перед сном, когда раздеться всё-таки придется. Отмазаться не получится.  Блондин вставляет одну фалангу первого пальца в Бондарева, который издал шипение от не совсем приятных ощущений. Палец медленно погружался внутрь, а руки младшего сжали одеяло, запрокидывая голову назад.  Второй палец заходил уже сложнее. Серков нагнулся и начал покрывать чужое лицо мягкими поцелуями, напоминая о том, что ничего плохого не происходит, а потом разводит два пальца в стороны. С губ Артема сорвался тихий стон. Марк продолжал медленно растягивать русоволосого, наслаждаясь сладкими вздохами, а иногда и довольными мычаниями.  Спустя пару минут, Серков осторожно открыл презерватив и накатал его на свой половой орган. Молился, чтобы получилось быстро и с первого раза. Удача была на его стороне. Переворачивает Бондарева на живот, радуясь, открывающемуся перед ним, видом.  Какой Артем сексуальный, нежный, податливый. Его мальчик. Марк снова берет в руки тюбик с лубрикантом, выдавливает сразу на головку члена, растирая по длине. Входит медленно, чтобы не делать любимому больно.  Серков наклоняется, опираясь животом на чужую спину, целует оголенное место на шее. Одну руку кладет на ягодицу Бондарева, с силой сжимая ее. Начинает двигаться внутри него быстрее.  —Какой ты у меня хороший. - шепчет на ушко Марк. Темп нарастает до предельного, блондин особо не церемонится. А стоны слетают с губ Артема один за другим. Ему нравится. Нравится эта грубость. Нравится грубый секс. Нравится чужая ладонь на собственной заднице, которая только что проезжается по ягодице со шлепком, оставляя за собой красный след. Младший вжимается в кровать, пальцы ищут, за что ухватиться. Коленки сводит от приятной боли. Бондарев никогда бы не смог подумать, что такое будет приносить ему удовольствие. —Ты - мой. Не Ники, не Дианы, а мой.  Артем закатывает глаза от раздражения. Боже, как люди умудряются нести такую хуйню, когда занимаются сексом? Дрожит, изливаясь на постельное белье, которое придется менять. Марк кончает в презерватив следом за своим любимым, снимает его и сразу же завязывает, кидает на пол, чтобы выбросить в урну потом.

***

—Марк, что за хуйня, кстати, про Диану и Нику? - предъявляет Бондарев. Парни сидят на кухне. На столе две чашки чая, у русоволосого без сахара, без гостинцев, а Серков любит сладкий напиток с двумя ложками сахара и с овсяным печеньем. —Это я у тебя должен спрашивать. - с искреннем удивлением отвечает Марк на вопрос, откусывая любимую сладость. По помещению раздаются звуки жевания еды.  —По-твоему нормально во время секса упоминать их имена? - Артем в гневе и в явном шоке. На его лице красками расписаны различные эмоции. —По-твоему нормально общаться с чувихой, с которой ты пососался? - ехидничает старший.  —Блять, Марк, ты у меня выхватил телефон, послал Диану нахуй, придушил меня! Причём, это было неделю назад! Я не могу так с женщинами обращаться, я ей написал и извинился! Я воспитан, между прочим! - Бондарев подскакивает со стула, активно жестикулируя во время своей реплики. Он пожалеет о сказанном, но накопившаяся боль, обида и злость на дают покоя.  —Ты еще, блять, писал ей и извинялся?! - Серков следует примеру своего парня и тоже встает из-за стола, отодвигая от себя кружку с чаем. —Ты совсем охуел?  Марк подлетает к русоволосому, хватает его за плечи, но Артем, благо, успел среагировать и оттолкнуть от себя старшего, от чего тот аж кое-как удерживает равновесие.  —Тебя, блять, не научили манерам? Какая бы ориентация у меня ни была, я буду всегда защищать девочек! Я не могу слать их нахуй! У меня младшая сестра растет без отца, я не могу дать ее в обиду, и не могу представить, что с другими поступлю плохо. - Бондарев кричит, не дает сказать и слова. С каждым приближающимся шагом блондина, отходит дальше.  —Ты - уебище. - вязкие слова произносит Серков, готовясь к новому «нападению».  —Ты - хуесос, блять! Ты бесчувственный! Ты считаешь нормой меня хуесосить! А я тебя люблю, блять! Ты не ставишь мои интересы в приоритет! - возмущается младший с уже дрожащим голосом. На глазах проступают слезинки накопившейся боли. Хочется высказать все, что не дает покоя на душе.  Но Марк, не приняв слова второго всерьез, подбегает к нему, грубо хватает за руку и ведет к стулу, не давая вырваться из своей хватки.  Усадив Артема за стол, блондин сзади с силой надавливает на его плечи, чтобы тот сидел ровно, не дергался и приближается к чужому уху. —Любимый, меня не устраивает то, что ты общаешься с кем попало. Тем более, блять, с девятиклассницей какой-то. - голос Серкова низкий, тихий, он разговаривает полушептотом, прибавляя грозности к, окутывающей кухню, атмосфере.  —Я с ней не общаюсь. - возражает Бондарев, но уже с боязливым произношением каждого слова.  —Тогда почему она к тебе в школе клеится? - снова совсем-совсем негромко задает вопрос Марк, сильнее сдавливая плечи.  —Она ко мне подошла только когда я в обморок упа... - не успел договорить Артем, как родные пальцы сжимают его шею. Опять.  —Ты - мой. Ты на сто процентов мой. Не на шестьдесят, не семьдесят, не восемьдесят, не девяносто, блять. Правда же, котенок? - пугающий голос старшего казался совершенно чуждым этой мало-освещенной комнате. Пальцы сжимают крепче, не давая возможности говорить. —Или нет?  Эта издевка совсем не забавляла. Бондарев кряхтит, хочет что-то сказать, но не получается, так как воздух ему перекрывают. А Серков смеется, да громко. Ему очень весело.  —Ну же, солнце, скажи, что ты мой. - но Артем сказать не сможет.  Марк, всё-таки, сжалившись, убирает пальцы с бледной шеи и тут же втягивает русоволосого в нежный, трепетный поцелуй.  Бондареву не хватает кислорода, он с ужасом отрывает парня от своих губ, смотря на него с явным презрением.  —Что ты... - хочет возмутиться, но его перебивают.  —Ты хочешь еще? Хочешь, чтоб тебя придушили, как шавку? Чтоб тебя заставили говорить, пока шею сдавливают? - это явная манипуляция, которую Артем, к сожалению, не понимает. Молчит, боится. —Тёма, молчи. Не возражай.  Свет единственной горящей лампы падал прямо на лицо младшего, подсвечивая его, вытекающую изо рта из-за попыток сказать что-то при удушье, слюну. Серков большим пальцем ее вытирает.  —Выглядишь, как шлюха, честное слово. - Марк улыбается, смотря на озадаченного любимого. Треплет рукой по волосам, а потом дает слабую, почти нечувствительную пощечину, но этого было достаточно, чтобы младший почувствовал себя униженным. —Ой, любимый, ты чего расстроился?  Бондарев сидит ошарашенный. Непонимание происходящего заставляет напрягать каждую мышцу. Видеть перед собой, улыбающегося во все тридцать два зуба, Серкова - почему-то мерзко.  —Ты... - начинает говорить Артем, но его вновь затыкают, теперь уже вспотевшей ладонью.  —Котенок, ты кушать, наверное, хочешь? А то не ешь ничего, совсем исхудал, кожа, да кости. - Марк издевается, намеренно бьет по больной теме. Что с ним случилось? Что это за цирк? —Давай я тебе разогрею, моя мама приготовила очень вкусный рис с курочкой.  —Марк, ты думаешь, что я буду это терпеть вечно?! - выкрикивает Бондарев на одном дыхании нервно, когда блондин отошел от него, действительно полез в холодильник за едой. —Не буду я есть, блять!  Русоволосому была бы приятна забота и искренние переживания, но не это издевательство.  —Да? Так сегодня же выходной, ты по выходным кушаешь. Мама же дома, она тебя заставляет. - говорит Серков, и это действительно была правда. Артем мог не есть пять дней, перебиваясь на дешевых обезжиренных творожках и коле без сахара, а в субботу и воскресенье, когда его родительница дома, он ел домашнюю еду. Не в больших количествах, но ел, ведь не хотел расстраивать маму. И с каждым приемом пищи парень чувствовал вкус собственного ничтожества.  —Ты меня слышишь? Мы расстанемся такими темпами! - на полном серьезе заявляет Бондарев. Он очень любит Марка, безумно, до дрожи в конечностях, до хруста костей. Он готов любоваться старшим сутками, вечность его ублажать. Да даже терпеть физическое насилие он готов. Но не издевки над его травмами.  Серков подходит к Артему, не трогая его руками, но взглядом точно залезает в душу.  —Ты думаешь, что ты кому-то нужен, помимо меня? Ты, гей, кому-то будешь нужен? Что ты будешь вообще делать без меня, м, Артем? Ты должен благодарить меня. - Бондарев отводит взгляд после, сказанных Марком, слов. Становится невероятно больно и в какой-то мере противно. 

***

Артем стоит под струей прохладной воды, но кажется, что по нему льется кипяток. Сильные чувства - гнев, обида, разочарование, страх бурлят внутри. Душевные переживания «обжигают». Руку, повязанную марлей, не мочит, отводит в сторону.  Он совсем один. Не с кем поболтать. Даже, выйдя из душа и зайдя в комнату к любимому человеку, Бондарев не чувствует любви. Лишь его белесая грязь осталась на постельном белье, напоминая о произошедшем. Хотелось не жалеть об этом сексе, но то, что происходило после него, вводило в ступор. Как же хуево. Серков направился в ванную комнату мыться, не сказав ни слова. Ну, а что ему еще говорить? Может, это Артем мыслит как-то не так? Может, старший все правильно делает, а русоволосый - неженка? Младший высунул одеяло из пододеяльника, кинув хлопковую ткань на пол. Подойдя к шкафу, Бондарев кинул взгляд на верхние полки в поисках постельного белья. Нашел. Дотянуться рукой до него проблем не было, ведь его рост - немаленький.  Чувство одиночества и опустошенности пожирает изнутри, но одновременно обида забивает все жилки, заставляя сердце биться быстрее. Как же хочется хотя бы ненадолго вернуться в самое начало. В первое сентября. Сидеть вместе в туалете, разговаривать, смеяться, курить. Все было беззаботно. Хочется переосмыслить настоящее, но любовь и доброта внутри Артема не дают этого сделать. Не дают выйти на верный путь. Время шло будто в замедленной съемке. Ловкие руки просовывают одеяло в пододеяльник, но взгляд устремлен в стену. Казалось, что парень хотел поговорить со ней, дабы не чувствовать себя настолько плохо.  Прошло пятнадцать минут, и все это время Бондарев менял постельное белье, даже не почувствовав присутствия в комнате второго человека.  —Я пришел. - констатирует Марк. Уже стоит без футболки, лишь в шортах. И вдруг Артем вспомнил про свою проблему - руку. Слезы почему-то автоматически накатились на глаза, но он старался их сдержать изо всех сил.  —Хорошо. - дрожащим голосом ответил русоволосый, снимая с себя толстовку. Скоро они лягут спать.  Толстовка на голое тело - нормально для Бондарева, особенно в последнее время. Даже после душа. Благо, что Серков не успел дать тому домашнюю футболку - лишь шорты, тем самым оттянув, страшный для Бондарева, момент. Артем ложится на кровать, укрываясь одеялом, но блондин все время изучал изменения эмоций на его лице, и, конечно, заметил белоснежную повязку на одной из рук.  —Тём, а че у тебя на руке? - задает вопрос Серков.  —Марля. Не видно, что ли? - язвит Бондарев, поворачиваясь на бок.  —Ну, сейчас не видно. Ты под одеялом лежишь. - младший ничего не отвечает. —Котенок, что такое?  Но сейчас в голосе Марка звучит искреннее переживание. Эти эмоциональные качели все больше напрягают Артема. Можно сойти с ума.  —Бля, какая разница? - говорит русоволосый с явным презрением. Но в ответ на это Серков лишь укладывается рядом, обнимая парня аккуратно.  —Это из-за меня? - задает вопрос старший.  —Да. - бубнит себе под нос Бондарев, но второй все услышал.  —Солнце, я не хочу для тебя плохого. Я хочу, чтобы у тебя все было хорошо. И я делаю все для тебя. Ты должен быть мне благодарен, понимаешь? Не стоит резать руки. Я тебя же люблю безумно, и ты меня любишь, и у нас все будет хорошо. Не надо делать себе больно. - действительно, ведь больно ему может делать лишь Марк. 

***

Серков уже спит, сопит во сне, даже не подозревая этого. Сладко спит, мило. Похож на котенка, осталось только ушки прицепить на голову. Артем любуются этой картиной. Но боль никуда не ушла. Улыбка мягко расплывается по лицу, наблюдая за спящим Марком. Губы невесомо касаются лба блондина.  В руках русоволосого оказывается телефон. Заходит в заметки. Новые строчки на протяжении всего вечера рождались в голове. И, оказывается, чтоб черпнуть вдохновения, нужно не пить алкоголь, а испытывать эмоциональное истощение. Громкий стук об твою дверь, и я ломаю руки в кровь Утром снова в ателье, мне сшили новое лицо Смотрю на то, как ты спишь И видишь самый сладкий сон Просто оставь меня на мусорной свалке Мне место среди битых машин и мертвых идей Я выброшенный, а-а