Пекин-Милан

Время близилось к поездке в Красноярск. Именно через этот город спортсмены Сборной России, или как их было принято называть, атлеты ОКР (Олимпийского комитета России), добирались до Олимпийской деревни в Пекине. Дело Валиевой подхватили СМИ, начав собственные расследования. Девушку не оставляли в покое, даже в собственной стране, постоянно преследуя с камерами. Камила не понимала, чего хотят от нее журналисты. Она все эти три недели пряталась от них в раздевалке. После возвращения с Чемпионата Европы Красовская стала замечать тревожное поведение одногруппницы: Валиева ничего не ела, лицо было вечно уставшим, девушка постоянно падала с прыжков, что было удивительно для «непобедимой» Камилы. В один из январских, предолимпийских дней, журналисты как всегда атаковывали выход из Штаба Тутберидзе. Никому не было понятно, каким образом охрана делала свою работу настолько плохо, что фигуристам приходилось самостоятельно отбиваться от камер. На этот раз журналистов было больше обычного. Лиза вышла вместе с Камилой на улицу и сразу же заметила, что они все идут к ней. — Только что Федерация фигурного катания России заявила, что согласна с результатом Вашей допинг-пробой. Что Вы скажете об этом? — настырно тыкала микрофоном одна из журналисток прямо в пятнадцатилетнюю девочка, которая только что вышла с пятичасовой тренировки. — Как… Что… — начала говорить Камила, но к ней прибежало еще несколько журналистов. Лиза сразу же поняла, что нужно помочь девушке, достать ее из лап репортеров. Из здания вовремя вышли Аня и Саша. Они болтали о чем-то своем, кажется, о сложных заходах перед прыжками. Но тут же остановились, увидев картину с Камиллой. — Что происходит? — спросила у меня Саша. Аня достала телефон и прочитала вслух только что пришедшее уведомление: «РУСАДА признало допинг-пробу Валиевой. Теперь дело фигуристки будет рассматривать в CAS, по прямой просьбе из WADA. Девушке грозит до 4 лет дисквалификации, а также возвращение медали и статуса Чемпионки России вице-чемпионке Александре Трусовой». Щербакова читала это и ее глаза округлялись с каждым новым словом. Все девочки знали, что Камила не употребляла допинг. Им строго запретили говорить об этой теме на публику, но каждый раз когда их спрашивали об этом, хотелось как минимум нахамить человеку, задающему вопрос. — Почему? — удивленно посмотрела Аня на девочек. — Может поможем? — спросила Лиза, бросив взгляд на бедную Камилу, отбивающееся от журналистов. Саша молча кивнула и пошла в эпицентр журналистского взрыва, Лиза и Аня последовали за ней. Красовская первая взяла Валиеву за руку и вытянула из объективов. — Интервью не даем! — закричала Саша в камеры. — Александра, Вы подтверждаете допинг Валиевой? — кричали репортеры вслед уходящей Русской Ракете. Лиза же выводила Камилу обратно в здание катка, Аня и Саша пытались загораживать проход журналистом, но у двух маленьких спортсменок едва это получалось. На помощь им прибежали парни — Марк Кондратюк, Евгений Семененко и Андрей Мозалев. Олимпийская троица парней занимались вместе с девочками в группе, готовясь к предстоящей Олимпиаде. Тренера решили создать тестовый формат тренировок всей Олимпийской Сборной, и Камила была в ней, поскольку до конца не было известно решение Федерации насчет Пекина. — Вам помочь? — улыбнувшись, спросил Марк, смотря прямо на рыжеволосую Сашу. — Было бы неплохо, — улыбнулась в ответ Саша. — И на какие вопросы сегодня отвечаем? — обратился Марк к журналистам, смотря прямо в камеру. — Всех интересует решение Федерации по делу Валиевой. Вы, как член Сборной ОКР, что можете сказать по этому поводу? — задала ему вопрос очередная журналистка. Хоть девочкам и нельзя было хамить на публику, ведь это резко воспринималось тренерами, но Марк не был представителем женского пола и его тренер, Светлана Соколовская, сама не долюбливала людей, которые лезли не в свое дело. А потому у парня было больше свободы в высказываниях, чем у ребят. — А что Вы думаете по поводу того, что пытаетесь подкараулить пятнадцатилетнего ребенка после тренировки и забить его в угол? Не хотели бы сходить куда-нибудь подальше? Говорят в Америке кто-то четверной аксель прыгает. Может это вас должно интересовать? — резко ответил Марк. Журналисты тут же зашушукались, обсуждая грубость парня. Саша продолжала смотреть на Кондратюка, как на спасителя человечества. Андрей с Аней стояли рядом. Мозалев тоже был из Штаба Тутберидзе, поэтому тоже предпочитал избегать конфликтных ситуаций с журналистами. Женя Семененко смотрел на Аню Щербакову и улыбался. Между ними явно была замечена искра. Тем временем Лиза завела Камилу в их общую раздевалку. Валиева не могла успокоиться, продолжая плакать. Русоволосая достала из своей сумки бутылку воды и дала сопернице. Та дрожащими руками взяла бутылку. — Все знают, что это вранье, — заявила Лиза, подсаживаясь ближе к Камиле, — РУСАДА делает то, что ей шепчет ISU. — Они боятся, что других отстранят, — сделала вывод Валиева. Хоть ей было и больно от произошедшей вокруг ее ситуации, но она понимала, почему так происходит. — Им нечего бояться! — воскликнула Красовская, — Мы все чисты! И ты чиста! — Лиза смотрела на Камилу не как на соперницу, а как на человека, который был не виновен, а ему дали самое суровое наказание. — Они не хотят в этом верить… — вновь расплакалась девочка. — Камил, это все несправедливо. В Пекин должна поехать ты, — Красовкая обняла брюнетку, которая закрыла лицо руками, — Они совершают большую ошибку, отстраняя тебя от льда. Но Камила ничего не ответила, она лишь продолжила плакать. Лиза обнимала девушку и пыталась успокоить, но в конечном итоге на ее глазах тоже появились слезы от чувства несправедливости к спортсменке. — А ты чего плачешь? — приподняла голову Валиева и даже неожиданно для себя улыбнулась. Это явно была защитная реакция. Но лучше уж улыбка, чем обезвоживание от слез. Смотря на Камилу, Лиза тоже улыбнулась. Между соперницами возникло необыкновенное спокойствие, побуждающее заставить обеих думать, что никакой гонки за местами и не было. — Потому что ты не соревнуешься со мной, — произнесла Красовская, — Скучно получается без тебя. Валиева рассмеялась и в ответ обняла русоволосую. В момент успокоения двух фигуристок в раздевалку вломились Саша и Аня. — Посмотри, — сказала Трусова и протянула телефон Лизе. «ISU запретил девушкам исполнять аксель в каскаде в короткой программе. Ранее этот пункт касался только мужчин, теперь — всех» Сразу же было понятно для кого придумали это правило — для Лизы. Теперь шансы выиграть по-крайней мере короткую сильно снижались для фигуристки. Если Трусова исполняет чисто тройной аксель, то она встанет выше Красовской. Девушка бросила взгляд на зашедших Аню и Сашу. — Это какой-то сговор, что-ли, — прервала тишину Камила, которая одновременно с Лизой читала заголовок новостей, — Тебе запретили два акселя прыгать, меня — отстранили. — Да, сегодня судный день, видимо, — произнесла Трусова. Было понятно, что есть капля радости в ее словах. Все-таки тягаться с двумя тройными акселя она не могла. Если бы правило не ввели, то даже пять четверных могли бы не спасти ситуацию Русской Ракеты. Аня же молча стояла, но радость точно не присутствовала в ней. Щербакова не исполняла триксель на соревнованиях, а потому автоматически оказывалась ниже девочек с ним. Девушка переживала за подругу, которая из-за этого правила могла проиграть главный старт жизни. — Справимся, — сказала Красовская и все присутствующие в комнате кивнули. Саша и Аня подошли к фигуристкам, сидевшим на скамейке, и обняли их. Они доказали, что соперничество было исключительно на льду, а за его пределами начиналась настоящая дружба. Не хватало только Алены Косторной, она уже который месяц пропускала старты и тренировки из-за травм. Сейчас она во второй раз сломала руку. Когда-то «Олимпийская надежда России», а теперь переломанная фигуристка. — Как бы там не было, Камил, — сказала Лиза сквозь объятья, — Мы всегда на твоей стороне.

***

Полет в Красноярск был морально тяжелым. Три спортсменки, которым через несколько дней бороться на льду летели в одном ряду — Трусова, Щербакова и Красовская. У девушек в голове уже возник вопрос того, кто будет представлять страну в командном турнире. На этой Олимпиаде — это подарок, золотая медаль. В Пекине ОКР собрало самую мощную команду во всех четырех видах фигурного катания. Любая из девушек, кого бы не выбрала Федерация, была бы выше любой фигуристки мира. Пусть, мужчины и уступали, японцам и американцам, но никоем образом не могли опуститься ниже третьего места в команде. Танцы и спортивные пары тоже были на высоте. Поэтому золото было обеспечено. Саша была уверена, что в командник поставят дважды Лизу. Она восходящая звезда. По мнению Трусовой, Федерация любит такие истории. Но Трусова все еще надеялась получить свой лакомый кусочек золотой медали, скрывая это за призмой уверенности. Готовься к худшему, надейся на лучшее. Аня думала, что рисковать не станут. Поставят Лизу на короткую и будут выбирать между оставшимися в произвольную. А по какому принципу выбирать — она не понимала. Да, у Щербаковой была стабильность и стойкий характер, но Саша могла феерично исполнить пять четверных и принести Федерации не только золотую медаль, но и несколько мировых рекордов. Но во всяком случае, учитывая последнее соревнования Ани, она даже не надеялась, что выберут ее. Лиза же думала, что выслуга лет и многочисленные титулы девочек сделают свое дело. Она считала, что Федерация поставит обоих в командник, рассчитывая на то, что Красовская слишком юна. Сама же девушка бы хотела взять медаль в личном — для нее это значило куда больше, чем выигранный командный турнир. Девушки во время полета практически не разговаривали друг с другом, предпочитая закрыться в своих мыслях. Каждая у себя в голове развивала свое мнение о предстоящих стартах. Но вся троица понимала, что теперь дружить станет намного сложнее. — Может поговорим? — предложила Аня, сидевшая у окна. Пилот все никак не мог приземлить самолет, поэтому времени «на говорить» было достаточно. Суровая зима Сибири, куда направлялось воздушное судно, не давала спокойно завершить посадку. Некоторые в самолете уже спали. Например, Марк, который храпел так, что его было слышно с последнего ряда. Рядом с ним был Женя, который пытался сосредоточиться на прочтении учебника по анатомии. В прошлом году он поступил в медицинский. Учеба требовала времени даже на Олимпийских играх. Андрей, сидевший рядом, играл в «Три в ряд», без интернета было сложно играть во что-то другое. — Можно, — ответила Лиза и на лице двух подруг появилась улыбка. Саша же была более сдержанной последние дни, особенно с Красовской. — О чем? — спросила Трусова. — Можем, о Кондратюке, — заулыбалась Щербакова, — А то знаешь, про вас с ним еще с Европы слухи ходят… — Щербакова, это бред! — возразила Саша, а Лиза от удивления приоткрыла рот. — А как же «Вам помочь»? — Аня наиграно пыталась повторить слова Кондратюка. Саша развела руками. Девушка явно что-то скрывала от подруг. Лиза от интереса бросила любопытный взгляд на девушку. — Что вы так смотрите? — спросила Саша. Улыбку было не снять с ее лица. Защитная реакция сработала на «ура», — Мы общаемся, да и все… — ОБЩАЕТЕСЬ? — хором сказали Щербакова и Красовская, чуть-ли не разбудив парня на последнем ряду. Хоть Кондратюка они и не пробудили, но Евгений Семененко в перерывах между абзацами улавливал разговор девушек, обменивая взглядами под названием «потом обсудим» с Андреем. — С Чемпионата Европы, — сказала Саша. — И ты не говорила? — подняла брови Лиза. — А надо было? В промежутке между отстранением Камилы и запретом тебе прыгать два трикселя? — немного агрессивно звучало со стороны Трусовой, но зная ее характер, ожидаемо. Лиза уже привыкла к такому роду высказываниям от девушки. — И как вы общаетесь? — спросила Аня, разрывающаяся от интереса. — Как друзья, — улыбнулась Саша. — Врешь! — стукнула локтем Красовская рыжеволосую подругу. — Нет, — строго ответила Саша, но девочки видели по ее глазам — ей нравится новоиспеченный Чемпион Европы, — А что насчет тебя, Анечка? — хитро улыбнулась Саша, разворачиваясь к Семененко. Казалось, что Евгений увлечен книгой, но на самом деле, он уже пять минут изучал только лишь разговор подруг, пытаясь прислушаться к каждому звуку, но с последнего ряда это плохо получалось. По тому старший из ребят — Андрей, решил подслушать все самое интересное из эпицентра. Мозалев встал, обходя спящего Кондратюка, и любопытного Семененко, и направился в туалет, проходя мимо девочек, которые во время его появления притихли. Он зашел в уборную и стал прислушиваться к разговору девчонок. Аня развернулась и грустным взглядом посмотрела на Женю. Тот сделал вид, что не заметил внимание от Чемпионки мира, но на самом деле он его прочувствовал. — Понятно… — вздохнула Саша, — Значит, Семененко. И чего ты ждешь? — Мы даже не общаемся, Саш, — с грустью в голосе сказала Щербакова. — И что вам мешает начать? — вмешалась Лиза, — Вы даже чем-то похожи… — Мастер и Маргарита, — подхватила Аня, — У нас обоих она стоит в произвольной. — Это судьба! — воскликнула Красовская, поймав взгляд Андрея, выходящего из уборной. Мозалев все прекрасно слышал и садился на свое место, уже понимая, что сегодня ночью олимпийская деревня явно не будет спать от таких сплетен. Мозг сжимался от услышанного: Щербакова влюбилась в Семененко. Вот это уж действительно Мастер и Маргарита! — Получается, для младшей у нас остался только самый старший… — рассуждала Трусова, — Разница в три года слишком большая. Как думаете? На момент полета Лизе месяц как исполнилось шестнадцать. Андрею же в этом году исполнялось девятнадцать, как и остальным парням, однако по месяцам день рождение друга из Штаба было раньше, в марте. — Нет! — воскликнула младшая, — Андрей мне не нравится. Трусова и Щербакова перегляделись и одновременно улыбнулись. — Она шутит, — Аня успокаивала Лизу, — Тебе нужен кто-нибудь помоложе. Хотя бы на два года старше… — Никто мне не нужен! — воскликнула вновь Красовская. — Да, тише ты! Наконец этот пилот решил к нам обратиться, — сказала Саша и командир воздушного судна заявил о предстоящей посадке в аэропорту Красноярска. Следующая остановка — Пекин.

***

Сборная США в полном составе вылетала из Лос-Анджелеса. Специально организованный самолет, вкусная еда и минимальный контакт с другими людьми. Илья надел на себя три маски, чтобы избежать заражения коронавирусом. Он не забыл, что именно благодаря ему смог попасть на этот самолет. Алиса Лью же более спокойно относилась к антиковидным мерам, позволяя себе приспустить маску во время разговора со старым другом. — Do you think we have a chance at the team competition? (Как ты думаешь, у нас есть шанс на командник?), — спросила американка. — Maybe you have… (Может быть у тебя…) Малинин точно знал — никто его не пустит в командник. Раз Федерация была не готова даже отправить его на Олимпиаду, то и о команде можно лишь мечтать. У Лью же были преимущества — она была молода, что явно выделяло ее на фоне других спортсменок из США. Еще Алиса соревновалась с Красовской, что не могло не зацепить внимание у Федерации, но и это, возможно, играла против нее, потому что в США больше ценили выслугу годами, а не резкий подъем. — You're so insecure about yourself (Ты так не уверен в себе), — сказала Лью и лицо парня немного напряглось, — I have no doubt that Russia will put Krasovskaya in two programs (Я не сомневаюсь, что Россия поставит Красовскую в две программы), — неожиданно подняла вопрос о русских спортсменах фигуристка. Красовская… Об этой девушке Илья не мог забыть с Чемпионата Европы. Ее тройной аксель покорил парня. Но при этом всем, он знал, что ставить Елизавету в две программы — ошибка. Она измучается и не выдаст необходимый максимум в личном турнире. — Красовская… — с русским акцентом сказал парень и Алиса явно удивилась этому, — Aren't you friends? (Вы разве не подруги?), — спросил Илья, переключившись тут же на английский. — Friends (Подруги), — подтвердила Лью. — Is she really like that… (Она действительно такая…), — пытался подобрать слова Илья, — …star — like (…звездноподобная) — Star-like? (Звездноподобная?) — повторила Алиса, — What does it mean? (Что это значит?) — I don't know (Я не знаю), — ответил парень, — She looks like a star (Она похожа на звезду). Лью явно была удивлена слушать такое от своего старого друга, который раньше не то, что не влюблялся, а скорее, отрицал чувство любви. Теперь же ей было понятно как выглядит заинтересованный в ком-то Малинин. — Dear Olympians, the plane has landed at Beijing Airport! We wish you good luck in the upcoming competitions! Show them all! (Дорогие олимпийцы, самолет совершил посадку в аэропорту Пекина. Желаем удачи на предстоящих соревнованиях. Покажите всем!), — доносилось из динамика. Алиса огляделась и улыбнулась, стягивая с себя ремень безопасности. Илья же на удивление был спокоен и собран, будто сейчас ничего особенного и не происходило. Роман Александрович сидел позади с остальными тренерами. Они обменялись кивками и пошли к выходу. Автобус отвез спортсменов в аэропорт. Пекинский аэропорт был заполнен людьми из разных стран. Спортсмены со всех стран общались то на английском, то на китайском. Рядом со Сборной США находилась кучка людей из Сборной Кореи. Там был друг Ильи — Джун, который тоже смог отобраться на Олимпийские игры. Но Малинин ждал лишь одного человека, своего давнего друга и главного поставщика алкоголя на соревнования, Мишу Шайдорова. Казахстан не участвовал в командном турнире из-за нехватки спортсменов во всех видах фигурного катания. Что-уж говорить, Миша стал единственным на этой Олимпиаде из представителей Казахстана в фигурном катании, и то еле-как. Роман Александрович после приземления сразу же заметил своего старого друга — Сергея Дудакова, который был один из тренеров штаба Тутберидзе. Они познакомились на одном из юниорских стартов, куда он выводил Валиеву и Красовскую, а Роман — Илью. Сергей тоже заметил знакомого тренера и уже было направился в сторону Сборной США, но его тут же одернул Даниил Маркович, напоминая о карантинных мерах. Илья же пытался забрать свой багаж, однако его по какой-то причине перепутали и положили на ленту выдачи к Сборной ОКР. Но чемодан с американским флагом сильно отличался от спокойных голубых чемоданов с подписанными фамилиями и именем и небольшой надписью «ROC». Все члены Сборной странно оглядывали чемодан Малинина, проезжающий по ленте. Такой повышенный интерес даже немного смутил парня. Но пробегая глазами по ленте он видел нечто большее, чем свой чемодан. «ROC. Liza Krasovskaya». К голубому чемодану, едующего прямо к парню подошла русоволосая девушка в светло-голубой куртке с надписью «ROC». Илья сразу же узнал ее. Лиза была намного ниже, чем он ее себе представлял. Сердце по непонятной ему причине заколотилось в несколько раз быстрее. Она никак не могла поднять чемодан с ленты. Видимо, вес груза не соотносился с пропорциями ее тела. До Красноярска ей помогал папа, после — Сергей Викторович, но тот активно был занят гляделками с американско-русским тренером. Илья сам не понимал, как пересек разделявшие их пару метров. Ноги шли сами собой, голова совершенно не думала. Он подошел, взялся за ручку и одним движением снял чемодан с ленты, поставив на пол. Девушка застыла и подняла глаза — и он утонул. Голубые, яркие, как океан, через который он летел в Пекин. — Держи, — сказал он и протянул ей ручку от чемодана. Илье было непривычно разговаривать с кем-то кроме семьи на русском. Для него это было что-то личное, и он сам не знал, почему решил открыть это Лизе. — Спасибо, — сказала девушка, и маска не смогла скрыть улыбку, которая отразилась в уголках ее глаз. У Ильи перехватило дыхание. — Красовская… — произнес он, читая вслух фамилию с чемодана, — Отличный аксель. Она моргнула, не ожидая такого. Незнакомец с чемоданом США, который говорит по-русски и хвалит ее за аксель. Кажется, здесь что-то не так. — А как тебя зовут? — нервно спросила Лиза. — Илья, — ответил парень и посмотрел ей прямо в глаза. Шум, окружающих их, стих на секунду, — Илья Малинин.