Не расселяйте их

— АЙ! Мартин раздражённо вскрикнул, отбросил руки от клавиатуры и, закрыв лицо ладонями, упал на спину - прямо на пушистый ковёр. Ноутбук остался лежать на полу, экраном вверх. На таймлайне застыла волна звуковых дорожек - зелёные, синие, жёлтые полоски, которые должны были сливаться в единую мелодию, но вместо этого спотыкались друг о друга. Дорожки опять не хотели сводиться. Переход получался слишком резким - как обрыв. Мартин переслушивал этот кусок раз двадцать, тридцать, каждый раз надеясь, что волшебным образом всё исправится. Не исправлялось. Времени составлять плейлист оставалось совсем чуть-чуть. Часы на стене тикали с каким-то злорадным удовлетворением, отсчитывая секунды до катастрофы. «Не хватало ещё так опозориться перед Сю Минхао», — подумал Мартин, и внутри всё сжалось. Когда он узнал, кто тот самый приглашённый гость, его челюсть отвисла, и он просидел так секунд десять, пока Конхо не постучал ему по лбу пальцем. Сю Минхао - китайский диджей, собирающий клубы от Сеула до Шанхая. Человек, который к двадцати шести годам уже имел контракт с лейблом, о котором Мартин мог только мечтать. Работать с таким человеком - пусть даже просто стоять за одной диджейской стойкой - это огромная удача. Мартин просто не имел права ударить в грязь лицом. Это означало бы только одно: дорога в светлое будущее, которую он выстраивал годами репетиций, бессонных ночей и ссор с родителями, окончательно закроется. Прямо перед носом. С громким «хлоп» и ехидным «мы же тебе говорили». Он не мог этого допустить. Поэтому сейчас Мартин лежал на ковре, раскинув руки, и смотрел в потолок. Нужно было придумать что-то такое, благодаря чему сводка не будет обрубленной. Какой-то приём, переход, эффект - что угодно, что склеит эти два куска в нечто цельное. Но в голову ничего не приходило. Сколько бы он ни бился головой о стоящую рядом тумбочку. Лоб уже раскраснелся, на коже проступило розовое пятно. А идей всё не было. Стрелки часов давно перевалили за полдень. Солнце, которое утром заглядывало в окно, теперь уползло куда-то в сторону, оставив комнату в сероватом полусвете. Мартин ничего не ел с пробуждения. Даже на пары не пошёл - просто отключил звук на телефоне и остался сидеть в комнате, когда Джухун собрал рюкзак и ушёл, бросив на прощание равнодушное: «Не забудь выключить чайник». И вот теперь Мартин сидит тут, свернувшись в форме креветки, как самый настоящий задрот, и пытается создать что-то годное. «Это бесполезно», — подумал он. «Нет, не бесполезно. Просто голова не варит». «А почему не варит?» «Потому что ты не ел». «Ах да». Все. Перерыв. — К черту. Он сел, чувствуя, как затекли плечи и шея. Потянулся - хрустнули позвонки, где-то в спине противно щёлкнуло. Ноутбук был аккуратно закрыт и отодвинут в сторону. Сил больше не оставалось. На голодный желудок работать смысла нет. Он знал это по себе - когда уровень сахара падает, мозг окончательно прекращает работать, и даже простые вещи начинают казаться китайской грамотой. Мартин потянулся за телефоном, лежащим на тумбочке. Экран загорелся - время, уведомления, пропущенные сообщения от Конхо («хен, ты жив?») и от мамы («не видела тебя сегодня, всё в порядке?»). Маме он ответит позже. А Конхо… Порыскав в контактах - палец пролистал список, остановился на нужном имени - он нажал на вызов и откинул голову на кровать, не вставая с ковра. «Какие стремные пятна на потолке», — подумалось ему, когда он присмотрелся к белой краске. Старые разводы от протечки, трещинки, какие-то точки - то ли от мух, то ли от времени. Он никогда не замечал их раньше. Странно, что сейчас обратил внимание. В трубке послышались гудки. — Да-а? — голос Конхо прозвучал на удивление бодро и даже чуть насмешливо, будто он знал, что Мартин будет у него просить что-то. — Что-то случилось, Мартин-и? Это «Мартин-и» прозвучало особенно ласково - Конхо всегда добавлял эту интонацию, когда хотел его подколоть. — Когда у тебя там пары заканчиваются? — спросил Мартин, игнорируя подкол. — Уже как часа два назад закончились. — Точно. — Мартин недовольно закатил глаза к потолку, представив чересчур довольное лицо младшего. — У вас ведь несправедливо короткое расписание. Вы вообще учитесь? — Ага, учимся. Очень много. — Конхо сделал паузу. — Так что случилось? — Я голоден и собираюсь в ту круглосутку около общаги. — Мартин поменял позу, скрестив ноги. Телефон лежал на ковре, включённый на громкую связь. — Ты со мной? — Хм, дай подумать… Пауза затянулась - Конхо явно притворялся, что раздумывает над ответом, просто чтобы побесить старшего. Где-то на фоне слышался шум - то ли открывалась дверца холодильника, то ли задвигался стул. — Да, я с тобой, — наконец сказал Конхо. — Ещё бы. — Эй, я сейчас вообще не пойду никуда. — Выходи давай уже. — Мартин сбросил звонок, не прощаясь, и начал натягивать кроссовки. На этом их разговор завершился. *** Сентябрь подходил к концу, и на улице не осталось ни намёка на ушедшее лето. Только сырость, вечно серое небо и такой неприятный холод, который пробирается под одежду, даже когда ты в куртке. Листья на деревьях уже пожелтели, но ещё не опали - висели на ветках. Мартин поёжился, выходя из общежития. Кофта с капюшоном - серая, потёртая на локтях - была надета поверх футболки, но этого всё равно казалось мало. Конхо уже ждал у крыльца - сидел на корточках, уткнувшись в телефон, и что-то быстро печатал. — Идём, — бросил Мартин, проходя мимо. — Иду-иду. Они дошли до магазина за пять минут. Местные студенты любили его за дешёвый рамен и то, что можно было сидеть на уличных столиках хоть до утра, если не мешать прохожим. Сейчас внутри горел тусклый свет, пахло чем-то жареным и кофеином. Мартин взял две чашки рамена и две банки газировки - себе и Конхо. Расплатился картой, не глядя на сумму, и вышел обратно на улицу. Они сели за маленький столик у входа и уставились оттуда на всё вокруг. Просто молчали. Отпивали газировку маленькими глотками, смотрели, как мимо проходят люди - студенты с рюкзаками, женщины с тележками, мужчина с собакой на поводке. Конхо, конечно, предлагал в шутку взять соджу - «хен, ну чего ты, разок можно», - но тут же встретил грозный взгляд Мартина и осекся. Поэтому оба сейчас, доев свой рамен (Мартин - с неприличной скоростью, Конхо - медленно, смакуя каждый кусочек), пили какие-то приторные газировки. Мартин сидел в кофте, укутанный в неё по подбородок, словно пытался спрятаться от мира. Капюшон был опущен, но он то и дело натягивал его обратно, когда ветер дул сильнее. Он откинулся на спинку пластикового стула, вытянув ноги под столом и скрестив их в лодыжках. Взгляд был устремлён куда-то вдаль, но Мартин никуда не всматривался. Конхо - почти та же картина. Только иногда он отвлекался на телефон - проверял уведомления, листал ленту, зевал, не прикрывая рта. Первым тишину прервал Мартин. — Ты знаешь, — начал он, всё ещё глядя в пустоту, — мне сегодня приснилось, что Джухун идёт в «Ванг» в эту субботу. — Он нахмурил брови, вспоминая отрывки этого, как ему казалось, просто сна. — У меня, кажется, мозги совсем вскипели. — О… — задумчиво протянул Конхо. Он отставил банку в сторону и повернулся к Мартину всем корпусом. — Это был очень странный сон. — А что странного? — Конхо приподнял бровь. Мартин, услышав вопрос, повернул к нему голову - с непониманием и лёгкой подозрительностью. — Ну, я имею в виду, — Конхо пожал плечами, стараясь выглядеть непринуждённо, — что такого, если Джухун-хен правда пошёл бы? — С каких пор он тебе «Джухун-хен»? — Мартин прищурился. — Вы даже не знакомы. — Не уходи от темы. — Конхо отмахнулся. — Что странного? — Мартин выпрямился на стуле, и голос его стал громче, увереннее. — Да он же задрот. Типичный ботан, который не видит ничего дальше своих глупых учебников. Спит с ними, наверное. Обнимается по ночам. И понеслось. Конхо знал эту песню наизусть. Мартину только дай волю, и он с радостью будет часами жаловаться на своего соседа. На то, как Джухун ставит кружки на его стол, как фыркает, когда Мартин репетирует после одиннадцати, как смотрит на него свысока своим вечно недовольным взглядом. Конхо слушал. И ждал. — …а вчера он сказал, что я в ноты не попадаю, — Мартин почти выплюнул эти слова. — Представляешь? Он, который даже гитару в руках не держал. Сидит там со своими формулами и… — Семь минут. Мартин замер. Он только что поднёс банку с газировкой к губам, чтобы сделать глоток, но так и застыл - с открытым ртом и поднятой рукой. — Чего? — Ты семь минут говорил о Джухун-хене, — Конхо самодовольно показал телефон. На экране горел таймер, который он включил, как только Мартин начал свою тираду. 7:03. — Эй, тебе что, заняться нечем? — Мартин опустил банку на стол с глухим стуком. — И я не говорил, а жаловался. Это разные вещи. Конхо тихо засмеялся - не громко, скорее выдохнул смешком. Спрятал телефон обратно в карман. Мартин продолжал что-то бухтеть - ворчал, отворачиваясь в сторону, уставившись на проезжую часть, где одна за другой проезжали машины. Капюшон он натянул на голову так, что торчали только пряди светлых волос. Конхо в это время заметил одну парочку. Две фигуры вышли из-за угла - с пакетами в руках, с лёгкими улыбками на лицах. Шли неспешно, разговаривали о чём-то своём. Темные куртки мелькали на фоне серого асфальта. Сонхен и Джухун. Они направлялись в сторону общежития. — Не понимаю, — начал Конхо, стараясь, чтобы голос звучал как можно более беззаботно, — чем он тебе так не нравится? — Конхо, ты идиот. Ты бредишь? — Ну, ты посмотри. — Конхо кивнул головой вперёд, в сторону приближающихся фигур. Мартин проследил за его взглядом. И увидел. Джухун шёл с левой стороны - в тёмной куртке, с пакетом в правой руке. Сонхен - справа, что-то оживлённо рассказывал, жестикулировал, иногда задевал Джухуна локтем. Тот слушал, кивал, иногда улыбался. — Думаю, Джухун-хен один из самых привлекательных парней со всего второго курса, — произнёс Конхо, даже не глядя в их сторону. Его взгляд был прикован к Мартину - он изучал реакцию старшего. А Мартин смотрел. Смотрел, как эти двое проходят мимо - в метрах в десяти от их столика. Как Джухун смеётся - запрокидывает голову, прикрывает глаза. «Ну улыбается красиво, и что с того?» — подумал он. Но взгляд не отрывал. — Хен. — Да что?! — Ты это вслух сказал. Мартин замер. Повернулся к Конхо. Конхо смотрел на него в ответ - с круглыми глазами и прижатым к губам воротником куртки, под которым явно пряталась улыбка. Его глаза всегда выдавали. Разница между ними была только в том, что один выглядел так, будто его только что огрели сковородкой по голове. А второй изо всех сил давил смех, вжимая подбородок в ткань. — Сказал… — прошептал Конхо. — Вслух… — АЙ, ЗАКРОЙСЯ УЖЕ! Он ударил Конхо по плечу - не сильно, но с чувством, отчего младший накренился в сторону. Конхо не выдержал и засмеялся - сначала тихо, потом громче, запрокинув голову. — Ты сам… ты сам сказал! — крикнул он сквозь смех. — Я не говорил! — Говорил! — Заткнись! Они ругались на всю улицу - громко, с жестами, с подзатыльниками. Мартин пытался закрыть уши руками, но Конхо разжимал их, приговаривая: «Хен, ну не убегай от реальности». Их шум привлёк внимание прохожих. В том числе - двух парней, идущих неподалёку. *** Джухун обернулся на звук. Знакомый голос. Мартин орал на кого-то, зачем-то закрывая уши ладонями, а Конхо сидел рядом и хохотал, согнувшись пополам. «Он что… смущается?» — подумал Джухун, заметив, как краснеют уши соседа даже отсюда. Да и не только уши.. Он не понял. — Ау-у, — Сонхен помахал рукой перед лицом Джухуна. Ладонь прошлась туда-сюда, мелькнув перед глазами. — Ой, извини, — Джухун моргнул и повернулся к другу. — Я задумался. — Или засмотрелся? — Сонхен улыбнулся - той самой улыбкой, которая означала «я всё видел». — Я даже отвечать не буду, — сухо сказал Джухун и ускорил шаг. Сонхен хмыкнул и пошёл следом - довольный, с пакетом в руке и хорошим настроением. Они разошлись с Джеймсом сразу же, как только вышли из торгового центра. Старший почти сразу убежал, сославшись на репетицию. Поэтому в общежитие они возвращались вдвоём. — И всё же, — сказал Джухун, когда они подошли к крыльцу, — ты зря взял те красные брюки. *** Вечером Джухуну срочно нужно было вернуться в университет. Эти записи с последних лекций требовалось отдать преподавателю лично - никакой электронной почты, никаких «я оставлю в деканате». Профессор Ким был старым, дотошным и не доверял современным технологиям. Поэтому Джухун, переодевшись в чистую рубашку (на всякий случай), взял папку с бумагами и отправился в аудиторию. В коридорах университета вечером было тихо. Лампы горели через одну, отбрасывая длинные тени на пол. Где-то вдалеке гудели пылесосы - уборщицы заканчивали смену. Джухун прошёл на третий этаж, постучался в дверь профессора, зашёл, отдал записи, ответил на пару вопросов о последней лекции (которую, к счастью, помнил идеально) и уже направился к выходу, когда его остановил другой голос. — Джухун-а! Голос был мягким, но властным - таким, который не терпит игнорирования. Джухун замер. Повертел головой в разные стороны, пытаясь понять, откуда он исходит. Из-за угла, из полумрака коридора, к нему направлялась женщина. Немного выше среднего роста, в строгом костюме и с очками в тонкой оправе. Госпожа Пак. Его преподаватель по высшей математике. Джухун, увидев её, сразу же уважительно поклонился. — Добрый вечер, — сказал он, выпрямляясь. — Здравствуй, здравствуй, — она остановилась напротив него и положила одну руку на его плечо. — У меня к тебе просьба. Джухун насторожился, но виду не подал. В другой руке госпожа Пак держала большую тетрадь формата А4. — Мартин ведь с тобой в одной комнате живёт? — спросила она, и в её голосе не было и тени сомнения. Джухун подозрительно нахмурил брови. Его удивило, что госпожа Пак, будучи преподавателем по высшей математике - предмету сложному и серьёзному, - интересуется студентом, который не учится у неё. Более того, у Мартина даже нет такого предмета в расписании. Они учились на разных факультетах, их пути пересекались только в столовой и в коридорах общежития. Но вопрос был задан, и ответ требовался. — Да, — медленно сказал Джухун. — А что такое? Госпожа Пак улыбнулась. — Будь добр, передай ему это, — она протянула ему тетрадь. Её улыбка была такой невинной, такой открытой, что перед ней было невозможно устоять. Но в тот момент он заметил что-то знакомое в её лице. Разрез глаз. Или улыбка. А может и то, и то. — Я передам, — сказал Джухун, поклонился ещё раз и направился к выходу. Он не заметил, каким пристальным взглядом его провожают. *** Вернувшись в комнату, Джухун первым делом подошёл к Мартину. Мартин сидел на полу (вот не сидится ему на кровати). Нет, не просто сидел - он был похож на сумасшедшего. Раскрытый ноутбук на ковре, притянутые к груди колени, руки, приставленные к голове. Ему бы ещё одеться во всё белое и встать посреди комнаты с горящей свечой. — Эдвардс, — позвал Джухун, протягивая тетрадь. Ответа не последовало. — Мм? — донёсся снизу какой-то измученный звук. Мартин даже головы не поднял. — Я долго стоять не буду, — Джухун сделал шаг вперёд. — Да что?! — вышло резче, чем Мартин планировал. Он сам удивился своему тону. Он с рывком поднял голову ожидая, что Джухун опять докопается до него. Достанет какую-нибудь новую претензию: «Ты опять разбросал носки», «Твой кофе залил мою тетрадь», «Ты дышишь слишком громко». Но, на его удивление, Джухун молча протягивал ему какую-то тетрадь. Толстую, потрёпанную, с резинкой. Мартин не взял её сразу. Он смотрел на тетрадь, потом на Джухуна, потом снова на тетрадь. — Что это? Последний псих Мартина, кажется, Джухуну не понравился. Или он просто устал ждать. Дождавшись, когда на него обратят внимание - пусть даже с таким раздражением, - он молча бросил тетрадь на колени соседа. Та шлёпнулась с глухим звуком и осталась лежать, чуть сползая. — Это ты мне скажи, — Джухун отошёл к своей кровати и сел на край, стягивая с себя олимпийку. — Почему мой преподаватель по высшей математике просит меня передать тебе, — он выделил последнее слово интонацией, — тетрадь с записями? Мартин устало провёл рукой по лицу - от лба до подбородка. — Не твоё дело, — сказал он глухо. — Ну, конечно, — Джухун усмехнулся и поднялся. Он ушёл в ванную, прикрыв за собой дверь. Как раз в этот момент у Мартина зазвонил телефон. Мартин посмотрел на экран. «Мама». Он прокашлялся - на всякий случай, чтобы голос звучал ровнее, - и принял звонок. — Да, мам? — сказал он, стараясь говорить как можно обыденнее. — Да, передали. — Пауза. — Но зачем? Я же всё равно не пойму… На том конце что-то заговорили - быстро, уверенно. — Стоп. Нет. Я не собираюсь просить его о помощи. Голос в трубке стал громче. — Мам. Мам… перестань, я понял. Ладно. Мартин закрыл глаза. — Всё, давай. Спасибо, ещё раз. Он сбросил звонок и выдохнул. Телефон выпал из руки и упал на ковёр. *** Джухун стоял в ванной, и невольно слушал разговор. Он не хотел подслушивать. Правда. Это получилось само собой - дверь была тонкой, а голос Мартина - громким. «Мам», «просить о помощи», «не пойму». В голове у Джухуна щёлкнуло. «Вот оно что». Он открыл дверь, вышел из ванной и опёрся плечом о дверной косяк, скрестив руки на груди. Мартин всё ещё сидел на полу, уставившись в одну точку. Его плечи были напряжены, пальцы сжимали край ковра. — Я всё думал, — начал Джухун, и в его голосе появилась та самая коварная интонация. — кого она мне напоминает. Мартин вздрогнул. Он резко обернулся так, что хрустнула шея. На его лице застыло выражение человека, которого только что поймали на краже. — Да-да, очень смешно, — выдавил Мартин, стараясь говорить равнодушно. — У мамы-гения родился сын-тупица. Я угадал? Он выжидающе уставился на Джухуна. Тот выдержал паузу. — Угадал, — наконец сказал Джухун. Мартин отвернулся, закатил глаза - демонстративно, чтобы показать, как ему всё равно, - и повернулся обратно к ноутбуку. Сводка мучила его уже целые сутки. Переход между третьим и четвёртым треком всё ещё был неровным, слишком уж резким. Стыдно такую сырую работу показывать. Он снова уставился в экран, делая вид, что сосредоточен. И не заметил, что за спиной образовалась тень. Джухун подошёл тихо. Он стоял в полуметре, смотрел на экран, на таймлайн, на эти зелёные и синие полоски, и что-то в его глазах изменилось. — Можно? — спросил он. Мартин не сразу понял, что ему сказали. Потому что Джухун никогда не спрашивал разрешения. Он либо делал, либо не делал - но никогда не спрашивал. «Можно» - это было нечто новое. Мартин поднял голову. Джухун стоял рядом, чуть наклонившись, и его рука уже тянулась к тачпаду, но замерла в воздухе - дожидаясь ответа. «Джухун, мать вашу, спрашивает разрешение», — пронеслось в голове у Мартина. Он так удивился, что не нашёл слов. Вместо этого, сам того не осознавая, он чуть откинулся корпусом назад, освобождая доступ к ноутбуку. Как будто приглашал. Джухун воспринял это как «да». Он наклонился ниже, положил левую руку на свое колено для опоры, а правую - на тачпад. Его пальцы уверенно забегали по сенсорной панели. Он перетащил один трек, потом другой, потом подрезал начало третьего, что-то прибавил, что-то убавил. Мартин смотрел на экран, потом медленно перевёл взгляд на сосредоточенное лицо соседа. Джухун склонил голову чуть вбок, губы были сжаты в тонкую линию, брови сдвинуты к переносице. Он делал это так ловко, словно каждый день практиковался. «Да откуда он знает?» — подумал Мартин. Он смотрел на его профиль. На то, как дрожат ресницы, когда Джухун моргает. На то, как дёргается кадык, когда он сглатывает. Странно. Они жили в одной комнате почти месяц, но Мартин никогда не видел соседа так близко. А потом Джухун резко выпрямился. Так резко, что Мартин вздрогнул и поспешно отвёл глаза. — Попробуй так, — сказал Джухун. Голос его чуть дрогнул. Почти незаметно, но Мартин услышал. И после этого Джухун ушёл на кухню. Даже скорее сбежал. Сбежал от этой странной атмосферы, которая вдруг появилась в комнате. Мартин остался сидеть на полу. Он смотрел на экран, на таймлайн, который изменился. На треки, которые вдруг встали на свои места. «Попробуй так», — сказал Джухун, и Мартин попробовал. Он надел наушники и нажал play. По левому каналу пробежала плавная волна - тот самый переход, которого он добивался всё это время. Мягкий, естественный, как будто так и было задумано. Он зажмурился, сжал кулаки. — Ким Джухун! — на радостях крикнул Мартин с места, не вставая с ковра. Он знал, что сосед прекрасно его слышит. — Не кричи, — послышалось с кухни. — Не знаю, что ты там нашамнил, но спасибо! — Мартин всё ещё улыбался, глядя в экран. — Обнимать не буду, я всё ещё терпеть тебя не могу. Короткая пауза. — Взаимно, — ответил Джухун, улыбаясь себе под нос. *** А потом Джухун вышел из комнаты. Прошёл по коридору - прямая спина, сжатые кулаки в карманах. Прошёл мимо дверей соседей, мимо вечно работающего кулера, мимо доски объявлений, где уже кто-то нарисовал маркером улыбающееся лицо. Дошёл до лестничной клетки. И скатился там по стенке вниз. Прислонился спиной к холодной штукатурке, притянул ноги и уронил голову на колени. «Придурок, — думал он. — Зачем ты это сделал? Что с тобой?» Он не помнил, чтобы когда-нибудь предлагал кому-то помощь просто так. Тем более Мартину. Тем более в чём-то, связанном с музыкой. «Ладно, он просто жалко выглядел, вот и всё». Да. Точно. Мартин выглядел жалко - с этими своими красными глазами от недосыпа. «А ещё его мама - уважаемый преподаватель». Джухун закрыл глаза. В коридоре было тихо. Где-то этажом выше играла музыка - глухо, через стены. И пахло пылью и старыми обоями. «Просто помог. И всё. Ничего такого». Он сидел так минут пять, пока ноги не затекли. Потом встал, отряхнул штаны и пошёл обратно в комнату. Как будто ничего не случилось. *** Мартин сидел теперь довольный, переслушивая получившуюся сводку. Он откинулся на ковёр, положил руки за голову и слушал. Переход был идеальным. «Откуда у него такие познания?» — думал Мартин, глядя в потолок. Он даже представить не мог, что в старшей школе Джухун каждые выходные наблюдал такую же картину. Только вместо Мартина со всей этой аппаратурой сидел его отец - человек, который в сорок лет решил, что его главное хобби - создание музыки. И Джухун, которому нечем было заняться вечерами, сидел рядом и смотрел. Не потому, что хотел. А потому, что отец каждый раз просил оценивать получившиеся ремиксы. Джухун тогда отнекивался, ворчал, но приходил. И в итоге сам чему-то научился. Не потому, что хотел стать музыкантом. А потому, что у него была хорошая память и слишком много свободного времени. К слову, пятницу уже подходила к концу, а значит - пора ложиться спать. Джухун решил лечь пораньше. Завтра предстоял долгий день - сначала пары, потом этот чертов клуб. «Дайте мне сил» — пронеслось у него в голове, когда он лежал в кровати. Спиной к Мартину, кстати.