Не расселяйте их

Вторник. После вечеринки у «Ванга» кое-что всё же изменилось. Не сразу, не с утра понедельника - скорее к обеду вторника, когда похмелье окончательно отпустило, а стыд (или его отсутствие) занял своё место. А именно - Конхо с Сонхеном перестали делать вид, что они не знакомы. Раньше они пересекались в университете редко и всегда буднично кивали друг другу, не задерживаясь. Иногда перекидывались парой фраз в столовой. Иногда списывались по ночам, когда не спалось. Но теперь всё было иначе. Да, оба выслушали от своих друзей лекцию о том, как это было глупо. Им ещё раз десять напомнили о том «инциденте» у барной стойки, пересказывая то, чего они сами уже не помнили. Мартин назвал Конхо «безмозглым идиотом». Джухун сказал Сонхену, что тот «потерял последние мозги». Но ни одному из них не было до этого дела. Поэтому сейчас они шли после пар по коридору университета на выход. Конхо опять тыкал Сонхена в бок, заставляя того вздрагивать, смеяться и пытаться увернуться. — Отстань! — Сонхен отбивался локтями. — Не отстану, — Конхо подначивал и тыкал снова. Их шуточный бой привлёк внимание проходящих мимо старшекурсников - двух парней с рюкзаками, которые, судя по всему, тоже возвращались в общагу. — Эй, вы чё, реально вместе? — на ходу выкрикнул один из них. Голос был громким, на весь коридор. Конхо с Сонхеном остановились. Перестали смеяться. Просто уставились на уходящего парня, который, кажется, всё ждал ответа - он обернулся через плечо, приподняв бровь. Что ж, Конхо решил дать его. — Не твоё собачье дело, понял? — сказал он спокойно, даже лениво. А потом показательно закинул руку на плечо Сонхена - по-хозяйски, как будто делал так сотни раз. Сонхен сначала напрягся, но потом, не заметив ни капли сомнения на лице Конхо, расслабился. Они развернулись и продолжили двигаться к выходу - уже плечом к плечу. Рука Конхо так и осталась лежать на плече Сонхена. Никого это не смущало. Только если окружающих. *** Вернувшись в комнату - снова в комнату Сонхена, потому что Конхо свой ключ вечно забывал, - они оба рухнули без сил на его кровать. Сначала Конхо спиной на покрывало, раскинув руки в стороны. Но он тут же утянул Сонхена за собой, схватив того за край майки. Сонхен не удержался и упал спиной прямо на грудь Конхо. Было лень как-то двигаться, переворачиваться, искать нормальное положение. Поэтому они остались в такой позе: Сонхен лежит на Конхо, головой на его плече, ноги свисают с края кровати. — Я уста-а-ал, — протянул Конхо, глядя в потолок. Сонхен промычал что-то в ответ - не то «я тоже», не то «ага», не то просто звук согласия. Не то чтобы у них было много пар или дополнительных занятий. Просто ни один из них не любил учёбу - она слишком выматывала, высасывала силы, оставляя после себя только пустоту и желание лежать лицом в подушку. — Надо переодеться, — прозвучало от Сонхена так расслабленно, что половина звуков была проглочена. — Вот сам и иди, — Конхо ткнул его пальцем в бок. Сонхен вздрогнул всем телом, но не встал. Только повернул голову, чтобы посмотреть на Конхо с притворной обидой. А потом ткнул в ответ. И вот опять у них завязалась драка. Один щекочет - другой отбивается. Один пытается перехватить чужие руки - второй выворачивается, извивается, заливается смехом. На это у них силы нашлись. Дурачились, щекотали друг друга, громко смеялись - в общем, как обычно. В какой-то момент Сонхен начал свисать с кровати - сначала плечом, потом локтем, потом всем корпусом. Падение было неизбежно. И он, чувствуя, что теряет равновесие, рефлекторно потянул за майку Конхо. — Ай! — только и успел сказать тот, когда их обоих потянуло вниз. Они свалились на пол с глухим стуком. Сонхен приземлился на спину - ковёр смягчил удар, но всё равно было неудобно. А Конхо оказался сверху, уперевшись руками по бокам от его головы. Сначала они просто смеялись - запыхавшиеся, красные, сбившиеся. Смеялись до тех пор, пока не пересеклись взглядами. И смех затих. В комнате вдруг стало тихо. Слышно было только их прерывистое дыхание. Они просто сидели и смотрели друг на друга. Будто в первый раз. Конхо - сверху, растрёпанный, с разметавшимися по лбу волосами. Сонхен - снизу, прижатый к полу, с расширенными зрачками. Запыхавшиеся. Уставшие. Но такие довольные. Сонхен вдруг протянул руку и потрепал Конхо по волосам - легонько, почти невесомо, отбрасывая чёлку с его лба. Конхо замер. А потом резко перехватил его руку - сжал запястье, не сильно, но крепко, чувствуя, как бьётся пульс под пальцами. — Слушай, — начал он, всё ещё глядя Сонхену в глаза. — Я про тот вечер… ну, типа… Мы ведь даже никак не обсудили это. Сонхен склонил голову набок, улыбнувшись краешком губ. — А ты хочешь это обсудить? Конхо пожал плечами. Он и сам не понимал - хочет обсуждать это или нет. Ситуация всё же и впрямь смущающая. Но молчать было как-то… неправильно? Сонхен высвободил свою руку - Конхо не сопротивлялся - и пересел на пол рядом с другом, оставляя свои ноги закинутыми на чужие. Так они и сидели: бок о бок, плечо к плечу, ноги вперемешку. — Ну, — Сонхен заговорил первым, глядя куда-то в стену. — Мы были пьяны, так? — Так, — Конхо внимательно его слушал и кивал. — Мы играли в игру. — Да. — Поэтому можно считать, что это был… поцелуй без обязательств, — Сонхен повернулся к другу, ожидая реакции. Конхо задумался. В комнате снова стало тихо. Только часы тикали где-то на стене. — Да, — наконец сказал Конхо. — Тоже так думаю. Он уставился в потолок, разглядывая старые разводы от протечки - такие же, как в комнате Джухуна и Мартина, только в другом порядке. А потом Сонхен поразмыслил пару секунд. Теперь ногами, лежащими на чужих коленях, он начал теребить. И тихо продолжил. Но уже не глядя на Конхо. — …Но это не значит, что мне не понравилось. Конхо резко обернулся. На его лице медленно начала расплываться улыбка. Такая, от которой Сонхену захотелось зарыться лицом в ладони. — Ты же даже не помнишь, — Конхо начал медленно приближаться, клоня голову в сторону, чтобы заглянуть Сонхену в лицо. Он наклонялся всё ближе, опираясь на руку. — Я помню отрывки, — Сонхен отклонился назад и попытался закрыть лицо волосами - опустил голову так, что чёлка упала на глаза. — Что ты делаешь? — Зачем лицо закрываешь? — Конхо протянул руку, чтобы убрать волосы. Но его рука была тут же перехвачена. Сонхен сжал его запястье и они замерли. А потом всё началось по новой. Снова драка. Снова валяние на полу. Снова отбивание друг от друга, перекатывания, попытки прижать и обезвредить. Они дурачились до такой степени, что потеряли счёт времени. Сначала Сонхен оказался сверху, потом Конхо, потом они оба едва не закатились под кровать. В какой-то момент Сонхен оказался прижатым к полу на спине. Конхо восседал на нём - не всей тяжестью, но достаточно, чтобы невозможно было выбраться - и продолжал щекотать. — Сдаёшься? — спрашивал он, тыкая пальцами в бока. — Не-е-ет! — Сонхен извивался, пытаясь отбиться, но руки его уже не слушались. А потом Конхо перехватил чужие запястья - оба сразу - и резко прижал их к полу по бокам от головы Сонхена. Тот замер. — Стой, — тихо сказал Конхо. — Только честно. Он посерьёзнел. Сонхен продолжал хихикать - по инерции, потому что щекотно, потому что не мог остановиться. — Ты сейчас серьёзно? — спросил Конхо, глядя ему прямо в глаза. — Если ты про то, что я назвал тебя свиньёй, то да, — улыбнулся Сонхен. — Сонхен! — Что?! Конхо шумно выдохнул, с отчаянием. — Ты… а-ах, ладно! Сам напросился, понял? Сонхен пытался отдышаться от безудержного смеха, который уже почти сошёл на нет, и понять, о чём вообще говорит его друг. А Конхо, долго не думая, вдруг опустился и накрыл чужие губы своими. Буквально на пару секунд. Словно пробуя. Губы у него были сухими, немного потрескавшимися. Пахло от них колой - той самой, которую они пили час назад на паре, до этого пытаясь бесшумно открыть её. Он отстранился. Замер, глядя на Сонхена сверху вниз - он всё ещё нависал над ним. В глазах его был чистый, неприкрытый страх. Что Сонхен встанет, оттолкнёт его, скажет проваливать и больше не появляться рядом. Что всё, что было между ними последние недели, - все шутки и смех, все эти долгие ночные разговоры, - разобьётся об этот поцелуй. Но… — Придурок, — мягко сказал Сонхен и улыбнулся. Каким-то образом - Конхо так и не понял, как именно, - Сонхен высвободил руки из захвата. Пальцы его скользнули вверх, легли на затылок Конхо. И он притянул его обратно. В этот раз поцелуй был дольше. *** Мартин сегодня почти летал, окрылённый от счастья. Он не знал, как это объяснить. Просто с самого утра в груди было легко, мысли текли ровно, а пальцы сами собой отбивали ритм на столе во время лекций. Даже скучные голоса преподавателей не могли испортить настроение. В обед, прямо на паре, ему пришло сообщение. Пары он не любил никогда, с первого курса. Сидеть на месте, слушать монотонные объяснения, записывать то, что потом всё равно не пригодится? Нет, спасибо. Поэтому всё, что угодно, могло заставить его переключить внимание с нудной лекции. Телефон не стал исключением. Экран моргнул, загорелся, и Мартин, краем глаза взглянув на преподавателя (тот увлечённо рассказывал о чём-то своём, не глядя на студентов), потянулся к мобильному. Взял его в руки, разблокировал. Мессенджер показывал новое сообщение от неизвестного номера без аватарки. «Кто это?» — подумал Мартин, открывая чат. Он вчитался в текст, и с каждой секундой глаза его раскрывались всё больше и больше. «Привет, это Хао! Переговорил на днях с твоим деканом, и он разрешил мне взять тебя с собой на пару дней в Шанхай, на один фест. Что думаешь?» Мартин перечитал сообщение раз. Потом второй. Потом третий. «Это розыгрыш?» — пронеслось в голове. — «Тупые пранкеры вышли на новый уровень?» Но номер был незнакомым, и никто из его знакомых не стал бы притворяться Хао. Он с невозмутимым лицом поднялся из-за парты, стараясь не привлекать внимания. С ровной осанкой, спокойными шагами вышел из аудитории, прошёл по коридору и скрылся за дверью уборной. Закрыл за собой. Щёлкнул замком. И начал прыгать. Прыгал от счастья и переполняющих эмоций, как ребёнок, которому купили самую желанную игрушку. Ноги сами отрывались от пола, руки взлетали вверх, и Мартин, глядя на своё отражение в зеркале, не мог сдержать улыбку. — Да-да-да! — выдохнул он шёпотом, но так громко, что эхо разнеслось по кабинке. И именно в этот момент ему позвонили. Телефон завибрировал в руке - на экране высветился тот же незнакомый номер. Без аватарки. Мартин с трясущимися руками поднял трубку. — Алло? — голос его чуть дрожал. — Мартин? Привет, это Хао. Ну что, видел сообщение? Голос был спокойным, уверенным, с лёгким акцентом. Мартин узнал его. — Да… да, видел. — Мартин прижал телефон к уху свободной рукой, второй опёрся о раковину. — Вы серьёзно? — Абсолютно. Мы уже работали вместе, я увидел все, что хотел. Мартин почувствовал, как внутри разливается тепло. От горла до груди, до кончиков пальцев. — Спасибо… — Не благодари. Давай встретимся сегодня в кафе у вашего университета, обсудим детали. Ты скажешь своё окончательное решение. — Да, конечно. Во сколько? — В семь. Устроит? — Вполне. — Отлично. До встречи. Звонок завершился. Мартин убрал телефон в карман, посмотрел на себя в зеркало - глаза горят, щёки розовые, улыбка не сходит с лица. На следующие пары он уже не пошёл. Абсолютно счастливый, он вышел из здания университета, вдохнул прохладный осенний воздух полной грудью и направился в свою комнату - переодеться, привести себя в порядок, подождать вечера. По пути он написал Конхо об этой новости. Но тот почему-то не отвечал. «Наверное, на парах», — подумал Мартин. Ну да, на парах… Телефон Конхо уже давно был переключен на беззвучный режим. *** Зато у Джухуна день не задался от слова «совсем». Не выспался - это было понятно ещё с утра, когда он с трудом открыл глаза, а тело казалось каким-то ватным. Сделал глупые ошибки в сегодняшнем тесте - такие элементарные, что сам удивился, как мог их допустить. Перепутал знаки, неправильно вывел формулу, в одном месте просто пропустил цифру. А потом ещё минут двадцать выслушивал от преподавателя, как это было невнимательно и что он разочарован в своём лучшем, как ему казалось, ученике. — Ким Джухун, я от вас такого не ожидал, — профессор Ким снимал очки, протирал их, снова надевал. — Вы всегда были образцом. А сегодня… — Извините, — тихо сказал Джухун, глядя в пол. — Я не выспался. — Не выспались? — голос профессора стал ещё выше. — Из-за этого страдают ваши знания? Джухун промолчал. Он ненавидел, когда с ним разговаривают вот так. С ноткой разочарования, с лёгким отвращением, будто он не человек, а машина, которая дала сбой. Все последующие пары информация никак не хотела укладываться в голове. Слова преподавателей долетали до него с задержкой, распадались на слоги и в итоге теряли смысл. И это раздражало его ещё сильнее. На перерыве он вышел в уборную. Включил кран, набрал в ладони ледяной воды, плеснул в лицо. Потом ещё раз. Потом ещё. Холод должен был взбодрить его. Но лучше не стало. Голова по-прежнему гудела, мысли путались, а тело казалось слишком тяжёлым. «Да что со мной?» — подумал Джухун, вытирая лицо бумажным полотенцем. Эта странная усталость, сонливость не давали ему покоя. Из-за них он не мог сосредоточиться на лекциях, и это был замкнутый круг: он злился на себя, от этого уставал ещё больше, и концентрация падала окончательно. *** На последней паре, когда время близилось к пяти, у него уже совсем не осталось сил. Их не было даже на то, чтобы просто держать голову на весу. Джухун сидел, опустив подбородок на сложенные руки, и смотрел в одну точку - на доску, где госпожа Пак выводила мелом формулы. Они плыли перед глазами, сливались, расплывались, и Джухун перестал даже пытаться их разобрать. Госпожа Пак странно косилась в его сторону - раз, другой, третий. Один раз она даже спросила у него о самочувствии. — Джухун-а, ты в порядке? — её голос прозвучал мягко, почти по-матерински. Джухун встрепенулся, поднял голову, попытался изобразить бодрость. — Да, госпожа Пак. Всё хорошо. Не выспался просто. Он сказал это невнятно, сквозь зевок, и продолжил покачиваться на месте - едва заметно, но достаточно, чтобы преподавательница нахмурилась. *** Пара закончилась. Студенты зашуршали, задвигали стульями, засобирались. Большая часть уже вышла, когда Джухун всё ещё сидел на месте, медленно складывая тетради в рюкзак. Пальцы его слушались плохо, молния никак не хотела застёгиваться. Госпожа Пак вдруг подошла к нему. — Джухун-а, — сказала она, и он поднял голову. Она приложила ладонь внутренней стороной к его лбу - жестом, который невозможно перепутать ни с чем другим. Ладонь показалась ему какой-то холодно, и Джухун на секунду замер, чувствуя это прикосновение. — У вас руки холодные, — только и сказал он. Госпожа Пак нахмурила брови. Джухун вопросительно посмотрел на неё, но вместо ответа она кивнула в сторону двери: «Иди за мной». Он послушно поднялся - медленно, держась за край парты, - и последовал за ней. *** И куда она привела его? В медпункт. Маленькая комната на первом этаже с белыми стенами, запахом дезинфекции и кушеткой, застеленной простынёй. Медсестра - женщина лет пятидесяти в белом халате - смотрела на вошедших с лёгким удивлением. — Госпожа Пак, — начал Джухун, чувствуя себя неловко, — я в норме. Правда. Он пытался уверить её в своём здоровом состоянии, но голос его звучал слабо, неубедительно. Ему было очень неудобно, что преподавательница таскается с ним, как с маленьким ребёнком. Даже стыдно стало, что он сам не додумался дойти до медсестры. — Ким Джухун, — госпожа Пак строго взглянула на него, и ему вдруг расхотелось спорить. — Помолчи. Медсестра подошла, усадила его на кушетку и сунула под мышку градусник. Минуты ожидания. Джухун сидел, уставившись в пол, и чувствовал, как стучит в висках. Госпожа Пак стояла у двери, скрестив руки на груди, и молча ждала. Медсестра взяла градусник, поднесла к свету, прищурилась. — Тридцать восемь, — сказала она. Джухун сидел и пялился на эту цифру 38. «Когда я успел заболеть?» — подумал он. Зато теперь было понятно, откуда усталость и сонливость. Откуда эта тяжёлая голова, которую хочется положить на что-нибудь мягкое и не поднимать. — Жаропонижающее есть? — спросила медсестра. — Дома, кажется, есть, — ответил Джухун. Медсестра вздохнула, дала ему два пакетика с порошком и велела пить по одному на ночь. *** Они вышли в коридор. Госпожа Пак остановилась, повернулась к Джухуну и положила руки ему на плечи. — Джухун-а, — сказала она, и в голосе её было столько тепла, что Джухун почувствовал комок в горле. — Я очень горжусь твоими результатами. Но, пожалуйста, не забывай про своё здоровье. Она смотрела на него по-матерински. Джухун просто кивнул. — Иди поспи, хорошо? Он снова кивнул, развернулся и пошёл в сторону общежития. Шаги его были тяжёлыми, медленными. Рюкзак тянул плечи, голова гудела, и в горле першило. «Только бы дойти», — подумал Джухун. *** Мартин сидел в комнате, скрестив ноги на стуле, и смотрел в экран ноутбука с таким выражением, будто от этого зависела его жизнь. На самом деле, так оно и было. Он искал ту самую запись, которую делал с начала сентября. Она ждала своего часа - лежала в глубине папок, на которую он натыкался каждый раз, когда пролистывал файлы, но никогда не открывал. И вот наконец подвернулся случай. Минхао, человек, чьё мнение значило для Мартина больше, чем оценки всех преподавателей вместе взятых, согласился послушать его работу. Дать честную оценку. Сказать, где Мартин ошибается, а где - на верном пути. Мартин собирался показать ему эту запись сегодня вечером, в кафе. Это было так странно. Они работали вместе всего один раз. Всего несколько часов. Но Мартин уже успел привязаться. К его голосу, к его манере работать, к тому, как Хао двигал пальцами по контроллеру - так легко, будто играл на пианино. Ему хотелось научиться у него абсолютно всему. Поэтому сейчас он сидел за своим столом, от нервов кусал ногти и тряс ногой под столом так, что стул вибрировал. — Есть! Он нашёл. Нашёл ту самую запись. Файл с длинным названием из цифр и букв, который он зашифровал, чтобы никто случайно не открыл. Нашёл и сразу же, воткнув наушники в разъём, включил, чтобы прослушать предварительно. Глаза загорелись. Он начал добавлять какие-то моменты - подкручивать эквалайзер, выравнивать громкость. Что-то, наоборот, убирал - короткие фрагменты, которые звучали слишком резко, выбивались из общей картины. Пальцы его бегали по тачпаду с лёгкостью, которую он сам в себе не замечал. Он был так увлечён, что даже не заметил, как дверь медленно открылась, и в комнату почти ввалился сосед. *** Джухун перешагнул порог. И сразу понял, что это была ошибка. Пол под ногами качнулся, поплыл, и он, потеряв равновесие, рефлекторно ухватился за стену. Ладонь прижалась к обоям, пальцы вцепились в стену, и он простоял так несколько секунд, ожидая, когда мир перестанет вращаться. Рюкзак сполз с плеча, упал тяжёлым грузом под ноги. Джухун даже не стал подбирать его. Единственное, на что оставались силы - снять обувь и свалиться на кровать. Но сначала нужно было дойти. В голове всплыл образ госпожи Пак. Её руки на его плечах. Её голос: «Не забывай про своё здоровье». И снова стало стыдно за своё легкомысленное отношение. Как она это делает? Как умудряется одним взглядом заставить чувствовать себя провинившимся ребёнком? Джухун стоял ещё несколько секунд, опираясь на стену, и восстанавливал энергию для следующих шагов. Он окинул комнату взглядом. Провода были везде. Мартин разбросал их по всей комнате, и теперь это минное поле казалось непроходимым. Если бы не температура, выкачивающая из него все силы, Джухун бы точно разорался на соседа. Но сейчас он просто вздохнул и начал медленно переставлять ноги, обходя опасные участки. А там уже рухнул без сил на кровать. Не раздеваясь, не снимая даже тапок - просто упал лицом в подушку и замер. Глаза закрылись сами собой. Мартин только сейчас заметил его. Он оторвал взгляд от экрана, посмотрел на соседа - на то, как тот лежит, раскинув руки, не сняв обуви, и странно покосился. «Что с ним?» — мелькнуло в голове. Но это была всего лишь секунда. Потом он сразу вернулся к своей работе. Пакет с жаропонижающим так и остался валяться у двери. *** Час до встречи. У Мартина зазвонил телефон. Он посмотрел на экран - «Конхо», - и поднял трубку, отодвигая наушники от уха. — Конхо? Где ты был весь день? — начал он сразу с обвинений. Голос в трубке звучал сонно, невнятно. — Извини, хен, я уснул, — выдавил Конхо. И это была правда. Конхо действительно уснул. И проснулся он тоже только что - в чужой кровати, в чужих объятиях. Но об этом он умолчал. — Ты видел мои сообщения? — Мартин встал из-за стола и вышел из комнаты, наспех засунув ноги в тапки. Дверь захлопнулась с глухим стуком. Этот звук заставил Джухуна открыть глаза. *** Он лежал, смотрел в потолок, и понимал, что если не выпьет лекарства, то скорее всего умрёт этой ночью. Он еле как поднялся на кровати - руки дрожали, спина ныла, в голове гудело. Но ноги сами понесли его к кухне. Голова трещала по швам, и Джухун приложил к ней руки, будто это могло облегчить боль. Не облегчило. По пути он запнулся о какой-то провод - чёрный, тянущийся к ноутбуку Мартина. Нога зацепилась, Джухун едва не упал, чудом удержав равновесие. Он смачно проматерился, отсчитал пару секунд и продолжил свой путь. На кухне он остановился у столешницы, положил перед собой пакетик с порошком и кружку. Налил воды из кулера - рука дрожала, вода плескалась, попадая на столешницу. Но сил на то, чтобы просто поднять кружку, не было. Они пропали куда-то. Джухун не мог понять, куда делись силы, которые были у него ещё утром. Он просто уронил голову в изгиб локтей и остался стоять так, привалившись грудью к столешнице. Пакетик с порошком был зажат в кулаке. Кружка стояла *** Тем временем в комнату вернулся Мартин. Он закончил разговор с Конхо (который так и не объяснил, где пропадал), скинул тапки и поднял голову. И замер. Экран ноутбука был выключен. Просто чёрный прямоугольник. Ни заставки, ни рабочего стола, ни моргающего курсора. — Нет… — прошептал Мартин. Он подбежал к столу, начал быстро водить пальцем по тачпаду в надежде, что это просто режим энергосбережения. Экран не загорался. — Да что с тобой не так?! — он хлопнул по столу, обращаясь к прибору, и от удара подскочила мышка. Вдруг глаза его наткнулись на зарядный провод. Вилка не была включена в розетку. Она просто лежала рядом - на ковре, в двух сантиметрах от стены. — Нет, нет, нет… Мартин схватил вилку, воткнул в розетку, нажал на кнопку включения. Ноутбук загудел, экран засветился, но это была перезагрузка. Работа, над которой он корпел с сентября, над которой он сидел ночами, которую переслушивал сотни раз, - она не сохранилась. Он не нажал «сохранить» перед тем, как выйти из комнаты. И тут он понял. Ким Джухун. Мартин почти выбежал на кухню. Там он застал полуживого соседа. — Ты совсем из ума выжил?! — закричал Мартин. — Какого хрена ты делаешь? Джухун нахмурил брови. Он медленно приподнял голову. — Что? — Не строй из себя идиота. — Мартин подошёл ещё ближе. Его голос дрожал - от злости, от отчаяния, от всего подряд. — Я спрашиваю тебя: зачем ты сделал это? Почему мой ноут выключен? — Да откуда я знаю? — Джухун начал медленно закипать. Внутри что-то щёлкнуло, и усталость переплавилась в злость. — Ты сейчас издеваешься надо мной? — Мартин провёл рукой по волосам, взъерошил их, пытаясь привести дыхание в норму. — Провод. Провод выдернут из розетки! Джухун почувствовал, как из-за злости голова начинает болеть ещё сильнее. Дыхание участилось, в груди закололо. Он опёрся руками на столешницу позади, чтобы не упасть. — Тогда нехрен было разбрасывать свои сраные провода по всей комнате, — процедил он. Он собирался выйти из кухни. Просто лечь. Лечь и заткнуть уши подушкой, чтобы не слышать этого крика. Но Мартин, видимо, был не согласен. Он грубо взял соседа за плечо и развернул обратно к столешнице. Так, что Джухун больно ударился поясницей об её край. Более того, кружка с лекарством, стоявшая на краю, полетела на пол и разбилась вдребезги. Осколки разлетелись в стороны. Джухун устало покосился на них. «Ладно, — подумал он. — Значит, мне суждено умереть сегодня ночью». — Чтоб ты знал, Ким Джухун, — Мартин повысил голос до крика, — я работал над этим с начала сентября! И из-за тебя всё слетело нахрен! Он почти задыхался. — Слушай, Мартин. — Джухун нашёл в себе силы оттолкнуть соседа подальше от себя. — Ты ёбаный эгоист, раз решил, что можешь разбрасывать свой хлам повсюду. Я не виноват, что тебя не научили держать комнату в чистоте. Впервые за долгое время Джухун начал материться во время ссоры. Горло болело, голос садился, но он всё равно перешёл на повышенный тон. Мартин открыл рот, чтобы ответить, но Джухун не дал ему вставить ни слова. — И знаешь что? — продолжил он. — Шёл бы ты нахер со своими игрушками. Я устал от этого. Я устал от тебя! На последнем слове он пошатнулся - мир качнулся, пол опять поплыл. Но он удержался, вцепившись в край столешницы. Перешагнув через осколки, он надел тапки и вышел из комнаты. Направился к вахтёрше. Он больше не намерен делить комнату с Мартином. *** Мартин стоял на кухне, уперев руки в бока. Он смотрел на осколки на полу, на пролитую воду, на чужой пакетик с порошком. Дышал тяжело, часто, и в голове звенело. Как они вообще прожили друг с другом столько времени? Он перешагнул через осколки, прошёл в комнату, сел за стол и уставился на погасший экран ноутбука. — Терпеть его не могу, — сказал он себе. Но в груди было пусто. Он продолжал крутить слова Джухуна в своей голове - «я устал от тебя» - будто не он прошлым вечером зажимал соседа у стены, умиляясь тому, как у того розовеют уши. Дверь за Джухуном захлопнулась, и в комнате стало слишком тихо.