Не расселяйте их

Прошло два дня. Два дня ночных лихорадок, высокой температуры и полного отсутствия аппетита. Примерно так они и прошли. По крайней мере, такими их запомнил Джухун - как один долгий, тягучий кошмар, в котором время потеряло смысл, а реальность перемешалась с бредом. Он помнил, как метался в жару. Как просыпался в поту, не понимая, где находится. Как чьи-то руки поправляли одеяло, прикладывали холодную тряпку ко лбу, подносили ко рту кружку с горьким лекарством. А ещё в памяти остался слишком непривычно заботливый Мартин. Тот самый Мартин, который обычно орал на него из-за каждой мелочи, разбрасывал свои провода по всей комнате и называл его «душным ботаном». Мартин следил за ним каждую ночь. Сидел на полу у кровати, проверял температуру, заставлял пить лекарства, приносил еду. Но конкретно эти воспоминания были плотно закрыты. Джухун не хотел думать, что они могли бы жить мирно. Что, может быть, Мартин и не был заносчивым эгоистом, каким его считал Джухун. Что они могли бы стать ближе. Хотя бы перестать кидаться друг в друга оскорблениями. Он просто не хотел разочаровываться в их отношениях в очередной раз. Каждый раз, когда ему казалось, что Мартин не так уж плох, случалось что-то, что возвращало его на землю. И Джухун устал от этих качелей. Поэтому он предпочёл не строить ложных ожиданий. Решил найти всему логичное объяснение. «Это просто госпожа Пак попросила присмотреть за мной», — убеждал он себя. «Ей неудобно было бы, если бы я умер в комнате с её сыном». И вот к этому он пришёл. *** Удивительно (или нет), но Мартин пришёл к тому же самому выводу. Лёжа на третьей кровати - той самой, пустующей, - он прокручивал в голове последние дни и чувствовал, как внутри всё переворачивается. Легче было свалить всё на маму. На её звонок посреди ночи. На её чёткие инструкции. На её просьбу «проследи за ним, пожалуйста». Чем признаться самому себе, что он правда волновался за Джухуна. Что он именно из-за этого пожертвовал сном - тремя ночами сна, - сидел на холодном полу и слушал, как сосед дышит. Чем признаться, что Джухун перестал казаться ему стремным ботаником, который дальше своих учебников ничего не видит. Что в нём есть что-то ещё - упрямство, которое Мартин вдруг начал уважать, и странная, нелепая прямота, от которой хочется то смеяться, то спорить. Всё это было слишком. Слишком много для парня, который ещё неделю назад клялся, что ненавидит соседа. Поэтому свалить всё на мамину просьбу было самым лучшим решением. *** Когда температура почти отступила, Джухун решил всё же выйти на пары. Он больше не мог лежать в кровати - чужой кровати, к слову, - и смотреть в потолок. Тело зудело от бездействия, голова - от мыслей, и единственным лекарством от этого была привычная рутина: лекции, конспекты, библиотека. Он привёл себя в порядок - впервые за несколько дней. Постоял под душем дольше обычного, смывая с себя липкую слабость. Аккуратно заправил постель Мартина — поправил новые простыни, взбил подушку, накрыл покрывалом. Взглянул на свою кровать, которая пустовала все эти дни, и почему-то почувствовал укол вины. «Потом», — подумал он и вышел из комнаты. Мартин же был так утомлён этими днями, что попросту не услышал, как Джухун уходит. Даже не пошевелился. *** Джухун с Сонхеном сидели в библиотеке - за тем самым столом, у окна, под кондиционером, - в полной тишине. За окном было серо и сухо. Внутри пахло старой бумагой и тишиной. Каждый снова был занят своим делом. Джухун - конспектами по высшей математике, которые он пропустил. Сонхен - какой-то статьёй на ноутбуке, периодически отвлекаясь на телефон. Да, сначала Сонхен очень пытался вытянуть из друга какую-то информацию: «Ну как ты?», «Кто тебя лечил?», «Мартин вообще помогал?». Но стоило Джухуну заикнуться про Конхо - просто упомянуть его имя в контексте «твой друг», - как Сонхен тут же, смутившись, переводил тему. Щёки его розовели, взгляд уходил в сторону, и он начинал говорить что-то про погоду. Джухун это заметил, но комментировать не стал. Как бы то ни было, Джухун был вынужден вернуться к теме друга Мартина. — Кхм, — он прокашлялся, привлекая внимание Сонхена. — Мне нужен номер Конхо. Можешь дать? Джухун старался держаться невозмутимо. Будто он спрашивал какую-то формулу по химии, а не номер Конхо. Конхо, которого Джухун по-прежнему считал очень странным другом Мартина. Тем самым, который ржал в коридоре, выбегая из их комнаты, и который потом целовался с Сонхеном на глазах у всего клуба. — А? — Сонхен озадаченно поднял голову. Его брови поползли вверх. — Зачем тебе? — Надо. Сонхен прищурился. — Нет уж, скажи. Он задвинул ноутбук и повернулся к Джухуну всем корпусом, скрестив руки на груди. Как бы он ни отпирался, а за телефоном всё же потянулся - чисто автоматически, на всякий случай. — Мне нужна кое-какая информация о Мартине, — признался Джухун, глядя куда-то в стену. — Зачем? — Слушай, — Джухун начал закипать. Но не от упрямства Сонхена, а от собственного смущения, которое разливалось по груди горячей волной. — Просто дай мне номер твоего тупого парня, или кто он там тебе. Щёки Сонхена порозовели - ярко, до самых ушей. — Он мне не парень, — сказал он, отводя взгляд. — Что ты несёшь? Он начал копаться в телефоне - быстро, нервно, пряча лицо за чёлкой. Пальцы его слегка дрожали. — О, да что ты. — Джухун усмехнулся, хотя внутри ему было не до смеха. — Я знаю, что вы вместе сбегаете с пар. И куда? В твою комнату! — Откуда ты.. — начал Сонхен, но Джухун перебил его жестом. — Умолкни. — Он поднял ладонь, приказывая замолчать. — Просто дай мне его номер. Сонхену осталось только молча протянуть телефон. На экране светился контакт Конхо - со смайликом в конце имени. Джухун сделал вид, что не заметил его. Переписал номер, кивнул и вернулся к своим конспектам. *** Конхо сидел в коридоре на подоконнике, скрестив ноги по-турецки, и ждал, когда преподаватель разрешит заходить внутрь. Он листал ленту в какой-то соцсети - большим пальцем вверх-вниз, вверх-вниз, - и иногда зевал, не прикрывая рта. Когда к нему кто-то подлетел и сел рядом, он даже не сразу поднял голову. — Ан Конхо, — позвал его голос. Обернувшись, он увидел запыхавшегося Джухуна. Щёки того раскраснелись, а волосы растрепались на ветру. — Джухун-хен? — удивился Конхо, откладывая телефон. Тот повернулся к нему всем корпусом - резко, будто собирался высказать всё, что накипело. — До тебя невозможно дописаться. Зачем тебе вообще телефон? — начал он сразу с наезда. Конхо, всё ещё сидящий в ступоре, медленно заморгал. — Э-э… я не отвечаю на неизвестные номера. — он почесал затылок. — Ладно, к чёрту, — махнул рукой Джухун. — Мне нужна помощь. И он рассказал свою проблему. Конхо слушал, кивал и пытался прятать улыбку. Но получалось у него уж очень плохо - уголки губ ползли вверх, глаза сужались, и он периодически прикусывал щёку изнутри. Джухун заметил это и смутился ещё больше. Но вместо того, чтобы признать смущение, он прикрылся злостью - начал говорить громче, жестикулировать резче, хмурить брови. Конхо это не смущало. Он сидел, слушал и улыбался. В его глазах читалось: «Я всё знаю». Через пару минут они всё же договорились. — Хорошо, хен! — Конхо хлопнул по своим коленям - звонко, на весь коридор, - так, что несколько человек обернулись. Джухун вздрогнул. — Всё будет сделано. Тут вышел преподаватель и начал загонять всех студентов в аудиторию. Конхо спрыгнул с подоконника, поправил рюкзак и, бросив на прощание: «До связи, хен!», — скрылся за дверью. А Джухун остался сидеть в коридоре. Он проводил Конхо взглядом, потом посмотрел на свои руки, потом на потолок. «Что я творю?» — подумал он. Он вздохнул, поплёлся на свою пару и всю дорогу чувствовал, как щёки горят. «Всё из-за температуры, — убеждал он себя. — Ещё не прошла, наверное». *** Утро Мартина началось с того, что он с огромным усилием открыл глаза. В комнате было светло - слишком светло для раннего утра. Солнце уже перевалило за середину неба и теперь заливало всё вокруг золотистым светом. Едва открыв глаза, Мартин сразу же направил их в сторону своей кровати. Автоматически. Как делал каждое утро последние несколько дней - проверял, там ли ещё Джухун, дышит ли, не нужно ли снова бежать за холодной тряпкой. Но кровать была пуста. Не просто пуста - аккуратно заправлена. Мартин подскочил на месте. Повернул голову к часам. 12:36. Он проспал. Последние пару дней Мартин вставал рано утром - в шесть, в семь, в половину восьмого, - чтобы проверить Джухуна. Измерить температуру. Заставить выпить лекарства. Сменить мокрую тряпку на лбу. А сейчас на месте Джухуна была только аккуратно заправленная постель с новым, чистым постельным бельём. «Когда он успел?» — подумал Мартин про соседа. Он не стал в панике писать ему и спрашивать, куда тот сбежал. Не стал лезть в телефон и проверять, когда Джухун вышел из комнаты. В конце концов, у них не такие отношения. Ушёл - значит полегчало. Значит, температура спала. Значит, он жив и, скорее всего, уже на парах. Мартин устало улёгся обратно на кровать - на живот, лицом в подушку, которая пахла стиркой. И только он начал обратно проваливаться в сон - веки уже слипались, дыхание выравнивалось, - как на телефон пришло уведомление. Мартин с тяжелым вдохом потянулся за мобильником, не открывая глаз. Нашарил его пальцами, поднёс к лицу, прищурился от яркости экрана. Сообщение от Конхо: «какие планы на сегодня???» Мартин нахмурил брови. С чего вдруг друг решил поинтересоваться его планами? Обычно Конхо был более… хаотичным. Писал что-то типа «го гулять» или «выходи», не спрашивая, занят ли Мартин. Он начал печатать «ничего», но в этот момент вспомнил. Он должен был зайти к матери. Отчитаться о своих успехах в учёбе. Показать, что он не зря брал у неё записи. Уверить её в том, что они помогли и следующий зачет будет сдан на балл выше среднего. Вспомнив об этом, Мартин устало приложил телефон ко лбу - холодный пластик на секунду приятно охладил кожу. Он мысленно обвинял себя из прошлого за такую самоуверенность. Конечно, записи не помогли. Наверное, потому что они были написаны для преподавателя - для того, кто и так всё знает, - а не для тупого студента, чьи познания в математике оканчиваются на таблице умножения и решении простых уравнений. «Идиот», — подумал Мартин про себя. Он быстро напечатал ответ: «к маме идти отчитываться» Ответ пришёл почти мгновенно: «тогда встретимся у входа, я с тобой пойду» *** И они действительно встретились у входа в общежитие. Конхо ждал его, сидя на ступеньке. Ноги вытянуты, руки в карманах куртки, на голове - та самая дурацкая шапка, которую Мартин терпеть не мог. Увидев друга, он встал, отряхнул штаны и протянул руку для приветствия. — Ого, — сказал он, разглядывая Мартина. — Выглядишь стремно. Наверное, он имел в виду мешки под глазами - тёмные, будто Мартин не спал неделю. А может, бледность или осунувшееся лицо. — Я просто устал возиться с этим больным придурком, — ответил Мартин. Ложь. В глубине души он знал, что помочь Джухуну было ему только в радость. Что он вставал по ночам не потому, что мама просила, а потому, что сам не мог уснуть, зная, что сосед лежит в горячке. Но говорить об этом вслух он не собирался. — Пошли давай уже. Конхо быстро напечатал что-то в телефоне - Мартин заметил, как его пальцы забегали по экрану, - и с коварной улыбкой поплёлся за старшим. — И что ты ей скажешь? — спросил Конхо, пряча телефон в карман. — Кому? Они уставились друг на друга. — Маме? — Конхо вопросительно поднял бровь. — А, извини, мозги сегодня не варят. — Мартин потрепал себя по волосам, взлохмачивая их ещё больше, в попытке взбодриться. — Не знаю. Что-нибудь придумаю. — Не переживай. — Голос Конхо звучал странно уверенно. — Ты сдашь зачет. Мартин нахмурился. Конхо продолжал идти с какой-то самодовольной улыбкой. Мартин поравнялся с ним. — Не понял. О чём ты? — Просто доверься мне, — Конхо остановился, развернулся и положил руки Мартину на плечи - торжественно, будто знал что-то, но не говорил что именно. — Ты сдашь. И пошёл дальше, как ни в чём не бывало, оставляя Мартина озадаченно смотреть вслед. *** Джухун стоял у аудитории, сжимая в руках толстую тетрадь-папку. Там был весь материал, который он сам собирал в старших классах для подготовки к экзамену. Выжимки из учебников, простые объяснения, схемы, примеры. Всё, что самому Джухуну когда-то помогло разобраться в сложных темах. Он украдкой посмотрел открытый файл Мартина - тот валялся на столе несколько дней назад, и Джухун, проходя мимо, не удержался от любопытства. В файле были перечислены темы для зачета, и Джухун понял, что у него есть записи по каждой из них. Он подумал, что они могут помочь Мартину. Потому что написаны довольно простым языком - не для профессоров, а для обычных студентов, которые хотят понять, а не просто зазубрить. Поэтому теперь он держит эту папку и чувствует себя школьницей, которая бегает за своим любимым старшеклассником, чтобы вручить признание в любви. «Ужасно, — думал он, переминаясь с ноги на ногу. — Почему я должен заниматься этим?» Вскоре к нему подбежал Сонхен - раскрасневшийся, запыхавшийся, с рюкзаком на одном плече. — Ты чего так долго? — спросил Джухун. — Препод задержал, — отмахнулся Сонхен и замер, увидев папку в руках друга. — Это что? — Не твоё дело. Они продолжили ждать Мартина вместе. Сонхен смеялся над тем, как Джухун шмыгает носом - то ли от простуды, то ли от нервов, - когда к ним кто-то подошёл. — Кого я вижу, — послышалось сбоку. Джухун обернулся. Прищурил глаза. Он узнал этого парня - тот самый старшекурсник с наглой ухмылкой. Тот самый, с которым они поругались посреди клуба. Тот самый, который назвал Мартина бездарем. — Чего тебе? — Джухун решил сразу обороняться. Голос его стал жёстче, плечи напряглись. — Я смотрю, ты и в трезвом состоянии не очень дружелюбный, да? — наглая ухмылка расползлась по его лицу, как масло по сковороде. — Я спросил: что тебе надо? — Джухун не опускал взгляд. — Если ничего - иди, куда шёл. Он начинал раздражать Джухуна. Вернее, он с того самого вечера раздражал его. Но сейчас, когда Джухун ещё не до конца восстановился после болезни, раздражение перерастало в злость, которая заставляла сжимать зубы. — Да ладно-ладно, я ухожу уже, просто поздоровался, — парень хмыкнул и сделал шаг в сторону. Джухун уже выдохнул, подумав, что всё обошлось. Но потом до него донеслось ещё кое-что. — Педик. Тихим голосом. Джухун замер. С этого момента он начал закипать. — Что? — голос его стал низким, почти угрожающим. Парень остановился, обернулся. Ухмылка стала ещё шире. — Я не прав? — он прищурился. — Все уже знают о ваших отношениях. Я всё думал, хуле ты вступился за этого неуча, а всё оказалось куда проще. Сонхен напрягся. Он стоял чуть сзади, и Джухун чувствовал, как тот переминается с ноги на ногу, не зная, вмешиваться или нет. Старшекурсник начал медленно подходить к ним. С каждым его шагом напряжение становилось всё сильнее. Воздух, казалось, загустел. Где-то на периферии Джухун слышал голоса других студентов, смех, шаги - но всё это было далёким, неважным. — Знаешь что? — начал Джухун, делая шаг вперёд. Начал, но не успел продолжить. Дверь аудитории открылась, и из неё вышел Мартин - ссутуленный, сонный, с тёмными кругами под глазами. А за ним - Конхо, который что-то говорил ему на ухо и улыбался. Они уставились на картину, развернувшуюся в коридоре. На зажатого в стороне Сонхена. На парня с квадратной челюстью, который стоял в пол-оборота, сжав кулаки. На самого Джухуна - с горящими глазами, напряжёнными плечами и папкой, которую он сжимал так, что костяшки побелели. Мартин инстинктивно начал приближаться. Он не думал. Просто ноги сами понесли его вперёд, и он оказался между Джухуном и тем парнем, отгораживая соседа своей спиной. — Проблемы? — спросил Мартин. Он был выше - на целую голову. Поэтому смотрел на зачинщика конфликта сверху вниз, и это, видимо, смутило того. — Да нет, — парень сделал шаг назад, поднимая руки ладонями вперёд. — Мы просто разговаривали, да? — Он отклонился в сторону, чтобы ещё раз посмотреть на Джухуна. Потом опять на Мартина. — Ну, я пойду. А ты успокой своего парня. Мартин не ответил. Зато Джухун не оставил без ответа. — Пошёл ты знаешь куда, урод! — он дёрнулся вперёд, пытаясь обойти Мартина, но был остановлен - рука соседа легла ему на грудь, мягко, но настойчиво. — Хен, забей, — Сонхен подошёл и встал так, чтобы закрыть обзор на того парня, который уходил, улыбаясь. Джухун посмотрел на Сонхена пару секунд - злость ещё кипела внутри, застилая глаза, - а потом перевёл взгляд на Мартина. И тут же вспомнил, зачем вообще пришёл. Папка в руках вдруг стала тяжёлой, почти неподъёмной. Он приставил её к груди Мартина - ткнул, скорее, чем протянул. — На, — сказал он. — Это тебе. Пауза. — Спасибо. Последнее слово далось ему особенно трудно. Оно застряло в горле, прокрутилось на языке и вылетело каким-то сдавленным, почти невнятным звуком. Он так и не посмотрел Мартину в глаза. Мартин медленно взял папку, открыл - и округлил глаза. Записи. Подробные, понятные, разложенные по темам. Те самые, которые ему нужны для зачета. Он открыл рот, чтобы спросить - откуда? зачем? почему? - но, взглянув на раскрасневшиеся уши Джухуна, передумал. Не стал смущать его ещё сильнее. Сонхен уставил свой взгляд, полный шока, на Конхо. Тот только уверенно качнул головой - мол, «а я знал», - и сложил руки на груди. Джухун уже собирался уходить - развернулся, сделал шаг, - но напоследок всё же решил спросить: — Зачем вообще влез? — Он кивнул в сторону, куда ушёл тот парень. У Мартина была такая особенность - сначала говорить и только потом думать. — Пф, — он закатил глаза, стараясь выглядеть равнодушным. — Может, мне просто не нравится, что он раздражает тебя больше, чем я? Наступило молчание. К Мартину подкралось осознание сказанного. Сначала лёгкое, как холодок по спине. Потом сильнее - как петля на шее. Он перестал дышать. А потом почувствовал, как немеют руки. Джухун в шоке округлил глаза. Все слова встали комом в горле. — А… — его кадык дёрнулся, когда он попытался проглотить этот самый ком. Сонхен и Конхо с такой силой сжали губы, чтобы не усугублять ситуацию, что те начали белеть. Второй даже отвернулся, чтобы случайно не посмотреть в сторону Сонхена - это сломало бы его окончательно, и он просто взорвался бы от смеха. — Сонхен, — голос Джухуна прозвучал пусто, отстранённо. — Мне надо в уборную. Он развернулся, схватил друга за руку и на ватных ногах пошёл прочь. Шаги его были неровными, спина - прямой, а уши горели так, что их было видно за десять метров. *** Стоило им уйти за угол, как Конхо тут же рассмеялся на весь коридор. Громко, совершенно не стесняясь. Он даже не сомневался в том, что его могли услышать те двое. — ХАХАХА, — он смеялся, уперев руки в колени, согнувшись пополам, прямо до боли в животе. — ХЕН! Это было самое кринжовое, что я когда-либо слышал от тебя! Хуже не было! Он повернулся к Мартину, утирая слёзы, выступившие от чрезмерного смеха. Обернулся и увидел, как тот сидит на корточках, закрыв голову руками. — Ой, блин, — Конхо, не зная, как утешить друга, начал водить рукой по его спине - туда-сюда, успокаивающе. — Да ладно, я пошутил. Не так уж и… пф… Он прервался на смешок. Потом ещё на один. — Не так плохо, — выдавил он. — Кхм. И тут Мартин резко встал. — Я домой, — сказал он и пошёл так быстро, что Конхо пришлось почти бежать за ним, закрывая рот рукой, чтобы, не дай бог, снова не засмеяться. *** Сонхен с Джухуном зашли за угол, и Сонхен начал смеяться. Не так громко, как Конхо - сдержаннее, тише, - но всё же. Он продолжал идти до ближайшего туалета и давился смехом, закрывая лицо руками. — О боже, — простонал он. — Это было очень плохо. Он повернулся к Джухуну, чтобы сказать что-то ещё - может, подколоть, может, успокоить, - и заметил кое-что. — Хен?! Джухун не повернулся к нему. Он шёл, глядя прямо перед собой, с каменным лицом и горящими ушами. — Хен, — Сонхен ускорился, заглядывая ему в лицо снизу. — Почему ты краснеешь? Эй! В этот момент Джухун резко завернул, почти забежал в уборную. Сонхен - за ним. Дверь хлопнула, и из-за неё послышалось: — Не говори никому. — Но, хен… — НИКОМУ. Сонхен вздохнул и прислонился лбом к кафельной стене. «Что за день», — подумал он. А Джухун стоял у раковины, смотрел на своё отражение в зеркале и пытался убедить себя, что это всё температура. Не помогала даже холодная вода. *** Вечер в 217 комнате проходил в полной тишине. Свет от настольной лампы Мартина падал на его половину, оставляя остальную комнату в мягком полумраке. За окном темнело рано - октябрь все-таки, - и только редкие фонари зажигались один за другим. Ни Джухун, ни Мартин не собирались начинать разговор. Да и не то чтобы был повод или желание. Слишком много всего случилось за последние дни - ссора, болезнь, странные признания в коридоре. Каждый из них переваривал это в одиночку, не готовый делиться ни словами, ни мыслями. Единственное, что разбавляло тишину - шмыганье Джухуна. Насморк, оставшийся после простуды, никак не хотел проходить. Джухун шмыгал носом каждые несколько минут - сначала тихо, почти незаметно, потом громче, раздражаясь на самого себя. В какой-то момент он даже начал переживать, не мешает ли он Мартину. И это было так странно. Ещё на той неделе все мысли, которые касались Мартина, были исключительно в негативном ключе. «Вот эгоист», «вот свинья», «вот бездарь». Джухун прокручивал в голове сотни колкостей, которые можно было бы бросить соседу при удобном случае. А сейчас Джухун, сидя на своей кровати - вернулся наконец на свою территорию, - смотрел на соседа с жалостью. Мартин сидел за своим столом с той самой папкой, которую Джухун всучил ему ранее. Склонившись над ней, он хмурил брови, водил пальцем по строчкам, иногда останавливался и перечитывал одно и то же по нескольку раз. Нет, расписано всё было и впрямь просто. Понятным языком, с примерами, с пояснениями. Джухун даже сам удивился, когда перечитывал свои старые записи - оказывается, он умел объяснять доступно, когда хотел. Мартин впервые понял некоторые обозначения - те самые, что раньше казались ему китайскими иероглифами. Понял, как они работают и когда их нужно подставлять. Но Мартин не был бы Мартином, если бы понял всё и сразу с первого раза. Поэтому Джухун сейчас усердно боролся с желанием помочь ему. «Нет, — думал он, сжимая край одеяла. — Этот тупица сам разберётся. Я уже сделал всё, что мог. Отдал записи. Объяснять ещё? Нет. Пусть сам. Не маленький». Он отвернулся от стола и уставился в стену. Но уже через несколько секунд услышал нервный стук ручки о столешницу. Тук-тук-тук. Повторяющийся, раздражающий, как капающий кран. «Он специально?» — подумал Джухун. — Да чтоб тебя, — прошептал Джухун и резко встал с кровати. Движение было таким внезапным, что Мартин поднял голову - ручка замерла в воздухе, стук прекратился. Джухун, не глядя на соседа, схватил свой стул, пододвинул его к столу Мартина и сел. Близко. Так близко, что их локти почти соприкасались. — …Что ты делаешь? — спросил Мартин, хмурясь, но в голосе его не было раздражения - скорее удивление. — Не смотри так, — Джухун закатил глаза, чувствуя, как к щекам приливает жар. — Я просто устал слушать твои тяжёлые вздохи. Жалко выглядишь. Он начал оправдываться, хотя никто его не спрашивал. Говорил быстро, не глядя на собеседника, уставившись в раскрытую папку. Мартин улыбнулся. Краешком губ, коротко, почти незаметно. Но Джухун заметил. — Перестань, — сказал Джухун, посмотрев на него буквально на секунду - и тут же отведя взгляд. — Лучше скажи, где именно у тебя проблемы. — Вот тут, — Мартин ткнул пальцем в запись. — Зачем ты ставишь здесь именно эту формулу? Джухун склонился, чтобы внимательнее прочитать задачу, а потом своё решение. Склонился так низко, что их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. Мартин замер. Он видел каждую ресницу соседа - тёмные, длинные, чуть изогнутые на концах. Видел, как они трепещут, когда Джухун моргает. Видел лёгкий румянец на его щеках - то ли от простуды, то ли от смущения. «Красивый», — подумал Мартин и тут же испугался собственной мысли. Он засмотрелся. Такая мягкая внешность и такая резкая манера общения. Странный контраст. И Мартин, сам того не осознавая, признался себе в том, что этот контраст его привлекал. Он уже давно принял - про себя, никому не говоря, - что Джухун уж точно не просто умник. Не просто «душный ботан», как он называл его раньше. Он может быть раскрепощённым - как в клубе, когда они дурачились у стойки. Может быть интересным собеседником - когда перестаёт огрызаться. Может… привлекать. На последней мысли Мартин смутился и поспешил вернуть взгляд к тетради. — О, я понял, — сказал Джухун, не заметив ничего. — Смотри. Он подвинулся ближе - их плечи почти соприкоснулись, - и начал объяснять, водя пальцем по строчкам. — Видишь эту переменную? Она не случайно здесь. Если мы подставим её в это уравнение, то получится… Мартин внимательно слушал, стараясь не отвлекаться на низкий, чуть хриплый от простуды голос, и кивал. — …а потом ты берёшь вот это и переносишь сюда. Понятно? — Да, вроде… — Вроде не вроде. Давай ещё раз, — Джухун терпеливо повторил объяснение, уже более медленно, останавливаясь на сложных местах. Так прошёл час, если не больше. Джухун объяснил ему всё, о чём тот только спрашивал. Не прогонял, не торопил, не повышал голос. Просто сидел рядом и водил пальцем по записям, пока в голове Мартина не начало проясняться. И тут, внезапно, Джухун закашлялся. Сухо, надрывно, хмуря брови. Кашель вырвался из груди неожиданно, и Джухун не успел его подавить. Мартин моментально переключил внимание. — Ты не пил сегодня лекарства? — спросил он, уже поднимаясь со стула. Джухун отрицательно помотал головой, всё ещё кашляя. — Сиди, — Мартин вышел из-за стола и направился на кухню. Вернулся он быстро - с таблеткой в одной руке, стаканом воды в другой и спреем от кашля, зажатым под мышкой. Джухун без слов, с благодарностью принял лекарство. Выпил таблетку, запрокинув голову, потом брызнул спреем в горло - поморщился от вкуса, - и поставил стакан на стол. Потом уронил лицо в ладони и просидел так несколько секунд, тяжело дыша. Мартин не уходил. Он присел на корточки рядом со стулом - так, чтобы оказаться на одном уровне с Джухуном, - и, не думая, приложил руку ко лбу соседа. Жест был привычным. Он делал это каждую ночь последние три дня - просыпался, чтобы проверить температуру. И даже сейчас, когда Джухун уже поправился, рука сама потянулась вперёд. Мартин даже не ожидал, что сделает это. А Джухун уже так привык к этому жесту, что не сразу понял, что происходит. А когда понял - замер. Ладонь Мартина была тёплой. Она лежала на его лбу мягко, почти невесомо, и Джухун чувствовал каждую линию, каждую складочку кожи. — Ну, температуры вроде нет… — задумчиво сказал Мартин. И тут осознание накрыло и его. — Ой, — выдохнул он и отдёрнул руку, будто обжёгся. — Извини. Я просто, ну, знаешь… Он начал оправдываться. Говорил быстро, сбивчиво, не глядя Джухуну в глаза. — …последние дни всё время проверял, привык уже, типо… в общем, не подумал, просто на автомате, ты же знаешь, как бывает, когда… Джухун слушал. Внимательно - или почти внимательно, потому что половина слов пролетала мимо. — Мартин. — …в общем, я не специально, просто забеспокоился, потому что ты кашлял и… — Мартин! — Джухун повысил голос ровно настолько, чтобы перебить поток слов. Мартин замолчал и посмотрел на Джухуна снизу вверх - с корточек, как провинившийся щенок. — Я понял, — медленно сказал Джухун. Пауза. — Спасибо. Последнее слово прозвучало тихо - почти шёпотом, с хрипотцой. Но Мартин услышал. Они смотрели друг на друга. Ни о чём не думая совершенно. Только чувствуя: тишину, тепло лампы, запах бумаги и лекарств. А потом - одновременно - осознали, как долго уже смотрят. И смутились. Оба. Джухун первым отвёл взгляд - уставился в папку, хотя там уже ничего не нужно было объяснять. — Ну, если ты понял, то я, наверное, пойду спать, — сказал он, поднимаясь со стула. — Вставать завтра рано. Голос его звучал ровно, но уши пылали. — Да, — Мартин тоже встал, поправил край стола, зачем-то переложил ручку. — Спасибо тебе. Я тоже пойду… в уборную надо. Умыться. Они развернулись в разные стороны. Джухун - к своей кровати. Мартин - к ванной. Но оба двигались медленно, будто не хотели уходить. Джухун сел на кровать, снял тапки, укутался в одеяло. Уставился в потолок. Мартин зашёл в ванную, закрыл дверь, опёрся ладонями о раковину и посмотрел на своё отражение. — Идиот, совсем с ума сошел? — прошептал он своему отражению. — Идиот, что с тобой?! — прошептал Джухун в темноту комнаты и закрыл лицо руками.  Но оба улыбались, сами не понимая от чего.