Не расселяйте их

В библиотеке сегодня было ещё тише, чем обычно. И это пугало. Обычно здесь всегда был какой-то фоновый шум - шелест страниц, скрип стульев, приглушённые голоса студентов, перешёптывающихся у стеллажей. Но сегодня - ничего. Затишье перед бурей. Джухун сидел за их с Сонхеном столом. Перед ним была разложена стопка учебников, тетрадей, распечаток. Он разбирался со своими долгами - теми самыми, которые никак не хотели закрываться. Формулы плыли перед глазами. Он перечитывал одно и то же предложение в конспекте уже третий раз, но смысл ускользал. «Соберись», — мысленно приказал он себе, потёр переносицу и снова уставился в текст. В этот раз он был один. Сонхен сослался на какие-то дела - «извини, хен, очень важные дела, правда», - но Джухун прекрасно понимал, какие именно «дела» у него были. Этот Конхо. Медленно, но верно он забирал у Джухуна его друга. Сначала переписка до полуночи. Потом совместные обеды в столовой. Потом регулярные исчезновения после пар - «я к Конхо, хен, мы лекции учить будем». «Лекции», — усмехнулся про себя Джухун. — «Конечно, лекции». А ещё из-за этого Мартин теперь реже выходил из комнаты. Раньше он вечно куда-то пропадал - в музыкалку, к друзьям, в магазин за газировкой. А теперь сидел дома. То есть в их общей комнате. То есть рядом с Джухуном. Они стали больше времени проводить в компании друг друга. Да, чаще всего именно в тишине - каждый занимался своим делом. Но всё же. Джухун к таким переменам не был готов. Он привык, что их общение - это перепалки, колкости, взаимные обвинения и хлопанье дверью. А теперь? Теперь Мартин приносил ему чай, когда видел, что Джухун кашляет. Теперь Джухун, не думая, пододвигал стул к столу соседа, чтобы объяснить непонятную формулу. «Что происходит?» — думал Джухун, уставившись в одну точку на стене. Ещё он начал задумываться о том, почему их всё ещё не расселили. Он сделал пометку в телефоне - жёлтый стикер на главном экране, который он не мог не заметить: «К вахтёрше. Спросить про расселение». Но пальцы каждый раз замирали над кнопкой «редактировать», когда он видел эту напоминалку. «Завтра», — думал он. — «Завтра схожу». «Завтра» не наступало. Тяжело было признать, но ссоры с Мартином сошли на нет в последние дни. Всё реже они повышали друг на друга голос. Всё чаще молчали - но это было другое молчание, не враждебное, а… спокойное. Однако вместо раздражения Мартин теперь начал вызывать у Джухуна какие-то другие, странные чувства. Какие именно, он не собирался разбирать. Он запретил себе об этом думать. «Нужно просто разъехаться, и всё», — убеждал он себя. — «И я вернусь в свою привычную жизнь, расписанную по минутам. Лекции, библиотека, сон. Никаких соседей, никаких проводов на полу, никаких…» Он не закончил мысль. Вот и сейчас он по расписанию сидит в библиотеке, зарывшись в учебники. Так, как и должно быть. Так, как он любит. В тишине, в одиночестве, без лишних раздражителей. Никто не трогает его вещи. Никто не дышит над ухом. Никто не играет на гитаре после полуночи. *** Джухун был так увлечён - или делал вид, что увлечён, - что не заметил приближающуюся фигуру. Чьи-то тени скользнули по столу, закрыв свет на секунду. Кто-то двигался с той стороны стеллажей - бесшумно, на цыпочках. Джеймс. Он тихо подкрался - Джухун даже не услышал шагов, только скрип стула, когда старший плюхнулся напротив. — Привет! — начал он уж слишком радостно, сверкая глазами. Джухун поднял голову от конспекта. Несколько секунд он просто смотрел на Джеймса, переваривая его внезапное появление. А потом в его голове всплыла последняя их встреча в библиотеке. Та самая, после которой Джухун до сих пор отойти не мог. Приглашение в клуб. Джеймс, который засунул его в рюкзак. Вечер, который закончился… Он мысленно зажмурился. — Иди к черту, Джеймс, — сказал Джухун, откладывая ручку. — Сразу говорю - нет. С лица Джеймса тут же слезла улыбка. Он склонил голову набок, изобразив искреннее недоумение, хотя Джухун знал, что это притворство. — Да что?! — возмутился Джеймс. — Я ещё ничего не сказал даже! Он рассеянно развёл руками - так широко, что чуть не задел стоящую на краю стола бутылку. — Ты не приходишь сюда просто так, — прищурился Джухун. — Что опять? Он сложил руки на груди и откинулся на спинку стула, давая понять, что не собирается уступать. Джеймс опустил голову, почесал затылок - жест, который Джухун знал с прошлого года: значит, старший что-то задумал и теперь подбирает слова. Потом он подвинул стул поближе так, что они оказались почти лицом к лицу, и наклонился через стол, понижая голос до заговорщического шёпота. — Вообще-то, — начал он, — у меня скоро день рождения. И снова эта его улыбка. Широкая, довольная, уверенная в своей неотразимости. — Отлично, — Джухун не дрогнул. — Я поздравлю тебя отдельно. Это всё? Он сделал вид, что собирается вернуться к конспекту, и даже взял ручку. — Я не приму такое поздравление, — твёрдо заявил Джеймс. Они уставились друг на друга. Джеймс - с вызовом, с лёгкой ухмылкой, которая говорила: «Я знаю, что ты сдашься». Джухун - с усталой обречённостью человека, который уже проиграл, но не хочет признавать этого. Секунды тянулись. Где-то на другом конце библиотеки кто-то чихнул. Где-то за окном проехала машина. И Джухун сдался. Он закатил глаза и тяжело вздохнул. — Что ты хочешь? — спросил он, и голос его звучал так, будто он согласился на каторгу. Джеймс в победном жесте сжал кулаки и прижал их к груди, будто забил гол. Улыбка на его лице стала ещё шире - до ушей, до ямочек на щеках. — Я снимаю дом, — сказал он. Джухун нахмурился. — Разве ты не бедный студент? — он задумчиво прокрутил ручку в пальцах, глядя на Джеймса с подозрением. — Пф, — Джеймс подмигнул. — Я всё-таки единственный ребёнок. Он многозначительно поднял бровь, намекая на не маленькую материальную помощь родителей. — У меня есть выбор? — Джухун устало уронил голову в руки. Лоб упёрся в холодные ладони, глаза закрылись. — Конечно, есть. — А если честно? Джеймс ничего не сказал. Только улыбнулся. И этого было достаточно, чтобы понять: никакого выбора нет. Он встал из-за стола - стул тихо скрипнул, - и хлопнул Джухуна по плечам - по обоим сразу. — До встречи, — сказал он и направился к выходу. Джухун остался сидеть, глядя ему вслед. Шаги Джеймса эхом разносились по пустой библиотеке - сначала громко, потом тише, потом совсем затихли за дверью. — Чёрт, — прошептал Джухун. Он уронил голову на сложенные руки и закрыл глаза. — Почему я не могу просто учиться в спокойствии? Ответа не было. А в голове уже крутилась мысль: «Дом. Он снимает дом. Значит, будет много людей. Значит, будет шумно. Значит, будет алкоголь. И значит, там будет Мартин - потому что Джеймс пригласит его обязательно». Джухун поднял голову, взял ручку и попытался вернуться к конспекту. Но строчки снова расплывались. «Соберись», — приказал он себе. *** В комнате Конхо было тепло и полутемно. Шторы были задёрнуты ещё с утра - плотные, они почти не пропускали свет, превращая комнату в уютное убежище. Горел только ночник на столе, отбрасывая жёлтые блики на потолок. Конхо сидел на кровати, прислонившись спиной к стене. Ноги он вытянул вперёд, чтобы удобнее было сидеть. На его коленях, свернувшись калачиком, лежал Сонхен. Вернее, спал. Он пришёл без приглашения - просто заявился после пар, сказал «устал», рухнул прямо на колени Конхо и отключился. Даже кроссовки не снял, хотя Конхо потом стащил их сам. А Конхо… а что Конхо? Никто и не говорит, что он был против. Наоборот - он сидел, улыбался, и одной рукой листал ленту рекомендаций в телефоне, а другой гладил Сонхена по волосам. Волосы Сонхена были мягкими, чуть вьющимися на концах. Конхо пропускал пряди между пальцами, иногда задерживался на затылке, иногда спускался к шее. Движения были медленными, почти сонными - он делал это скорее для себя, чем для Сонхена. Телефон в другой руке подсвечивал его лицо голубоватым светом. Конхо листал ленту - картинки сменяли друг друга, мемы, новости, - и иногда посмеивался. Тихо, чтобы не разбудить. Выдыхал носом, плечи вздрагивали, и Сонхен иногда шевелился, но не просыпался. В какой-то момент рука Конхо, гладившая волосы, остановилась. Пальцы замерли на затылке Сонхена, и Конхо уставился в экран телефона - пришло новое сообщение, которое требовало ответа. Он начал быстро печатать - большим пальцем правой руки, левая всё ещё лежала на голове Сонхена, но неподвижно. Сонхен проснулся. Сначала он просто почувствовал, что исчезло тепло - рука перестала двигаться, перестала массировать кожу, перестала перебирать волосы. Потом открыл глаза - мутные, ещё сонные, - и недоуменно приподнял голову. — Ой, — Конхо заметил его, убрал телефон на кровать, и рука тут же легла обратно. — Извини, принцесса. Сонхен уронил голову обратно на колени, нахмурив брови на последнее слово. — Не называй меня так, — пробормотал он в ткань джинсов. — А что? — Конхо наклонился к нему, заглядывая в лицо снизу. — Правда глаза колит? Сонхен отвернул голову в другую сторону, пряча лицо. — Ай, ладно. — Конхо выпрямился, но руку не убрал. — Прости-прости. Он потрепал Сонхена по волосам - уже чуть активнее, почти взлохматив их, - и снова взялся за телефон. Сообщения продолжали приходить - экран моргал, и Конхо начал чатиться с кем-то, периодически постукивая пальцами по стеклу. Сонхен пытался уснуть. Но эти смешки сверху не давали ему этого сделать. Каждый раз, когда он почти проваливался в дремоту, новый мем вызывал очередное «пф», и Сонхен дёргался. — Да с кем ты переписываешься?! — не выдержал он и повернулся обратно. Конхо удивлённо уставился на него - брови поползли вверх, пальцы замерли над экраном. А потом на его лице расплылась знакомая, чуть наглая улыбка. — Ревнуешь? — он резко приблизился, нависая над лицом Сонхена. Но тот даже не дрогнул. Только прищурился. — Кому ты нужен, боже, — Сонхен приставил указательный палец к его лбу и отодвинул чужое лицо на безопасное расстояние. — Тебе, конечно. Голос Конхо звучал уверенно. Сонхен не стал отвечать. Только закатил глаза и снова положил голову на колени. — Джеймс-хен позвал нас на свой день рождения, — сказал Конхо, возвращаясь к телефону. — Через неделю. — А когда у него? — спросил Сонхен, не открывая глаз. — В субботу. Снимает дом. Конхо снова начал пропускать волосы Сонхена сквозь пальцы - медленно, с нажимом, от макушки до затылка. Сонхен промычал что-то неопределённое и прикрыл глаза, устраиваясь поудобнее. — Тебя укрыть? — спросил Конхо, заметив, что Сонхен поёжился. Сонхен кивнул. — Ты реально принцесса, — Конхо посмеялся, но всё же потянулся за пледом, лежавшим в ногах. Развернул его и накрыл Сонхена - от плеч до пяток, оставив снаружи только макушку. — Да завали, — донеслось из-под пледа. Конхо улыбнулся, покачал головой и снова уставился в телефон. *** Комната 217. Время было позднее - стрелки часов перевалили за одиннадцать, и за окном давно стемнело. Джухун уже лежал в своей кровати. Он устроился на боку, подложив под голову сгиб локтя, и читал что-то в телефоне. В комнате горела только настольная лампа Мартина. Сам Мартин сидел на стуле, согнувшись в три погибели, и водил пальцем по строчкам, иногда останавливаясь и вздыхая. Джухун краем глаза наблюдал за ним. Видел, как жалобно сосед поглядывал в сторону своей аппаратуры, стоящей в углу. Синтезатор, колонки, гитара - всё это было накрыто лёгкой пылью, потому что Мартин не прикасался к ним уже несколько дней. Они явно привлекали его куда больше, чем математика, но зачёт никто не отменял. Говоря о Мартине. Он старался не подавать виду, что уже час пытается разобраться с одной темой. Той самой, которую Джухун объяснял ему ещё вчера, но новые примеры снова поставили его в тупик. Ему хотелось наконец сделать что-то самому, без чужой помощи. Доказать себе - и Джухуну тоже, - что он не безнадёжен. Но время показывало одиннадцать вечера, веки слипались, в голове шумело, и дико хотелось спать. Поэтому пришлось идти на крайние меры. Он прокашлялся - тихо, неуверенно - и позвал соседа. — Джухун. Голос прозвучал хрипло, непривычно в этой тишине. Текст телефона в руке Джухуна остановился. Он повернул голову, не торопясь, с лёгким подозрением. — Ты можешь объяснить мне это? — спросил Мартин, указывая ручкой на задачу. Он уже приготовился к возмущению - к тому, что Джухун скажет «иди к чёрту» или «поздно уже», - потому что таким был привычный сценарий их общения ещё неделю назад. Но Джухун просто поднялся. Без возмущений. Он отложил телефон на тумбочку, сел, спустил ноги с кровати, обул те самые тапочки - и подошёл к столу Мартина. Мартин проводил его удивлённым взглядом. «Почему он так легко поднимается?» — подумал Мартин. Но спрашивать он не стал. Джухун встал позади него - не сбоку, не рядом, а именно сзади, заглядывая через плечо. Так близко, что Мартин почувствовал запах его шампуня - что-то мятное, свежее. — О, я же прописывал это где-то… — Джухун наклонился ещё ниже и протянул руку через плечо Мартина к тетради, чтобы начать листать страницы. Рука его скользнула мимо щеки Мартина, мимо плеча, и легла на раскрытую тетрадь. А Мартин замер. Он засмотрелся на эту руку. Пальцы - тонкие, длинные, с аккуратными ногтями. Запястье - узкое, чуть выступает косточка. По сравнению с его собственной рукой - крепкой, с широкой ладонью, - эта казалась почти хрупкой. «Маленькая», — подумал Мартин, и почему-то сердце пропустило удар. — Мартин! — Джухун щёлкнул пальцами прямо перед его лицом. — Ой, да, извини. — Мартин моргнул и постарался вернуться в реальность. Джухун ткнул пальцем в нужную страницу. — Здесь. Посмотри. Мартин вчитался в конспект. Но сколько бы он ни смотрел на эти строчки, понимания не приходило. Он поднял голову и уставился на Джухуна. Помотал головой - мол, не помогает. — Ты безнадёжен, Эдвардс, — сказал Джухун, но в голосе его не было злости. Он задвинул свой стул - тот, что стоял у его стола, - и поставил его рядом с Мартином. Сел. — Давай ещё раз. Смотри сюда. Они склонились над тетрадью - плечо к плечу, локоть к локтю. *** У Джухуна наверняка был какой-то преподавательский талант, потому что Мартин почти сразу понял тему, стоило Джухуну только объяснить её на пальцах - без формул, без сложных терминов, просто и понятно. — Вот теперь я понял, — выдохнул Мартин, откидываясь на спинку стула. — Спасибо. — Да не за что. — Серьёзно, спасибо. Я бы без тебя… — Мартин раз десять поблагодарил Джухуна, на разные лады, с разной интонацией. Джухун лишь отмахнулся - устало, но без раздражения, - и улёгся обратно в кровать. Видимо, он сильно устал за день, потому что только его голова коснулась подушки, как глаза закрылись сами собой. Дыхание стало ровным, глубоким, и Джухун провалился в сон. Если он, конечно, не притворялся. Снова. Мартин проводил его взглядом, потом откинулся на спинку стула, собираясь с силами, чтобы убрать всё со стола и наконец лечь спать. Но не спешил. Потом решил ещё раз взглянуть на соседа. «В последний раз», — сказал он себе. Волосы Джухуна разметались по подушке. Одеяло было натянуто до подбородка, так что было видно только лицо: бледное, спокойное, с длинными ресницами, которые иногда вздрагивали - может, что-то снилось. Мартин заметил, что спина Джухуна открыта - одеяло сползло с плеча, и прохладный воздух комнаты касался его шеи. «Простудится опять ведь», — подумал Мартин. Он встал, подошёл к кровати и осторожно, стараясь не разбудить, потянул одеяло наверх. Плечо Джухуна снова скрылось под тканью. И Мартин опять засмотрелся. На этот раз - буквально на пару секунд. На изгиб шеи. На линию скулы. На то, как губы чуть приоткрыты во сне. Он одёрнул себя - резко, почти грубо. Потряс головой, прогоняя странные мысли, которые лезли в голову одна за другой. — Боже, видел бы меня сейчас Конхо, — прошептал он в пустоту. Никто не ответил. Мартин вернулся к своему столу, молча собрал тетради, погасил лампу и лёг на кровать. В темноте он долго смотрел в потолок, слушал ровное дыхание соседа и ждал, когда сон наконец заберёт его. Но сон не приходил. *** Темнота окутала все пространство. Мартин не понимал, где он - в коридоре общежития, в своей комнате или где-то ещё. Вокруг были только тени и смутные очертания стен. Но Джухуна он видел отчётливо. Тот стоял перед ним - прислонившись к стене спиной, чуть запрокинув голову. В полумраке блестели его глаза - тёмные, с расширенными зрачками. Губы были приоткрыты, дыхание - частым. Мартин не помнил, как оказался так близко. Его руки уже лежали на стене по обе стороны от головы Джухуна - широкая клетка, из которой не выбраться. Руки Джухуна скользнули под его футболку. Пальцы были холодными - ледяными, почти обжигающими. Они провели по животу вверх, заставляя кожу покрываться мурашками. Мартин шумно выдохнул и уткнулся носом в шею соседа. Пахло от него мятой - тем самым шампунем, который Мартин чувствовал каждый вечер, когда Джухун возвращался из душа. Но сейчас запах был гуще, реальнее, и от него кружилась голова. Мартин провёл носом от изгиба шеи до линии челюсти - медленно, не торопясь, запоминая каждую деталь. Где кожа гладкая, где начинается лёгкая щетина. А потом оставил невесомый поцелуй у самой челюсти. Сверху раздался полустон - приглушённый, сорвавшийся с чужих губ, будто Джухун сдерживался, но не смог. И Мартин больше не ждал. Он перешёл к губам - жадно накрыл их своими. Джухун ответил - не сразу, а через секунду, когда удивление уступило место чему-то другому. Они целовались как в последний раз. Будто так давно желали этого. Будто все ссоры, все обиды, все колкости были только ширмой, чтобы не признаваться себе в том, что происходит на самом деле. Руки Джухуна водили вверх-вниз под футболкой Мартина. Контраст был сумасшедшим: горячее тело и холодные пальцы, и Мартин бы соврал, если бы сказал, что ему это не нравится. Он оторвался от губ и снова вернулся к шее. Оставлял следы - там, где пульсировала кровь, где билась жилка. Джухун откинул голову ещё сильнее, предоставляя Мартину больше места, и его пальцы сжали ткань футболки на спине - вцепились так, будто он боялся упасть. Теперь Мартин занял его место. Его руки скользнули под чужую футболку - горячие, нетерпеливые. Он провёл ладонями по спине Джухуна, чувствуя каждый позвонок, каждую впадинку. Кожа под его пальцами была горячей, влажной, и Джухун выгнулся навстречу. Вдруг послышался трезвон. Будильник. *** Мартин резко открыл глаза. Потолок. Серое утреннее небо за окном. Он лежал на своей кровати - поперёк, как обычно, сбив одеяло в комок и намотав простыню на ногу. Рядом, на тумбочке, надрывался будильник Джухуна, но звук казался далёким, будто шёл из другой комнаты. Дыхание его было таким тяжёлым, словно он пробежал кросс - или не спал всю ночь, или… Сердце колотилось в бешеном темпе, пульсировало в висках, отдавалось в кончиках пальцев. Футболка промокла насквозь, волосы прилипли ко лбу. — Чёрт, — прошептал Мартин, прикрывая лицо руками. Ладони горели. «Блядский сон», — подумал он, и страх холодной волной прошёл по спине. — Что это было? Он сел на кровати, свесил ноги, упёрся локтями в колени. Голова гудела, перед глазами всё ещё стояла картинка - Джухун, запрокинутая голова, приоткрытые губы. «Это не я, — убеждал он себя. — Это не я. Это сон. Бред. От усталости. От недосыпа». Но тело помнило. Кожа помнила холод чужих пальцев. Губы помнили вкус, которого никогда не пробовали. Джухун в это время чистил зубы в ванной. Он уже умылся, привёл себя в порядок и теперь стоял перед зеркалом, водя щёткой туда-сюда. Из открытой двери было видно, как Мартин сидит на кровати - сгорбленный, взъерошенный, не похожий на себя. Джухун вышел из ванной - с щёткой во рту, с пастой на губах, - и направился на кухню, чтобы поставить чайник. Но, проходя мимо кровати Мартина, остановился. — Ты чего? — спросил он невнятно, из-за щётки, зажатой в зубах. Мартин резко вынырнул из своих мыслей - дёрнулся, будто его ударили током, - и поднял голову на Джухуна. И замер. Перед ним стоял тот самый Джухун. В своей домашней футболке - светлой, с растянутым воротом, - и пижамных штанах в полоску. Волосы ещё влажные после душа, на щеке - белая полоска от пасты. В голове Мартина тут же всплыли сцены из сна - каждая деталь, каждое прикосновение, каждый звук. Картинки проносились одна за другой, как слайды на бешеной скорости. — Ты чего так покраснел? — удивился Джухун. Мартин приложил руки к щекам - те и правда горели. Кожа под пальцами была горячей, почти обжигающей. «Я красный?» — с ужасом подумал он. Он отвернул голову. Уставился в стену, надеясь, что Джухун ничего не заметит. — Сон дурной приснился, — пробурчал он в сторону. Голос его прозвучал глухо. Джухун только усмехнулся. Мартин остался сидеть на кровати. Проводил его взглядом - прямая спина, плавные движения, - и упал обратно на подушку. Закрыл глаза. «Забыть, — приказал он себе. — Забыть. Этого не было. Это был просто сон». Но кожа всё ещё горела, и в груди было тепло. — Кошмар, — прошептал Мартин в пустоту. И не понял, о чём именно говорит. *** Джухун плёлся по коридорам университета совершенно без сил. Ноги подкашивались, перед глазами всё плыло - то ли от недосыпа, то ли от голода. Он мало спал последние дни - сначала из-за температуры, потом из-за того, что Мартин ворочался и не давал уснуть, а потом из-за собственных мыслей, которые лезли в голову как только он закрывал глаза. Ничего не ел - забегался с утра, не успел даже чай допить. А ещё прослушал нудного преподавателя, ни разу не сомкнув глаз. Сидел, уставившись в одну точку, и делал вид, что внимательно слушает, а сам считал трещины на потолке. И вместо того, чтобы вернуться в комнату и вздремнуть час-два - просто провалиться в сон, забыться, выключиться, - он идёт на задний дворик университета. Потому что пару часов назад ему позвонил Джеймс. «Нужна помощь с организацией», — сказал он тогда. Голос был бодрым, почти радостным, и Джухун сразу понял: отмазки не пройдут. Джеймс, конечно, не был педантом в этом плане. В прошлом году он праздновал день рождения в небольшом баре с десятью друзьями и был счастлив. Но что-то в этом году его переклинило, и ему захотелось отпраздновать с размахом. «Дом, — сказал он. — Я снимаю дом». Джухун не стал ныть. Просто согласился, как соглашается на всё, когда нет сил спорить. И зря. Потому что сейчас, когда солнце светит прямо в глаза, а в голове гудит, он понимает: есть вероятность, что он свалится прямо здесь, на газон, и уснёт в позе звезды. Выходя во двор, он приложил руку ко лбу - козырёк из ладони, чтобы хоть немного прикрыться от слепящего света, - и стал щуриться, высматривая Джеймса. Джеймса не нашёл. Зато на глаза сразу попался Мартин. Такую громадину вряд ли пропустишь мимо глаз - возвышается над группой студентов, светлые волосы блестят на солнце, плечи широченные. «Стоп», — Джухун присмотрелся. — «Это Джеймс-хен там с ним?» И правда - рядом с Мартином маячила знакомая фигура в очках и яркой футболке. Джухун начал идти к дереву, в тени которого они устроились. Большой старый дуб с раскидистой кроной - любимое место студентов в тёплые дни. Под ним было прохладно, пахло землёй и прелыми листьями. Приближаясь, он заметил, что их там было далеко не двое. — Сонхен? — спросил Джухун, когда он уже оказался достаточно близко, чтобы разглядеть лица. Сонхен, сидевший рядом с Конхо на траве - они устроились в тени, подстелив под себя куртки, - удивлённо приподнял брови. — Хен? — голос его прозвучал радостно. — Привет! А ты чего здесь? — Джухун-хен! — Конхо почти засветился при виде его. Он сидел, скрестив ноги по-турецки, и активно жестикулировал, что-то рассказывая Джеймсу. — Присаживайся! — он похлопал по месту рядом с собой, на траву. Джухун, понимая, что сил стоять больше нет - ноги дрожат, спина ноет, - кинул рюкзак (тот упал с глухим стуком) и почти рухнул на траву рядом с Конхо. Газон оказался мягким, чуть влажным после утренней росы, и Джухун почувствовал, как напряжение в спине начинает понемногу отпускать. — О, наконец-то все в сборе! — Джеймс довольно хлопнул в ладоши - звонко, так, что несколько голубей на дорожке вспорхнули. Он растёр ладони друг о друга, готовясь к чему-то важному. — Итак, на чём мы остановились? — На том, что я несу всё, что только найду на своём ноуте, — подал голос Мартин. Он сидел чуть поодаль, прислонившись спиной к стволу дерева. Ноги вытянуты, руки скрещены на груди, на лице - выражение «я здесь только потому, что меня заставили». Они не здоровались друг с другом. Просто пересеклись взглядами - на секунду, не дольше. Джухун кивнул, Мартин отвернулся. И всё. — Не-не, друг, — Джеймс поправил очки, сползшие на кончик носа, и помотал указательным пальцем. — Ты кое-что забываешь. — О, да брось! — Мартин с криком - не злым, скорее театральным - упал на спину, раскинув руки в стороны. — Не начинай! — Выше среднего, — Джеймс был непреклонен. — И точка. Иначе - не пущу тебя. Джухун смотрел на эту сцену: Мартин валяется на траве, как подкошенный, и стонет; Джеймс сидит напротив, сложив руки на коленях, и смотрит на него с видом строгого учителя; Конхо с Сонхеном переглядываются и улыбаются, едва сдерживая смех. — О чём он? — Джухун немного толкнул Конхо в плечо. Конхо наклонился к его уху, понижая голос до заговорщического шёпота: — Джеймс-хен разрешил Мартину прийти только с условием, что он сдаст зачёт на балл выше среднего. Джухун похлопал глазами. Перевёл взгляд на Мартина - тот всё ещё лежал, закрыв лицо руками. И рассмеялся. Сначала тихо, потом громче. Потом - до боли в животе, упав на газон и прижимая руки к животу. — Что за бред?! — выдавил он сквозь смех. — Что смешного, эй?! — Мартин резко сел, щёки его раскраснелись - то ли от солнца, то ли от смущения. — Ты? — Джухун привстал на локтях и уставился на соседа, продолжая смеяться глазами. — Выше среднего? Ты, который путает интегралы с производными? — Вообще-то, я готовлюсь по твоим записям, — Мартин упёр руки в боки. — Так что на тебе тоже лежит ответственность. — Пф, ну уж нет, — Джухун отмахнулся. — Это только от тебя зависит. — И от твоих объяснений! — Чего?! — Джухун перестал смеяться. Он сел, поправил растрепавшуюся чёлку и уставился на Мартина с вызовом. Началась перепалка. Они обвиняли друг друга в чём попало - Мартин кричал, что Джухун объясняет слишком быстро, Джухун - что Мартин не слушает. Мартин - что в записях пропущены важные шаги, Джухун - что Мартин тупица. — Сам ты тупица! — заключил Мартин, тыча пальцем в сторону Джухуна. — Я хотя бы знаю, чем отличается косинус от синуса! — парировал Джухун, тоже тыча пальцем. Конхо, наблюдавший за этим спектаклем, почти катался по траве от смеха. Сонхен закрыл лицо рукой, но плечи его тряслись. Джеймс сидел с каменным лицом и терпеливо ждал. — Слушайте! — крикнул Джеймс, когда пауза в перепалке стала чуть длиннее. — Может, хватит ругаться? Ведёте себя как старая женатая пара. Уф. Это заткнуло обоих. Джухун замолчал первым, потом Мартин. Они уставились на Джеймса - оба с одинаковым выражением «чего?». — Я не виноват, что он тупица, — пробубнил себе под нос Джухун, отводя взгляд. Но Мартин услышал. — Извини?! — он даже встал на ноги, возвышаясь над сидящим Джухуном. — Да если бы не я, ты бы давно помер от температуры! Джухун тоже вскочил - не так быстро, силы были не те, - и оказался лицом к лицу с соседом. — Ха! — он вздёрнул подбородок. — Если бы ты не наорал на меня, я бы и сам о себе позаботился! — Ты забыл лекарства на полу! — А ты разбил мою кружку! — Ты выдернул провод! — Ты разбросал их! Они стояли друг напротив друга, пыхтели, сверлили взглядами, и оба были красные - Мартин от злости и смущения, Джухун от усталости и тоже, наверное, от смущения. Сонхен устало смотрел на эту картину. — Боже, они заткнутся, нет? — простонал он, уронив голову на колени. — Не надо было их звать, — Джеймс сидел рядом, подперев подбородок рукой, и наблюдал с философским спокойствием. — О, смотрите, — Конхо подмигнул обоим сразу, понижая голос. — Спорим, Мартин-хен сейчас замолчит? Он протянул руку. — Хм… давай, — Джеймс пожал её. Сонхен, сидевший посередине, разбил их рукопожатие, но не стал вмешиваться дальше. Конхо уселся поудобнее - подтянул колени к груди, сложил руки на них, - прокашлялся и спросил так громко, чтобы оба точно услышали: — Хен, а что тебе сегодня такого снилось? Ты писал с утра, а про что - я так и не понял. Мартин, который как раз открыл рот, чтобы выдать очередную колкость, замер. Он переключил внимание с Джухуна на Конхо. — Что? — переспросил он. А потом до него дошёл смысл сказанного. Сон. В голове начали всплывать отрывки - Джухун у стены, его запрокинутая голова, холодные пальцы под футболкой. Щёки Мартина загорелись мгновенно - ярким, неровным румянцем, который пополз на уши, на шею, даже на лоб. — Ничего особенного, — пробормотал он и поспешил закрыть лицо руками. — А как покраснел-то, как покраснел! — Сонхен толкнул Конхо в плечо, заговорщически улыбаясь. — О, идите к чёрту, — Мартин лёг обратно на спину - резко, почти упал, - и отвернулся, пряча лицо в изгибе плеча. Все засмеялись. Конхо - раскатисто, во весь голос. Сонхен - прикрывая рот ладонью. Джеймс - утирая выступившие слёзы. Только Джухун не смеялся. Он стоял, смотрел на Мартина, на его красные уши, которые было видно даже со спины, и хмурил брови. «Что ему такое приснилось?» — думал он. «И почему он так смущается?» Но спрашивать не стал. Вместо этого он сел обратно на траву, отряхнул штаны и, когда смех начал стихать, спросил: — Хен, так что ты хотел обсудить? Джеймс вытер глаза, поправил очки и снова стал серьёзным. — Ах, да. Дело вот в чём… Он вытащил из кармана смятый листок и начал разглаживать его на колене. А Мартин всё так же лежал на спине, закрыв лицо руками, и молился, чтобы земля разверзлась и поглотила его. Только трава щекотала шею, и солнце припекало уши. «Позор», — подумал Мартин. «Какой позор».