Не расселяйте их

Комната Сонхена встретила Конхо привычным полумраком и запахом - чем-то сладковатым, то ли ванилью, то ли тем самым освежителем воздуха, который Сонхен купил на прошлой неделе и теперь распылял каждое утро, чтобы перебить противный запах духов соседа. На самом деле, Конхо не так часто оставался у Сонхена, как могло показаться. У многих начались осенние зачёты, и сосед Сонхена почти перестал сбегать к своей девушке на нижний этаж. Он сидел в комнате до поздней ночи, зубрил конспекты, громко вздыхал и иногда задавал Сонхену вопросы по химии, на которые тот отвечал сквозь зубы. Поэтому общение Конхо и Сонхена последние дни ограничивалось переписками - эмодзи, гифки с котами, короткие «как ты?» и «скучно», - и иногда встречами в коридоре университета, когда они делали вид, что случайно столкнулись у столовой, но оба знали, что никакая это не случайность. И оба чувствовали, что этого было крайне мало. Им не хватало друг друга. Пусть они по-прежнему не знали, как обозначить свои отношения - друзья? Не совсем. Пара? Тоже что-то не то. Им это совсем не мешало. Они не торопились с ярлыками, не требовали друг от друга объяснений. Просто были рядом, когда получалось, и скучали, когда не получалось. Вот сейчас, когда сосед всё же соизволил освободить комнату - ушёл к своей девушке, забыв на столе пачку чипсов и грязную кружку, - Сонхен тут же написал Конхо: «Приходи, никого нет». Конхо, почти сию минуту, стоял на пороге. С вещами, кстати. Рюкзак, набитый до отказа, плеер, запасная футболка и - Сонхен заметил краем глаза - пачка любимого печенья, которое они всегда ели вместе. Они побесились какое-то время - кидались подушками, возились на кровати, смеялись до колик в животе, пока кто-то из соседей не стукнул по батарее. А потом Конхо завалился на кровать Сонхена. Не спросив разрешения, не разуваясь - просто рухнул лицом в подушку и затих. Сонхен был занят выбором одежды на праздник к Джеймсу, поэтому он даже не заметил, что Конхо слишком притих. Он стоял перед открытым шкафом, перебирая вешалки, и бормотал себе под нос: «это слишком ярко», «это мятное», «это я надевал на прошлой неделе». Подойдя ближе, чтобы взять с кровати джинсы, которые он отложил, Сонхен наклонился и увидел, что Конхо просто уснул. Глаза закрыты, дыхание ровное, глубокое, одна рука свесилась с кровати, пальцы касаются пола. — Боже, — тихо сказал Сонхен, качая головой. — Ты прогулял последние пары и всё равно устал? Он ворчал, а потом всё же наклонился, стянул с Конхо кроссовки (шнурки были завязаны узлом, пришлось повозиться), укрыл его одеялом. Под чужое ровное сопение Сонхен вернулся к шкафу. *** Он перебирал вещи уже минут двадцать, если не больше. Примерил одно поло - тёмно-синее, с мелкими пуговицами. Посмотрел на себя в зеркало, повернулся, оглядел со всех сторон. Не понравилось. Слишком официально. Будто он собрался на свадьбу, а не на день рождения к Джеймсу. Стянул поло, кинул на стул. Померил обычную белую футболку - слишком скучно. В зеркале отражался парень, которого можно было перепутать с любым другим студентом. — Нет, — сказал он сам себе и стянул футболку через голову. Откопал в шкафу гавайскую рубашку - яркую, с пальмами и ананасами, которую подарил ему дядя два года назад. Джеймс отберёт её. Сонхен усмехнулся, повесил рубашку обратно. Устав переодеваться - потянуло в сон, глаза слипались, - Сонхен стянул с себя очередную футболку (серую, с длинным рукавом, которая оказалась слишком тёплой для комнаты) и кинул её на пол. Звук почему-то разбудил Конхо. — М-м-м, — донеслось с кровати. Сонхен не обернулся. Он стоял, уперев руки в бока, и пробегался глазами по полкам шкафа в надежде выцепить хоть что-то годное. В голове была каша из цветов и фасонов. Конхо сел на кровати, потёр глаза, проморгался. И замер. Перед ним стоял Сонхен. Без футболки. Спиной к нему, с лёгким изгибом позвоночника, с лопатками, которые чуть выступали под кожей. Конхо оценил картину перед глазами. Усмехнулся чему-то своему и тихо встал с кровати. Босиком, беззвучно. Он подобрался к Сонхену со спины так тихо, что тот ничего не услышал. Только когда холодные пальцы легли на его талию Сонхен понял, что он не один. — Конхо? — он повернул голову и увидел заспанное лицо друга на своём плече. — Ты чего? Голос его прозвучал хрипло - от неожиданности, от того, что сердце вдруг ускорилось. — Ты разбудил меня, — пробормотал Конхо куда-то в плечо. Губы его касались кожи, когда он говорил, и от этого по спине Сонхена бежали мурашки. — Я не специально, извини, — ответил Сонхен. Он взглянул в зеркало - то самое, что висело на внутренней стороне дверцы шкафа, - и картина, которую он там увидел, заставила его покраснеть от смущения. Буквально за пару секунд. Он, стоящий без футболки - бледная кожа, чуть выступающие рёбра. И Конхо, обнимающий его со спины, уткнувшись носом в плечо. Их взгляды встретились в зеркале. — Что? — спросил Конхо, заметив, как Сонхен покраснел. — Ничего, — слишком быстро ответил Сонхен и отвернулся. Конхо начал маленькими шажками отводить их куда-то в сторону. — Конхо, — Сонхен почувствовал, что они отходят от шкафа. — Я без верха. — Правда? — голос Конхо звучал насмешливо, но мягко. — Не заметил. — Что ты делаешь? — Сонхен попытался придать голосу строгость, но вышло скорее растерянно. — Я хочу спать, — ответил Конхо. — Так иди спи. — Там холодно, — поцелуй в плечо. Короткий, почти невесомый. Но то место, которого коснулись губы Конхо, начало просто гореть. Сердце Сонхена забилось раза в три быстрее. Он так ничего и не ответил. Просто замолчал, чувствуя тепло чужого тела за спиной, чужие руки на своей талии, чужое дыхание на своей коже. Конхо довёл их до кровати - несколько маленьких шажков, Сонхен не сопротивлялся, - и там они вместе упали на неё. Конхо привстал на руках - ладони по бокам от головы Сонхена, - нависая над ним. — Мне надо выбрать одежду на завтра, — сказал Сонхен, отводя взгляд. Голос его звучал неуверенно. — Потом, — ответил Конхо. После этого он опустился и припал губами к чужой шее. Сонхен, совершенно не ожидавший этого, издал странный звук - не то вдох, не то всхлип, - и резко втянул воздух. Руки его неконтролируемо запустились в тёмную копну волос Конхо - пальцы скользнули по затылку, сжались в замок. Было непонятно - пытается он оттолкнуть или, наоборот, притянуть ближе. — Конхо, — попытался позвать его Сонхен. Не откликнулся. Только оторвался от шеи и перешёл к губам - тут же, в одно движение, накрыл их своими, заставляя Сонхена замолчать. — Конхо, — снова попытался Сонхен в перерыве между поцелуями. — Что ты делаешь? Конхо не отвечал. Только целовал - уголки губ, нижнюю губу, потом снова верхнюю. — Конхо… — М-м? — Я серьёзно. — Я тоже. Холодные руки Конхо - они всё ещё были ледяными, наверное, оттого что он спал на сквозняке, - стали подниматься вверх по оголённому торсу Сонхена. Пальцы скользили по рёбрам, по животу, оставляя за собой дорожку мурашек. Сонхен шумно выдохнул и выгнулся навстречу, хотя не планировал этого. Когда Конхо отстранился, поднялся чуть выше, - он начал оставлять поцелуи где-то в районе мочки, за ухом, чуть ниже. — Какой-то придурок, — заговорил он, и голос его был низким, — который тоже идёт к Джеймсу, спрашивал у меня, есть ли у тебя кто-нибудь. — И? — Сонхен откинул голову, прикрыв глаза. Слово вышло с придыханием. — Он меня выбесил, — поцелуй чуть ниже, на шею, где бьётся жилка. — И-и? — голос Сонхена дрогнул. А потом Конхо оставил на шее Сонхена… засос. Не маленький, не невинный - а так, чтобы и Сонхен почувствовал, и чтобы видно его было прямо издалека. Кожа под губами покраснела, стала горячей, и Сонхен дёрнулся - не от боли, от неожиданности. — АЙ! — Сонхен раздражённо взялся за укусанное место и с вопросом уставился на улыбающегося Конхо. — Какого хрена?! — Чтоб не спрашивали больше, — Конхо улыбался довольно, даже с какой-то гордостью. — Ты совсем чокнутый?! — Сонхен попытался встать с кровати - дёрнулся, упёрся ладонями в матрас, - но Конхо не дал ему этого сделать, полностью навалившись сверху. — Да встань с меня! — Сонхен отбивался, пытался вывернуться. — Неа, — Конхо уткнулся носом ему в плечо. — Завтра посмотришь. — Ну ты и кабан! — Сонхен всё ещё предпринимал попытки скинуть с себя чужое тело - толкал, пихал, пытался перекатиться, - но Конхо был тяжёлым, как мешок с картошкой, и, кажется, даже не собирался двигаться. — Встань! Конхо только усмехнулся и сильнее прижался к нему, обхватив руками за талию. Сонхен выдохнул - сдался. — Я ненавижу тебя, — сказал он, глядя в потолок. — Врёшь, — ответил Конхо. — Правда. — Неправда. Сонхен не нашёл, что ответить. Только чувствовал, как сердце колотится, и как тепло разливается по всему телу. — Ладно, — тихо сказал он. — Спи давай. — Угу, — Конхо уже закрывал глаза. Через минуту он снова уснул, беззаботно дыша прямо в шею Сонхена. А Сонхен лежал, придавленный к кровати, и думал: «Как я теперь пойду к Джеймсу с этим?» Рука его всё ещё лежала на шее, прикрывая засос. Он знал, что к завтрашнему вечеру тот станет фиолетовым. И что Конхо сделал это специально. — Дурак, — прошептал Сонхен. Но его пальцы запустились в чужие волосы и начали медленно перебирать их, успокаивая. Конхо что-то промычал во сне и придвинулся ближе. Сонхен закрыл глаза. «Ладно, — подумал он. — Завтра разберёмся». *** Дом, который арендовал Джеймс, оказался… неожиданным. Снаружи - обычное двухэтажное здание в спальном районе, ничем не примечательное, с облупившейся краской на крыльце и старой клумбой у входа. Но внутри - просторная гостиная с высокими потолками, огромными окнами и камином, который, судя по всему, был работающим. Сейчас здесь царил полумрак - шторы ещё не раздвинули, а лампы только начинали зажигать. Пахло деревом, пылью и чем-то сладким - может, от освежителя, который Джеймс распылил на все подряд. В гостиной стояла следующая картина: Мартин, согнувшийся пополам от смеха, и Джеймс, скрестивший напротив него руки. Мартин сидел на корточках у дивана, держась за живот, и издавал такие звуки, будто его сейчас вывернет наизнанку - но это был смех. Истеричный, неконтролируемый, граничащий с рыданиями. Джеймс стоял над ним, поджав губы, и нервно постукивал ногой по полу - туфля (да, он надел туфли) отбивала ритм: тук-тук-тук, тук-тук-тук. На Джеймсе был бордовый пиджак из страз. Мелкие блестящие камушки покрывали плечи, лацканы, даже манжеты. Пиджак переливался при каждом движении - на солнце он, наверное, ослеплял бы, но в полумраке гостиной выглядел как костюм иллюзиониста из дешёвого цирка. — Ну, закончил? — спросил Джеймс, когда смех Мартина чуть поутих. — Да… да, извини, — выдохнул Мартин. Но стоило ему посмотреть на Джеймса снова — на этот пиджак, на гордую осанку, на туфли, которые совершенно не сочетались с брюками, — как новая волна смеха накрыла его с головой. Он не удержал равновесия, завалился на бок и опустился на пол, опираясь на руки. — Эй, это не так плохо! — Джеймс резко обернулся к Джухуну, который стоял у окна и развешивал гирлянду. — Джухун! Джухун, не ожидавший, что его втянут в этот цирк, резко стянул с лица улыбку - провёл по лицу ладонью, - и сделал серьёзное лицо. — Ну… — он надул щёки, чтобы случайно не засмеяться тоже. Воздух внутри рта давил на щёки изнутри, и Джухун чувствовал, что это не поможет. — Неплохо, на самом деле. Джеймс подозрительно смотрел на него пару секунд - прищурился, склонил голову набок, - а потом указал пальцем. — Ты смеялся. — Нет. — Джухун, не ври, у тебя уши красные. Джухун поспешил закрыть уши - прижал их ладонями, чувствуя, как они горят. Это только разозлило Джеймса. — Знаете что?! — он опять повернулся к Мартину, который уже почти успокоился, но при виде пиджака снова начинал подхихикивать. — Вы меня достали. Будете весь вечер сегодня убирать за всеми. И ушёл с гордо поднятой головой - пиджак сверкал на прощание, туфли стучали по паркету. Стоило ему скрыться за поворотом, как из гостиной послышался смех обоих. — О боже, — простонал Джухун, сгибаясь пополам. —… он реально надел это? — Он сказал «бордовый пиджак» - я думал, нормальный! — Мартин утирал слёзы. — А это… Джухун сел на подлокотник дивана, всё ещё улыбаясь. — Он обиделся! — Он не обиделся, он просто понял, что мы правы. Они посмеялись ещё немного - уже тише, спокойнее, - и в комнате повисла приятная, тёплая тишина. --- — Ладно, — Джухун первым вернулся к реальности. — Поднимай свою жопу и помоги мне. Он кивнул на коробку с украшениями, стоящую у стены. Мартин с тяжелым вздохом поднялся и подошёл к Джухуну. Тот дал ему в руки какую-то мишуру - длинную, серебристую, пушистую, - и пальцем указал на потолок, в то место, куда надо было приклеить её. — Вон туда, — сказал Джухун. Мартин посмотрел наверх, потом опять на Джухуна. — Блин, — по его лицу расползлась ленивая, чуть насмешливая улыбка. — Я и не замечал, какой ты низкий. Джухун грозно посмотрел на него - брови сдвинуты, глаза прищурены. — Я тебя не болтать позвал. — Зануда, — Мартин показал ему язык, как пятилетний ребёнок, и потянулся к потолку. Он был высоким - даже без обуви, даже на слегка согнутых ногах, - и достал до нужного места без труда. Приклеил мишуру, пригладил, отошёл на шаг, оценил. — Так пойдёт? — Криво, — сказал Джухун, не глядя. — Что? Где? — Мартин завертел головой, пытаясь понять, что не так. — Да ладно, нормально, — Джухун усмехнулся. — Вешай дальше. Он проконтролировал ещё пару украшений, убедился, что Мартин делает всё правильно, и поставил рядом с ним целую коробку таких же декораций. — Я в другую комнату, — сказал он, направляясь к выходу. — Там ещё шторы вешать. На пороге он обернулся. — Это не я низкий, — бросил он через плечо. — А ты переросток. Мартин улыбнулся себе под нос и потянулся за следующей мишурой. Но наткнулся на взявшегося из ниоткуда Джеймса. — Чёрт! — Мартин вздрогнул так сильно, что чуть не уронил коробку. Инстинктивно схватился за сердце - ладонь прижалась к груди, под футболкой колотилось. — Что пугаешь? Джеймс стоял, прислонившись плечом к стене, и смотрел на Мартина сквозь очки. Взгляд этот был тяжёлым - не злым, но проницательным, изучающим. Мартину такой взгляд совсем не нравился. — Он тебе нравится, — сказал Джеймс. Не вопрос - утверждение. Мартин поморгал пару раз. — ЧТО?! — заорал он в следующую секунду. Джеймс не ответил. Продолжил смотреть - будто не ему только что задали вопрос. — Да о чём вы все говорите в последнее время? — Мартин отвернулся и сделал вид, что сосредоточенно вешает мишуру, хотя она уже висела ровно. — Что за бред, господи? — Избегать свои же чувства - так себе вариант, — спокойно сказал Джеймс. — Джеймс, — Мартин начинал выводить из себя этот бессмысленный разговор. Он чувствовал, как к щекам приливает кровь, и злился на себя за это. — Знаешь, мне вот с соседом сны не снятся. — Джеймс! — голос Мартина стал выше на полтона. — И я не засматриваюсь на него каждый раз, когда он рядом, — Джеймс задумчиво приложил палец к губам, совершенно не заботясь о том, что весь разговор мог слышать Джухун, который был в соседней комнате. Зато Мартина это заботило. Он обернулся к проходу - быстро, испуганно, - вытягивая шею, чтобы заглянуть за угол. Никого не увидел. Вздохнул с облегчением. А потом одной рукой схватил старшего за плечо, другой - закрыл ему рот. — Что за чушь ты болтаешь?! — голос Мартина спустился до громкого шёпота. Пальцы его впились в ткань пиджака - стразы вдавились в ладонь. Джеймс улыбнулся глазами - единственной частью лица, которая оставалась видна, - и медленно, не спеша, отвёл от себя чужую руку. — Только правду, друг, — он многозначительно поиграл бровями, дёргая ими вверх-вниз. — Ты бредишь! — почти простонал Мартин. — Как тебе вообще могло прийти это в голову? Это же… Ким Джухун. Он понизил голос ещё сильнее - почти до шепота, будто само имя могло привлечь внимание. — Мой бесячий сосед, с которым мы только начали ладить. Наверное. — Конхо рассказал мне, как ты заглядывался на него с первых недель, — Джеймс пожал плечами. — Скорее я заглядывался на его жёлтые найки! — Мартин выпалил это слишком быстро, слишком громко. — О-о, — Джеймс довольно протянул, прищурившись. — И такие мелочи замечаешь, да? Мартин сильнее сжал чужое плечо - пальцы побелели. — Успокойся, — сказал он. — И прекращай болтать, пока я не запихал это тебе в рот. Он повертел перед лицом старшего мишурой - серебристые нити сверкнули, закачались. Джеймс поднял руки — ладонями вперёд, — принимая поражение. — Ладно-ладно, молчу. Мартин отпустил его, отвернулся и опять попытался повесить украшения, но руки дрожали, и мишура никак не хотела приклеиваться. Сзади послышалось: — Love-e-r boy!! Джеймс пропел это на выдохе, громко, радостно, и Мартин услышал в голосе старшего такое веселье, что внутри всё перевернулось. Он бросил украшения - те упали на пол с тихим шорохом - и сорвался с места. — А ну стой! — заорал он, но Джеймс уже бежал. Мартин добежал до двери, влетел в проём и чуть не упал на Джухуна, который не пойми откуда появился там. Они почти столкнулись - если бы Мартин не удержался за дверной косяк, сбил бы соседа с ног. Джухун испуганно уставился на него снизу вверх - глаза расширены, брови приподняты, в руках - свернутая гирлянда. Мартин - на него. Сверху вниз. Он видел каждую ресницу, горбинку на переносице (раньше он не замечал, что у Джухуна есть она), каждую складочку на его лбу. Мартин мог поклясться, что видел, как от его дыхания приподнимаются чужие пряди - лёгкие, почти невесомые, они шевелились у самого лба. Джухун прокашлялся. — Кхм, — коротко, сухо. И Мартин вернулся в сознание. — Извини, — сказал он, отстраняясь, но не отходя. — Я за Джеймсом бежал. — Вижу, — тихо ответил Джухун и отвёл взгляд. — Он… — Мартин почувствовал, что должен что-то добавить, объяснить, почему он так нёсся, почему чуть не сбил его с ног, —…он меня бесит. — Кто ж спорит, — Джухун кивнул и, чуть отодвинув Мартина плечом, прошёл в гостиную. Мартин остался стоять в проёме. Проводил его взглядом - до дивана, до окна, до того места, где Джухун встал на стул, чтобы повесить гирлянду повыше. — Нужна помощь? — спросил Мартин, сам не зная, зачем. — Нет, — ответил Джухун, не оборачиваясь. Но Мартин всё равно подошёл. Встал рядом. Взял второй конец гирлянды, протянул его Джухуну. — Держи. Джухун посмотрел на него - мельком, коротко - и молча взял. Они развесили гирлянду вдвоём. Молча. Спокойно. А за окном уже темнело, и первые гости начинали подъезжать к дому. Джеймс выглянул из-за угла, увидел их - стоящих рядом, почти плечом к плечу, - и довольно улыбнулся. — Хорошо идет, — прошептал он и ушёл встречать гостей. *** Гостевая комната была завалена подарками - пёстрые коробки, яркие пакеты, воздушные шары, привязанные к стульям. Блестящая обёрточная бумага хрустела под ногами, а в воздухе пахло конфетами и чужими духами. Свет во всём доме выключили - только гирлянды на стенах и несколько свечей на подоконниках создавали уютный полумрак. Музыка с каждым часом становилась только громче, басы пульсировали в такт сердцам, и стены дрожали. Джеймс вышел в самую шумную комнату - ту, где стоял диван и несколько кресел, - и громко хлопнул в ладоши, привлекая внимание большинства. Разговоры стихли, головы повернулись. — Народ! — провозгласил Джеймс, разводя руки. — Мне скучно. Он плюхнулся на ближайший свободный диван - рядом с Сонхеном, который сидел, поджав ноги, и жевал чипсы. — Давайте поиграем! — крикнул кто-то из угла комнаты. Голос был пьяным, весёлым. — Я за! — Джеймс кивнул. — Во что?? Он помотал головой, ожидая, пока кто-то предложит свой вариант. — Может, по классике - правда или действие? — парень с того же курса многозначительно помахал пустой бутылкой в воздухе. — У меня тут есть! — Не, — отрезал Джеймс. — Рано. Мы пока слишком трезвые. Ещё варианты? — Давайте «Контакт»? Все повернулись в сторону, откуда прозвучало предложение. Девушка с третьего курса - та самая, с косичками и ярким лаком на ногтях, - сидела на подоконнике и улыбалась. — Стой, а это случайно не… — Сонхен наклонился к Конхо и понизил голос до шёпота. Конхо удивлённо приподнял брови, смотря на неё. А потом они с Сонхеном одновременно прикрыли рты от удивления. Это была та самая девушка. Та, которая начала тот разговор у барной стойки. Та, чья фраза «брудершафт вообще-то поцелуем заканчивают» перевернула их отношения с ног на голову. — Что за «Контакт»? — спросил кто-то из гостей. Девушка устроилась поудобнее и жестом подозвала всех встать в круг. Кто встал, а кто предпочел сидеть на полу, на диванах, на чьих-то коленях. Но её слушали. — В общем, — начала она, — ведущий загадывает слово и называет его первую букву. Кто-то из нас тоже загадывает слово на эту букву и говорит ассоциацию с этим словом. Если кто-то другой догадается, о чём речь, он говорит «контакт» и на счёт «три» вы говорите это слово. Если слово совпало - ведущий называет вторую букву. Если нет - вы проиграли и пьёте. — А если ведущий угадает наше слово раньше? — спросил парень в очках. — Тоже проигрываете. И чем дольше вы пытаетесь угадать слово ведущего, тем больше баллов он получает. Всё понятно? Кто-то почесал голову, кто-то воодушевлённо закивал. — Мне нравится! — крикнул Джеймс. — Берём! Все начали безоговорочно рассаживаться в круг на полу - кто на подушки, кто на пледы, кто прямо на ковёр. Джухун стоял у двери, прислонившись плечом к косяку, и держал в руках тарелку с попкорном. — Выглядит сложно, — пробубнил он себе под нос. — Хватит бубнить, — услышал он голос Мартина. — Иди сюда. Мартин сидел на полу, скрестив ноги, и похлопал рукой по месту рядом с собой. Джухун даже сам не понял, почему сразу же сдался и сел рядом. Он поставил тарелку с попкорном перед собой. Мартин тут же запустил туда руку, зачерпнул горсть и кинул в рот. — Я за выпивкой, — именинник поднялся с места, намереваясь сбегать на кухню. — Кто со мной? — О, давай я! — Сонхен сидел ближе всех и вызвался добровольцем. *** На кухне, среди грязных стаканов и пустых бутылок, Джеймс остановился у холодильника, прищурился и невзначай спросил: — Слушай… — М? — Сонхен взял со стола две бутылки и проверял, открыты ли они. — А это что такое у тебя? Джеймс ткнул Сонхена в шею - прямо в то место, где красовался фиолетовый засос. Сонхен покраснел. Краска залила щёки, уши, даже шею. Он прижал свободную руку к месту укуса, будто пытался спрятать его. — Это… это Конхо, — начал он, но, заметив хитрую улыбку на лице Джеймса, поспешил продолжить: — Но ничего такого! Этот идиот решил так посмеяться, понимаешь? Он правда ненормальный. — Да-да, — Джеймс улыбнулся, взял из холодильника бутылку. — Я понял. Пошли. — У нас ничего не было, клянусь, хен! — крикнул Сонхен ему в спину, но Джеймс уже скрылся за поворотом. *** Игра была в самом разгаре. Многие уже сидели красные от выпитого алкоголя - щёки горели, глаза блестели, смех звучал громче обычного. Важное замечание: проигравшие выпивали по две стопки крепкого. Не каждый раз, но достаточно часто, чтобы градус в комнате неуклонно повышался. Это не мешало гостям вести бурную игру. С криками, смехом, ссорами - тихо уж точно не было. Кто-то орал «контакт», кто-то ругался, что «это нечестно», кто-то просто пил и смотрел на других с пьяной улыбкой. Дело дошло до той самой девушки. Она была ведущей. — Мм, — она задумчиво посмотрела в потолок. — Буква «Б». Все начали пытаться «словить контакт» - наперебой выкрикивать ассоциации, перебивать друг друга, спорить. А она только зарабатывала баллы, отбиваясь от их догадок с лёгкостью профессионала. Но тут в игру вступил Джухун. Он сидел чуть позади Мартина - на подушке, прислонившись спиной к дивану, - и смотрел прямо на его профиль. Смотрел, как Мартин улыбается, как немного покачивается в такт музыке, как его светлые волосы падают на лоб, когда он наклоняет голову. Не отрывая взгляда от него, Джухун сказал: — Вчера на полу. Коротко. Но в комнате, где все кричали, эти слова прозвучали отчётливо. Многие притихли, ведь Джухун редко открывал рот, особенно в большой компании. Мартин не стал исключением. Он повернулся и сразу же наткнулся на чужой взгляд - пристальный, немного пьяный. Он понял, что Джухун не ждал ответа от кого-то ещё. Он ждал его именно от Мартина. Мартин подумал пару секунд. «Вчера на полу… Что было вчера на полу? Украшения? Блёстки? Стаканчики?» А потом до него дошло. — Контакт, — сказал Мартин. — Раз, два, три… — начал медленно считать Джухун, не отрываясь от соседа. — Блёстки! — выкрикнули они одновременно. Сами того не ожидая, они победно заорали - громко, радостно, даже немного истерично, - и с хлопком пожали друг другу руки. *** Так прошла вся игра. Джухун всё чаще стал принимать участие и в большинстве случаев его контактом становился не кто иной, как сам Мартин. Буква «М» - «Мартин», ассоциация - «спорит со мной каждое утро». Буква «С» - «сосед», ассоциация - «тот, кто спал на третьей кровати». Буква «У» - «университет», ассоциация - «ты туда не ходишь». Да, это не всегда спасало от проигрыша - иногда их слова не совпадали, иногда ведущий угадывал быстрее, иногда кто-то другой перехватывал контакт. Но они знатно повеселились. И выпили. Каждый раз, когда их команда проигрывала, они синхронно тянулись к стопкам, молча чокались и опрокидывали в себя горькую жидкость. К концу игры оба были красными - не то от алкоголя, не то отчего-то ещё. *** — Пойду проветрюсь, — сказал Джухун, когда игра закончилась и был объявлен перерыв. Ему вдруг захотелось подышать свежим воздухом. В тишине. Подальше от этого шума, от этих криков, от этих взглядов, которые он чувствовал на себе. Он поднялся на второй этаж, нашёл комнату с балконом, открыл дверь и вышел. Ночь была прохладной, октябрьской. Небо - чёрным, усыпанным звёздами. Джухун опёрся о перила, вдохнул полной грудью и закрыл глаза. *** Как только он скрылся за дверью комнаты на втором этаже, Конхо мигом спустился вниз. — Эй! — он выловил Сонхена из толпы - схватил за локоть, притянул к себе, и прошептал ему что-то на ухо. Сонхен слушал, и его лицо медленно расплывалось в улыбке. — Точно, — сказал он. — Давай. — Так, — Джеймс, завидев, как близко они стоят, поспешил подойти. — Я запрещаю вам так близко стоять! — Что ты несёшь, хен? — Конхо не понял, о чём речь, и просто притянул старшего за локоть ближе. — Иди сюда. Зато Сонхен понял. И снова покраснел - благо без света этого было не видно. Они рассказали Джеймсу об увиденном - как Джухун смотрел на Мартина, как они синхронно отвечали, как пожимали руки, - и Джеймс без лишних объяснений понял, что делать дальше. — Мартин-и! — крикнул он. — Да? — Мартин выглянул из гостиной, жуя чипсы. — Там в дальней комнате сумка валяется. — Джеймс ткнул пальцем в потолок. — Принеси, пожалуйста. Я, кажется, много выпил и не смогу подняться. Мартин не поверил, но все равно согласился. Он начал медленно подниматься по лестнице, переступая через ступеньки. Пока он поднимался, Конхо скользнул за ним - бесшумно, как тень, - но Мартин ничего не заметил. *** Мартин зашёл внутрь комнаты. В ней было темно - только свет с балкона падал на пол широкой полосой. На кровати лежала какая-то сумка, пара курток, чьи-то туфли. Он заметил, что на открытом балконе кто-то стоит спиной - тёмный силуэт на фоне звёздного неба. «Не буду мешать», — подумал Мартин и, взяв первую попавшуюся сумку, тихо побрёл обратно к двери. Дёрнул за ручку. Не поддалась. Дёрнул сильнее - тишина, только глухой стук металла. Этот звук привлёк внимание человека на балконе. — Мартин? — раздался знакомый голос. Мартин обернулся. В дверях балкона стоял Джухун - растрёпанный, немного сонный, в расстёгнутой на две пуговицы рубашке. — Эм… — Мартин посмотрел на Джухуна, потом на ручку, потом опять на Джухуна. — Я зашёл за сумкой, а дверь кто-то закрыл. — Что? — Джухун подошёл к двери, отодвинул Мартина плечом и дёрнул ручку. Ручка не поддалась. — Заперто, — сказал он. — Вижу. Они переглянулись. — Джеймс, — одновременно сказали они и покачали головами. Джухун стукнул кулаком о дверь в надежде, что кто-то услышит и все же откроет. — Зачем? — спросил Джухун. — Не знаю, — ответил Мартин. В комнате стало тихо. Только музыка из-за закрытой двери доносилась приглушённо, и где-то внизу смеялись гости. — Ладно, — Джухун первым нарушил молчание. — Будем ждать, пока кто-нибудь нас найдёт. — Или пока выпивка не закончится, — усмехнулся Мартин и кивнул головой в сторону трех новых бутылок вина. Пока Джухун стоял у двери, Мартин вдруг снял покрывало с кровати и кинул его на пол балкона. Вслед за покрывалом полетели две подушки. — Что ты делаешь? — Мы тут надолго, — Мартин уселся поудобнее на полу поудобнее, поправил бутылку около себя. — поверь. Джухун в последний раз посмотрел на дверь, вздохнул и в итоге сел около Мартина. Их плечи касались. Ноги иногда тоже. — Пить охота, — тихо пробубнил Джухун. Мартин без лишних слов открыл бутылку вина и протянул ее Джухуну, предлагая выпить прямо из горла. Джухун же, не раздумывая, принял её и отпил содержимое. Ночь обещает быть интересной. *** На балконе было прохладно.  Джухун и Мартин сидели на полу, прислонившись спинами к перилам. Между ними стояли две пустые бутылки из-под вина - красного, сладкого, от которого голова становилась ватной, а язык - заплетающимся. — Я думаю, — Мартин говорил медленно, растягивая слова, — мы сыграли лучше всех. Он сидел, откинув голову назад, и смотрел на звёзды. Щёки его горели, глаза блестели. — М? — Джухун заторможенно повернул к нему голову. Движение получилось слишком резким - мир качнулся, и он зажмурился на секунду. — Ну, «Контакт». — Мартин щёлкнул пальцами в воздухе, но звук получился каким-то невнятным. — Мы были лучшим дуэтом. Никто так не угадывал. — А-а… — Джухун уставился в точку у их ног - на свои колени, на чужие кроссовки, на пустую бутылку, которая валялась на боку. Он немного посидел так, а потом тихо засмеялся - сначала просто выдохнул, потом плечи его затряслись, и он прикрыл рот рукой. — Чего? — Мартин нахмурился, но тоже улыбнулся - от того, что Джухун смеётся. — Я вспомнил, — Джухун вытер глаза уголком рукава, — как ты вместо «провода» сказал «трусы». — Да эй! — Мартин толкнул и так качающегося Джухуна в плечо - не сильно, но достаточно, чтобы тот накренился в сторону. — Я думал о проводах, клянусь! Он пытался звучать возмущённо, но получалось скорее весело. Джухун выпрямился, всё ещё улыбаясь, и потянулся к бутылке, которая стояла рядом с Мартином - в ней ещё оставалось на дне немного красной жидкости. — Эй-эй, — Мартин мягко обхватил его запястье, когда пальцы Джухуна уже почти коснулись горлышка. — Может, тебе хватит? Рука Мартина была тёплой - такой тёплой, что Джухун на секунду забыл, зачем вообще тянулся. — Почему? — спросил он, сквозь пелену глядя на соседа. Глаза его были мутными, зрачки - расширенными, а губы - приоткрытыми. — Ну, — Мартин сглотнул. — Ты пьян. — Ты тоже. — Это прозвучало не как спор, а как констатация фактов.  Они смотрели друг на друга несколько секунд. Молча. В тишине, нарушаемой только музыкой снизу и редкими звуками проезжающих машин. — Давай-ка пока просто посидим, — тихо сказал Мартин. Он опустил руку Джухуна - но свою не убрал. Его пальцы всё ещё лежали на чужом запястье, чувствуя, как бьётся пульс. Джухун издал какой-то обречённый стон - не то жалобный, не то согласный, - и уронил голову на плечо Мартина. — Ты тако-о-ой душный, — протянул он. Дыхание его коснулось шеи Мартина. Мартин замер. Он почувствовал, как кожа покрывается мурашками - от чужого дыхания, от близости, от того, что их тела соприкасались плечом к плечу, бедром к бедру. Пальцы его невольно сжали запястье Джухуна. — Я не душный, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Просто тащить тебя потом не хочу. Джухун что-то пробубнил в ответ - неразборчиво, одними губами, - и замолк. Видимо, начал засыпать. А Мартин просто остался сидеть - слушать чужое дыхание, чувствовать тепло, исходящее от тела рядом, и поглаживать большим пальцем чужое запястье. Кожа Джухуна была гладкой, горячей. Пульс бился ровно, но чуть быстрее обычного. Мартин сам не заметил, как начал засыпать — голова его наклонилась в сторону, коснулась макушки Джухуна, и веки стали тяжёлыми. Джухун резко поднял голову. — Кстати, — сказал он. Голос его звучал бодро - неожиданно бодро для человека, который минуту назад почти спал. Мартин вздрогнул. — Что? — спросил он, протирая глаза. — Что тебе всё-таки приснилось? — Джухун смотрел на него с любопытством. — Просто ты в таком виде тогда встал, что я подумал… эй, да что с тобой? Джухун даже повеселел, увидев, как Мартин вдруг раскраснелся ещё сильнее. Краска залила щёки, уши, шею, и Мартин поспешил отвернуться, спрятав лицо в сгибе локтя. — Ничего, — пробубнил он. — Ничего такого. — Ты врёшь. — Нет. — Да повернись ты. — Джухун взял Мартина за подбородок - пальцы скользнули по чужой щеке, задержались на линии челюсти, - и повернул его голову к себе. Их лица оказались в опасной близости. Джухун чувствовал дыхание Мартина - тёплое, с нотками вина, - и видел каждый блик в его глазах. Может, дело было в опьянении и долгой реакции. Может, в чём-то ещё. Но ни один не отодвинулся. Джухун смотрел в глаза Мартина так, будто впервые. Да, это далеко не первый раз, когда они смотрели друг другу прямо в глаза - в ссорах, в коридоре университета. Но первый раз, когда он видел их такими. Такими глубокими. Первый раз, когда они показались ему самыми красивыми из всех, что он когда-либо видел. Мартин смотрел в глаза Джухуна и думал, что от прежнего вредного и бесячего соседа не осталось и следа. Взгляд его переметнулся от глаз к щекам, от щёк к носу, от носа к губам. И на последних он задержался чуть дольше, чем следовало. Теперь он смотрел на них и думал, что собирается совершить огромную ошибку. «Он убьет меня». Но отвести взгляд не мог. — Я… — начал он, и голос его сел. — Могу показать. Джухун чувствовал себя так, будто находится в каком-то гипнозе. Мысли плыли, сердце колотилось, а взгляд прилип к чужим губам. Он не раздумывая ответил: — Покажи. И Мартин не стал медлить. Он приблизился - медленно, будто давая Джухуну шанс отстраниться, - и через полсекунды его губы касались чужих. Слишком мягко.  Джухун сначала не понял, что произошло. Просто почувствовал тепло - тёплое прикосновение, от которого внутри всё перевернулось. Не понял, но глаза всё равно закрыл. Закрыл, и руки сами потянулись к чужому затылку, будто на автомате. Пальцы вплелись в светлые локоны, притягивая Мартина ещё ближе. — Я… — прошептал Мартин, отстраняясь на секунду. Глаза его были растерянными, испуганными. Он смотрел на Джухуна, ожидая реакции - отвращения, злости, насмешки. — Ты точно… — начал он, но Джухун не дал ему закончить. В этот раз он сам притянул Мартина к себе. Целуя уже настойчивее, требовательнее - будто боялся, что если отпустит, то всё исчезнет. Мартин поддался. Руки его на автомате легли на чужую талию - пальцы сжались, чувствуя ткань рубашки и тепло тела под ней. Джухун, приняв это за приглашение, перелез прямо на колени Мартина. Поцелуи становились всё серьёзнее, всё глубже. Пальцы Мартина всё сильнее сжимали талию, заставляя Джухуна выгибаться навстречу. Оставив губы, Мартин перешёл чуть ниже - на скулу, оттуда ещё ниже - на шею. Дорожка поцелуев продолжалась - медленная, влажная, от которой у Джухуна перехватывало дыхание. Пальцы на ногах сжимались от удовольствия, руки несильно сжимали чужие волосы, взлохмачивая их. Алкоголь окончательно затуманил разум обоих. Джухун рукой поднял лицо Мартина обратно и снова впился в его губы. Они сидели на полу открытого балкона, в окружении подушек и двух пустых бутылок вина, слушали отдалённую музыку с первого этажа и целовались, совершенно забыв о своей вражде с начала учебного года. До тех пор, пока в дверь настойчиво не начали стучать. — Эй! У нас закончилось вино, я захожу! — голос Конхо. Услышав его, оба резко обернулись в ту сторону. Джухун, не раздумывая, слез с чужих колен - быстро, неловко, чуть не упав, - и пелена с глаз вдруг пропала. Он стоял посреди комнаты, тяжело дыша, и чувствовал, как горят щёки. — Господи… — начал он, но не закончил. Дверь распахнулась. Конхо вошёл внутрь с довольной улыбкой - он явно знал что-то, чего не знали они, но делал вид, что просто ищет вино. — Извините, что мешаю, — сказал он, обводя комнату взглядом. — Эй, а где? Он посмотрел на одного, потом на другого. Мартин лениво поднял одной рукой две пустые бутылки и помотал ими в воздухе. — Вы всё выпили? — Конхо приподнял бровь. — Вы чем тут вообще занимались? Сердце Джухуна бешено забилось. Он развернулся и стремительно направился к выходу, игнорируя младшего, даже не взглянув на него. — Эм, — Конхо указал большим пальцем на дверь и уставился на сидящего на полу Мартина. — Что с ним? Мартин тоже посмотрел на дверь - но только на пару секунд. Потом отвернулся в сторону улицы и просто пожал плечами. Конхо хмыкнул, усмехнулся и тоже скрылся за дверью. *** И стоило ему выйти, как Мартин подтянул колени к груди и схватился за голову. — Зачем я это сделал? — прошептал он в пустоту. Губы его всё ещё горели. На языке был привкус вина. Сердце колотилось где-то в горле, и Мартин чувствовал, как дрожат руки.