Не расселяйте их

Фестиваль был в самом разгаре. Огни сцены пульсировали в такт музыке, выхватывая из темноты десятки поднятых рук, сотни танцующих тел. Басы отдавали где-то в груди, заставляя вибрировать рёбра, а воздух был пропитан всеми возможными запахами, начиная от химозно-сладкого парфюма, заканчивая запахом электронных сигарет. Мартин стоял за кулисами, прислонившись плечом к стене, и смотрел на толпу. Месяц назад он был бы там - в самом центре, с поднятыми руками и закрытыми глазами, чувствуя, как музыка становится частью его тела. Но сегодня он просто стоял и смотрел. За эти дни он успел познакомиться со столькими талантливыми диджеями, о встрече с которыми раньше мог только мечтать. Люди, чьи треки он переслушивал сотнями раз, жали ему руку, хлопали по плечу, говорили «классный сет, чувак». Он набрался опыта, эмоций на годы вперёд. Не без помощи Минхао, конечно - старший таскал его за собой, представлял, рекомендовал, буквально толкал вперёд. Но как бы хороша ни была эта поездка, кое-что всё же не давало Мартину расслабиться. А вернее, кое-кто. Он думал, что фестиваль поможет отвлечься. Новая обстановка, новые лица, новый опыт - всё это должно было вытеснить из головы навязчивые мысли, заставить забыть о той ночи на балконе, о холодном голосе Джухуна, который сказал «ошибка». Поначалу всё так и было. Дни были расписаны по минутам: интервью, встречи, перелёты, знакомства, вечеринки. Минхао возил его по знакомым, представлял важным людям, и Мартин улыбался, жал руки, запоминал имена. Вечером - фестиваль, свет, музыка, толпа, и вроде бы всё круто. Но ночью, когда дел не оставалось и он лежал в постели в гостиничном номере один, пытаясь уснуть - голова вновь заполнялась Джухуном. Вот и сейчас та же история. Фестиваль шёл уже четвёртый час, и Мартин вышел из-за кулис, чтобы взять передышку. Он забрался на высокий барный стул у дальней стойки, где было не так людно, и заказал что-то безалкогольное - просто чтобы занять руки. Перед ним стоял высокий стакан с мутной жидкостью, ломтиком лимона и трубочкой, которую он крутил в пальцах, не поднося ко рту. Лёд таял, разбавляя напиток, а Мартин смотрел сквозь толпу - туда, где мелькали цветные огни и чьи-то размытые лица. Мысли текли медленно, как тот самый напиток, который становился всё более водянистым. «Чем вот он сейчас занят?» — думал Мартин. — «Наверное, сидит в библиотеке, как истинный ботан. Или уже спит. Или…» Он представил Джухуна в их комнате - одного, за столом, под светом настольной лампы. Таким, каким видел его сотни раз. Ссутуленные плечи, волосы падают на лоб, губы шевелятся, когда он читает что-то сложное. «О чём он думает? С кем проводит время?» Мартин поймал себя на том, что уже в который раз за сегодня задаёт себе одни и те же вопросы. Он сделал глоток. Жидкость обожгла горло - хотя в ней не было алкоголя, просто лёд и кислый лимон, - и он поморщился. Поставил стакан, обернулся, вглядываясь в толпу в поисках Минхао. Это был последний вечер Мартина в Шанхае. Завтра утром - самолёт, и завтра же он вернётся в Сеул. Минхао, взявший на себя полную ответственность за развлечение младшего коллеги, разрешил оторваться на полную: «Сегодня никаких правил, малыш. Завтра выспишься в самолёте». Мартин бы с удовольствием воспользовался предоставленной возможностью - если бы не поганое настроение, которое висело на нём. Оно сковывало движения, мешало дышать, не давало улыбаться по-настоящему. Минхао нашёлся совсем недалеко - у другой стойки, в компании какой-то симпатичной девушки с длинными тёмными волосами. Он что-то рассказывал, жестикулировал, и она смеялась, запрокидывая голову. Мартин хмыкнул, глядя на эту картину, и отвернулся. Не то чтобы ему было завидно - просто чужое счастье сейчас казалось чем-то невероятно далёким, почти недосягаемым. Он допил остатки напитка - лёд звякнул о зубы, - поставил стакан на стойку и слез со стула. Ноги слегка подкашивались - не от алкоголя (его почти не было), а от усталости. Последние дни вымотали его и физически, и морально. Он направился к Минхао, но по пути столкнулся с незнакомой блондинкой. Они почти врезались друг в друга - она вынырнула из толпы, засмотревшись на огни сцены, и не заметила его. — Ой! — она немного пошатнулась, но устояла на месте, даже не пролив свой коктейль. — Извините, я, кажется, немного перепила. Мартин замер. Она говорила на корейском. Чистом, почти без акцента - и это вызвало у него удивление. В Шанхае, посреди международного фестиваля, услышать родную речь было… странно. — Да ничего страшного, — ответил он, стараясь говорить вежливо. — Бывает. Он попытался обойти её - сделал шаг в сторону, - но она вдруг схватила его за руку. Пальцы её скользнули по чужому запястью, цепко, почти требовательно. — О, так вы понимаете меня? — глаза её заискрились - в них читалась радость открытия, смешанная с пьяным удивлением. — Ну, да… — Мартин не знал, куда девать взгляд. — Не мог бы ты проводить меня до номера? — она подошла ближе, и её пальцы начали двигаться вверх по его руке - медленно, почти невесомо, но Мартину это движение показалось… липким. — А то я боюсь не дойти. Он поднял взгляд от её пальцев к лицу. И замер. Не потому, что она была красивой - она действительно была симпатичной, светловолосой, с большими глазами и пухлыми губами. Не потому, что от неё пахло дорогим парфюмом и вишнёвым ликёром. А потому, что в чертах её лица вдруг промелькнуло что-то знакомое. Разрез глаз. Форма скул. Линия подбородка. «Так похожа на Джухуна», — пронеслось в голове Мартина. Мысль была быстрой, как вспышка, и столь же обжигающей. Он отдёрнул руку - резко, будто обжёгся, - и отшагнул назад. — Да что с тобой? — девушка тут же вышла из своего милого образа. Возмущение исказило её лицо, голос стал резким, почти визгливым. — Не хочешь - так и скажи, урод! Мартин не ответил. Он развернулся и почти побежал, скрываясь в толпе. Плечи его были напряжены, руки тряслись, и он чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. «Дожили, — думал он. — теперь я буду видеть его везде?» Он снова нашёл Минхао - тот уже распрощался с девушкой и стоял у колонны, проверяя телефон. — Хао! — крикнул Мартин, подбегая. Минхао обернулся. — Да? — Я, наверное, пойду в номер, — выпалил Мартин. В глазах Минхао застыл вопрос, но Мартин опередил его: — Хочу выспаться перед завтрашним самолётом. — Он постарался улыбнуться, но улыбка получилась кривой, напряжённой. Минхао посмотрел на него несколько секунд - внимательно, изучающе. Потом понимающе кивнул и похлопал по плечу. — Тогда иди, — сказал он. — Спокойной ночи. Мартин выдавил улыбку в ответ - настолько неискреннюю, что самому стало противно, - и на подкашивающихся ногах побрёл к выходу. Выходная дверь хлопнула за ним, отрезая грохот музыки. В ушах зазвенела тишина. *** Где-то в Сеуле, в комнате 217, на кровати лежал Джухун и просматривал новостную ленту в Инстаграме. Свет от экрана падал на его лицо - бледное, уставшее, с тёмными кругами под глазами. Он лежал на животе, подперев подбородок согнутой рукой, и бесцельно водил большим пальцем вверх-вниз. Эти тетрадные листы уже начали мозолить глаза. Он переписывал одно и то же упражнение трижды, но всё равно делал ошибки - то знак перепутает, то цифру пропустит. Учёба не шла, и чем больше он злился на себя, тем хуже становилось. Поэтому ближе к ночи он всё же решил воспользоваться телефоном для восполнения дофамина. Но дофамина не было. Настроение было настолько отвратным, что он даже на столе не стал прибираться. Ручки, тетради, пустая кружка - всё валялось в беспорядке, какого никогда не было на его половине. Мартин бы сейчас наверняка посмеялся с этого. И снова Мартин. Снова он вспомнился Джухуну. — Чёрт, — прошептал Джухун, утыкаясь лицом в подушку. Он вымученно простонал - звук получился глухим, придушенным, - и полежал в такой позе, пока воздух не закончился и лёгкие не загорелись. — Достал уже, — сказал он в подушку. Непонятно - себе или Мартину, которого уже как неделю не видно и не слышно. Он перевернулся на спину, поднял телефон над собой и продолжил листать рекомендации. Просто чтобы заполнить голову чем-то другим. Но все фото, которые попадались, почему-то совсем не запоминались. Они выглядели размытыми в его глазах - цвета сливались, линии терялись, и не было ничего, что привлекло бы его внимание, заставило бы остановиться, задержать взгляд. Кроме одной. Ему вдруг, непонятно откуда, попался пост того самого китайского диджея - Сю Минхао, кажется. И ладно бы только он там стоял. Там был ещё и Мартин. Джухун замер. Он медленно - почти боязливо - поднёс телефон ближе к лицу, внимательно вглядываясь в фото. Диэйт делает селфи, стоя в каком-то клубе. За его спиной - разноцветные огни, размытые силуэты танцующих людей, и Мартин, которого он приобнимает за плечи. Мартин показывает в камеру два пальца - «победа» - и улыбается так, что глаза превратились в щелочки. Джухун сам невольно заулыбался этой картине. Подпись к фото гласила: «double M». «Как пафосно», — подумал он. А потом, осознав, что улыбается, глядя на фото Мартина, тут же стёр улыбку с лица. — Стоп, — вслух сказал он. В голову пришла ещё одна мысль. «Где он вообще?» Он начал рассматривать фото - обстановку, людей, название клуба, если оно попало в кадр. Но каждый раз в итоге возвращался к разглядыванию бывшего, как ему казалось, соседа. — Хотя это не моё дело! — сказал он громко, будто спорил с кем-то невидимым в пустой комнате. Телефон был выключен. Джухун убрал его на тумбочку - резко, почти бросил, - и отвернулся, натягивая одеяло до подбородка. Серая кофта, которую он так и не снял, лежала рядом, на спинке стула. Он смотрел на неё, и она смотрела на него. — Закрой глаза и просто спи, — приказал он себе. Глаза закрылись. Но в голове всё ещё была картинка - Мартин, улыбающийся в камеру, с поднятыми пальцами и счастливыми глазами. *** Джухун лёг спать только спустя два часа. Два часа он ворочался с боку на бок, считал овец, пытался дышать ровно и не думать. А потом, когда понял, что сон не идёт, включил телефон снова. И полез в аккаунт Минхао. Нашёл все фото и видео, где был Мартин. Сохранил их в отдельную папку - «на удаление», как он сказал себе, - и только после этого, уставший до предела, провалился в тяжёлый, тревожный сон. *** На следующий день Джухун проснулся с чувством, будто его переехал грузовик. Несколько раз перевернулся, рукой нашарил телефон на тумбочке, поднёс к лицу - и поморщился от яркости экрана. 7:23. Он проспал. Встал рывком - голова закружилась, и ему пришлось ухватиться за край кровати, чтобы не упасть. Всё тело ломило, глаза слипались, а в висках пульсировала тупая боль. Он кое-как добрался до ванной, умылся ледяной водой, посмотрел на себя в зеркало и ужаснулся. «Выгляжу как зомби», — подумал Джухун и вышел из ванной. Он натянул первую попавшуюся футболку - она оказалась серой и немного великоватой. Он не сразу понял, чья она, пока не втянул носом знакомый запах парфюма. «Чёрт, — Джухун сжал ткань в кулаке. — До чего я докатился». Но переодеваться было уже поздно. Он схватил рюкзак, накинул куртку и вылетел из комнаты - едва не ударившись плечом о дверной косяк. *** Пары пролетели как в тумане. Джухун сидел на задней парте, смотрел в одну точку и изо всех сил пытался записывать за преподавателем, но слова не складывались в предложения. Ручка выводила какие-то каракули - он сам не мог разобрать, что написал. Голова гудела, веки тяжелели, и он то и дело клевал носом, проваливаясь в короткие, тревожные сны, в которых обязательно был Мартин. К счастью, пар было не так уж и много - всего три, и к обеду он наконец освободился. Выходя из аудитории, он чувствовал себя разбитым. Хотелось одного - упасть лицом в подушку и проспать до утра. Под конец учёбы он уже возненавидел себя за ту дурость, которой занимался ночью. А именно - за разглядывание чужих фотографий. За то, что сидел в темноте, листал страницу за страницей, рассматривал Мартина в толпе, на сцене, за стойкой, с Минхао, с другими людьми. «Что я делаю? — думал он. — Дикость просто». Но руки сами продолжали сохранять фото в отдельную папку. Ещё больше его смущало то, что он так и не встретил Мартина в университете за всё то время, что тот отсутствовал. Нигде. В коридорах, в столовой, в библиотеке. Как будто его просто не существовало. Джухун пытался убедить себя в том, что это та жизнь, о которой он мечтал с сентября. Тишина, покой, чистота. Никто не разбрасывает провода, не играет на гитаре после полуночи, не спорит из-за каждой мелочи. «Что ещё нужно для счастья спокойному человеку?» — говорил он себе. Но где-то глубоко внутри он знал ответ. Возможно, чуть более энергичный человек, который не даст ему утопиться в страницах учебников. Который заставит смеяться, когда не хочется. Который будет рядом. Но Джухун старательно отрицал это. *** После пар у него в планах было лечь спать сразу же, как только он зайдёт в комнату. Никаких библиотек, никаких дополнительных занятий - только кровать, тишина и сон. Но стоило ему переступить порог общежития, как планы тут же поменялись. На глаза попалась вахтёрша - пожилая женщина с уставшим лицом и очками на цепочке. Она сидела за своей стойкой и что-то писала в журнале. Ноги Джухуна сами понесли его к ней, хотя мозг отчаянно кричал: «Перестань страдать херней!!» «Боже, чем ты занимаешься?» — подумал он про себя, кусая губы. Он остановился у стойки, опёрся на неё, чувствуя, как пальцы слегка дрожат. — Эм, извините… — голос его звучал тихо, почти виновато. — Не могли бы Вы сказать, в какой комнате теперь живёт Мартин Эдвардс? Вахтёрша подняла на него взгляд через очки. Тем долгим, тяжёлым взглядом, от которого Джухуну захотелось провалиться сквозь пол. — Вы смеётесь надо мной? — она тяжело вздохнула и отложила все бумаги, которые держала в руках, на стол. — Это какая-то очередная шутка? Джухун стоял и моргал, не понимая, о чём она говорит. — Что? — Я Вас прекрасно помню, молодой человек, — она говорила медленно, с нажимом, будто разговаривала с ребёнком. — И соседа вашего тоже. Только он не съезжал никуда. О чём вы говорите? Джухун сжал деревянные края стойки - костяшки побелели. — Как «не съезжал»? — переспросил он. — Вот так, — она смерила его таким усталым взглядом, что Джухун почувствовал себя полным идиотом. Потом она медленно перевела взгляд за его спину. — Может, у него и спросите? Джухун не понял. Нахмурил брови, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Медленно, почти боязливо, повернул голову в ту сторону, куда она кивнула. У входа в общежитие стоял Мартин. Собственной персоной. Он разговаривал по телефону - на его лице была лёгкая, расслабленная улыбка. Свет падал на его светлые волосы, делая их почти золотыми. Он закинул рюкзак на одно плечо и одной рукой держал телефон у уха. А потом он поднял глаза. Увидел Джухуна. И застыл. Улыбка сползла с его лица, сменившись растерянностью. Телефон замер у уха, он перестал говорить. Что ж, в этом они оба были схожи. Вахтёрша только покачала головой на эту картину и тихо хмыкнула, возвращаясь к своим бумагам. — Ты разве не… — начал Джухун, но голос его сорвался. Он указал пальцем куда-то в сторону - на чемодан? На вахтершу? — Я потом перезвоню, — Мартин сказал это быстро, почти не раскрывая губ, и убрал телефон в карман. Не отрывая взгляда от Джухуна, он сделал шаг вперёд. — Слушай… Он прокашлялся в кулак, но не успел продолжить. — Надо поговорить, — опередил его Джухун. Мартин не стал медлить. Он резко подошёл ближе, взял его руку - сжал запястье, потом пальцы, - и потянул к лестнице. Джухун, совершенно не ожидавший такого, сначала растерялся. Ноги не слушались, голова всё ещё гудела, и он не понимал, как на это реагировать. Но он пошёл за ним. Позволил держать себя за руку. — Мы можем поговорить на лестнице, — бросил Мартин через плечо, но не сбавил шага. В глубине души Джухун был невероятно рад вновь увидеть Мартина. Как-то спокойнее сразу стало. Пульс, который колотился с бешеной скоростью, начал замедляться, дыхание выровнялось. Он посмотрел на руку, сжимающую его собственную. Пальцы Мартина были тёплыми, сильными, и Джухун вдруг подумал, что, возможно, ему совсем не хочется, чтобы эта рука отпускала его. И вдруг в голову пришла мысль, о которой он наверняка пожалеет в будущем. Но пусть это останется в будущем. Джухун чуть провернул руку - так, чтобы ладони соприкоснулись полнее, - и сжал чужую в ответ. Только он сделал это, как тут же почувствовал тепло в ушах и на щеках. Кровь прилила к лицу, и он надеялся, что Мартин не заметит. Как пальцы дрожали, как щеки покраснели, как ноги вновь стали ватными. Мартин, конечно, заметил. Он почувствовал, как его руку сжали в ответ - осторожно, почти несмело, но отчётливо. Сердце пропустило удар. Он не подал виду - только продолжал идти, глядя прямо перед собой, стараясь не улыбнуться. Но если бы кто-то шёл спереди, он бы наверняка заметил, как неестественно Мартин сжимает губы, сдерживая улыбку. «Да отпусти уже руку, идиот», — думал Джухун. — «Не позорься». Но Мартин не отпускал. Джухун сжимал чужие пальцы и не понимал, почему Мартин не отпускает его руку. Ведь он мог бы. Он мог бы уже давно отпустить, сказать «давай поговорим здесь», остановиться. Но он не останавливался. А за это время они уже подошли к двери комнаты 217. Мартин чуть отпустил его руку только чтобы открыть дверь - и то сделал это левой, продолжая правой держать Джухуна за пальцы. Дверь открылась. Мартин завёл Джухуна внутрь - мягко, почти бережно, - а сам, также зайдя в комнату, прижался спиной к двери, закрывая её на замок. Щелчок прозвучал отчётливо. Джухун стоял посреди комнаты, тяжело дыша, и смотрел на чемодан Мартина, стоящий у кровати. «Он за оставшимися вещами?», — подумал Джухун. И сердце его сжалось. Кто бы мог подумать, что Джухун, - тот самый Ким Джухун, который ненавидит своего соседа больше всех на свете, - будет сейчас панически смотреть на соседский чемодан и бояться того, что Мартин съедет из этой комнаты? Но Мартин смотрел на него, и в его взгляде не было прощания. Только тихое, почти испуганное: — Я не за вещами. Джухун перевёл взгляд с чемодана на Мартина. — Тогда зачем? — спросил он тихо. Мартин сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Пока между ними не осталось расстояния. — Видимо, за тобой, — неуверенно сорвалось с его губ. Джухун кажется вообще перестал дышать. В комнате повисла тишина. — Ну, то есть, вернее, эм… — Мартин вдруг стушевался. Он сделал шаг назад - резкий, почти испуганный, будто сам испугался того, что сказал. — Я на самом деле хотел сказать, что… ну, знаешь, ты мне типа… Он взлохматил свои волосы - провёл обеими руками по голове, взъерошивая их, - и опустил руки, не зная, куда их деть. А Джухун смотрел. Смотрел и слушал, пока сердце его стучало так сильно, что казалось, будто все в комнате слышат этот бешеный ритм. Он видел, как Мартин мечется взглядом по комнате - по потолку, по стенам, по собственным кроссовкам, - и не мог найти ни одной точки, на которой можно было бы остановиться. Смысл того, что пытался донести до него Мартин, начал потихоньку пробиваться в его голову. Джухун старался отмести все странные и несвойственные им двоим мысли. Но они не отступали. Они лезли в голову, путались на языке, заставляли сердце биться быстрее. — Ай, я не могу! — Мартин вскрикнул - громко, почти отчаянно, - и резко отвернулся. Он упёр руки в бока и опустил голову. Спина его была напряжена, плечи тяжело поднимались и опускались - он дышал так, будто только что пробежал марафон. Было видно, как он сжимает и разжимает кулаки, пытаясь успокоиться. Джухун смотрел на эту картину и чувствовал, как внутри него что-то ломается. Та самая стена, которую он выстроил вокруг себя - холодная, неприступная, - начала трещать по швам. И Джухун, сам не осознавая ничего до конца, взял всё в свои руки. — Не съезжай, — сказал он. Голос его прозвучал тихо, но твёрдо. Слово упало в тишину, как камень в воду - и пошло кругами. Плечи Мартина перестали двигаться вообще. Он замер - будто превратился в статую. Медленно, почти не веря своим ушам, он обернулся. В глазах его читались только вопрос и надежда. Такая глубокая, такая отчаянная надежда на то, что ему не послышалось. — Я не ослышался? — спросил он. Голос его дрогнул. Джухун, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони, всё же ответил: — Нет. — Он сделал паузу, собираясь с мыслями. — Думаю, я не хочу, чтобы ты съезжал отсюда. Уголок губ Мартина дёрнулся - коротко, почти незаметно, - изобразив подобие улыбки. Но он тут же стёр её с лица. По крайней мере, попытался стереть. Джухун убрал руки за спину и опустил голову, не зная, куда деться от такого пристального взгляда. Он смотрел в пол - на трещину в линолеуме, на пятно от старого кофе, на собственные кроссовки. «Что я сказал? — думал он. — Зачем я это сказал?» Но внутри было тепло. — Что ж, ладно, — Мартин откашлялся. — Я тогда… Он указал большим пальцем на дверь за спиной: — …пойду заберу заявление. Вранье. Никакого заявления никогда не было. Он просто хотел скрыться от этой давящей атмосферы. От этих глаз, которые смотрели на него так, что у него подкашивались колени. Джухун просто покивал головой, но глаз так и не поднял. Он смотрел в одну точку на полу, слышал шаги Мартина - быстрые, нервные, - и дверь, которая закрылась за ним. Только когда шаги затихли в коридоре, Джухун выдохнул. Воздух вырвался из груди с шумом, будто он держал его внутри целую вечность. Что-то внутри кричало о том, что есть между ними недосказанность. Что это не всё, что они хотели услышать друг от друга. И оба это понимали, но боялись сделать шаг навстречу. Джухун сел на свою кровать - упал, скорее, - и закрыл лицо руками. *** Мартин вышел из комнаты и наконец расслабился - прижался спиной к холодной стене коридора и закрыл глаза. Он сделал пару глубоких вдохов - носом, ртом, снова носом, - чувствуя, как сердце постепенно замедляется. «И что это, черт возьми, было? — думал он. — Просто промычал что-то, как сопливый школьник». Он оттолкнулся от стены и собрался было навестить Конхо - просто чтобы отвлечься, чтобы не сидеть в комнате и не думать о том, что он опять всё испортил. Но в голове крутились слова Джухуна. «Я не хочу, чтобы ты съезжал». «Не съезжай». Мартин остановился посреди коридора. — И что это должно значить? — прошептал он. «Он не хочет, чтобы я съезжал, значит - я ему не неприятен. Это победа. Но он мне нравится, а я ему?…» Он провёл рукой по лицу, потом по волосам, потом опять по лицу. «Хватит, — сказал он себе. — Хватит убегать». Он развернулся и быстрым шагом направился обратно к комнате 217. *** Не прошло и пяти минут, как дверь в комнату с грохотом открылась, напугав Джухуна. Он подпрыгнул на месте - буквально, всем телом, - и обернулся. В дверях стоял Мартин. Тяжело дыша, с горящими глазами. Дверь за ним закрылась с тем же грохотом. — А? — только и выдавил Джухун. — Заранее извини, ладно? И после этих слов Мартин в пару шагов преодолел расстояние между ними. Он взял чужое лицо в свои руки - вышло немного грубовато, - и поцеловал Джухуна. Всё произошло так быстро, и Джухун просто не успел сообразить, как на это реагировать. Мартин подошёл так резко, что Джухун пошатнулся и сделал шаг назад, упёршись спиной в край стола. Он чувствовал тепло чужих ладоней на своих щеках, горячее дыхание на своих губах, и в голове была только одна мысль: «Это точно не сон?» Когда Мартин отстранился - не на много, лишь на пару сантиметров, - Джухун всмотрелся в его глаза. В них читался страх. Тот самый, с которым Мартин жил последние две недели. Страх быть отвергнутым, страх услышать «это была ошибка» снова. Но Джухун не сказал «ошибка». Словно заворожённый, он поднял свои ладони к чужим - накрыл руки Мартина, которые всё ещё лежали на его лице, - и сжал их. А потом он сам потянулся к соседу. Поцелуй был мягче, медленнее. Джухун закрыл глаза и почувствовал, как внутри разливается тепло - от груди до кончиков пальцев, до самых пяток. Они целовались долго - или всего секунду, время потеряло смысл. Руки Мартина скользнули с лица на затылок, пальцы запутались в волосах Джухуна. А Джухун, сам того не осознавая, вцепился в его куртку - сжал ткань в кулаках, притягивая ближе. Когда они наконец отстранились, оба тяжело дышали. — Я не хочу, чтобы ты съезжал, — повторил Джухун. — Я знаю, — ответил Мартин, не убирая рук с его затылка. — Ты уже говорил. — Тогда зачем ты пришёл? Мартин усмехнулся - коротко, нервно. — Чтобы услышать это ещё раз. Джухун улыбнулся - впервые за долгое время - и уткнулся лбом в плечо Мартина. — Идиот, — сказал он. — Я знаю, — ответил Мартин, обнимая его за плечи. В комнате было тихо. Только их дыхание, и стук сердца, который, казалось, был слышен на всю общагу. А серая кофта всё так же висела на стуле - теперь уже совсем не чужая. — Кстати, это ведь моя футболка?