Эхо твоего пульса

POV Юджи На следующее утро после разговора с Нобарой Юджи проснулся с твёрдым намерением вести себя нормально. Это звучало просто. «Вести себя нормально» — что может быть легче? Он ведь всю жизнь только этим и занимался: был нормальным парнем, который нормально общается с друзьями, нормально ест, нормально тренируется. Никаких сложностей. Никаких проблем. Но где-то между «проснуться» и «выйти из комнаты» его план дал трещину. Потому что, когда он открыл дверь, в коридоре уже стоял Мегуми — с двумя стаканчиками кофе в руках, — и стоило Юджи встретиться с ним взглядом, как весь его «нормальный настрой» полетел к чертям. — О, — сказал он, чувствуя, как сердце пропускает удар. — Привет. — Привет, — ответил Мегуми и протянул ему один из стаканчиков. — Чёрный. Без сахара. Ты ведь такой пьёшь? Юджи взял стаканчик, и их пальцы соприкоснулись. На какую-то долю секунды — не больше, чем обычно, не дольше, чем когда они передавали друг другу учебники или инвентарь на тренировках. Но эффект был совершенно иной. Кожа в месте прикосновения будто вспыхнула, и тепло — нет, не тепло, жар, самый настоящий жар — пробежало по руке, добралось до плеча и растеклось где-то в груди, заставив сердце забиться с удвоенной скоростью. Юджи отдёрнул руку быстрее, чем собирался, и кофе плеснулся в стаканчике, чуть не обжёг ему пальцы. — Спасибо, — выдавил он, отступая на шаг. — Я как раз хотел кофе. — Я знаю, — сказал Мегуми просто. — Ты всегда хочешь кофе по утрам. Сказал — и пошёл вперёд по коридору, а Юджи остался стоять на месте, глядя ему вслед и пытаясь осознать сразу несколько вещей. Во-первых, Мегуми помнил, какой кофе он пьёт. Помнил с точностью до деталей: чёрный, без сахара, хотя сам всегда пил зелёный чай. Во-вторых, он купил этот кофе специально для него. В автомате на первом этаже, который вечно зажёвывает монеты. Ради Юджи. В-третьих, то, что произошло при их прикосновении, было ненормально. Совершенно, категорически ненормально. Никакой другой человек не вызывал у него такой реакции — ни Нобара, когда хлопала его по спине, ни Годжо, когда трепал по волосам, ни даже Харука, с которой они вчера провели отличный спарринг и случайно столкнулись плечами. Только Мегуми. Только он. — Эй, ты идёшь? — голос Нобары вырвал его из оцепенения. Она как раз выходила из своей комнаты, застёгивая куртку на ходу. — Что у тебя с лицом? — А что с ним? — Юджи поспешно сделал глоток кофе и обжёг язык. Чёрт. — Оно красное. Ты что, заболел? — Нет, — буркнул он, отворачиваясь. — Просто жарко. — Жарко? В октябре? — Нобара прищурилась, но, к счастью, не стала развивать тему. Вместо этого она переключилась на другое: — Слушай, ты вчера хорошо потренировался с той новенькой, Харукой. Она ничего, да? Юджи ухватился за смену темы, как утопающий за соломинку. — Да, она классная, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал как можно более нейтрально. — Хороший стиль, быстрая. Мне понравилось. — Ого, «понравилось», — Нобара поиграла бровями. — Может, пригласишь её куда-нибудь? Сходите в город, поедите рамэн. Она, кстати, спрашивала про тебя после тренировки. Юджи замер на полпути к лестнице. — Спрашивала? — Ага. Интересовалась, как ты восстанавливаешься. И не хочешь ли ещё потренироваться. По-моему, ты ей тоже понравился. Это было... неожиданно. Юджи не привык к тому, что кто-то им интересуется — в романтическом смысле. Он вообще не был уверен, что когда-либо испытывал романтический интерес. Ну, то есть, он смотрел фильмы, читал мангу, понимал теоретически, как это работает. Но когда дело касалось его самого, всё становилось каким-то размытым. Вот Нобара — она была классной, но он никогда не смотрел на неё «так». Вот Харука — она тоже классная, и тренироваться с ней было здорово, и она симпатичная, но... Но всякий раз, когда он пытался представить себе «романтический интерес», перед глазами вставал почему-то не женский силуэт. А мужской. С тёмными волосами, острыми скулами и пронзительным взглядом, от которого внутри всё переворачивалось. И это пугало. Потому что одно дело — ценить друга, уважать соратника, быть благодарным за то, что он тебя вытащил с того света. И совсем другое — чувствовать то, что Юджи начинал чувствовать. То, чему он пока не дал названия, потому что дать название значило признать. А признать значило столкнуться с последствиями. — Может, и приглашу, — сказал он вслух, скорее чтобы убедить себя, чем Нобару. — Рамэн — это хорошая идея. Нобара одобрительно хлопнула его по плечу и убежала вперёд, а Юджи медленно побрёл к лестнице, сжимая в руке стаканчик с остывающим кофе. Кофе, который купил для него Мегуми. Мегуми, чьё прикосновение до сих пор жгло пальцы. Мегуми, о котором он думал каждую свободную минуту и даже те, которые не были свободны. — Ты всё ещё надеешься, что это пройдёт? — прозвучал внутри голос Сукуны. — Это пройдёт, — упрямо повторил Юджи. — Это должно пройти. — Ага. И дождь в пустыне тоже «должен пройти». Только его там не бывает. — Заткнись. Сукуна рассмеялся своим низким, раскатистым смехом, и Юджи, стиснув зубы, двинулся дальше по коридору. Впереди был день. Обычный день. Почти обычный. И он собирался прожить его так, будто ничего не изменилось. --- После завтрака Юджи отправился в библиотеку, решив, что если он не может разобраться в себе, то, может быть, книги помогут. Идея была не самая блестящая — он никогда не был книжным человеком, — но Ямада-сан, куратор, с такой радостью встретил редкого посетителя, что Юджи стало стыдно уйти. — Итадори-кун! — старик поправил очки, которые, как всегда, сползли на кончик носа. — Вы пришли! Я уж думал, после того случая вы будете обходить библиотеку стороной. А вы пришли. Это похвально. — После какого случая? — не понял Юджи. — Ну как же, вы однажды уснули над книгой и чуть не уронили стеллаж. Фушигуро-кун вас тогда поймал. Буквально. В последний момент. Юджи смутно припомнил это и почувствовал, как краска снова заливает щёки. Чёрт. Даже здесь Мегуми. — Я просто хотел кое-что почитать, — сказал он, пытаясь сменить тему. — Что-нибудь... ну, о строении тела. Или о нервной системе. Или о том, почему люди чувствуют то, что чувствуют. Ямада-сан прищурился с видом человека, который прожил достаточно долго, чтобы понимать больше, чем ему говорят. — Вас интересует физиология или психология? — И то, и другое. — Что ж, — куратор подвёл его к дальнему стеллажу и вытащил пару книг в потрёпанных обложках, — начните с этого. «Основы нервной деятельности» и «Эмоции и их природа». Первая объяснит, почему ваше сердце бьётся быстрее, когда вы видите определённого человека. Вторая — что с этим делать. Юджи уставился на него. — Вы что, читаете мысли? — Я читаю лица, — Ямада-сан улыбнулся одними уголками губ. — И за свою долгую жизнь я видел достаточно лиц, чтобы узнать это выражение. Вы влюблены, Итадори-кун. И вы пытаетесь понять, что с этим делать. Я прав? В библиотеке повисла тишина. Юджи стоял, прижимая книги к груди, и чувствовал себя так, будто его только что раздели до исподнего посреди людной площади. — Я... — он запнулся. — Я не знаю. — Это нормально, — Ямада-сан поправил очки и уже двинулся обратно к своей тележке. — Никто не знает. Даже те, кто кажется уверенным. Особенно они. Просто помните: то, что вы чувствуете, — это не слабость. Это связь. А связь — это то, что держит нас на этом свете. Он шаркающей походкой удалился вглубь библиотеки, оставив Юджи одного между стеллажами. Тот опустил взгляд на книги в руках. «Основы нервной деятельности». «Эмоции и их природа». Он вздохнул. Может, хоть наука поможет. --- Он провёл за чтением почти два часа, но наука не помогла. Книги говорили о синапсах, нейромедиаторах, дофамине и серотонине — умные слова, которые Юджи с трудом понимал и ещё с большим трудом пытался применить к себе. В разделе «Физиологические проявления симпатии» перечислялись симптомы: учащённое сердцебиение, потливость ладоней, расширение зрачков, прилив крови к лицу. Всё сходилось. Каждый симптом, каждый пункт — точное описание того, что происходило с ним каждый раз, когда рядом оказывался Мегуми. Но это не помогало. Потому что наука объясняла «как», но не объясняла «почему». Почему именно Мегуми? Почему не Харука, с которой было легко и просто? Почему не кто-то ещё? Что такого было в этом вечно серьёзном, неразговорчивом, колючем парне, что заставляло сердце Юджи пускаться в пляс? Он захлопнул книгу и откинулся на спинку стула. Библиотека была пуста и тиха, только где-то далеко шуршал страницами Ямада-сан, разбирая очередное поступление. За окнами светило полуденное солнце, но лучи уже не были такими тёплыми, как летом, — осень брала своё, окрашивая свет в бледно-золотистые тона. Юджи смотрел на эти лучи и думал о том, что если бы всё было просто, он бы сейчас сидел не в библиотеке, а где-нибудь в общей комнате, рядом с Мегуми, и они вместе молчали бы, и это молчание было бы уютным. Как раньше. До всего. Но теперь молчание стало другим. Теперь в нём чувствовалось напряжение — то самое, которое, казалось, искрило между ними при каждом взгляде. Юджи не знал, замечает ли это Мегуми. Если да, то почему ничего не говорит? Если нет — то почему он так странно себя ведёт? — Ты серьёзно? — голос Сукуны звучал почти устало. — Ты просидел два часа над книгами и всё ещё задаёшь себе эти вопросы? Я начинаю сомневаться, что ты выжил. Может, это просто тело без мозга? — Я думаю, — возразил Юджи. — Нет, ты не думаешь. Ты избегаешь. Ты надеешься, что проблема решится сама собой. Но она не решится. Твой Фушигуро тоже что-то чувствует — это очевидно любому, у кого есть глаза. Просто он, в отличие от тебя, умеет прятать эмоции за семью замками. А ты не умеешь. Ты носишь их на лице, как вывеску. — Что ты предлагаешь? Поговорить с ним? — О боги, нет. Говорить — это последнее, что вам нужно. Вы оба косноязычны, когда дело касается чувств. Просто... не делай вид, что ничего не происходит. Прими это. И реши, что ты хочешь делать дальше. — Я не знаю, чего я хочу. — Врёшь. Ты знаешь. Просто боишься. Юджи закрыл глаза и прижал книги к груди. Сукуна, как всегда, был прав. Он знал. Знал, чего хочет. Хотел быть рядом с Мегуми. Хотел, чтобы они снова могли сидеть в тишине, не чувствуя неловкости. Хотел, чтобы Мегуми не отводил взгляд. Хотел, чтобы всё было как раньше — но в то же время не так. Иначе. Больше. И это пугало. --- Остаток дня он провёл в попытках отвлечься. Сначала пошёл в тренировочный зал, где Харука снова отрабатывала удары. Увидев его, она кивнула и предложила ещё один спарринг, и Юджи согласился с облегчением — физическая активность всегда помогала прочистить мозги. На этот раз они дрались дольше, жёстче, и в какой-то момент Харука провела приём, от которого Юджи растянулся на полу, глядя в потолок и пытаясь отдышаться. — Ты сегодня рассеянный, — заметила она, протягивая ему руку. — Что-то случилось? — Ничего, — Юджи принял помощь, поднялся и отряхнулся. — Просто задумался. — О ком-то? Он не ответил, но Харука, кажется, поняла всё без слов. Она усмехнулась, покачала головой и сказала: — Итадори-кун, ты очень плохо умеешь скрывать свои мысли. У тебя всё на лице написано. — Что именно? — спросил он с опаской. — Что ты сохнешь по кому-то, кто, возможно, даже не догадывается. Или догадывается, но молчит. И ты не знаешь, что с этим делать. Юджи вздохнул. — Это настолько очевидно? — Для меня — да. Я не знаю остальных, но если они видят то же, что и я, то да. Ты смотришь на этого человека так, будто он — единственный источник света в тёмной комнате. Это трудно не заметить. Юджи вспомнил, как сам называл Мегуми светом в своих снах. Светом, который делал его тени живыми. Кажется, метафора была точнее, чем он думал. — И что мне делать? — спросил он. — Понятия не имею, — Харука пожала плечами. — Я не эксперт по отношениям. Но если ты спросишь моего совета — перестань притворяться. Хотя бы перед самим собой. Признай, что ты чувствуешь. А дальше видно будет. — Звучит просто. — Просто — не значит легко. Она хлопнула его по плечу и ушла, оставив Юджи одного в опустевшем зале. Он стоял, глядя на своё отражение в зеркальной стене, и думал о том, что Харука права. Просто — не значит легко. --- Вечером того же дня они снова оказались на кухне. Так уж выходило в последнее время — кухня стала точкой притяжения, местом, где все неизбежно пересекались перед сном. Нобара сидела за столом и что-то строчила в телефоне, попутно комментируя вслух: «Нет, ну вы посмотрите, что пишут в общем чате! Годжо-сенсей опять предлагает провести турнир по поеданию пончиков. Говорит, это "командообразующее мероприятие"». Годжо, собственно, стоял тут же, у холодильника, с банкой газировки в одной руке и пакетом маршмеллоу в другой, и с самым серьёзным видом объяснял, что турнир по поеданию пончиков — это «древняя традиция магов Киото, которую он хочет возродить». — Врёшь, — сказала Нобара. — Конечно, вру, — легко согласился Годжо. — Но идея хорошая, согласись. Мегуми сидел в углу, как обычно, с книгой, и на первый взгляд был полностью поглощён чтением. Но Юджи, который расположился на диване, заметил: его взгляд то и дело отрывался от страницы и скользил по комнате. Иногда задерживался на самом Юджи — на секунду, не больше, — и тут же возвращался обратно. Будто Мегуми проверял, здесь ли он ещё. Будто всё ещё не верил, что Юджи настоящий. — Фушигуро, — позвал Юджи, не подумав. — Мм? — Ты сегодня был в библиотеке? Ямада-сан про тебя спрашивал. Говорил, что ты не вернул какую-то книгу. Это была ложь. Ямада-сан ничего не говорил, но Юджи нужно было завязать разговор — хоть какой-нибудь, чтобы пробить эту стену молчания. — Я верну её завтра, — сказал Мегуми, не поднимая глаз. — Какую книгу-то? — Трактат о тенях. Старая рукопись. — О, звучит мрачно. Как раз в твоём духе. Мегуми поднял глаза, и на мгновение их взгляды встретились. Юджи показалось — или нет? — что в этих тёмных, почти чёрных глазах промелькнуло что-то тёплое в ответ на шутку. Но уже через секунду Мегуми снова опустил взгляд в книгу, и момент закончился. — Это для исследований, — сказал он сухо. Нобара фыркнула, не отрываясь от телефона. — Вы двое такие зануды. Один читает про тени, второй пытается выучить анатомию по учебникам. Расслабьтесь. Жизнь — она не только из книг состоит. — А из чего ещё? — спросил Юджи. — Ну, например, из рамэна. Кстати, Юджи, ты ещё не передумал пригласить Харуку? Я видела её сегодня в зале — она интересовалась, свободен ли ты в субботу. Юджи почувствовал, как что-то внутри сжалось. Он не смотрел на Мегуми, но каким-то шестым чувством ощутил: там, в углу, перестали переворачиваться страницы. Мегуми замер. А потом его голос — ровный, слишком ровный — произнёс: — Харука? Та девушка из Осаки? — Ага, — Нобара кивнула. — Симпатичная. И дерётся хорошо. Они вчера с Юджи отличный спарринг устроили. По-моему, у них chemistry. — Нет у нас никакой chemistry, — поспешно сказал Юджи, чувствуя, как горят щёки. — Мы просто тренировались. — Ну да, ну да, — Нобара многозначительно улыбнулась. — Просто тренировались. А она после тренировки ещё полчаса сидела в зале и смотрела, как ты уходишь. — Откуда ты знаешь? Ты же не видела! — Птичка напела, — Нобара подмигнула. — Ладно, неважно. Просто пригласи её куда-нибудь. Тебе полезно развеяться. Юджи хотел возразить, но осёкся. Полезно развеяться. Может, Нобара права? Может, если он сходит с Харукой в город, поест рамэна, посмеётся над чем-то простым и лёгким, — эти дурацкие, запутанные чувства отступят? Может, всё дело в том, что он слишком долго был замкнут на одном человеке, и нужно просто... расширить круг? — Ладно, — сказал он, и голос прозвучал не так уверенно, как ему хотелось бы. — Может, приглашу. В углу хлопнула книга. Мегуми закрыл её резче, чем обычно, и поднялся со стула. — Я пойду, — сказал он, и его голос был ровным, но каким-то чужим. — Завтра рано вставать. Миссия. — О, точно, — Юджи тоже поднялся. — Мы же вместе идём, да? Фушигуро, нам нужно обсудить план. — Завтра обсудим, — Мегуми уже был у двери. — Спокойной ночи. Он вышел, и звук его шагов быстро стих в коридоре. Юджи остался стоять, глядя на закрытую дверь. — Что это с ним? — спросила Нобара, приподняв бровь. — Не знаю, — соврал Юджи. — Вы опять поссорились? — Нет. — Тогда почему он убежал? Юджи не ответил. Он стоял и чувствовал, как внутри разрастается неприятное, липкое чувство. Кажется, это называется «вина». За то, что согласился на предложение Нобары. За то, что подумал о Харуке как о способе отвлечься. За то, что Мегуми ушёл, а он не остановил его. — Поздравляю, — ехидно произнёс Сукуна. — Ты только что заставил его ревновать. Сам того не желая. Мастер дипломатии. — Я не заставлял, — прошептал Юджи. — Конечно, нет. Ты просто согласился пойти на свидание с другой девушкой у него на глазах. Что тут такого? — Это не свидание! Это просто рамэн! — Ага. А я — просто скромный король, который случайно оказался в твоём теле. Мы оба знаем, что это не так. Юджи стиснул кулаки. Ему хотелось побежать за Мегуми, объяснить, что всё не так, что Нобара просто шутит, что Харука — просто хороший спарринг-партнёр. Но он не побежал. Потому что не знал, что сказать. Потому что боялся, что, если начнёт говорить, скажет слишком много. Или слишком мало. Или не то. Поэтому он просто пожелал Нобаре спокойной ночи, допил свой остывший кофе — тот самый, что купил для него Мегуми, — и пошёл к себе. А когда лёг в постель и уставился в потолок, понял, что впервые за долгое время по-настоящему запутался. Не в проклятиях, не в миссиях, не в Сукуне. В себе. --- В ту ночь сон долго не шёл. Юджи ворочался, перекладывал подушку, пытался считать овец, но перед глазами всё время вставало одно и то же: лицо Мегуми, когда он услышал про Харуку. Что это было? Раздражение? Безразличие? Или что-то другое, чего Юджи не мог разобрать и от этого мучился ещё больше? В конце концов он заснул — урывками, проваливаясь в странные, обрывочные сны. Ему снилась библиотека. Снился Ямада-сан, который говорил: «Связь — это то, что держит нас на этом свете». Снились тени, которые шевелились сами по себе, принимая очертания Мегуми. Снился голос — далёкий, знакомый: «Я не скучал. Я ждал». И Юджи просыпался от этого голоса, садился в постели и долго смотрел в темноту, пытаясь понять, слышал ли он это на самом деле или это был просто сон. — Я тоже ждал, — прошептал он в пустоту. — Я всё ещё жду. — Чего? — лениво отозвался Сукуна. — Не знаю. Когда всё станет понятно. — Боюсь, этого не случится никогда. Жизнь — не книга, сопляк. В ней нет последней страницы с ответами. — Тогда как люди вообще разбираются в своих чувствах? — Никак, — Сукуна, кажется, зевнул. — Они просто живут. И совершают ошибки. И иногда, если везёт, учатся на них. А теперь спи. Мне надоело слушать твои душевные метания. Юджи лёг обратно и закрыл глаза. Мысли всё ещё кружились, но теперь они были тише — словно Сукуна своим грубым, циничным советом всё же немного успокоил его. Может, и правда не стоило ждать ответов. Может, стоило просто... жить. И смотреть, что будет дальше. Завтра у них с Мегуми миссия. Они будут вместе — впервые за долгое время. Может, там, в поле, в работе, им удастся найти общий язык. Может, всё наладится. Может, он наконец поймёт, что чувствует на самом деле. А пока — спать. Просто спать.