VERSEIDGE

Голос. Дамиан сидел в своём кресле, откинувшись на спинку, и на его губах всё ещё играла та самая лёгкая, удовлетворённая улыбка. Кристалл в его руке пульсировал ровным, тёплым светом, словно второе живое сердце. Убийство Кэнто Ямады прошло идеально. Без следов. Без свидетелей. Без каких-либо зацепок, которые могли бы привести к нему. Падение с балкона заброшенного здания — кто будет расследовать смерть какого-то школьного хулигана? Это спишут на несчастный случай. На проклятие. На судьбу. «Двое, — думал он, и эта мысль была холодной, чёткой, лишённой каких-либо эмоций. — Двое за три дня. И никто даже не догадывается. Я — невидимка. Я — призрак. Я — бог, который вершит правосудие с небес». Именно в этот момент он это услышал. Сначала ему показалось, что ему почудилось. Лёгкий, почти неуловимый звук на грани восприятия, похожий на шёпот ветра или шелест страниц старой книги. Но этот звук был внутри. Не снаружи, не в комнате. Он раздавался прямо в его голове, в его сознании, словно кто-то говорил с ним, минуя уши. — Браво, — произнёс голос. Он был мягким, бархатным, но в этой мягкости чувствовалось что-то хищное. Что-то древнее и насмешливое. — Браво, Дамиан Версейдж. Это было действительно... элегантно. Дамиан резко выпрямился. Улыбка исчезла с его губ. Его глаза, широко раскрытые, метнулись по тёмной комнате, но никого не увидели. Он был один. Абсолютно один. Но голос звучал так отчётливо, так ясно, будто его обладатель стоял прямо за его плечом и шептал ему на ухо. — Кто здесь? — спросил он вслух. Его голос был спокоен, но в нём прозвучала стальная, ледяная нотка. Он не боялся. Он был слишком умён, чтобы бояться. Но он был насторожен. — Кто я? — голос рассмеялся. Это был тихий, переливчатый смех, похожий на звон разбивающегося хрусталя. — О, это долгая история, мой дорогой мальчик. И она началась задолго до твоего рождения. Задолго до того, как этот жалкий мир вообще появился. Я — тот, кто был заперт в этом кристалле тысячелетиями. Я — тот, кого ты освободил своей волей и своей жаждой убийства. Я — Кадюто. Падший Ангел. И теперь я — твой должник. Дамиан замер. Его мозг, этот совершенный аналитический компьютер, лихорадочно обрабатывал информацию. Падший ангел. Заперт в кристалле. Освобождён его волей. Это звучало как бред сумасшедшего, но всё сходилось. Видения крыльев. Тепло. Сила, которая была не его собственной. Этот кристалл не просто давал ему способности. В нём действительно была душа. — Ты во мне, — произнёс Дамиан негромко. Это был не вопрос. Это была констатация факта. — Когда я впервые коснулся кристалла, ты... перешёл в моё тело. Мы делим одно тело на двоих. — Именно! — голос Кадюто снова рассмеялся, и в этом смехе было что-то почти детское, но от этого ещё более жуткое. — Ты невероятно умён, Дамиан Версейдж. Я сразу это в тебе увидел. Ты — идеальный сосуд. Твой разум, твоя воля, твоя холодность... они превосходят всё, что я видел за последние несколько столетий. Моя душа теперь обитает в тебе. Я — твой пассажир. Твой советник. Твой... союзник. Дамиан медленно встал с кресла и подошёл к зеркалу. Он посмотрел на своё отражение. Внешне ничего не изменилось. Те же фиолетовые глаза. То же бледное, красивое лицо. Те же чёрные волосы. Но теперь он знал, что он там не один. — Зачем тебе это? — спросил он холодно. — Ты — падший ангел. Тысячелетиями сидел в кристалле. И вдруг ты просто... помогаешь мне? В чём подвох? — Подвох? — Кадюто, казалось, был искренне удивлён. — О, никакого подвоха, мой мальчик. Только чистая, незамутнённая симпатия. Видишь ли, я ненавижу людей. Я считаю их ошибкой творения. Жалкие, грязные, примитивные существа, которые только и умеют, что уничтожать друг друга и этот мир. За это меня и заточили — другие ангелы, которые всё ещё верят в «добро» и «справедливость», решили, что моё мнение... слишком опасно. Но теперь, благодаря тебе, я свободен. И я хочу помочь тебе. Ты ненавидишь плохих людей. Я ненавижу всех людей. У нас общие цели. Ты чистишь этот мир, а я... я наслаждаюсь шоу. Это идеальный симбиоз. Неужели ты откажешься от такого? Дамиан молчал. Он смотрел на своё отражение и чувствовал, как внутри него что-то меняется. Этот голос... он был опасен. Он был коварен и хитёр. Каждое его слово, каждый смешок были пропитаны ложью и манипуляцией. Но в то же время он предлагал силу. Знания. Поддержку. Всё то, чего у Дамиана никогда не было. — Кристалл, — наконец произнёс он, достав камень из кармана. — Ты сказал, что он больше не понадобится. Это правда? — Абсолютная, — подтвердил Кадюто. — Я же теперь в тебе. Все его силы, все его способности — теперь твои. Ты можешь выбросить его. Или отдать кому-нибудь. Но, как по мне, он слишком красив, чтобы просто выкинуть. И он — символ нашего союза. Ты должен носить его. Как напоминание. Дамиан снова посмотрел на кристалл. Красный, пульсирующий, живой. Затем он подошёл к столу и открыл ящик. Оттуда он достал тонкий, но прочный кожаный шнурок. Он продел его в небольшое, заранее просверленное отверстие в кристалле, которое он заметил ещё в первый день, и повесил камень на шею. Тот лёг прямо на грудь, под рубашку, и его тепло, казалось, проникало прямо в сердце. — Отлично, — голос Кадюто теперь звучал ещё ближе, ещё отчётливее. — Теперь мы одно целое. Ты и я. Дамиан Версейдж и Кадюто. Мы будем вершить суд над этим прогнившим миром. И поверь мне, мальчик, это будет самое захватывающее приключение в твоей жизни. А теперь... кто следующий в твоём списке? Дамиан сел обратно в кресло. Его лицо было спокойно, но внутри него бушевала буря. Он понимал, что заключил сделку с дьяволом. Но он также понимал, что это был единственный путь к той силе, о которой он мечтал. Кадюто был опасен, но он был полезен. А Дамиан Версейдж никогда не упускал выгоды. — Дай мне подумать, — ответил он своему внутреннему голосу, и его губы тронула ледяная, зловещая улыбка. — Дай мне подумать, кто заслуживает смерти следующим. И как именно он умрёт. У меня есть несколько... идей. И в темноте комнаты раздался тихий, довольный смех Кадюто. Игра продолжалась. И ставки только что взлетели до небес. Продолжение следует…