Таро

Какаши примчался через двенадцать минут. Он даже не стал парковаться нормально — бросил машину поперёк служебного въезда и почти вбежал в морг, не снимая куртки. Лицо было каменным, в глазах — та самая холодная ярость, которую он обычно приберегал для допросов. Дверь кабинета Сакуры была приоткрыта. Он толкнул её плечом и вошёл. Сакура сидела за столом, обхватив себя руками. Карта Верховной Жрицы всё ещё лежала посередине столешницы — словно насмешка. Когда она услышала шаги, резко подняла голову. В глазах — смесь облегчения и страха. — Какаши… Он закрыл дверь за собой, повернул ключ и только потом подошёл. Остановился у края стола, не садясь. Взгляд сразу упал на карту. Несколько секунд он молча изучал её: розовые волосы, изумрудные глаза, идеально подогнанные под Сакуру. — Рассказывай, — сказал он низко, почти без эмоций. Но пальцы, сжатые в кулаки в карманах куртки, побелели. Сакура глубоко вдохнула. — Я пришла утром, хотела сразу заняться токсикологией. Акира уже ждала у двери — ей нужны были результаты по второму телу. Мы зашли вместе… и вот это лежало прямо на отчёте. Я точно запирала кабинет вчера вечером. Охрана тоже подтверждает — камеры в коридоре ничего не зафиксировали после одиннадцати. Какаши взял карту двумя пальцами, поднёс к свету. Перевернул. На обратной стороне ничего не было. Чисто. — Верховная Жрица, — процедил он. — Тайны. Скрытые знания. Женщина, которая видит то, что другие не могут. Он явно следит за тобой. И знает, кто ты для меня. Сакура вздрогнула. Какаши заметил это и на секунду сжал челюсти сильнее. — Я уже вызвала криминалистов, — тихо продолжила она. — Они снимают отпечатки, хотя… я сомневаюсь, что он оставил что-то. Он слишком аккуратен. Повисла тишина. Какаши положил карту обратно и наконец посмотрел на Сакуру — прямо, без маски. В его взгляде было что-то новое: не бывший любовник, а человек, который только что решил держать дистанцию, но сейчас эта дистанция трещала по швам. — Ты в порядке? — спросил он тихо. Сакура кивнула, хотя было видно, что это ложь. — Да. Просто… страшно. Он был здесь, Какаши. В моей комнате. Пока я спала у тебя дома. При этих словах Какаши невольно отвёл взгляд. Напоминание о ночи и о том разговоре за кофе повисло между ними тяжёлым грузом. — Отныне ты не остаёшься в морге одна, — жёстко сказал он. — Даже на пять минут. Либо я, либо Гай, либо кто-то из охраны. Итачи я уже предупредил. Тебя переводят под усиленную охрану. Сакура хотела возразить, но он поднял руку, останавливая её. — Это не обсуждение, Сакура. Мы договорились — только работа. И сейчас твоя безопасность — часть работы. Поняла? Она посмотрела на него долго. Потом медленно кивнула. — Поняла. Какаши обошёл стол и присел на корточки рядом с ней, чтобы их глаза были на одном уровне. Близко, но не касаясь. — Я не дам этому ублюдку до тебя добраться, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Даже если придётся лично сидеть у тебя в кабинете двадцать четыре часа. Но мы больше не будем… — он запнулся, подбирая слова. — Мы не вернёмся к тому, что было ночью. Это ясно? Сакура слабо улыбнулась — горько, но понимающе. — Ясно. Только работа. Я помню. Какаши кивнул и выпрямился. На секунду его рука всё-таки коснулась её плеча — коротко, по-дружески, успокаивающе. Потом он убрал ладонь, словно обжёгся. — Я сейчас поговорю с охраной и криминалистами. Акиру тоже допрошу — она была здесь первой. Если эта сучка хоть как-то причастна… — Она странная, — тихо вставила Сакура. — Очень. И она… сказала кое-что про нас. Про вчерашнюю ночь. Какаши прищурился. — Что именно? — Что у меня засос и я хожу «враскоряку». И что ей нравится, когда я злюсь… — Сакура отвела взгляд. — Она явно получает удовольствие от всего этого. Какаши выругался сквозь зубы. — Я с ней разберусь. А ты пока не выходи из кабинета. Я пришлю Гая. Он уже направился к двери, когда Сакура тихо окликнула его: — Какаши. Он обернулся. — Спасибо, что приехал так быстро. Он кивнул — коротко, почти по-деловому. — Это моя работа. Дверь за ним закрылась. Сакура осталась сидеть, глядя на карту Верховной Жрицы. Женщина на карте смотрела прямо на неё — спокойно, загадочно и немного насмешливо.

***

Какаши влетел в кабинет, как ураган. Дверь грохнула об стену так, что задрожали стёкла. Акира сидела за своим столом, уткнувшись в бумаги. Перед ней лежали фотографии тел, распечатки карт и её блокнот. Она даже не вздрогнула от шума — только медленно подняла голову. Глаза были красные от недосыпа, волосы растрёпаны. — Ты, сука, была в кабинете у Сакуры первой, — начал Какаши с порога, голос низкий и злой. — И после этого там появляется карта с её лицом. Совпадение, да? Я тебя сейчас насквозь выверну… Акира открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент на столе резко зазвонил её телефон. Она бросила быстрый взгляд на экран и лицо её мгновенно изменилось. Без единого слова она схватила трубку. — Тэцу? Что случилось? Какаши замер на середине фразы. Он видел, как у Акиры побелели костяшки пальцев, сжимающих телефон. — …температура под сорок? Дыхание поверхностное? — голос Акиры оставался ровным, но в нём появился надрыв. — Нет, не вызывайте скорую пока. Я сейчас приеду. Держите ей голову повыше и давайте кислород из баллона… Да, тот самый. Я через двадцать минут. Она сбросила звонок и несколько секунд просто сидела, глядя в одну точку. Потом медленно провела ладонью по лицу, будто пытаясь стереть усталость. Какаши стоял посреди кабинета, всё ещё сжатый, как пружина. Он пришёл орать. Пришёл обвинять. А вместо этого увидел, как у этой всегда холодной и жутковатой девчонки на глазах проступает настоящая, человеческая паника. — Мама? — спросил он уже совсем другим тоном. Акира кивнула, не глядя на него. Она быстро собирала бумаги в папку дрожащими руками. — Ей стало хуже. Это бывает… после стресса. Или когда я задерживаюсь. — Она попыталась усмехнуться, но вышло жалко. — Ты хотел меня допросить? Делай это быстро. Мне нужно ехать. Какаши молчал. Вся злость, которую он нёс в себе последние минуты, внезапно выдохлась. Он смотрел, как Акира суёт телефон в карман, как она пытается держать лицо, но пальцы предательски дрожат. — Что с ней? — спросил он тише. Акира замерла. Потом ответила, не поднимая глаз: — Пожар. Восемь лет назад. Она почти не двигается, не говорит, лёгкие повреждены. Каждый раз, когда температура поднимается… — она запнулась. — Ладно. Не важно. Я поеду. Она встала, накинула пальто. Какаши всё ещё стоял в дверях, загораживая проход. — Подожди, — сказал он. — Я отвезу тебя. Акира подняла на него удивлённый взгляд. В голубых глазах на секунду мелькнуло что-то похожее на благодарность, но она быстро спрятала это за привычной маской. — Не нужно. Я сама. — Я сказал — отвезу, — жёстко повторил Какаши. — Пока ты в моей команде, я не позволю тебе разбиться по дороге. И… — он сделал паузу, — мы ещё поговорим про карту. Но не сейчас. Акира долго смотрела на него. Потом устало кивнула. — Хорошо. Только быстро. Они вышли из кабинета вместе. Какаши шёл рядом и думал, что эта девчонка всё сложнее и сложнее. Только что он был готов её придушить, а теперь видел перед собой обычную дочь, которая боится потерять мать. Они вышли из участка молча. Какаши шёл чуть впереди, Акира — следом, засунув руки в карманы огромного пальто. Весенний ветер трепал её светлые волосы, но она даже не пыталась их поправить. Какаши открыл пассажирскую дверь своей машины и кивнул ей внутрь. Акира села без возражений. Когда он захлопнул дверь и сел за руль, в салоне сразу стало тесно и душно. Он завёл двигатель, включил печку и резко выехал со стоянки. Несколько минут они ехали в полной тишине. Акира смотрела в окно, сжимая телефон в руке так, что пластик жалобно скрипел. Какаши заметил, как она периодически сглатывает и моргает чуть чаще обычного. «Нельзя, чтобы она сейчас сломалась», — подумал он. Нужно было её отвлечь. Хоть чем-то. — Расскажи, — внезапно сказал он, не отрывая глаз от дороги. — Что ты думаешь про Верховную Жрицу. Не про то, что это Сакура. А про саму карту. Что он хочет этим сказать? Акира повернула голову. Несколько секунд она просто смотрела на него, будто не понимая вопроса. Потом медленно выдохнула и откинулась на сиденье. — Верховная Жрица… — начала она тихо, но уже с привычной сосредоточенностью. — Это не про агрессию, как Жезлы, и не про материальный баланс, как Пентакли. Это про скрытое знание. Про интуицию. Про человека, который стоит между видимым и невидимым миром. Между жизнью и смертью. Она говорила, и голос постепенно становился твёрже. Рабочий режим возвращался. — Он оставил её именно в морге. На столе патологоанатома. Это не случайность. Он говорит: «Ты, которая режешь мёртвых и заглядываешь им внутрь, — следующая». Или… — Акира сделала паузу, — или он хочет, чтобы мы поняли: кто-то из нас уже знает правду. Кто-то видит то, что остальные пропускают. Какаши прищурился, обгоняя медленно ползущий грузовик. — Ты думаешь, он намекает на кого-то из отдела? — Возможно. — Акира провела пальцем по запотевшему стеклу, рисуя невидимый символ. — Или на меня. Я ведь тоже… хорошо разбираюсь в картах. И в огне. Последние слова она произнесла почти шёпотом. Какаши бросил на неё быстрый взгляд. Акира смотрела прямо перед собой, челюсть слегка напряжена. — А что дальше? — спросил он, намеренно продолжая разговор. — Если Туз, Двойка, потом Верховная Жрица… какая карта следующая по логике? — Тройка Жезлов, скорее всего, — ответила она чуть быстрее. — Расширение. Первые плоды. Он уже не просто начинает — он смотрит вдаль, планирует. Возможно, что-то более публичное. Или несколько жертв сразу. Он учится держать равновесие и теперь хочет показать масштаб. Акира замолчала, но уже не так тяжело. Пальцы перестали так сильно дрожать. Она даже слегка повернулась к нему. — Ты специально спрашиваешь, чтобы я не думала о маме? Какаши не стал отпираться. — Да. Не хочу, чтобы ты разбилась по дороге или наделала глупостей. Акира тихо усмехнулась — без привычной жути, просто устало. — Спасибо… наверное. Хотя от тебя я такого не ожидала. — Я тоже от себя не ожидал, — буркнул он. — Но пока ты в моей команде — ты полезна. А полезных людей я не даю ломаться. Повисла короткая пауза. Машина плавно поворачивала в жилой район. Акира снова посмотрела в окно, но теперь её плечи были чуть расслабленнее. — Когда приедем… — начал Какаши. — Ты можешь не заходить, — быстро перебила она. — Просто высади у подъезда. — Я подожду в машине, пока тебе не станет легче. Потом вернёмся в участок. Акира повернулась к нему. В голубых глазах мелькнуло что-то странное — смесь удивления и осторожной благодарности. — Ты странный сегодня, Хатаке. — А ты сегодня почти нормальная, — парировал он. — Не порть впечатление. Акира едва заметно улыбнулась и снова отвернулась к окну. Но теперь в этой улыбке не было ни холода, ни голода. Только усталость и тихая боль. Какаши крепче сжал руль. Он всё ещё не доверял ей ни на грамм. Но в этот момент ему почему-то очень не хотелось, чтобы она сломалась. Машина остановилась у старого пятиэтажного дома на окраине. Акира сразу потянулась к двери, но Какаши выключил двигатель и тоже отстегнул ремень. — Я поднимусь с тобой. — Не нужно, — резко ответила она. — Я справлюсь. — Я сказал — поднимусь. — Голос его не терпел возражений. — Пока ты в моей команде, я не оставлю тебя одну в таком состоянии. И мне нужно убедиться, что ты вернёшься в участок, а не наделаешь глупостей. Акира посмотрела на него долго, с усталой злостью, но спорить не стала. Молча вышла из машины. Какаши запер двери и пошёл следом. Подъезд был тёмным, лестница — узкой и пропахшей кошками и старой краской. На третьем этаже Акира остановилась у металлической двери с тремя замками, открыла их быстро, почти автоматически, и вошла первой. В квартире было тихо. Тяжело пахло лекарствами, антисептиком и чем-то горелым — запах въелся в стены намертво. Какаши закрыл за собой дверь и сразу почувствовал, как воздух стал плотнее. — Тэцу? — позвала Акира тихо. Из комнаты в конце коридора вышла пожилая сиделка. — Акира-сан, она в сознании, но температура всё ещё высокая. Я дала жаропонижающее… — Я сама, — оборвала Акира и прошла в комнату. Какаши не спросил разрешения. Просто шагнул следом. Глаза женщины были открыты — мутные, но живые. Она медленно моргнула, увидев дочь. Акира сразу села на край кровати, взяла здоровую руку матери в свои и прижалась лбом к её лбу. — Я здесь, мама. Всё будет хорошо. Я уже дома. Какаши стоял в дверях и не мог отвести взгляд от шрамов. Старые. Очень старые. Восемь лет, сказала она. Пожар. Обугленная кожа, лопнувшая от жара, точно как у Такаги. Точно как у второго тела. Только здесь огонь не добил. Оставил в живых — но в таком виде. В голове Какаши щёлкнуло. «Огонь. Обугленные тела. Карты Таро. Она знает символику лучше всех. Смотрит на трупы так, будто это искусство. А теперь это…» Он почувствовал, как по спине пробежал холод. Акира гладила мать по волосам, шептала что-то успокаивающее, и в этот момент она выглядела просто дочерью. Но шрамы на лице и теле женщины кричали о другом. Какаши сделал шаг ближе. Акира заметила его присутствие, но не обернулась сразу. — Это… старая история, — тихо сказала она, не отрываясь от матери. — Пожар. Отец… он был… не очень хорошим человеком. Всё сгорело. Мама выжила чудом. Какаши молчал. Он смотрел на рубцы, на то, как аккуратно Акира поправляет кислородную маску, как её пальцы дрожат уже не от паники, а от привычной, отточенной нежности. И внутри него медленно, но уверенно росло подозрение. «Она выросла в этом. В огне. В боли. Знает, как горит кожа. Знает, как выглядит человек, когда его жгут заживо. И теперь кто-то повторяет это в Конохе. С идеальной символикой. С картами, которые она изучает годами». Акира наконец повернула голову. Их взгляды встретились. В её голубых глазах всё ещё была усталость. Но Какаши уже видел другое — ту самую тёмную глубину, которую она так хорошо прятала. — Ты можешь идти, — сказала она спокойно. — Я скоро вернусь. Какаши не двинулся с места. Он стоял и смотрел на неё — на дочь женщины, которую когда-то сожгли заживо, — и внутри него окончательно щёлкнуло. «Если это она… если она решила продолжить то, что начал отец…» — Я подожду в машине, — сказал он наконец ровным голосом. — Не торопись. Но когда он выходил из комнаты, спина была напряжена, а рука сама собой легла ближе к кобуре. Акира проводила его взглядом. Потом снова повернулась к матери и тихо прошептала: — Всё хорошо, мама. Он ничего не знает. Женщина медленно моргнула два раза. А Какаши, спускаясь по лестнице, уже знал: теперь он будет следить за Акирой очень внимательно.