sine qua non

Ведьмам разрешено брать фамильяров с собой на занятия с первого курса, разумеется, если те у них есть, поэтому сегодня Намджун впервые придёт на пары не один. Это будет также первым появлением Чимина в образе фамильяра, поэтому он невероятно воодушевлён. — Готов поспорить, университеты сейчас совсем не такие, как в моё время, — говорит он. Намджун понятия не имеет, о каком таком времени говорит Чимин, поэтому спрашивает: — И какими они были? — Хм-м-м, ну, я никогда не учился в университете, ведь я демон, а для демонов университетов нет. Но тогда они были более престижными и закрытыми. Было мало зданий и мало студентов. Все посещали одни и те же занятия и учились у одних и тех же преподавателей. — И когда это было? Чимин пожимает плечами. — Лет сто назад, не меньше. — Я никогда раньше не спрашивал… — И Намджун сам не понимает почему. Наверное, он просто думал, что Чимин был слугой его родителей, а не его собственным, поэтому таких вопросов не возникало. — А когда ты начал работать на моих родителей? — Лет за десять до твоего рождения. — А где был до этого? Чимин просто улыбается. — Ты опоздаешь. Мне пора превращаться в кота. Поговорим позже, когда у нас будет больше времени. Намджун не успевает возразить, потому что Чимин без предупреждения начинает раздеваться. К щекам сразу приливает жар. Намджун поспешно отворачивается и осмеливается обернуться, лишь услышав мяуканье за спиной. В глазах Чимина блестит огонёк, от которого сердце Намджуна тает. Из Чимина получается очаровательный кот. Намджун невольно задаётся вопросом, выбрал ли он этот облик специально, как будто знал, что Намджун не сможет перед ним устоять. Намджун неловко похлопывает его по голове. Чимин выжидательно смотрит. — Пойдём, — говорит он, выпрямляясь и закидывая рюкзак на плечо. — Пора на пары. Первое занятие едва ли можно назвать успешным. Бёнхо и Дэсон ликуют, наблюдая за тем, как он снова терпит неудачу. Сегодня студентам нужно вырастить из ростка полноценный цветок за считанные секунды. Заклинание довольно простое, но почему-то всякий раз, когда растение вот-вот достигнет нужного результата, оно внезапно возвращается обратно к ростку. Чимин пытается помочь. Запрыгнув ему на плечо, он подпитывает заклинание своей магией. Намджун, взволнованный, непривыкший к таким ощущениям, в конце концов взрывает росток. Раздаётся такой громкий хлопок, что несколько студентов подпрыгивают, а Бёнхо и Дэсон смеются. — Просто посмешище, — говорит Бёнхо. — Даже фамильяр у него никчёмный. Теперь понятно, почему он выбрал его, — соглашается Дэсон. Обычно Намджун с лёгкостью игнорирует их, когда насмешки направлены на него самого. Но оскорблять Чимина? Одного из сильнейших магов, которых Намджуну доводилось знать? Ну уж нет. Он резко оборачивается и свирепо смотрит на них. — Может, вы двое хоть раз заткнётесь и займётесь собственной магией? Или в вашей жизни нет ничего интереснее меня? Бёнхо заметно раздражается, но Дэсон лишь презрительно фыркает. — Разве мы сказали не правду? Какая это была попытка? Шестая или седьмая? И теперь ты уничтожил это несчастное растение. Ты единственный, кто так и не справился. Сам посмотри. Намджуну не следовало поддаваться на эту провокацию, но он всё равно обводит кабинет взглядом и… Это правда. Перед каждым студентом стоит цветущее растение, и он единственный, у кого ничего не вышло. Конечно, он к этому привык. Он худший на курсе. Это действительно так. Но сегодня всё должно было измениться. Ведь рядом находился Чимин. А вместо этого Намджун облажался ещё сильнее. Теперь он ловит на себе жалостливые взгляды не только других студентов, но и Хосока, который учится вместе с ним, и даже профессора, обычно игнорирующего его проблемы с магией. Наверное, все они думают об одном и том же: с фамильяром Намджун должен стать лучше. Но прошло всего полчаса, а Намджун доказал обратное — даже с фамильяром он по-прежнему безнадёжен. Чимин мяукает ему на ухо, словно предупреждая. Намджун даже не чувствует, когда демон начинает колдовать самостоятельно. Ещё секунду назад на столе лежали остатки растения, а уже в следующее мгновение все кусочки собираются в единое целое. Сердце Намджуна летит куда-то вниз, пока растение вытягивается всё выше и выше и расцветает в полную силу, как у всех остальных. Чимин снова мяукает и тычется носом ему в щеку, словно ожидая благодарности. Но Бёнхо и Дэсон смеются, а другие студенты отворачиваются. Они всё понимают. Понимают, что не Намджун вырастил этот цветок. — Может, попробуете снова после занятия? — предлагает профессор Ли. — Только на этот раз будете сами колдовать? Смешки Бёнхо и Дэсона становятся громче. — Да, профессор. — Щёки Намджуна горят от стыда. Чимин больше не трётся о него. Его уши слегка поникли, словно ему стыдно. На самом деле Чимин не виноват. Совершенно не виноват. Но Намджун всё равно не может избавиться от чувства, что демон лишь усугубил ситуацию. Теперь он выглядит бездарным ведьмаком с фамильяром, которого даже не может контролировать; хуже того, с фамильяром, который явно сильнее него самого. Разумом Намджун понимает, что Чимин ни в чём не виноват. Но всё равно злится на него.

(ﾐΦ ﻌ Φﾐ)

— Прости, — говорит Чимин, как только они возвращаются в комнату вечером. Это совсем по-детски, но Намджун игнорировал его на других занятиях и во время обеда и ужина. К счастью, друзья всё равно не давали Чимину скучать, восхищались им и постоянно гладили. Но всё это время он оставался непривычно подавленным. Теперь на Чимине халат, завязанный на талии, и он продолжает бормотать извинения. На его лице столько искренней печали, что Намджуну становится стыдно за собственные обиды. Чимин всегда хотел как лучше. И сегодня он делал то же самое. — И ты меня прости, — говорит Намджун, вздохнув. — Нет. — Чимин выглядит взволнованным. — Нет, тебе не за что извиняться. Это я всё испортил. Я продолжаю всё портить. — Чимин, перестань. Ты ничего не испортил. Ты просто пытался помочь. — Но из-за меня ты выглядел слабым перед своими однокурсниками. Иногда Намджун забывает, что Чимин всё время находится рядом, наблюдая и понимая всё, что происходит вокруг, даже в облике кота. — Я и так выглядел слабым в их глазах. Я уже проходил через всё это раньше, — говорит он, пытаясь успокоить демона. Но Чимин просто подходит и решительно кладёт руки ему на плечи. — Ты не слабый. Сколько раз тебе повторять, чтобы ты наконец поверил? — Ты правда хочешь, чтобы я назвал точное число? Чимин с любопытством в глазах склоняет голову набок. — Да. — Бесконечно, — честно отвечает Намджун. — Ты можешь повторять это бесконечное количество раз хоть каждый день, но я всё равно не поверю. Чимин одаривает его взглядом, способным убить, но длится он всего мгновение. Намджун даже не успевает понять, что происходит, как его подталкивают к кровати и заставляют сесть, скрестив ноги. Чимин садится напротив, и подол его халата задирается, обнажая мускулистые бёдра. Намджун краснеет и пытается не опускать взгляд. — Что мы делаем? — Медитируем. Дыхательные упражнения. Я помогу тебе наладить связь со своей магией. Из-за воодушевления, что Чимин станет его фамильяром, тем вечером, накануне возвращения в университет, они так и не добрались до дыхательных упражнений, которые обещал показать ему Чимин. Намджун настроен скептически. Он готов попробовать, но не верит, что это чем-то поможет. Паника, которая охватывает Намджуна каждый раз, когда он собирается произнести заклинание, не покидает его с детства. И никакие упражнения ему не помогут. Но Чимин смотрит на него с таким ожиданием, что Намджун не может ему отказать: в конце концов, необязательно верить в успех, чтобы просто попробовать. Сейчас он сделает это, чтобы угодить Чимину, а потом сошлётся на усталость или придумает какое-то другое оправдание, чтобы избежать лишнего напоминания, что он безнадёжен в магии. — Хорошо, — сдаётся Намджун, складывая руки на коленях. — Говори, что делать. Лицо Чимина озаряется улыбкой. — Хорошо. Начнём с упражнения, которое поможет тебе расслабиться. Ты уже сидишь идеально. Теперь медленно вдохни через рот и выдохни через нос. Попробуй считать до пяти на вдохе, а потом до пяти на выдохе. — Вдыхать через рот? — уточняет Намджун. Может, он и не верит, что это поможет, но хочет сделать всё правильно. — Да. Хочешь, я буду считать? Да, давай посчитаю. Закрой глаза. Вот так. Намджун слушается и слегка ёрзает, потому что даже с закрытыми глазами чувствует на себе внимательный взгляд Чимина. — Вдох через рот. Один, два, три, четыре, пять. Выдох через нос. Один, два, три, четыре, пять… Голос Чимина успокаивает. В нём есть нечто такое, чего Намджун не замечал прежде: какая-то мягкость, которая обволакивает, словно шёлк. С каждым выдохом его тело расслабляется всё сильнее, а следом и его разум. В таком состоянии покоя он чувствует присутствие своей магии, будто она осторожно выглядывает и ждёт, когда он схватит её. — Позволь своей магии течь через тебя, — говорит Чимин. — Не заставляй её. Это часть тебя. Это она придёт к тебе, а не наоборот. Где-то на задворках сознания мелькает мысль, что он никогда не думал об этом. Магия всегда была инструментом, которым можно воспользоваться, источником, к которому можно подключиться, но она никогда не была его частью. Они существовали по отдельности. Но слова Чимина кажутся правдой. Может, в глубине души Намджун надеется, что всё это сработает. И теперь это даже не отчаяние. Просто его разум охвачен этой новой идеей, а ещё ему нравится слушать голос Чимина, и ему не хочется, чтобы это заканчивалось. — Прояви терпение. Вдох через рот… Представь, что ты вдыхаешь свою магию, что она наполняет тебя с макушки до пят. Это часть тебя. Чувствуешь? Намджун испытывает лёгкость: каждая клеточка тела отзывается едва уловимой вибрацией, непривычным гулом. От этого ощущения внутри шевелится лёгкая паника. Нерешительность. Он боится такого количества магии, которую некуда направить. Им следовало заранее выбрать заклинание, придумать какую-нибудь цель. — Продолжай дышать, — говорит Чимин. Намджун смутно осознаёт, что Чимин держит его за руку, словно привязывая к реальности невидимой нитью. — Магия может просто существовать внутри, даже если ты ей не пользуешься. Ей необязательно что-то делать. Достаточно просто быть. Разве такое бывает? Вдох через рот, выдох через нос… Магия остаётся внутри, успокаивая его. Она по-прежнему вибрирует, но почему-то это больше не пугает. Возможно, дело в том, что Чимин держит его за руку. — Не переставай дышать, — говорит Чимин. — Но открой глаза. Не решая пошевелиться, Намджун открывает глаза. Ему кажется, что он готов. Готов спокойно встретиться со своей магией. Может, даже сделать ещё один шаг вперёд. Он хочет попробовать что-нибудь, пусть даже маленькое, просто чтобы проверить. Но стоит ему открыть глаза, весь мир меркнет, потому что Чимин сидит прямо перед ним, смотрит на него, и у Намджуна перехватывает дыхание. В этом мгновении есть нечто особенное: магия окутывает и самого Чимина, кажется, будто он сияет. Светлые волосы растрёпаны, взгляд мягкий, а халат помялся. Но выглядит он невероятно. Магия Намджуна усиливается, и Чимин крепче сжимает его руку. — Я же сказал, не переставай дышать, — мягко укоряет его он. Пытаясь пересилить себя, Намджун делает глубокий вдох, и его магия мерцает, словно просясь наружу. Она будто обрела собственную волю. Ему нужно выплеснуть её. Потому что мысли путаются, сердце сбивается с ритма, и ему страшно… Страшно навредить кому-то. Паника возвращается. — Намджун… — Я… — Он пытается вырваться из хватки Чимина и лихорадочно осматривает комнату, пока взгляд не цепляется за бонсай, который он привёз из дома. В памяти всплывает тот самый цветок, который он так и не смог вырастить на занятии. И внезапно все прочие мысли рассеиваются, пока не остаётся лишь одна — заставить его расти. — Возьми себя в руки, — говорит Чимин, но Намджун не может. Он представляет бонсай огромным деревом, и магия яростно, неуправляемо вырывается наружу. Чёрт, чёрт, чёрт, бонсай взорвётся, как и тот росток. Его сила — эта огромная волна, которой он не может управлять, — просачивается наружу, сметая всё на своём пути. С губ срывается крик. Глаза неосознанно зажмуриваются. Намджун чувствует, что сейчас произойдёт, знает, что бонсай станет слишком большим, а комната слишком маленькая для него, и он может пострадать. Может даже умереть. Чимин. Чимин… И вдруг он оказывается в объятиях пары рук. Спина ударяется о кровать, а тело Чимина прижимается к нему. Он не видит, что происходит вокруг. Только слышит громкий хлопок, треск, а потом… тишина. Сердце бешено колотится в груди, но магия вновь постепенно угасает, пока не остаётся ничего. Лишь опустошение и бессилие. — Намджун. Голос Чимина заставляет его открыть глаза, и первое, что он видит… Чимин нависает над ним, упираясь локтями о кровать по обе стороны от его головы. Чёлка спадает на лоб. Глаза широко распахнуты от тревоги. Но за его плечом… За его плечом бонсай раскинулся по всей комнате. Ствол стал огромным. Горшок разлетелся на куски. Ветки упираются в стены, изгибаясь под странными углами. Но их это не коснулось. Чимин успел создать вокруг них защитный барьер, поэтому дерево остановилось, не добравшись до их тел. Намджун оглядывает комнату, пытаясь оценить ущерб: трещины на стене, сколы на столе, стул зажат между ветками и листьями. Пола почти не видно. — Блять, я… — Эй, всё хорошо, — говорит Чимин. Намджун переводит взгляд на него и осознаёт, насколько близко они находятся друг к другу. Чимин сидит верхом на его талии, а халат слегка распахнулся, обнажая грудь. Нет. Всё совсем не хорошо. И вовсе не потому, что он превратил свой бонсай в чудовищное дерево и практически разгромил комнату. — Я… Я не хотел… — говорит он, запинаясь на каждом слове и отчаянно стараясь не смотреть на обнажённую грудь Чимина. — Это вышло случайно. — Я знаю. Ему стыдно. Щёки начинают гореть. — Наверное, я слишком давил на тебя, — говорит Чимин извиняющимся тоном. — Нет. — Намджуну совсем не нравится, что Чимин продолжает винить во всём себя. — Нет, это я мог навредить нам обоим. А ты защитил нас. Это я всё испортил. — Ничего ты не испортил. Намджун указывает на разросшийся бонсай. — А это, по-твоему, что? — Выражение твоих чувств. — Чимин… — Я серьёзно, — упрямо говорит Чимин. Его взгляд твёрд. — Думаешь, легко такое сделать? Да большинство ведьм могут только мечтать об этом. Я говорил тебе и раньше, но скажу ещё раз: ты гораздо сильнее, чем сам думаешь. — Сила не имеет значения, если не можешь её контролировать. Лицо Чимина смягчается, а в глазах появляется знакомый блеск. — Вот этому я и собираюсь тебя научить. — Как? — Намджун приподнимается, оказываясь лицом к лицу с Чимином. — Я изучаю магию уже много лет. Но даже росток вырастить не сумел. — Просто у тебя никогда не было хорошего учителя. — Чимин касается его щеки, вероятно, даже не осознавая, как сильно от этого бьётся сердце Намджуна. — А я хороший учитель. Я знаю, почему тебе бывает трудно. Позволь мне помочь тебе. Намджун медленно выдыхает, пытаясь совладать с противоречивыми чувствами. От близости Чимина у него кружится голова, но уверенность в его тоне вызывает надежду, даже если прошлые неудачи по-прежнему заставляют сомневаться в себе. — Ты мне доверяешь? — спрашивает Чимин, и его пальцы скользят по челюсти Намджуна. — Да? — Ответ выходит не таким уверенным, как хотелось бы, хотя в этом он не сомневается. — Да. Просто… Я себе не доверяю. На губах Чимина появляется понимающая улыбка. — Это я уже понял. Именно над этим мы и поработаем в первую очередь. Когда я закончу с тобой, эти придурки даже не поймут, как это произошло. Ким Намджун, лучший ведьмак университета. Вот кем ты станешь. И вдруг Намджун начинает смеяться. Он лежит посреди комнаты, заполненной разросшимися ветвями, ему придётся заплатить целое состояние, чтобы возместить ущерб. И он всё равно смеётся. — Что? — спрашивает Чимин, слегка дуя губы и всматриваясь в его лицо. — Я сказал что-то смешное? — Нет. Нет, просто… — И как объяснить этот абсолютный восторг, бурлящий внутри? — Ещё никто в меня так не верил. И я никогда ещё не встречал никого сильнее, чем ты, и это просто так… приятно. То, что ты так думаешь обо мне. — Конечно, я так думаю. — Улыбка Чимина становится мягкой. — И однажды ты тоже будешь так думать. Может, Намджун и начинал всё это, просто чтобы не расстраивать Чимина, но прямо сейчас он верил каждому его слову. Глядя на огромный бонсай, он чувствует не стыд, а восхищение. Выражение твоих чувств. Он сделал это. Он сделал это. Может, Чимин и прав. Воодушевление вспыхивает так неожиданно, что он говорит: — Может, попробуем ещё раз эти дыхательные упражнения? Чимин указывает на беспорядок в комнате и смеётся. — Давай я сначала всё уберу. — Ой, да, конечно. — Намджун смотрит на трещины в стене. — Ты сможешь починить всё, что я сломал? Как раньше? Мне бы не хотелось платить штраф за ущерб. — С удовольствием. Перед тем, как Чимин приступит к делу, Намджун невольно хватает его за руку, благодарный за всё. — Спасибо, Чимин. Правда. Спасибо тебе.

(ﾐΦ ﻌ Φﾐ)

За следующие несколько недель Намджун постепенно учится лучше справляться со своей магией. Раньше, когда он пользовался ею, это происходило урывками: он словно касался её и тут же отпускал, испуганный её ошеломляющей силой. Он боялся, что магия захлестнёт его целиком и выйдет из-под контроля. Но благодаря Чимину он начинает доверять магии, а со временем и самому себе. Однажды в пятницу вечером они сидят с друзьями в столовой, и Хосок с восторгом рассказывает всем об успехах Намджуна в магии. — Вы бы это видели. Вырастил из ростка целый цветок, а потом превратил его обратно в семечко, и даже не вспотел, — говорит Хосок. Намджуну кажется, что Хосок преувеличивает. — Ты тоже это сделал. — Да, но я не взрывал цветы ещё в начале месяца. — О, про это даже я слышал, — добавляет Чонгук. Намджун до сих пор не понимает, почему этот парень вообще здесь, но в последнее время он часто приходит, когда они встречаются. Наверное, дело в Тэхёне. По какой-то причине, будучи второкурсником, он любит проводить время больше с их компанией, чем со своими ровесниками. А с тех пор, как он подружился с Чонгуком в начале учебного года, теперь они почти всегда приходят вместе. Рядом с некоторыми находятся фамильяры. Например, фамильяр Сокджина сидит у стола, терпеливо ожидая, когда кто-нибудь уронит еду. Хотя ЭрДжей на самом деле не настоящая собака, ведёт он себя именно как собака и не отказывает себе в попрошайничестве. Намджун время от времени подбрасывает ему кусочки мяса, пока Сокджин не видит. Феникс Чонгука с весьма соответствующим именем Инфайр первые несколько минут кружил над ними, а потом устроился на одном из светильников, свисающих с потолка, и стал внимательно наблюдать за происходящим. Фамильяр Хосока по имени Химанг, похожий на белку, лежит прямо посреди стола и мирно спит. Нет только фамильяров Тэхёна и Юнги, потому что Тэхён не может таскать своего фамильяра-медвежонка повсюду, куда бы он ни пошёл, а фамильяр Юнги вообще не был похож на животное. Это был скорее блуждающий огонёк, который появлялся только тогда, когда Юнги в этом нуждался, потому что отличался застенчивостью и предпочитал оставаться незамеченным. И, конечно, Чимин. Он свернулся калачиком на коленях Чонгука, положив голову на лапы. Похоже, он чувствует себя там абсолютно прекрасно. Когда они пришли, Чонгук сразу попросил погладить Чимина и уделял ему всё своё внимание, пока кто-то не сказал, что его еда остынет. Но к тому моменту Чонгук уже поднял Чимина и пересадил к себе на колени. — Ничего страшного? — спрашивает Чонгук, а Чимин устраивается поудобнее и довольно мурчит. Намджун рассеянно кивает, поймав себя на мысли, что и ему самому хочется посадить Чимина к себе на колени. — Если честно, я правда впечатлён, — говорит Юнги, возвращаясь к их разговору. — Ты уже лучше контролируешь свою магию. Юнги не из тех, кто раздаёт комплименты, поэтому Намджун слегка краснеет от гордости и смущения. — Это всё благодаря Чимину. Он очень терпелив со мной. Чимин поднимает голову и пристально смотрит на него. Чонгук смеётся, нежно поглаживая его между ушами. — Думаю, твой фамильяр пытается что-то тебе сказать, Намджун, — говорит он. — Он всегда говорит мне, что я слишком строг к себе, — признаётся Намджун. — Мы пытаемся донести это до тебя уже который год, — напоминает Сокджин. Намджун удивлённо смотрит на него. — И это говорит мне человек, который постоянно называл меня худшим ведьмаком, известным человечеству. Сокджин хохочет, когда Чимин переводит на него гневный взгляд. — Да я же шучу! Просто шучу, честно! Чимин фыркает и снова устраивает на коленях Чонгука, только глаза теперь не закрывает. Он всегда слушает, всегда остаётся настороже, чтобы не упустить любой негатив в сторону Намджуна, словно хочет защитить его от всего плохого. Это так мило. Намджун ещё никогда не чувствовал себя настолько спокойно, настолько в безопасности. Даже в компании с друзьями всё было иначе, потому что у всех есть собственные проблемы и собственные заботы. А Чимин… Чимин отдаёт ему всё. Ведёт себя так, будто Намджун для него — всё. Иногда, когда Намджун задумывается об этом всерьёз, ему становится грустно, потому что у Чимина нет своего Чимина. И он, похоже, считает, что этого не заслуживает. — Я живу, чтобы служить тебе. Твоё благополучие важнее моего, — сказал как-то Чимин. И Намджуну до сих пор не удалось убедить его в обратном. Когда с едой покончено, Тэхён предлагает всем посмотреть фильм. Сокджин и Юнги снимают квартиру неподалёку от кампуса, поэтому они отправляются туда. Фамильяры следуют за ними, и только Инфайр летит так высоко, что едва заметен на фоне ночного неба. Чимин всю дорогу бегает между их ногами, словно это какая-то игра. На других фамильяров он не обращает внимание, и дело не в том, что они плохо к нему относятся. Скорее наоборот. Они просто не проявляют к нему интереса, видимо, чувствуя, что Чимин отличается от них, хотя никто об этом не говорит. Даже Сокджин больше не поднимал эту тему. — У тебя отлично получается, Чимин, — хвалит Чонгук, наблюдая за его очередным манёвром. Чимин подбегает к нему, трётся головой о его ногу и снова возвращается к своей игре. Всё это время Намджун следит за ним и чувствует, что тепло разливается в груди. — Итак, — говорит Сокджин, когда они поднимаются по лестнице в квартире, и его голос эхом разносится по площадке. — У нас есть попкорн, газировка, пиво и крекеры. Что думаете? — Может, закажем пиццу? — предлагает Чонгук. — Мы ведь только что её ели. — Сокджин оглядывается через плечо. — Или я сам это придумал? Тэхён смеётся. — Чонгук всегда голоден. Я за пиццу. Я бы тоже ещё поел. Со всех сторон раздаются одобрительные возгласы. Даже Намджун соглашается: еды из столовой оказалось недостаточно, чтобы утолить голод. Сокджин ворчит, что они как кучка поросят: — Хрю-хрю. Они дружно смеются. Сокджин поручает им выбрать фильм, а сам уходит в спальню позвонить в пиццерию. Постепенно все рассаживаются по местам: Чонгук, Тэхён, Юнги и Хосок занимают большой диван, Намджун располагается в кресле, а для Сокджина остаётся кресло-мешок, на который радостно прыгает ЭрДжей и устраивается поудобнее. Химанг сидит на плече Хосока. Инфайр садится у окна, а Чимин остаётся на полу у ног Намджуна, словно не зная, куда себя деть. Он оглядывается, широко раскрыв глаза. — Может, посмотрим что-нибудь из «Марвел»? — предлагает Чонгук. — Ну конечно, ты за «Марвел», — говорит Тэхён, закатывая глаза. — Ты сомневаешься в моём вкусе? — Просто это слишком банально. Давайте посмотрим что-нибудь со смыслом. Например, «Черного лебедя» или «Паразитов» — Я уже их видел, — говорит Юнги. — Они классные, но хочется чего-то такого, над чем можно посмеяться, а не порыдать, — добавляет Хосок. Юнги держит в руках пульт и бездумно листает список фильмов. Намджун замечает один постер. — Постойте, давайте посмотрим ту документалку? Про диких кошек? Его предложение встречает дружный хор возражений, добродушных, разумеется, но всё равно беспощадных. — Ни за что! — Только ты мог предложить такое… — Это же так скучно. — У тебя ужасный вкус… Намджун смеётся вместе со всеми, зная, что всё это несерьёзно и никто не хочет его обидеть. Но Чимин тут же вскакивает на лапы и шипит так громко, что в комнате мигом воцаряется тишина. Даже ЭрДжей поднимает голову и пристально смотрит на Чимина. — Пиццу заказал. Привезут минут через двадцать. Ну что, выбрали фильм? — прерывает молчание вернувшийся Сокджин. Никто не отвечает. Намджун не сводит глаз с Чимина, поэтому замечает лёгкое подрагивание усов, словно он изо всех сил пытается понять, что происходит. — Что? — спрашивает Сокджин. — Что-то случилось? Тэхён ухмыляется. — Думаю, Чимин хочет посмотреть то, что выбрал Намджун. Документалку про диких кошек. — О, не нужно, — говорит Намджун, резко вскидывая голову. — Он просто защищает меня. Правда. Давайте посмотрим что-нибудь другое. Сокджин переводит взгляд с Намджуна на Тэхёна, а потом на Чимина и снова на Намджуна и приподнимает бровь. Учитывая, что он всё знает, Намджун невольно задаётся вопросом, что он об этом думает, интересно ли ему, почему демон так оберегает человека. — Так… мы ещё не выбрали фильм? — уточняет Сокджин. — Нет. — Ясно. — Сокджин подходит к креслу-мешку. — Двигайся, ЭрДжей. Сядешь ко мне на колени. Фамильяр спрыгивает, освобождая место. Сокджин устраивается поудобнее, и они обнимаются. Разговор постепенно возвращается в прежнее русло. И только Намджун украдкой поглядывает на Чимина, внезапно чувствуя неловкость. Демон сидит прямо, явно не в своей тарелке, и просто сверлит взглядом ковёр. Намджун должен что-то сказать, разве нет? Успокоить его, что всё в порядке? Но проблема в том, что он не знает, о чём думает Чимин: стыдно ли ему за то, что зашипел на остальных, или скучно находиться среди людей, перед которыми он не может просто быть самим собой. Но потом Намджун вспоминает всё, что он знает о Чимине. Нет, второе точно невозможно, потому что он живёт ради других и никогда не думает о себе, никогда не поставит собственные желания выше других. Это такая странная ситуация, и Намджуну стоило бы справиться с ней лучше. Нет, он обязан что-то сделать. Преисполнившись внезапной решимостью всё исправить, он наклоняется, подхватывает его на руки и слышит тихое удивлённое мяуканье. — Сейчас вернусь, — говорит Намджун остальным. — Начинайте без меня. И только попробуйте занять моё место. Он уходит в спальню Сокджина, зная, что тот не будет возражать, если только Намджун будет держаться подальше от кровати. Заперев дверь на замок, он опускает Чимина на пол, берёт плед, лежащий на спинке стула, и укутывает его. — Можешь ненадолго стать человеком? Я хочу поговорить, — просит Намджун. Чимин моргает и делает, как ему сказали. Он поднимается на ноги, крепко сжимая плед у груди. — Прости, — говорит он первым делом, вернув человеческий облик. Намджуну хочется расплакаться. — Перестань это говорить. Чимин слегка вздрагивает. — П-прости, — повторяет он. И как объяснить всё существу, которое воспринимает мир совершенно иначе? Намджун делает глубокий вдох. Он попробует. — Нет, Чимин. Это ты меня прости. Прости, что заставляю тебя притворяться своим фамильяром. Прости, что заставляю тебя жить во лжи только потому, что не хочу сталкиваться с последствиями того, что мой фамильяр — это демон. — Но это… — бормочет Чимин, выглядя таким растерянным. — Это имеет смысл, Намджун. Вряд ли в университете обрадуются появлению демона в кампусе. Так правда лучше. — Лучше не для тебя. — О чём ты? Я живу, чтобы… — Служить мне, я помню. Намджун протягивает руку, чтобы поправить плед, сползший с плеча Чимина. Он даже не осознаёт, что делает, пока Чимин не перехватывает край ткани. Их руки соприкасаются. Намджун тут же отдёргивает руку. Это так очевидно: искра, которую он чувствует от прикосновения, жар, разливающийся внизу живота, сердце, сбившееся с ритма. Но сейчас не время об этом думать. Разговор совсем о другом. — Чимин, тебе нравятся фильмы? — спрашивает Намджун. — Конечно. Это хороший способ провести время. — А ты сам хотел посмотреть ту документалку про диких кошек? — Ну… — Чимин крепче сжимает плед. — Нет. Но ты хотел. А они были так грубы, так резко отказали тебе. Прости. Я не хотел расстроить твоих друзей. Я поставил тебя в неловкое положение? — Нет. Они просто испугались. Наверное, это показалось им даже забавным. — Ох… — Дело не в этом, — говорит Намджун, пытаясь вернуться к теме. — Я просто хочу, чтобы ты знал: у тебя тоже есть выбор. Я знаю, что ты хочешь служить мне, и я очень ценю это, но ты можешь иметь собственное мнение. Не нужно всегда ставить меня на первое место. Я не хочу всегда быть на первом месте. На лице Чимина появляется странное выражение, что-то между сочувствием и недоумением. — Ты просишь от меня слишком многого, — наконец произносит он. — Просить думать о себе — это слишком много? В смысле? — Не в моей природе думать о себе. — Почему? — Я демон, Намджун. — Для меня это не имеет значения, — говорит Намджун, едва сдерживаясь, чтобы не встряхнуть его. — Я просто хочу, чтобы ты был счастлив. На губах Чимина появляется едва заметная улыбка. — Я счастлив. Счастлив служить тебе и твоей семье. Вы дали мне тёплую, уютную жизнь, хотя могли использовать меня. Заставить страдать. Я понимаю твоё разочарование, но всё так устроено. Внезапно Намджун чувствует себя беспомощным. — Почему? — Из-за предназначения. Эти слова пробуждают в памяти их разговор около месяца назад. — Ты уже как-то говорил об этом. — И мне, наверное, понадобится немало времени, чтобы всё объяснить, — отвечает Чимин. — Может, в другой раз, когда твои друзья не будут нас ждать. — Чимин… Чимин приседает и превращается в кота прежде, чем Намджун успевает сказать что-то ещё, пресекая любые попытки продолжить разговор. Вздохнув не менее тяжело, чем когда они заходили сюда, Намджун складывает плед Сокджина и вешает его на месте. А потом открывает дверь. Чимин первым выскальзывает наружу. Намджун следует за ним в гостиную, где друзья вовсю спорят о том, что будут смотреть: ужасы или романтику. Он и не сомневался, что за время его отсутствия они так и не выберут фильм. — Они даже слушать не стали о комедиях. Это самый универсальный жанр! — возмущённо фыркнув, говорит Хосок. Сокджин указывает на Намджуна. — Придётся тебе разрешить наш спор. Даже фамильяры уже проголосовали, но всё равно выходит пятьдесят на пятьдесят. — Какие варианты? — спрашивает Намджун, усаживаясь на место. — «Поезд в Пусан» и «Дневник памяти». И вдруг Намджун знает, что выбрать. Он смотрел оба фильма, и они понравились ему примерно одинаково, хотя пересматривать их в одиночку он бы не стал. Но много лет назад они устроили дома вечер кино. Чимин сделал для них попкорн и ушёл заниматься своими демоническими делами. Или, по крайней мере, так думал Намджун. Но спустя какое-то время за окном ухнула сова, и Намджун заинтересованно обернулся и увидел, что Чимин стоит в дверях. Его глаза тотчас распахнулись, стоило ему осознать, что его застукали за просмотром фильма. Стоило их взглядам встретиться, как Чимин ушёл, а сам Намджун тогда почему-то забыл про это, списав всё на очередную странность демонов. Или очередную странность Чимина. И он даже не подумал позвать его к ним. Тогда они смотрели «Дневник памяти». — Я за «Дневник памяти», — говорит Намджун. Хосок и Сокджин с облегчением выдыхают. Чонгук недовольно дует губы, Тэхён хмыкает, а Юнги пожимает плечами. Но Намджун уже не обращает на это внимание. Чимин смотрит на него снизу вверх со своего места на полу. Почувствовав прилив смелости, Намджун приподнимает бровь и похлопывает себя по коленям. Чимину хватает секунды, чтобы запрыгнуть наверх. Он крутится на месте несколько раз, а затем садится, повернувшись к телевизору. Намджуну кажется, что он чувствует его сердцебиение, тёплое и учащённое, наверное, даже взволнованное. Юнги включает фильм. Им приходится поставить на паузу, когда привозят пиццу, но это не имеет значение. Намджун больше сосредоточен на Чимине, который так уютно сидит у него на коленях и не сводит глаз с экрана. Где-то на середине Намджун решается нежно погладить Чимина по голове и с удивлением слышит довольное мурлыканье. Чимин поднимает голову, чтобы по-кошачьи лизнуть его палец, а затем радостно возвращается к просмотру фильма. Сердце Намджуна переполняет чистая, неподдельная радость. Если по какой-то необъяснимой причине Чимину нужно служить ему, ладно. Намджун может с этим смириться. По крайней мере, Намджун может сделать его счастливым.