sine qua non

Намджун практикуется в более точной магии. Прошло несколько недель, и он научился гораздо лучше управлять своей силой. Поэтому теперь Чимин хочет, чтобы он переключился на что-то поменьше. Оказалось, по сравнению с другими ведьмами, у Намджуна настоящий дар использовать слишком много магии за раз. Наверное, именно это и сдерживало его раньше. Управлять такой силой бывает страшно и ошеломляюще, вот и его разум выработал защитный механизм: каждый раз, когда Намджун пытался колдовать, он неосознанно избегал своей магии, чтобы она не вырвалась из-под контроля. Время перевалило за одиннадцать вечера, и Чимин находился рядом в человеческом облике, одетый в мягкий жёлтый свитер и джинсы. Для тренировки они выбрали студенческую беговую дорожку, чтобы Намджун случайно не поджёг здание. После истории с бонсаем они старались соблюдать меры предосторожности. К тому же днём вокруг было слишком много студентов, и они могли заниматься только вечером. — Главное — сосредоточиться, но ещё важно доверять самому себе и не пытаться вложить всю свою магию в одно заклинание, — объясняет Чимин. — Ты плохо чувствуешь объём силы, который нужен для заклинания, поэтому постоянно либо всё разрушаешь, либо не делаешь ничего. Тебе нужно найти золотую середину. Намджун слушает Чимина, сидя на земле, скрестив ноги. Перед ним стоят три незажжённых свечи. Задача проста: зажигать их по одной. Но все его попытки заканчиваются неудачно: либо вспыхивают все три сразу, либо одна из них едва заметно мерцает. Каждый раз, когда свечи превращаются в расплавленное месиво, Чимин колдует и возвращает их в исходное состояние. — Ещё раз, — повторяет он. — Или… — возражает Намджун. — Мы можем вернуться к этому завтра? Как раз хорошенько выспимся. — Ты всё равно будешь читать порно на телефоне до часу ночи. У Намджуна отвисает челюсть. — Я… Я таким не занимаюсь. — Занимаешься, — отвечает Чимин. — Ты как-то уснул, пока читал, что, во-первых, впечатляет, а во-вторых, ты оставил экран включённым, и я случайно увидел кусочек. Меня особенно заинтересовало, как один мужчина доставлял удовольствие другому ртом. Мне захотелось понять, что это было. Кстати, я давно хотел спросить, как можно уснуть, читая такое? Как и всегда, Чимин лишает его дара речи. Ему так неловко, что он не может даже оправдаться. — У меня от такого даже слюнки потекли, — добавляет Чимин с энтузиазмом, отличающимся от его обычного безразличия. — И мне захотелось потрогать себя, но я не стал. Решил, что это будет немного грубо, потому что ты рядом спишь, и всё такое. Намджун трёт переносицу и недоверчиво выдыхает. — Думаю, стоило остановиться уже на том, чтобы не читать чужое порно. Какого чёрта, Чимин? — Это не влияет на то, как я тебе служу. Мне просто стало любопытно. Это тебя расстроило? И дело в том, что нет. Просто теперь Намджун не может перестать думать о том, что Чимин хотел потрогать себя, о том, что гей-порно пробуждает в нём такие желания, и о том, что… Ну, теперь-то Намджун тоже хочет, чтобы кто-то потрогал его. — Не расстроило, — хрипло отвечает он. «Это меня возбудило», — думает он. — Тогда продолжим. — Чимин невозмутимо указывает на свечи, не обращая никакого внимания на его мучения. — Ещё раз. Проходит ещё час, прежде чем Намджуну удаётся сосредоточиться настолько, чтобы одна-единственная свеча загорелась, и когда это случилось — свеча справа вспыхнула безупречным ровным и ярким пламенем, — Чимин радостно бросился с объятиями и повис на нём, как огромная коала. — Получилось! — кричит он, нарушая ночную тишину, и заливается счастливым хихиканьем. Всё ещё не веря своим глазам, Намджун с благоговением смотрит через плечо Чимина на свечу. Ему удалось обуздать магию. Он старается запомнить это чувство, и его пронизывает осознание, что это всегда было гораздо проще, чем казалось, просто он не знал, с чего начать. Широко улыбаясь, Намджун обнимает его в ответ и крепко сжимает в кулаках ткань его свитера. Восторг, переполняющий его, становится в несколько раз сильнее, когда Чимин оказывается на нём верхом: ноги обвивают его талию, лицо утыкается в шею, а смех звенит у самого уха, будто перезвон крошечных колокольчиков на ветру. В такие мгновения сложно отпустить его и не положить руки ему на спину. Сложно не слышать собственное сердцебиение и не думать: «Ты нравишься мне». «Ты очень, очень сильно мне нравишься». Чимин замирает в его объятиях. И когда он выдыхает, тёплый воздух щекочет шею Намджуна, вызывая волну мурашек. Может, он это специально? Или просто не понимает, что делает? Потому что одного Чимина в его руках достаточно, чтобы разжечь огонь в животе Намджуна. И уж кто-кто, а демон прекрасно знает, что он предпочитает мужчин. Восторг от того, что ему наконец-то удалось справиться с таким простым заклинанием, постепенно уступает место совершенно иному чувству. Желанию. Намджун думал об этом вот уже несколько недель. Нет, даже месяцев. Конечно, Чимин только раздразнивал его своей привычкой ходить обнажённым, но дело вовсе не в этом. Намджун хочет Чимина, потому что он самый добрый человек из всех, кого он когда-либо встречал. И неважно, что он демон. Это ничего не меняет. Намджун поднимает одну руку вверх и запускает пальцы в волосы Чимина, перебирая его мягкие прядки. — Намджун? — говорит Чимин, и ему словно нечем дышать. — Да? — Голос Намджуна тоже звучит сбивчиво. — Ты хочешь… Но тут по земле шаркает чья-то подошва, и Чимин немедленно замолкает. Секундой позже раздаётся голос: — Кто здесь? Намджун, это ты? Намджун пытается отодвинуться, и, поняв намёк, Чимин соскакивает с его колен. Они неуклюже поднимаются на ноги. Вокруг темно — лишь свет одной свечи и луна озаряют их. Но этот голос Намджун узнает среди тысячи. Дэсон не один. Рядом стоит Бёнхо, и оба выглядят так, будто готовы убивать. Не буквально, конечно, но выражений их лиц хватает, чтобы Намджун напрягся. Он достаточно наслушался, что они думают о его магии. Сейчас ему меньше всего на свете хочется их видеть. — А это ещё кто, чёрт возьми? — спрашивает Бёнхо и, скрестив руки на груди, окидывает Чимина пристальным взглядом с головы до ног. — Просто друг приехал в гости, — отвечает Намджун. — Мы уже уходим. Дэсон шагает вперёд, преграждая им дорогу. — Куда это вы пошли? И чем вы здесь занимались посреди ночи? Это очень подозрительно, знаешь ли. Мы можем заявить на вас. — И что вы им расскажете? Что вы случайно бродили тут среди ночи? — Намджун уверен, что у этих идиотов не наберётся и двух извилин на обоих. — Вы же понимаете, что тогда сами вляпаетесь в неприятности? — У тебя здесь незарегистрированный посетитель, — говорит Бёнхо. — И где он ночует? В твоей комнате? — Он зарегистрирован, — врёт Намджун. Лучше всего убраться отсюда прямо сейчас, пока у этих двоих не появились новые вопросы. Он до сих пор не понимает, чем им так насолил. Не мог вспомнить ничего, что могло привлечь их внимание на первом курсе. Но Бёнхо не собирается останавливаться. — Готов поспорить, что ты протащил его сюда тайком. Он ведьмак, да? И довольно сильный? Мы видели, как он восстановил свечи, когда ты расплавил их. — Вы что, следили за нами? Это уже вторжение в его личную жизнь. Может, они с Чимином и не делали ничего особенного — всего лишь зажигали свечи и обнялись разок, — но это всё равно нервирует Намджуна. Он невольно задаётся вопросом, как далеко готовы зайти эти двое, лишь бы испортить ему жизнь, и почему это происходит теперь, когда он стал более-менее контролировать свою жизнь. — Если не хотел, чтобы за тобой следили, надо было сидеть в комнате, — огрызается Бёнхо. — Серьёзно… — Дэсон указывает пальцем в сторону Намджуна. — Ты ведь что-то задумал, да? Ты жульничаешь. Твоя магия — просто посмешище. Всегда была посмешищем. Твоя фамильяр где-то рядом, да? Наверняка да. Если только это не твой дружок зажёг свечу за тебя. Наверное, из жалости. Нет. Посмешищем всегда были эти двое. С Намджуна хватит. Он не собирается тратить время на узколобых задир, которых интересует лишь то, как бы сделать другим плохо. Сейчас в его жизни всё налаживается, и исключительно благодаря Чимину. И ему хочется, чтобы всё так и оставалось. — Пойдём, — говорит он. Чимин бросает на обидчиков ледяной взгляд, затем задувает свечу, собирает вещи и следует за Намджуном. — Ты просто посмешище! — кричит вслед Дэсон, как всегда стараясь оставить последнее слово за собой. Пусть Намджун и не хочет тратить на них своё время, но злость всё равно кипит внутри. Не только потому, что они испортили этот момент с Чимином — хотя и это важно, — но и потому, что они отказываются воспринимать его как настоящего мага. И не они одни. Если бы за все эти годы хоть кто-нибудь проявил к нему достаточно терпения, возможно, он стал бы таким же, как все: получал бы хорошие оценки, производил бы впечатление на людей и своей магией вызывал бы улыбки вместо жалости. И вдруг всё кажется таким несправедливым. Ведь Чимин прав. Намджун действительно силён, но он потратил много лет, убеждая себя в обратном. Он поверил в собственную слабость из-за таких людей, как Бёнхо и Дэсон. Сдался, потому что это было легче, чем снова и снова пытаться только, чтобы потерпеть очередную неудачу. Каждый. Чёртов. Раз. Когда они возвращаются в комнату, уже переваливает за полночь. Они занимаются привычными вечерними делами: Намджун уходит в ванную в конце коридора, а Чимин начинает переодеваться. У него нет тех же потребностей, что и у людей: ему не нужно ходить в туалет и чистить зубы. И хотя Чимин как-то признался, что любит принимать долгий душ или ванну, чаще всего он очищает себя с помощью магии, просто чтобы не попадаться кому-то на глаза. Уже поздно, и они забираются в свои кровати. Чимин спит на матрасе на полу. Уговорить выдать отдельный матрас для кота оказалось не так просто, но Намджун наплёл что-то о том, что у него слишком капризный фамильяр, и каким-то чудом это сработало. Возможно, его просто пожалели. Всё-таки отсутствие фамильяра на протяжении стольких лет ни для кого не осталось незамеченным. — Эй, Намджун? — зовёт Чимин через несколько минут после того, как они выключают свет. — Да? — Ты в порядке? Он не отвечает ни да, ни нет. — А почему я должен быть не в порядке? — Ты такой тихий. И те парни говорили не самые приятные вещи. А ещё ты не любишь говорить о том, что тебя беспокоит, но всё в порядке, ты можешь поговорить со мной обо всём. Мне некому рассказывать, зато я могу дать хороший совет. — Это неправда, — бормочет Намджун, прижимаясь щекой к подушке. — Ты можешь рассказать родителям. — Но я бы не стал. К тому же, теперь я служу тебе. Чимин говорит это так уверенно, что Намджун невольно задаётся вопросом, будет ли так всегда. Но ему не хочется спрашивать об этом сейчас, потому что Чимин прав. Есть вещи, которые его беспокоят, и он действительно не любит о них говорить. И Чимин умеет давать хорошие советы. Поэтому он вздыхает и говорит: — Я злюсь. — Почему? — Потому что я был так уверен, что я худший ведьмак на свете, что в итоге им и стал. — Не понимаю, — хмурится Чимин. — Я был упрям, — объясняет Намджун. — Убедил себя, что не способен колдовать. Поверил в это. И перестал даже пытаться. Решил просто как-то дотянуть до конца университета, так и не добившись успеха. И все думали так же. Бёнхо и Дэсон. Все мои преподаватели. И даже друзья. А потом появился ты. Он тихо усмехается, хотя не испытывает ни капли веселья. Лишь раздражение. На самого себя. — Появился ты, и ты показываешь мне другой путь, который всё это время был прямо передо мной. Почему я не видел этого раньше? Почему был настолько узколобым и не мог просто попробовать? — Но ты это сделал, — говорит Чимин. — И посмотри на себя сейчас. Ты проделал такой огромный путь всего за два месяца. Ты сделал это. — Не знаю… — Намджун понимает, что имеет в виду Чимин, но от этого досада никуда не исчезает. — Я просто… разочарован в себе. На полу тихо шуршат простыни. В комнате слишком темно, чтобы что-то разглядеть, поэтому Намджун вздрагивает от неожиданности, когда лицо Чимина возникает прямо перед ним. В его больших глазах отражается тусклый свет фонарей, льющийся через окно, и от этого кажется, что его лицо сияет. Намджун сглатывает. Ему по-прежнему грустно и немного неловко, но он хочет услышать, что скажет Чимин. Получить тот самый хороший совет. — Тогда будь разочарован. — Чимин кладёт руки на кровать и подпирает ими подбородок. Хотя он не чистит зубы так, как это делают люди, его дыхание пахнет мятой. — Это разочарование — часть тебя, поэтому просто чувствуй его, но не позволяй ему мешать тебе двигаться дальше. Двигаться дальше — единственное, что ты можешь сделать. — А если это чувство никогда не исчезнет? — спрашивает Намджун. Чимин задумчиво мычит. — Может, и не исчезнет. Но тем больше причин не сдаваться теперь. Ты не можешь контролировать прошлое, не можешь его изменить, зато настоящее только в твоих руках. Извлекай уроки из своего прошлого, но не зацикливайся на нём. — Это ты и делаешь? На несколько секунд Чимин умолкает, опустив взгляд. Между бровями залегает складка. — Твои родители когда-нибудь рассказывали, как мы встретились? — Нет. Мне всегда было интересно, но я не хотел лезть с расспросами. Мало ли ты не захочешь говорить об этом. — Что ж… В моём прошлом произошло кое-что, из-за чего я стал чем-то вроде водорослей. Почти сто лет я пребывал в забвении. Я был частью земли. Не двигался, не рос. Я просто… существовал. Но потом твои родители нашли меня и дали мне новое предназначение, поэтому я и здесь. У меня много сожалений, но изменить я ничего не могу. Зато теперь я как никогда полон решимости следовать своему новому предназначению. — Предназначение… — повторяет Намджун, снова пробуя это слово на вкус. Чимин уже не раз говорил об этом, и теперь его любопытство разгорается с новой силой. — Почему ты говоришь так, будто оно управляет тобой? — Потому что так и есть. На часах полпервого ночи, а Намджуну завтра к восьми на занятия, но он всё равно спрашивает: — Ты готов рассказать об этом? Чимин поднимает взгляд и какое-то время сомневается, но потом кивает. — Можно я залезу к тебе? — На кровать? — Да. Если ты не против. Так мне будет удобнее говорить. Намджун тут же отодвигается, освобождая место и приподнимая край одеяла. Его щёки предательски краснеют. — Ложись сюда. Если хочешь. — Хорошо. Чимин забирается на кровать, а Намджун укрывает одеялом его плечи. Всё это кажется интимным, словно они попали в маленький мир, созданный для них двоих. Чимин встречается с ним взглядом. — Ты сказал, что почти ничего не знаешь об этом. Возможно, тебе будет трудно это понять. — Может, по мне и не скажешь, но вообще-то я довольно умный парень, — шутит Намджун. Чимин улыбается, и у него такая красивая улыбка. — Так и есть. Ладно. Думаю, надо начать с самого начала. Точнее не с начала моей истории, а с происхождения демонов. Ты ведь слышал выражение «внутренние демоны», да? — Конечно. — Мы воплощение человеческих желаний. Когда сильные ведьмы умирают, когда они верят, что так и не исполнили своё предназначение, их магия продолжает жить в форме демона. Не пойми меня неправильно: мы не являемся теми ведьмами, которые умерли. Мы отдельные существа со своими собственными мыслями и волей, но вся наша жизнь сосредоточена вокруг предназначения. В конце концов, именно оно и является причиной нашего существования. Намджун хмурится, пытаясь осмыслить услышанное. — А что происходит, когда предназначение исполнено? — Зависит от обстоятельств. У некоторых демонов предназначение никогда не заканчивается. Раньше и я таким был. Всё это сложно. Есть несколько условий, чтобы демон мог «жить». Первое — предназначение, второе — человеческое признание. Ты никогда не задумывался, почему демоны всегда появляются рядом с людьми, доведёнными до отчаяния? Почему демонов называют «дьявольскими отродьями»? Почему нас повсюду презирают? — Я всегда думал, что большинство демонов просто злые по своей природе. — Не могу винить тебя за это. Многих демонов и правда уносит. Не стану делать вид, что понимаю, что ими движет. Но могу рассказать о себе. Я не знаю имени ведьмы, чья магия меня породила, но долгое время моей целью было вызывать у людей улыбку. Это звучит не так уж плохо, но Чимин говорит об этом с такой печалью, что Намджун прикусывает губу, удерживаясь от комментариев. — Думаю, моя ведьма считала, что за свою жизнь сделал счастливыми слишком мало людей. Поэтому я появился на свет с одной-единственной мыслью: я должен заставлять людей улыбаться. На протяжении многих лет у меня даже не было человеческого тела. Я просто принимал форму, которая была нужна человеку. Я мог стать невидимым объятием, мог собрать опавшие листья с чьего-то газона, превращал горы грязной посуды в чистую. Я мог всё. Моя магия не знала границ, пока я был кому-то нужен. Люди, которых моя ведьма оставила после себя, нуждались во мне. И я был рядом. Но шли годы, и всё стало меняться. То, что раньше казалось им последним благословением ведьмы, теперь они видели как тёмную магию, которая преследовала их. Мне хотелось, чтобы они поняли мои намерения, и тогда у меня появилось тело. Но как только они увидели меня, то закричали. Демон. Так они назвали меня. И были правы. Чимин говорит ровным тоном, словно всё случившееся с ним больше не причиняло ему боль. Возможно, именно поэтому сердце Намджуна сжимается. — Они изгнали меня из своего дома, лишили меня человеческого признания на неопределённый срок. Но теперь у меня было тело. Была форма. И мне было страшно. Я так не хотел терять всё, что обрёл, поэтому отправился искать того, кто смог бы вернуть мне предназначение. Чимин ёрзает на подушке, пряча руку под неё. Он смотрит Намджуну в глаза. — Я уже не тот, кем был раньше. Твои родители спасли меня и помогли понять ценность жизни, но в то время я хотел лишь одного. Выжить. И ради этого я готов был на всё. Вопрос напрашивается сам собой. — Что ты сделал? Облизнув губы, Чимин отводит взгляд. Внезапно он начинает нервничать. — Если я расскажу, обещаешь, что не изгонишь меня? — Его голос едва заметно дрожит. — Я никогда не изгоню тебя, — отвечает Намджун. Он протягивает руку и сжимает плечо Чимин. — Ты слишком важен для меня. На мгновение, когда Чимин вглядывается ему в глаза, Намджуну кажется, что он услышит то же самое в ответ. Его тихая мечта — чтобы Чимин чувствовал к нему то же самое. Но будет ли это правдой? Или Чимин может сказать это только, чтобы заставить его улыбнуться? Намджун прогоняет эти мысли прочь. Как он может сомневаться в искренности его слов? — Я убил человека, — говорит Чимин. Мысли Намджуна успевают уйти совсем в другую сторону, поэтому он не успевает скрыть потрясение. — Ты сделал… что? — переспрашивает он, приоткрыв рот, и нечто, похожее на страх, пронзает грудь. — Я этого не хотел, но если бы я не вступил в контакт с одним человеком, другой остался бы жив. В каком-то смысле это я во всём виноват, и я ненавидел себя за это. Всё потому, что я хотел сохранить это тело. Но что вообще значило это тело, если из-за него страдали люди? — Это звучит как несчастный случай, — осторожно предполагает Намджун. — Похоже, ты и не виноват. — Виноват. Намджун, я больше ста лет скитался от человека к человеку, умоляя признать моё существование. Я искушал их предложениями исполнить их самые сокровенные желания. И очень долго мне было всё равно, чего они хотят, пока я впервые не увидел, как в глазах человека гаснет жизнь из-за меня. Теперь в голосе Чимина слышится злость. Всё его тело напрягается, а взгляд становится пронзительным, словно умоляя Намджуна просто понять. — Я был эгоистом, — говорит Чимин. Намджун хочет возразить. Хочет спросить: а что ещё ты мог сделать? Но, возможно, он правда не понимает. Возможно, ему стоит сначала дослушать до конца. — Я искал своё предназначение там, где его не существовало. Ведьмы, подавшей мне жизнь, больше не было, а её семья отвергла меня. И почему я так продолжал цепляться за жизнь? Я задавал себе этот вопрос снова и снова. И однажды я уснул, а когда вновь пришёл в себя, у меня уже не было тела. Я был грязью в почве, водорослями. Я всё ещё существовал, всё ещё жил, но предназначения у меня больше не было. В таком состоянии меня нашли твои родители. Они не искали меня специально, но я оказался именно тем, в чём они тогда нуждались. Они спасли меня, а я сделал их счастливыми. — Глаза Чимина наполняются слезами. — Они могли избавиться от меня столько раз. И я до сих пор иногда удивляюсь, почему они этого не сделали. Но потом я вспоминаю, что они самые добрые люди из всех, кого я встречал. Как и ты. Надеюсь… Я стараюсь не быть эгоистом, но я надеюсь, что мне никогда не придётся отпускать вас. Вы все слишком важны для меня. Вот так, окольным путём, Намджун всё-таки слышит эти слова в ответ. И хотя сказаны они совершенно в другом контексте, Намджун всё равно притягивает к себе Чимина и крепко обнимает. Возможно, всё дело в темноте или в том, что уже так поздно, но он совсем не смущается. Он хочет, чтобы Чимин знал, как он дорог ему. Намджун никогда его не отпустит. — Прости… — Чимин утыкается лицом в шею Намджуна. — Это я должен был утешать тебя, но в итоге сам плачу. — Может, ты и считаешь себя просто демоном-слугой, но ты ещё и мой друг. А друзья обнимают своих друзей, когда им грустно, — говорит Намджун. Чимин тихо всхлипывает, по-прежнему не поднимая лицо. Их тела прижимаются друг к другу, но в этом нет ничего сексуального. Намджун думает, что готов лежать вот так много часов подряд, просто обнимая Чимина. — Нет, правда прости, — тихо говорит Чимин, когда его дыхание постепенно выравнивается. — Из-за меня ты ещё и не успел почитать порно перед сном. Я не хотел. Намджун давится, не понимая, хочется ли ему плакать или смеяться. — Ты что, думаешь, что я каждую ночь читаю порно? За кого ты меня принимаешь? Чимин пожимает плечами и с тихим смешком отодвигается. — Наверное, я сделал поспешные выводы. Но мне так весело смотреть, как ты смущаешься. Я перестану, если хочешь. — Нет. — Возможно, Намджун сошёл с ума, но говорит он это совершенно искренне. — Не переставай. Мне нравится, когда ты меня смущаешь. Чимин ухмыляется. По его щекам ещё тянутся влажные дорожки слёз, но он выглядит счастливым. — Тебя легко смутить. Может, всё дело в том, что Намджун уже привык гладить Чимина в кошачьем обличье, но сейчас он не может удержаться и проводит пальцами по его мягким волосам. Чимин льнёт к прикосновению, и его улыбка становится слегка застенчивой. — Ты не против, если я посплю сегодня с тобой? — спрашивает он. — Я не против. Чимин закусывает губу, но затем выпаливает: — А можешь… можешь продолжать так делать, пока я не усну? — Гладить тебя по волосам? — Да. Сердце Намджуна тает. — Конечно. — Спасибо. — Губы Чимина едва заметно дрожат. Он несколько раз быстро моргает и, уткнувшись носом в подушку, прижимается к Намджуну. — Спасибо, повторяет он. Намджун продолжает гладить его по волосам, пока тело Чимина не расслабляется окончательно. Ему рано вставать, но это последнее, о чём он сейчас думает. Ему просто хочется ещё немного посмотреть на Чимина, спящего, умиротворённого и защищённого. Нужно было сказать это вслух. Он тоже надеется, что ему никогда не придётся отпускать Чимина.