The watching

Гостиная светилась изнутри тёплым оранжевым светом. Гирлянды горели вдоль окон, отражаясь в тёмных стёклах десятками маленьких огней. Тыквы на подоконнике щерились кривыми ртами. Паутина в углах казалась почти настоящей, особенно там, где тени делали её гуще. Проектор уже был настроен, экран натянут на белую стену, стол ломился от хаотично разложенной еды: чипсы, сладости, коробки с печеньем, виноград, орешки, сок и две бутылки вина, которые пусть и были оставлены для антуража, однако все понимали чем такое обычно заканчивается. Хёна стояла посреди комнаты в коротком чёрном платье демонессы, с острыми рожками на голове и аккуратной подводкой глаз. Она безуспешно пыталась идеально составить тарелки и продукты. — Если ты ещё раз поменяешь местами чипсы и конфеты, они не станут эстетичнее, — раздался голос из-за спины. Она обернулась. Лука стоял на пороге в костюме чумного доктора. Не в дешёвом из карнавальной лавки, а в продуманном до деталей: длинный чёрный плащ с тяжёлыми складками, издающие приглушенный шорох, тёмные перчатки, обтягивающие пальцы, маска-клюв, загнутая к низу, провалы для глаз, затянутые плотной, тонкой тканью. С плеч стекали капли дождя, и яркий теплый свет гирлянд дробился в них крошечными бликами. Хёна замерла на секунду: — Ты издеваешься? Блондин приглушённо ответил из-под маски: — Почему? Он выглядел не как участник вечеринки, а как человек, которого в средние века сожгли бы за методы лечения. Будто незаконный врач, который обещает вылечить кашель, а утром у тебя нет селезёнки. — Потому что это слишком хорошо. — с удивлением сказала она — Я думала, ты придёшь как обычно. В чёрном. И скажешь, что это “концептуальный минимализм". — А я думал ты возмутишься моей колкостью, но насчет твоих предположений — я думал об этом варианте. — Почему передумал? — Хотел соответствовать уровню мероприятия. — Господи, ты сейчас флиртуешь или издеваешься? — Да. — оставил девушку в недоумении и перевел тему — Тыквы получились. Особенно та, что косая. — Она не косая. У неё характер. — У неё сколиоз. — Заткнись и дай мне уже расставить всё по-человечески. Лука не ответил, только, окончательно сняв маску, чуть заметно дёрнул уголком рта, откинувшись в кресле. Дверь снова открылась через десять минут. Мизи стремглав влетела первой, шурша шёлковыми крыльями за спиной, одетая в чёрное платье с длинными рукавами, на которые крепился тканевый шлейф с аккуратными перьями. Розовые волосы, завитые и слегка растрёпанные, обрамляли раскрасневшееся от бега лицо. Бархатные ушки на обруче съехали набок, и с них стекали капли воды. Она прижимала к груди бумажный пакет и улыбалась во весь рот. — Мы принесли напитки. И промокли как цуцики. Суа зашла следом в длинном бархатном платье медиума, с сияющими кольцами на пальцах и видом человека, который даже осуждает элегантно. Лицо выбелено словно фарфор, серые тени под глазами подчёркнуты, отчего и без того темные глаза выглядят как бездна. — Ты сама пошла по самой глубокой луже, — заметила она. — Ну я же не знала что настолько! — Ты видела в ней отражение фонаря. — Я оптимистка. — Сними розовые очки, ты промокла до нитки. Они сели на диван. Мизи тут же потянулась к печенью, а Суа слегка поправила складку платья и оглядела стол. — Я в образе. Мокрая летучая мышь. Трагично и красиво. — спустя время продолжила прошлую перепалку розоволосая. — Трагично и красиво будет, когда ты заболеешь. — Тогда ты за мной поухаживаешь. — Я скажу: «Я же говорила». — И поухаживаешь. Суа ничего не ответила, но в уголке её губ что-то дрогнуло. Послышался скрип входной двери. В которых раз. — Я пришел умирать красиво, — заявил Тилл, перебив всех, входя в комнату. Он ворвался, как всегда, с шумом. Кожаная куртка, потёртая и прожжённая в нескольких местах, с нашивками в виде черепов, рваная футболка с брызгами бурой краски, цепи на поясе, которые звенели при каждом движении, гитара в чехле за спиной. Пол-лица оставалось человеческим: живой глаз, разбитая бровь, полупрозрачная щетина на подбородке. Вторая половина была мёртвой — латексная накладка гниющей плоти, которая уже начала сползать, обнажая чёрные дёсны, жёлтый бельмастый глаз с лопнувшими сосудами и искусственную кровь, смешавшуюся с дождём в грязные потёки на шее. — Ты и без грима выглядишь как человек после аварии. — сказала Суа, осуждающе оглядев его с ног до головы. — Спасибо, люблю поддержку друзей. — Всегда пожалуйста. Он стянул куртку, бросил её на спинку стула и она, соскользнув, упала на пол, но он не стал поднимать — и сел на диван, потеснив остальных. — Вообще-то, — сказал он, прижимая латекс к скуле, — я три часа это делал. Это искусство. — Искусство требует жертв, — вставила Хёна, не оборачиваясь. — Жертва — это твоё лицо, — добавила Мизи, приглядевшись. — Оно сползает. Опять. Тилл схватился за скулу и сматерился сквозь зубы. — Сильно? — Как в прошлый раз, только хуже, — подтвердила Суа. — У тебя всегда так. — Потому что я не использую спрей. — Почему? — Потому что у меня его нет. Лука молча наклонился к своей сумке, расстегнул молнию и достал маленький баллончик. Тилл уставился на него, забыв о своей скуле. — Ты носишь с собой спрей для латекса? — спросил он, принимая баллончик. — Я ношу с собой всё, если ты еще не в курсе. — спокойно ответил Лука. — Конспекты, таблетки на все случаи жизни и всякую запрещёнку протаскивает в общагу — перечислила Хёна, — Он однажды достал из этой сумки паяльник. — Зачем? — спросил Тилл. — Починить проектор. — Проектор был сломан? — Теперь нет, — ответил Лука. Тилл прыснул спреем на лицо и зажмурился, растирая скулы ладонями. — Фу, блин, щиплет! — Спирт, — Лука убрал баллончик обратно в сумку. — а что ты ожидал? — Ты мог бы предупредить! — Ты не спрашивал. Дверь открылась в последний раз. Иван вошёл, стряхивая капли с рукава. Чёрный сюртук вампира сидел на нём так, будто был сшит век назад и с тех пор не знал износа. Высокий ворот обхватывал шею, серебряная цепочка тускло блестела на груди, а лицо, выбеленное до мертвецкой бледности, в свете гирлянд выглядело как произведение искусства. Длинные пряди парика, собранные в низкий хвост, обрамляли лицо, делая его одновременно и загадочным и жутким. Секунду он стоял молча, оглядывая гостиную, а после сказал серьезным лицом: — Вы верите в Бога? Тилл замер, все еще держа руку у лица. Мизи перестала жевать печенье, а Суа подняла бровь. — Потому что сегодня ночью он послал меня к вам с благой вестью. Весть такая: я пришёл. Наливайте вино. — Ты опоздал, — сказала Суа. — Пророки не опаздывают. Они дают пастве время на моральную подготовку. Иван без тени стыда за свои слова сел на подлокотник, взял бутылку и принялся разливать вино. Мизи поправила ушко и, не удержавшись, хихикнула: — Кстати, о богах и пророках. Ты теперь, значит, переключился? Раньше хотел завести паразитов, а теперь в секту податься решил? — Не податься, а возглавить, — поправил Иван, протягивая ей стакан. — Это разный уровень ответственности. — Ага, — Тилл оживился, явно радуясь смене темы. — Помните, как после той документалки он две недели не мог есть спагетти? А нас всех пытался убедить, что паразиты – это «удивительные создания». — Так и есть, — Иван и бровью не повёл. — У них сложная организация. И фантастическая выживаемость. — Ты называл их «мои маленькие друзья», — напомнила Суа. — Я был впечатлён. — Ты хотел держать их в банке. — В террариуме. Это разные вещи. Я бы создал им комфортную среду. — И зачем? — спросила Хёна, принимая стакан. — Чтобы они тебя радовали по утрам? — Чтобы наблюдать. Учёные веками наблюдают за разными организмами. Чем я хуже? — Ты не учёный, — заметил Лука, не поднимая головы от пульта. — Я любитель. Это тоже вклад. Тилл сделал глоток и ухмыльнулся. — А теперь, значит, ты уже не просто любитель. Ты пророк. И с каких пор вампиры пророки? Мизи поправила ушко и вдруг хихикнула, глядя на Луку: — Кстати, об этом. Лука, ты когда ту документалку включал, ты вообще думал, чем это обернётся? — Я предполагал познавательный эффект, — Лука оторвался от пульта. — Но не предполагал, что Иван начнёт искать им имена, тем более будет посвящать подобному свое время. — Я не искал, — Иван протянул Мизи стакан. — Я размышлял о таксономии. — Ты назвал аскариду Тошей, — напомнила Суа. — Условное обозначение. У биологов это принято. — Биологи не предлагают друзьям посмотреть на Тошу под микроскопом, — заметил Лука. — Ты сам сказал, что аппарат качественный. — Микроскоп — да. Идея завести колонию аскарид в террариуме — нет. — Это была бы не колония, а контролируемая популяция. Мизи прыснула и закатила глаза: — Типичный юмор красивых. — Я рад, что нам говорят комплименты, — отозвался Иван. — Кто сказал, что это комплимент? — уточнил Тилл. — И я вот до сих пор руки мою чаще, чем нужно. И на лапшу смотреть не могу. — Значит, документалка была эффективной, — подытожил Лука. — Она была травмирующей! — Одно другому не мешает. — удовлетворенно ответил блондин. Хёна за один заход допила вино и поставила стакан на стол: — Ладно. Давайте уже начинать, пока мы не вспомнили все образовательные травмы прошлых лет. Лука нажал кнопку на ноутбуке. Проектор загудел, и на белой стене расцвела заставка

«The Watching».