Длинный путь вниз

Когда дело дошло до решающего момента, всё сводилось к контролю. Каждая мелочь в этом мире зависела от той едва уловимой выдержки, которая витала в воздухе, недоступная на каждом шагу. Я подавляла свою ярость, сдерживала силу прикосновения, и теперь мне приходилось сдерживать желание, которое пронизывало мои мышцы каждый раз, когда я позволяла себе погрузиться в утешение прикосновений Джаспера. Это было самое неуместное и банальное из всех влюблённостей. Конечно, я хотела его, он спасал меня снова и снова, он был рядом, когда никого больше не было, и он научил меня почти всему, что я считала важным в мире, в который он меня привёл. Это могло быть героическое обожание, а могло быть просто то, что я снова оказалась в роли прекрасной девушки в беде, и где-то по пути мне пришла в голову мысль, что я должна влюбиться в мужчину, который меня спас. Если бы я не была так увлечена этой фантазией, я бы возненавидела себя. Если бы Шарлотта не так помогала мне с тренировками, я бы, наверное, тоже её ненавидела, потому что не было абсолютно никаких сомнений, что она меня раскусила. И если Джаспер снова не начнет носить рубашки, я его убью. Он пытался меня мучить, я была в этом иррационально уверена. После того, как Питер и Шарлотта приехали, он перестал бегать повсюду, роняя вещи, но теперь снова начал, и это сводило меня с ума. Каждый раз, когда он попадал в поле моего зрения, я совершенно теряла нить своих мыслей и погружалась в созерцание его мускулов или в то, как волосы ниспадали на затылок. Меня охватывало желание провести пальцами по его телу, перечислить и обвести каждый его шрам, перебрать его кудри. Чудом он меня еще не поймал. Я говорила себе, что ничего не поделаешь; что я завидую отношениям Шарлотты с Питером, и что он здесь. Он был красивым и привлекательным, и это заметил бы любой, но меня тошнило от мысли, что Джаспер — это просто кусок мяса, на который я могу пялиться, потому что он был гораздо больше, чем просто это. Он был для меня утешением и опорой, и, возможно, больше всего меня беспокоило то, что я не могла вспомнить ни одного случая, когда я думала о нем иначе. Теперь, когда появился этот новый слой, это физическое влечение, дополняющее уже имевшуюся привязанность, я чувствовала себя не в своей тарелке. Теперь, когда мы читали вместе, невозможно было не заметить, какое тепло он излучает во мне. Тональность наших занятий изменилась, они стали более реальными. Джаспер знал, что на самом деле он не нужен для этой работы, но все равно сидел со мной каждый вечер. Мы читали вместе, потому что нам это нравилось, и та часть меня, которая жаждала узнать о прошлом Джаспера, теперь жаждала точно знать, что именно он извлекает из этого. Каждый раз, когда он прижимался ко мне, каждый выдох, который он делал мне на щеку, вес его подбородка, упирающегося в моё плечо, всё это вызывало едва сдерживаемую дрожь по моим костям. Он так запутал и обвил меня, что трудно было представить, что он этого совсем не замечал, но если он заметил и ничего не сказал, это не предвещало ничего хорошего. И всё же иногда его рука касалась моей, или его рот приближался чуть ближе к моему уху, и я задавалась вопросом, может быть… Дело не в том, что я раньше не замечала, насколько красив Джаспер, я делала это бесчисленное количество раз, но теперь это было как-то по-другому. Моя голова стала менее затуманенной, и я начала понимать, сколько усилий он вложил в то, чтобы этот переход прошел как можно более гладко. Был бесконечный список милых мелочей, которые он для меня делал; он делился со мной своим прошлым, постоянно спрашивал Лию, как дела у моего отца, и он всегда был рядом, когда я в нем нуждалась. А потом были и более важные вещи, те, которые, как мне казалось, я понимала, но теперь открыла для себя что-то новое. Шарлотта была самым очевидным примером. Он сказал мне, что пригласил ее и Питера сюда, потому что не думал, что сможет научить меня драться сам, и это, вероятно, было правдой, в какой-то степени, но он должен был понимать, насколько сильно ее присутствие поможет мне. Я могла отождествлять себя с ней так, как не могла с ним, и она многому меня научила, большая часть чего мало связана с боевыми искусствами. Шарлотта показала мне мир с такой точки зрения, о которой я бы никогда не подумала без нее; она показала мне, что, хотя путь порой может быть полон насилия и горя, это не значит, что конец не может быть светлым. Было любопытно, как действия Джаспера часто скрывали глубокий смысл за очевидным. Мы с Шарлоттой любили подшучивать над ним, говорили, что он утратил ту скрытность, которую приобрел за эти годы, но я начинала думать, что, возможно, это была тактика, которую он использовал, чтобы скрыть то, к чему на самом деле стремился. С другой стороны, может быть, я просто была настолько поглощена собой, что до сих пор ничего не замечала под поверхностью. Я была так озабочена собой, что не обращала на него особого внимания, и я задавалась вопросом, не поэтому ли я раньше не замечала всех этих мелочей в его поведении. Как будто что-то сдвинулось в сторону, и теперь ранее скрытая перспектива вышла наружу. Я не могла решить, хочу ли я убрать это препятствие на место или оплакивать все то время, которое провела вслепую. Чем больше я об этом думала, тем ближе приближалась к осознанию того, что мне действительно нравится Джаспер, что это не просто мимолетная влюбленность, и я не была готова признаться себе в этом. Одна только мысль об этом меня пугала. Тем не менее, я не могла не думать об этом иногда. Наша дружба казалась такой гармоничной, и я задавалась вопросом, перенесется ли это на другие отношения. Меня немного пугало, что даже в Форксе я рассматривала и даже на мгновение фантазировала о чем-то большем, прежде чем загнать эту мысль далеко вглубь себя. Это было бы здорово, даже замечательно, в этом не было никаких сомнений, но Джаспер был лучшим другом, который у меня когда-либо был, и я не хотела рисковать потерять это. Я убедила себя, что эти чувства не имеют значения, потому что у меня есть время, чтобы разобраться в них. Теперь, когда к нам присоединились Питер и Шарлотта, наше внимание снова переключилось на Викторию и на то, как от нее избавиться. Это отвлечение оказалось бесценным, когда дело доходило до подавления вспышек вожделения, которые пронзали меня почти каждый раз, когда я видел Джаспера. Мы следовали самому простому плану, хотя я была уверена, что в голове Джаспера он был гораздо сложнее и продуманнее, чем мне казалось. Теперь нам нужно было что-то конкретное, согласованный план действий, который бы привёл к смерти Виктории и завершению моего первого года жизни. Мне нравилась идея совпадения этих двух событий. Это было бы символично, отметить конец моего перехода одним действием, которое могло бы полностью освободить меня от прошлого. Мы вчетвером сидели за кофейным столиком, обсуждая различные сценарии и предлагая варианты. Я была там в основном для вида, я мало что могла внести, но мне хотелось быть частью обсуждения. — Нам всё ещё нужно учитывать её кровожадность, — заметил Питер Джасперу со своего места напротив меня. — Если она не сможет себя контролировать, нам придётся как-то заманить сюда Викторию. — Я бы предпочёл этого не делать. Без видений Элис, которые могли бы нас направлять, слишком много мест, где можно спрятаться, слишком много пространства. К тому же, в прошлый раз, когда мы пытались это сделать, ничего хорошего не вышло. — А Элис что-нибудь видела? — спросила Шарлотта с надеждой в голосе. — У неё было только одно видение Виктории, где она переодевает молодую девушку в Сиэтле. Кроме этого, она каким-то образом скрывается. — У меня сжался желудок от этой новости. — Значит, у неё будут новорождённые, — заметила Шарлотта серьёзным тоном. — Блядские, новорожденные, я думал, мы наконец-то покончили с этим дерьмом, — сказал Питер, хлопнув рукой по кофейному столику. — Да, я тоже так думал. — Джаспер провел рукой по волосам и вздохнул, взглянув на потолок. — Нам нужен разведчик. Мы должны знать, сколько у нее их и насколько они опасны. Я не собираюсь повторять те же ошибки, на этот раз мы будем знать все. — У тебя есть кто-нибудь на примете? — спросил Питер, и Джаспер кивнул головой, прежде чем бросить настороженный взгляд в мою сторону. — Эмметт выразил желание участвовать. Он хочет помочь, и он хороший следопыт. По выражению лица Джаспера было ясно, что он ожидал, что я расстроюсь из-за этого откровения, но на самом деле я не расстроилась. Эммет был единственным членом семьи, к которому я действительно не испытывала никакой неприязни, и его прощальные слова были одними из немногих, которые я могла вспомнить дословно за последние недели в Форксе. «Я чертовски ненавижу его за то, что он заставил меня это сделать». Если когда-либо и был шанс на примирение, то это был Эммет. Я на мгновение задумалась позвонить ему, но разговор с Эмметом наверняка открыл бы шлюзы, а я не была готова к наплыву Калленов, которые последовали бы за ним. Второй взгляд в сторону Джаспера заставил меня понять, что он на самом деле выглядел полным надежды, и этот взгляд наполнил меня чувством вины. Джаспер, вероятно, скучал по Эммету, очень скучал по своей семье, а тут он уступает мне вопрос, могут ли они участвовать. — Хорошо, — согласилась я, и Джаспер выдохнул, прежде чем кивнуть. — А как же Вольтури? — Меня удивило, что о них ещё не заговорили. В прошлом они представляли собой ​​серьёзную проблему, и хотя я понимала, что логически проблема, которую они создавали, теперь должна быть неактуальна, после моего обращения, я всё же хотела убедиться. — Карлайл уведомил их, и, похоже, они успокоились, — ответил Джаспер, обменявшись взглядом с Питером, который, вероятно, должен был быть скрытным. — Если бы она научилась контролировать свой щит, то, возможно, мы смогли бы провести бой здесь, — сказала Шарлотта, сменив тему и закатив глаза в мою сторону, кивнув на двух мужчин, которые, безусловно, считали себя хитрее, чем были на самом деле. Но всё же я задавалась вопросом, не было ли это всего лишь отвлекающим манёвром. — С чего бы мне вообще начать учиться чему-то подобному? — Меня отталкивала эта идея по множеству причин. Я не знала, не приведет ли вмешательство в мой защитный щит к тому, что Джаспер снова сможет меня чувствовать, и у меня было много эмоций, которые я пыталась от него скрыть. Джаспер нахмурился в ответ на мой вопрос, скрестил ноги, чтобы наклониться вперед и опереться локтями на кофейный столик, а я заставила себя смотреть на его лицо, пока он говорил, вместо того чтобы пялиться на его руки. — Для меня это было почти случайностью. Я долгое время не осознавал, что мой дар есть, и годами не учился сознательно его контролировать. — Это может занять годы? — простонала я, отчасти довольная тем, что, похоже, пройдет немало времени, прежде чем мне придется беспокоиться об этом, но в основном напуганная этой сложной задачей. Шарлотта подхватила эту идею, а это означало, что независимо от того, какое решение будет принято сегодня, мы скоро начнем над этим работать. — Думаю, у тебя это займет меньше времени, но да, это может занять годы. У Питера было задумчивое выражение лица, и после нескольких минут молчания он обратился к Джасперу: — Может, нам просто стоит посмотреть, есть ли какой-нибудь способ, как ты сможешь преодолеть это. Если ты сможешь обойти её дар, она узнает, каково это, и тогда она сможет использовать это, чтобы научиться проецировать. Я начала думать, что, возможно, единственная цель Питера в жизни — усложнять мне жизнь. Мой взгляд, которым я его одарила, передал эту мысль как можно лучше, но он лишь ответил тем же. Он бросал мне вызов, провоцируя меня придумать хоть какую-нибудь причину, почему эта идея плоха, и всего через пару минут я признала поражение. Он был прав, и я не могла быть более раздражена им из-за этого. — Звучит как план, — подтвердил Джаспер. — Я позвоню Эммету и расскажу ему, что происходит, — продолжил он, вставая и потягиваясь, что было излишним. Питер и Шарлотта продолжали беседовать на заднем плане, в то время как я бесстыдно пялилась на то, как мышцы Джаспера работали сообща, создавая изгибы его спины при движении рук. Я отвлеклась от созерцания, когда чья-то рука коснулась моего предплечья как раз перед тем, как Джаспер повернулся, чтобы посмотреть на меня сверху вниз, и послал благодарный взгляд Шарлотте, прежде чем пересесть на диван. — Есть что-нибудь, что ты хочешь, чтобы я ему сказал? — спросил Джаспер, и мне стало ужасно стыдно. Было очевидно, что Джаспер хотел наладить отношения, и, честно говоря, я тоже хотела восстановить эти отношения. — Он будет где-то рядом с Форксом? — Форкс, Сиэтл, а потом куда нас занесёт тропа. — Можешь попросить его проведать моего отца, убедиться, что с ним всё в порядке? Я знаю, что Лия держит нас в курсе, но… — Тебе нужна ещё одна пара глаз? — многозначительно спросил он, и я кивнула. — Я спрошу его, но не знаю, получится ли у него. Он скрытный, но, возможно, не сможет подобраться достаточно близко. — Спасибо, — ответила я, лениво размышляя, не заказать ли Джасперу пару объемных толстовок, он поймет намек и начнет прикрываться. Джаспер вышел через заднюю дверь, чтобы позвонить, и мои мысли переключились на то, как я умудрилась быть настолько нетерпимой к Калленам, что Джасперу понадобилось выйти из дома, чтобы поговорить с ними. Я чувствовала себя полной идиоткой. — Ты в порядке? — спросила Шарлотта, сидя на полу слева от меня, с немного обеспокоенным видом. — Не совсем, — ответила я, не отрывая взгляда от открытой двери, ведущей во двор. Мы так и не отвыкли оставлять большинство дверей открытыми. — Мне нужно немного больше, чем это. — Я просто чувствую себя идиоткой. — Почему? — спросила Шарлотта, толкнув Питера ногой под кофейный столик. Он кивнул и молча встал, прежде чем подняться по лестнице, создавая иллюзию уединения. — А вдруг он будет по ним скучать? Я никогда об этом не думала, но вдруг он захочет вернуться домой, но почувствует, что не может из-за меня? — Не говори глупостей, — упрекнула Шарлотта. — Если бы он хотел быть с ними, он бы это сделал. Он сам решил приехать сюда, когда увез тебя из Форкса, и он знал, что почти год тебя не перевезти. Если бы он хотел быть с Калленами, он бы отвёз тебя туда. — Это неправда, он сказал, что привёз меня сюда, потому что думал, что мне будет комфортнее адаптироваться вдали от всего этого. Он приехал сюда ради меня, — возразила я. Сочетание чувств, которые я испытывала по этому поводу, резко противоречило друг другу: с одной стороны, мне действительно было жаль, что я разлучила его с семьёй, но с другой — я была рада, что он достаточно хорошо меня знал, чтобы понять, что такое место — именно то, что мне нужно. Джаспер много для меня сделал, а я ничего не сделала, чтобы облегчить ему жизнь. — Я ведь не смогу изменить твоё мнение, правда? — спросила она раздражённо. Я наконец оторвала взгляд от дверного проёма и посмотрела на неё, ответив: — Не знаю. Просто… я начинаю беспокоиться, что он скучает по своей семье. — Мы — его семья, — поклялась Шарлотта с яростно собственническим выражением лица. Я просто кивнула, не зная, стало ли мне от этого лучше, ведь я была настолько эгоцентрична, что только сейчас начала об этом задумываться. Мне казалось, что всё время, пока Питер и Шарлотта были здесь, я пыталась исправить все свои ошибки, и я задавалась вопросом, смогу ли я когда-нибудь по-настоящему отплатить Джасперу за всё, что он от меня терпел. Лишь несколько часов спустя, уже после того, как Шарлотта удалилась в лес с Питером, чтобы заниматься бог знает чем, Джаспер вернулся в дом и сел рядом со мной на диван. — Эммет хотел, чтобы я передал тебе привет от него, и он спросил, может ли он поговорить с тобой как-нибудь, — сообщил он, оглядывая мое лицо в поисках любого признака того, что я плохо восприму эту новость. Его забота обо мне только ухудшила мое состояние, и я опустила голову и бесцельно теребила шов подушки дивана. — Эй, ты в порядке? — спросил Джаспер, придвигаясь ближе и отдергивая мои руки от ткани. — Не могу поверить, какой эгоисткой я была, — вздохнула я, чувствуя, как раскаяние поднимается по всему моему телу. — Откуда ты это взяла? — У тебя там вся семья, и я даже не думала о том, что ты можешь по ним скучать. Когда я думаю о них, я думаю только о своих чувствах, — вздохнула я, подтянув ноги и положив щеку на согнутые колени, чтобы посмотреть на него. — Мне очень жаль, если ты хочешь, чтобы они были рядом, это нормально, я больше не буду создавать проблем. — Пожалуйста, не начинай снова эту самоуничижительную чушь. Ты не единственная, кто на них обижен, Белла. Если бы я хотел быть с ними, я бы был. — Тон Джаспера был уверенным, и я действительно не понимала, почему он так чувствует, ведь они ничего ему не сделали. — Почему ты на них злишься? — спросила я, не в силах полностью сдержать замешательство, которое, как мне казалось, читалось на моем лице. — То, как они с тобой обращались… я этого терпеть не могу. Если бы ты действительно хотела вернуться, я бы поехал с тобой, но это единственный выход. Мое время в этой семье закончилось, и я не жалею об этом. — Ты по ним скучаешь? — Немного, наверное, — ответил Джаспер, неловко пожав плечами. — Я скучаю по Элис, но лучше, что мы сейчас порознь, это дает нам время привыкнуть к изменениям в наших отношениях. С Эмметом и Роуз всегда было весело, но это не значит, что я никогда больше их не увижу. Они не ушли из моей жизни, мне не по чему скучать. Меня смущало, как его рассуждения казались мне логичными лишь так же, как и ему самому. Джаспер опирался на жизненный опыт, которого у меня не было, его устраивала мысль о вечности, простирающейся перед ним. Я едва могла это осмыслить. — Почему они меня бросили? — спросила я, не зная, нужно ли мне вообще это объяснение. — Знаешь, я так долго ждал, когда ты наконец спросишь меня об этом, — усмехнулся Джаспер, но в его голосе чувствовалась нотка грусти. — Как долго? — С того самого момента, как я привёл тебя домой той ночью, — признался он. — Хочешь узнать правду? — Да. — Прежде всего, ты должна понять, что Эммет не хотел уезжать ни в одном из случаев. Он долго и упорно боролся за то, чтобы остаться, но в конце концов ему пришлось встать на сторону Роуз, — начал он, и, должно быть, он знал, что эта новость об Эммете была мне очень нужна. — В основном она просто хотела убедиться, что вы с Эдвардом останетесь порознь, она считала ваши отношения нездоровыми, и это очень напоминало ей о том, какой была её жизнь раньше. — Карлайл? Эсме? Джаспер вздохнул и поднял свободную руку, чтобы потереть шею. — Карлайл думал, что мы вернёмся, что Эдвард не сможет долго оставаться вдали; он поймет свою ошибку и вернется за тобой. Тебя изменят, чтобы ты соответствовала требованиям Вольтури, и тогда всё будет идеально. — Я не понимаю, я бы не вернулась к Эдварду, как они могли этого не знать? — Я спросила, прищурив глаза, пытаясь вытянуть из его выражения лица как можно больше информации. — Карлайл воспринял попытку самоубийства Эдварда как подтверждение того, что ты — его пара. Он думал, что ты мертва и не смог жить без тебя; Карлайл ничего не знал о чувствах, и я никогда не думала ничего говорить, пока не стало слишком поздно. — Он выглядел немного грустным и немного злым, и меня тронуло, что он, казалось, так возмущен за меня, даже если моя собственная злость быстро затмевала мою благодарность. — Значит, он полностью проигнорировал любые мои чувства? Он думал, что может выгнать семью из моей жизни и вернуться, когда ему вздумается, а я просто приму их с распростертыми объятиями? На хуй это, — сказала я, всё больше и больше злясь; к концу я едва могла выдавить из себя отдельные слова. Джаспер грустно улыбнулся мне и провел рукой по моим волосам, слегка потянув за кончики, и этот жест сразу же немного успокоил меня. — Я думаю… я думаю, возможно, он считал, что после того, как ты изменишься, твои чувства к Эдварду изменятся, что они усилятся, и ты снова захочешь быть с ним. — Это самая глупая вещь, которую я когда-либо слышала. — Карлайлу было сотни лет, и я даже не могла понять, как он мог так легкомысленно отмахнуться от моих чувств по этому поводу. То, что я чувствовал к Эдварду, было лишь тенью, тем первым проблеском того, на что я способна. Даже моя дружба с Джаспером была крепче этого, и я должна была верить, что если бы Эдвард был рядом после того, как меня превратили, он бы только укрепил мое первоначальное решение навсегда разорвать наши отношения. — Да, я тоже так думал. В конце концов, я не мог согласиться с тем, что они делали, и было уже слишком поздно объяснять Карлайлу, что Эдвард не испытывал к тебе таких чувств. Он был убежден и был доволен тем, что Эдвард принимает решения. — А как же Элис? — спросила я, намеренно сохраняя безразличный тон. — Почему она не попыталась остаться? — Я понятия не имею, но очень редко кто-либо, кроме самой Элис, знает мотивы Элис. Все, что я знаю, это то, что она чувствовала надежду с того самого момента, как вышла за дверь. Я кивнула, пытаясь понять, что же Элис могла увидеть такого, что так легко заставило её меня бросить. Честно говоря, я не думала, что её доводы что-то изменят; дело было в том, что она была моей лучшей подругой, утверждала, что мы сёстры, и ушла вместе со всеми остальными — и даже несмотря на то, что она предложила мне окно, она должна была понимать, что я им никогда не воспользуюсь. — Ты всё ещё злишься на неё? — спросил Джаспер, поймав мой взгляд. — Да, но не так сильно, как на остальных. Не могу поверить, что они думали, что я вернусь к Эдварду, или даже что они смогут удержать меня от него, если я этого захочу. Они думали, что могут диктовать мои действия издалека… как они могли думать, что могут планировать моё будущее, даже не спросив, чего я хочу? Я была вне себя от ярости, мое возмущение было настолько сильным, что мне было трудно сосредоточиться на чем-либо другом, и я знала, что в итоге проведу часы, вникая в каждую деталь, пытаясь понять, насколько сильно я злюсь на каждого из них. — Карлайл был убежден, что Эдвард состоит с тобой в паре. Я не говорю, что это оправдывает ситуацию, потому что это не так, но именно так он рассуждал. Он так долго лелеял эту идею: Эдвард наконец-то нашел того, с кем хочет провести всю жизнь, и его семья стала полной. Теперь ему трудно смириться с тем, что обстоятельства изменились. Джаспер на мгновение замолчал и сжал губы. За этим скрывалось нечто большее, что-то, о чём он мне не говорил, но это был ещё один случай, когда он слишком явно себя вёл, и я подумала, что, возможно, он хотел, чтобы я это увидела. Это ещё одна деталь, которую мне придётся изучить позже. — Он не хочет верить, что мы с Элис расстались, и что ты никогда не вернёшься к Эдварду, — продолжил он после короткого раздумья. — Я не собираюсь защищать их действия перед тобой, но думаю, тебе стоит дать Эммету второй шанс. — Если я позвоню ему, подумают ли все остальные, что это значит, что я тоже готова с ними поговорить? — Я действительно скучала по Эммету, и, похоже, он переживал всё это вместе со мной. — Знаешь, Эммет умеет хранить секреты. Он расскажет Роуз, но они бы держали это в себе, даже если бы ты их не попросила. — Розали собирается помочь ему с отслеживанием? — спросил я, надеясь немного разрядить обстановку и дать себе время обдумать всё более привлекательную возможность поговорить с Эмметом. — Конечно, если бы кто-то из них был готов расстаться с другим, Эммет никогда бы не уехал из Форкса, — ответил он, словно это было само собой разумеющимся. — Правда? — Я не хотела так сильно надеяться, но ничего не могла поделать. Теперь, когда эта мысль зародилась, я боролась с сильным желанием вернуть брата. — А что насчёт Розали сейчас? Она злится, что он нам помогает? — Не думаю. Я точно не знаю, в чём была её проблема раньше, но у меня такое чувство, что это больше связано с ней, чем с тобой. У неё была тяжёлая жизнь, и её превращение было травмирующим. Она никогда не была открыта к идее превращения людей. — Она была ко мне добра, однажды. Я почти не помню, но это чувство есть… это чувство благодарности к ней, — сказала я, пытаясь связать это чувство с действием. Розали была такой смутной в моих воспоминаниях, лишь мимолетным проблеском красоты и совершенства, стоящим на заднем плане каждой фотографии. — Я хотел спросить тебя об этом, насколько хорошо ты помнишь то, что произошло в Форксе? — Много, немного… в основном это просто смутно. Воспоминания есть, но иногда мне нужно, чтобы что-то произошло, чтобы они всплыли на поверхность… это имеет какой-нибудь смысл? Краем глаза я заметил, что Джаспер кивнул, и несколько минут молчал. — Для меня это было так, словно, когда я изменился, я стал новым, рожденным из пустоты. Ничто не напоминало мне о том, что я когда-то был человеком, и так продолжалось долгое время. Так продолжалось до тех пор, пока однажды я не увидел девушку, идущую по переулку... У нее были длинные волнистые светлые волосы, и она показалась мне такой знакомой. Я повернулась и прислонилась к подлокотнику дивана, чтобы наблюдать за ним, пока он говорил. У Джаспера был очень своеобразный способ рассказывать истории, и хотя его рассказы обычно были ужасными, в том, как он их повествовал, всё же было что-то прекрасное. — Это мучило меня несколько дней, а потом меня осенило: она была похожа на мою сестру, и я помнил, как она заплетала волосы или бегала босиком по двору. После этого, это происходило всё чаще и чаще: я видел что-то, что напоминало мне о моей семье или нашем доме, и на поверхность всплывали воспоминания, о существовании которых я даже не подозревал. Это было не очень хорошо для меня, не тогда. Я стал чем-то… — Джаспер глубоко вздохнул и откинулся назад. — Я был демоном, и осознание того, что я — это тёмное и злое существо, сводило меня с ума. Какое-то время мне удавалось отгородиться от этого проблеска человечности, который еще жил во мне, но когда появился Питер, все это исчезло. Я снова заметила едва заметную дугу его губ, когда Питера вовлекли в воспоминания, словно само его присутствие превратило ужасное воспоминание в нечто приятное. Джасперу, должно быть, было больно от того, что я не могла просто ладить с этим человеком, который, очевидно, был его большим другом, и я решила постараться лучше. — Питер постоянно рассказывал о своей жизни до того, как его изменили, рассказывал истории и шутил об этом, и это стало последней каплей. Я больше не мог отрицать, что когда-то был человеком. Мне было немного больно признавать это самому себе, но это также заставило меня начать вспоминать больше. К тому времени, как я ушел от Марии, я был уверен, что помню почти все, но когда я попала к Калленам, за эти годы у меня всплыло еще больше воспоминаний. Я не уверен, что это когда-нибудь прекратится, если ты действительно когда-нибудь запомнишь абсолютно все, но мне это даже нравится. Когда есть все важные моменты, приятно, когда тебе дарят детали. — Сначала мне казалось, что я многое помню, — сказала я, желая поделиться своим опытом теперь, когда он так откровенно рассказ про себя. — Я пыталась вспомнить всё, что, как мне казалось, было самым важным: моих родителей, некоторые события, произошедшие с Эдвардом, Джейкобом, тобой… Я не хотела потерять эти судьбоносные события, то, что заставило меня взглянуть на себя и повзрослеть, и это сработало, в какой-то степени. Я многое помню, но в то же время есть фрагменты, которые, как я знаю, отсутствуют. Некоторые мелкие действия, которые вызвали реакции, которые я помню. Это… наверное, расстраивает. Как же это дразнит — вспоминать этот момент с Розали, но не помнить конкретного события, которое произошло. — Она дала тебе номер телефона Эммета, — тихо сказал Джаспер, придвигаясь ко мне ближе и положив мои ноги себе на колени, — чтобы ты могла позвонить ему, если захочешь. — Черт возьми, — пробормотала я. — Неудивительно, что я подумала, будто она сделала что-то хорошее. — Если я тебе кое что расскажу, ты обещаешь не паниковать? — спросил Джаспер, начиная рисовать бессмысленные узоры на моих джинсах. Тяжесть его пальцев, вдавливающих джинсовую ткань в мою кожу, чуть не заставила меня полностью потерять нить разговора. — Наверное… — ответила я, понимая, что соглашаться на его условия, не имея ни малейшего представления о том, что он собирается сказать, не лучшая идея. — Я держу Эммета в курсе всего происходящего с тех пор, как он уехал. Он понимает, почему ты ему не звонила, правда понимает, но он также хочет знать, как у тебя дела, и заставил меня пообещать держать его в курсе. — Почему ты подумал, что это меня расстроит? — спросила я, слегка посмеиваясь над смущенным выражением его лица. — Просто проявляю осторожность. — Кто-нибудь ещё спрашивает обо мне? — Мне стало немного любопытно, насколько много знает семья теперь, когда мы затронули эту тему. — Все, кроме Эдварда, но его сейчас нет с ними, и я с ним не разговаривал. — Что они хотят знать? — спросила я, прежде чем потеряла самообладание. Это определённо относилось к категории «возможно, вас это не касается». — Роуз и Эммет обычно просто спрашивают, как у тебя дела, и я держу их в курсе твоих успехов. Элис, — засмеялся Джаспер, произнося её имя, — хочет знать всё. Она сводит меня с ума своим огромным количеством вопросов. Я позволила смеху разлиться по моей груди, услышав его объяснение. Невозможность видеть нас, должно быть, сводила Элис с ума, она всегда ненавидела, когда её держали в неведении. Выражение лица Джаспера стало более серьёзным, и давление его пальцев на моих ногах немного усилилось. — Карлайл и Эсме в основном спрашивают, когда я привезу тебя домой. — Что ты им говоришь? — спросила я через мгновение. Если раньше я не была в этом уверена, то теперь точно знала, что никогда не захочу вернуться к ним жить, не после всего, что произошло. Я не могла жить с людьми, которые считали меня чем-то вроде подарка для их старшего сына, чтобы обеспечить ему счастье. — Если ты скажешь мне, что хочешь вернуться, я это устрою, но я не собираюсь тебя заставлять. — Ты правда не хочешь к ним возвращаться? Мне кажется, я держу тебя здесь, заставляю держаться на расстоянии, — сказала я, нуждаясь в том, чтобы он снова ответил, чтобы я могла выбросить эту мысль из головы. Джаспер тихонько усмехнулся, продолжая рисовать узоры на ткани моих джинсов, и ответил: — Я правда не хочу возвращаться, и, чтобы быть инициативным, скажу тебе, что мне здесь нравится, так что даже не думай об этом. — Я всё ещё извиняюсь, мне не следовало так капризничать из-за того, что ты с ними разговаривал. — Мои извинения были искренними, и хотя он этого не чувствовал, я знала, что он всё равно это понял. — Всё в порядке, я знал, что ты не это имела в виду, — успокаивал он, и мои глаза чуть не закатились, когда он провёл пальцем по моему бедру. Было невероятно трудно поверить, что он ничего ко мне не чувствует, когда делает что-то подобное. — Тебе было очень тяжело? Приходилось все это время вмешиваться? — Мне приходилось продолжать говорить, поддерживать разговор, чтобы не слишком концентрироваться на том, что он делает, и не зацикливаться на этом. — Нет, они понимают, или, по крайней мере, пытаются делать вид, — сказал он, проводя пальцем по моему левому колену. Мне почти хотелось, чтобы он перестал меня трогать, но его непринужденная манера проводить кончиками пальцев по моим ногам была неописуемо приятной, и я не думала, что смогла бы выдавить эту просьбу из себя, даже если бы попыталась. — Но в первый раз, когда ты им позвонил, ты сказал, что это был сложный разговор, — заметила я, наконец-то дав себе волю любопытству и попытавшись понять, что именно так расстроило Джаспера в тот день. Его пальцы прекратили свои размашистые движения и начали выстукивать бессмысленный узор на моих голенях, прикусив губу, явно пытаясь придумать объяснение. — Карлайл был расстроен из-за того, что я привёл тебя сюда, и потому что я не хотел говорить ему, где находится это „здесь“. — О. — Да. Как я уже говорил, ты не единственная, у кого с ними проблемы. — Мне до сих пор очень плохо из-за этого. — Что ж, если тебе нужно услышать, что я тебя прощаю, то вот оно, — сказал он, и улыбка озарила его лицо, когда он повторил слова, которые я сказал ему так давно. Джаспер, возможно, и не питал ко мне никакой обиды за моё поведение, но я всё равно чувствовала, что мне нужно что-то сделать, найти хоть какой-то способ помочь ему так же, как он помог мне. У меня была идея, но сначала мне нужно было получить немного больше информации. — Можно я тебя кое о чём спрошу? — Спрашивай. — Ты как-то сказал мне, что хочешь помочь Лие, потому что это было у тебя в долгу. Что ты имел ввиду? Джаспер постукивал пальцами чуть сильнее по моим ногам, обдумывая свой ответ. Наконец он сделал глубокий выдох и объяснил: — Когда я был на войне, я был… я даже не знаю, как это описать. Меня просто не было. Тогда не было меня, была только ненависть, и она поглощала всё, что я видел. Питер спас меня от этого, и ему не нужно было этого делать. Он мог уйти и никогда не оглядываться, забыв обо мне, но он этого не сделал. Он вернулся за мной и показал мне, что мир не должен быть таким. Эмоции Лии были так похожи на мои собственные, и я знал, что ей нужен кто-то, кто сделает это за неё. Я помог ей, потому что хотел быть её Питером. Я понимала, что моя ревность была неуместной, но объяснение Джаспера лишь подтвердило, насколько нелепой она была. — Как она сейчас? — Не очень хорошо, но могло быть и хуже. Ей действительно нужно уехать, но она не хочет оставлять брата, — ответил он, и если бы я не знала его лучше, я бы поклялась, что почувствовала его сочувствие к ней, просачивающееся сквозь джинсы и отдающееся мне на кожу. — Думаю, им следует приехать сюда. Взгляд Джаспера мгновенно пересекся с моим, а выражение шока на его лице стало почти комичным. — Я… я… — пробормотал он, заставив меня улыбнуться. Если бы я знала, как легко лишить его дара речи, я бы предложила это давным-давно, просто ради смеха. — Не уверен, что это лучшая идея. — Почему нет? Ты же сказал, что они плохо пахнут, так что я вряд ли захочу их есть, верно? — Ну, нет, но… — И они могли бы сказать маме, что едут в автомобильное путешествие или что-то в этом роде, у Сета еще полтора месяца летних каникул, а Лия в этом году закончила школу, — продолжила я. По выражению его глаз было очевидно, что он много раз обдумывал этот вариант, но по его поведению казалось, что он так и не смог полностью убедить себя в обратном. — Как только начнётся учебный год, Сет сможет вернуться на каникулы. К тому же, если нам придётся сражаться с Викторией и ордой новорожденных, Сет сможет помочь. Ты выяснил, что происходит с договором? — Я подумала, что это, вероятно, всё равно не имеет значения, если Сет всё ещё находится в фазовом состоянии, он сможет держать нас в курсе событий в Вашингтоне. — Нет, но маловероятно, что они захотят какой-то мести на данном этапе. Прошло уже несколько месяцев, и я почти всё это время поддерживаю связь с Лией. Думаю, если бы они собирались что-то предпринять, они бы уже это сделали. Эммет сможет рассказать нам больше, когда будет рядом, — сказал Джаспер, всё ещё немного озадаченный. — Откуда это взялось? Она тебе не нравится, зачем ты вдруг хочешь, чтобы она сюда приехала? — Она твоя подруга, и ты хочешь ей помочь. Если её присутствие здесь — лучший способ это сделать, то так и должно быть. Просто расскажи ей про Питера и Шарлотту и позволь им самим решить, но мы должны дать ей этот вариант. Мы должны дать ей шанс отвлечься от всего, что её угнетает. — Я согнула колени, пока говорила, отодвигаясь от подлокотника дивана и немного приближаясь к нему. — Это безумие, — пробормотал Джаспер, качая головой, но по изгибу его губ и легкому прикосновению большого пальца к моей икре я поняла, что он всерьез обдумывает этот вариант. — Возможно, — пожала я плечами, — но кого это волнует? — Еще минут пятнадцать назад я бы сказал, что тебя волнует, — ответил он, и я должна была признать. — Это не мое дело, — тихо сказала я. Это никогда не было моим делом, и хотя я знала это, я не оставалась при своем мнении. Помощь Лие была тем, чего хотел Джаспер, и у меня никогда не было права пытаться этому помешать. — Я поговорю с ней, — согласился он, — но сначала нам следует спросить Питера и Шарлотту, что они думают обо всем этом. — Если Питеру это не понравится, ты его немного отшлепаешь? — спросила я, не в силах сдержать свою радость от такой возможности. Я начну относиться к нему дружелюбнее... завтра. Джаспер громко рассмеялся и кивнул головой. — Ради тебя, так и сделаю.