Длинный путь вниз

Это было воскресенье, когда весь мир перевернулся с ног на голову. Это всегда случалось по воскресеньям. За прошедшую неделю мы с Шарлоттой стали ещё ближе. Теперь, когда я всё рассказала, мы больше болтали, чем тренировались, и мне было приятно иметь подругу, с которой я могла бы поговорить обо всех этих глупых мелочах, которые вытворял Джаспер и которые меня так сильно раздражали. Она настаивала, чтобы я что-то сделала со своими чувствами, а я продолжала откладывать это, хотя и начинала понимать, что, возможно, какие-то действия с моей стороны неизбежны. В плане боевых навыков мне больше почти нечему было у неё учиться, и её следующим предложением было привлечь Питера; он был сильнее и быстрее Шарлотты, и у него было гораздо больше опыта не только в боях, но и в обучении, но я только-только начала чувствовать себя с ним более комфортно. Теперь, когда я наконец-то села и поговорила с ним по душам, мне стало намного легче помнить, что он не представляет для меня никакой угрозы. Я не хотела ставить под угрозу тот небольшой прогресс, которого мы достигли. Конечно, я бы предложила вместо него Джаспера, но Шарлотта была уверена, что он откажется, и после некоторых разговоров с ним я была склонна с ней согласиться. Это был замкнутый круг. Я хотела учиться у Джаспера, потому что он был лучшим, потому что я доверяла ему и знала, что он подготовит меня лучше, чем кто-либо другой, но я также хотела уважать его желания. Он ясно дал понять, что не хочет заниматься обучением меня боевым искусствам. В конце концов, мы оставили это как есть. Мы сократили количество тренировок до пары раз в неделю и вместо этого сосредоточились на том, чтобы утолить мою жажду знаний. Всегда было чему учиться, чего достигать, но без постоянного отвлечения на спарринги с Шарлоттой мне приходилось сталкиваться с другими проблемами, которых я всячески старался избегать. На самом деле я стала спокойнее относиться к своим чувствам к Джасперу. Он мне нравился, и с этим я ничего не могла поделать. Зацикливаться на этом было бесполезно. Раньше я решила не позволять этому меня беспокоить, но на этот раз я была полна решимости сдержать своё слово. Я никому не приносила пользы, ведя себя как сумасшедшая, и не хотела, чтобы Джаспер волновался обо мне ещё больше, чем он уже волновался. Шарлотта была права больше, чем думала, когда небрежно заметила, что Эдвард сильно меня подвёл, и я начала бояться, что, то, что он сломал, может оказаться невосполнимым. Эдвард заставил меня поверить, что наши отношения вечны, что, что бы ни случилось, он всегда будет любить меня больше всего на свете, и я по глупости думала, что это значит, что мы всегда будем вместе. Я назвала свои чувства к нему любовью, предопределенной судьбой, хотя у меня не было никаких оснований для сравнения, и в итоге почувствовала себя преданной. Он позволил мне отдать ему всё, что у меня было, а затем уничтожил то немногое, что осталось, оставив меня на произвол судьбы в лесу. Эдвард глубоко ранил меня в тот день, и хотя рана зажила, следы этого всегда будут меня мучить. Я хотела быть сильной и уверенной, иметь смелость просто следовать своему сердцу и позволить ему вести меня, но я боялась, и мне нужно было понять, как преодолеть это, потому что чем больше я думала об этом, тем больше убеждалась, что оценка Шарлотты в отношении Джаспера была верна. Я никогда не узнаю, что он чувствует, если не сделаю что-нибудь, что угодно, чтобы это пробудить. Я взвешивала варианты, но так и не смогла продвинуться дальше мысли «я могла бы его поцеловать», прежде чем моё невероятно богатое воображение подхватило и затянуло меня в туман похоти, пока что-то не вырвало меня из него. На этот раз этим чем-то оказался сам Джаспер. — Я думал о том, что сказал Питер, о способах научиться контролировать свой дар, и мне кажется, он прав, — небрежно заметил он с противоположного конца дивана, и одного взгляда на его лицо было достаточно, чтобы понять, что он уже наметил план именно этого. — Не знаю, Джаспер, — протянула я. Я понятия не имела, как работает этот мой щит, и не могла знать, приведет ли его успешное разблокирование к тому, что он сможет меня чувствовать. — Чего ты боишься? — спросил он, и я попытался придумать что-нибудь, что не было бы полной ложью, но ничего не смогла придумать. — Неужели мне не понравится то, что ты придумал? — спросила я, решив уклониться от его вопроса и задать свой собственный. Можно было с уверенностью предположить, что так и будет. Мысль о том, чтобы вмешиваться в мой дар, была просто ужасающей, и я отчаянно пытался придумать хоть какую-то причину, почему нам не нужно начинать работать над этим прямо сейчас. Джаспер натянуто рассмеялся и покачал головой: — Мне, наверное, будет труднее, чем тебе. В общем, я просто подумал, что попробую отправить тебе что-нибудь, а ты постарайся убрать то, что мне мешает. — Él piensa que está siendo suave. ¿No? — Я слышала, как Питер комментировал Шарлотте с их позиции на терасе. Я начала по-настоящему ненавидеть испанский. — Creo que sí, no se nota. Джаспер просто проигнорировал их и продолжил: — Физический контакт помогает, усиливает мой дар... Мои мысли полетели в тартарары. Возможно, это план Джаспера, с которым я могла бы согласиться. — Tal vez no debemos ayudarlo. Esta mierda es chistosísima. — Sí, lo es. — ¡Cállate! — Джаспер крикнул в заднюю дверь, причём громкость его голоса была излишне высока. Я уже слышала это раньше, и на самом деле это могло означать только одно. Я заставила себя сдержать усмешку; я собиралась хорошенько отшлёпать Джаспера за всю эту испанскую чушь. — Не говори им заткнуться! Это так грубо, — отчитала я его, грозя пальцем для пущего эффекта. Джаспер замер, и когда он перевёл взгляд на меня, его глаза расширились, как блюдца. Он выглядел совершенно потрясённым. Так ему и надо. — Я не идиотка, Джаспер. Мне удалось немного выучить испанский, — сказала я ему, каким-то образом умудрившись скрыть юмор в голосе, приподняв бровь в его сторону. Единственными звуками в воздухе были смех Питера и Шарлотты на терасе, пока Джаспер продолжал смотреть на меня с отвисшей челюстью. Я поддерживала с ним зрительный контакт несколько секунд, но когда стало ясно, что Джаспер находится в состоянии шока и ничего не скажет, я решила присоединиться к этой компании на улице. Я встала, чтобы выйти из дома, и, проходя мимо, меня осенила идея, которую Шарлотта, несомненно, подкинула мне именно для этого момента. Прежде чем я успела потерять самообладание, я наклонился и прошептал ему на ухо: — ¿Quieres ayudarme a salvar a un caballo? Внезапный взрыв смеха Шарлотты подтвердил, что да, это было то, чего мне, вероятно, не следовало ему говорить, но выражение лица Джаспера было бесценным и стоило любого последующего унижения. Его глаза почти затуманились, и мне показалось, что я услышала его тихий стон, когда я продолжила свой путь на терасу, где Питер прижался лбом к плечу Шарлотты, и они оба пытались сдержать смех. — Отлично! — воскликнула Шарлотта, как только увидела меня, и подняла руку, чтобы дать мне «пять». Я почувствовала себя двенадцатилетней девочкой, когда наконец сделала это. — Я пожалею об этом, правда? — Нет, нет, нет, это было потрясающе, — усмехнулся Питер, и я свободно улыбнулась, глядя на его дрожащий профиль. — Это было просто… о боже. Прошло почти три минуты, прежде чем я, наконец, услышал, как Джаспер встал и направился к нам; Питер и Шарлотта никак не могли взять себя в руки. Как только Джаспер оказался в дверях, он бросился на Питера и схватил его сзади за рубашку, прежде чем зарычать: — Ты! Это у тебя на уме, говнюк! Это обвинение только еще больше развеселило Питера, и он продолжал смеяться, даже когда Джаспер потащил его с крыльца через двор в лес. — Ты подставила его, не так ли? - Спросила я Шарлотту, впечатленная гениальностью ее плана. — О, да. — Полагаю, ты не собираешься переводить мне, что я сказала? — Я подумала, что, вероятно, не хотела этого знать, так было бы гораздо менее неловко. — Спроси Джаспера, - предложила она с самодовольной ухмылкой. — О, я так не думаю, — рассмеялась я. — Ты не видела выражения его лица; я бы предпочла больше никогда об этом не говорить. — Кстати, как там твоя ужасная система отрицания и глупости? — поддразнила она, но я уловила в её голосе и нотки раздражения. — Просто отлично, — ответила я, стараясь вложить в голос как можно больше сарказма. — Было бы намного лучше, если бы ты перестала об этом спрашивать. — Я просто считаю, что ты ведёшь себя нелепо. Ты не можешь избегать этого вечно. — Знаю, — ответила я, думая о том, насколько это правда. Я уже была готова лопнуть от негодования. Мы сидели в дружеском молчании, ожидая возвращения Джаспера и Питера в дом, и я снова погрузилась в размышления. Этот жар, это тепло, оно неотступно преследовало меня. Мне было так легко представить, что всё это значит больше, что между нами существует какой-то более глубокий уровень привязанности. Это было совершенно естественно, это погружение всё глубже и глубже, и я всё больше склонялась к пониманию того, что здесь, возможно, происходит нечто большее, чем я предполагала изначально. Если я позволяла себе думать об этом, действительно размышлять о своих чувствах к нему, я всегда приходила к одному и тому же выводу: всё внутри меня жаждало возможности большего, и это был первый раз, когда ни один уровень моей психики не противоречил другому. Каждая частичка соглашалась в одном: Джаспер был необходим, источник высшего счастья и удовлетворения, и как бы я ни старалась игнорировать это, я больше не могла отрицать тот простой факт, что я люблю его. Где-то в глубине души я, наверное, всегда знала, что это любовь, что я опоздала на вечеринку и не начала видеть всё таким, какое оно есть, пока не стало слишком поздно, но это было что-то новое, свежее и не поддающееся описанию. Мой единственный опыт подобного рода был с Эдвардом, и хотя тогда я романтизировала свои чувства, я никогда не испытывала к нему ничего, кроме той юношеской влюбленности, которой так много в первых отношениях. Это было реально, это было глубже. Это была дружба и доверие, забота и преданность. Это было больше, и хотя я понимала, почему мне потребовалось так много времени, чтобы дать этому название, я всё же думала, что, вероятно, должна была понять это раньше. Я так много времени уделяла всем недостаткам моих отношений с Эдвардом, что никогда не задумывалась о том, чем Джаспер может отличаться. Джаспер никогда не позволил бы мне отказаться от всего, что делало меня тем, кто я есть, и он никогда не стал бы диктовать мне, как я должна жить. Они были разными, и мне никогда не следовало брать Эдварда за эталон; мы почти не встречались, и он никогда не проявлял ко мне никаких признаков привязанности, кроме целомудренных поцелуев в губы. Джасперу потребовалось всего несколько недель, чтобы превзойти Эдварда во всех отношениях, и всего несколько коротких месяцев, чтобы показать мне, что любовь — это глубокие вдохи и пряные запахи, созерцание звезд, чтение и вопросы, когда не хочется получать ответы, просто потому что кому-то это нужно. Любовь была теплом объятий Джаспера, жаром его губ на моем плече, и ни разу это не были ледяные кончики пальцев Эдварда, скользящие по моим щекам. — Черт возьми, — простонала я, откинув голову на спинку шезлонга. — Что? — спросила Шарлотта, слегка удивленная моим выпадом. — Мне нужно кое-что сделать. — Я пыталась тебе это сказать всю неделю. — Я точно знала, что она закатывает глаза. Я не знала, что еще сказать, и меня спасло вибрирование ее мобильного телефона. — Джаспер возвращается, я пойду встречусь с Питером, — сказала она, и я открыла глаза, увидев, как она быстро встала и направилась к лестнице. — Я буду рядом, приходи, если захочешь поговорить, хорошо? — Хорошо, — пробормотала я, закрывая глаза от полуденного солнца. Я подумывала о пробежке или охоте, но в итоге только бы погрузилась в свои мысли, а я не хотела сегодня снова в это погрязнуть. Мне нужно было подумать, да, но не сейчас. Кроме того, я хотела увидеть Джаспера, посмотреть, изменился ли он после этого откровения. Может быть, простое признание самой себе своих чувств к нему каким-то образом преобразит его внешность и поведение, дав мне конкретный ответ на вопрос, что же мне, черт возьми, делать. — Загораешь? Ты совсем не похожа на такую, — окликнул Джаспер с другого конца двора. — Меня выдает бледность, не так ли? — ответила я, слегка улыбнувшись этой неуместной шутке. Я открыла глаза, услышав, как он поднимается по ступенькам, и усмехнулась, глядя на его растрепанный вид. Похоже, Питера хорошенько отшлепали, неудивительно, что Шарлотта так хотела уйти до возвращения Джаспера. Я встала и встретила его посреди терасы, продолжая тихо смеяться и счищая грязь с его щеки. Я немного разочаровалась, что он не выглядел иначе, он все тот же человек, каким был, когда стащил Питера с терасы, но, честно говоря, я и не ожидала перемен. Что бы я ни чувствовала или ни думала, он всегда останется Джаспером. — На чём мы остановились? — спросил он, когда я выдернула два листочка из его волос, прежде чем последовать за ним обратно в дом, где он продолжил разговор с того места, где мы остановились. Казалось, мы собирались притвориться, что ничего не произошло, чтобы прервать наш разговор. — Итак, твой дар, — начал он, — ты вообще о нём думала? — Да, — тихо ответила я, прежде лёгкая атмосфера рассеивалась. Я слишком много думала об этом последние несколько дней, даже последние несколько часов, и почти не продвинулась в убеждении себя, что это не обернётся полным провалом. Так много я пыталась скрыть, и это была битва, которую я проигрывала. Я бы смирилась, если бы это влечение к нему было просто физическим, но я не могла долго сдерживать трепет в животе и то, как я буквально таяла, когда он улыбался мне, и если бы что-то случилось, и он снова смог бы почувствовать меня, он бы всё узнал. Я не хотела, чтобы он узнал об этом таким образом. — Ты же говорила, что можешь определить, когда я пытаюсь использовать на тебе свой дар, верно? Я неуверенно промычала в знак подтверждения, но, когда Джаспер замолчал, решила уточнить. — Я не чувствую того, что ты мне посылаешь, но я чувствую, что это есть. Как… покрытие. — С практикой ты, возможно, сможешь вытеснить это за пределы себя, ты даже сможешь научиться от этого избавляться, — сказал он, бросив на меня взгляд, когда я замерла после его последних слов. — Ты не хочешь научиться от этого избавляться? Он звучал немного обиженно, и я подумала, что, наверное, мне следует объяснить ему свою нерешительность, но не знала, как. В конце концов, я остановилась на самом логичном аргументе, который только могла придумать. — Если придут Сет и Лия, это не будет иметь значения, Элис все равно нас не увидит. — Я не сказала прямо, что мне очень нравится тот факт, что Элис нас не видит, и я не спешу это менять. — Это правда, — признал Джаспер, и казалось, что он хочет что-то добавить. Между нами повисла непривычная тишина. В его присутствии я редко чувствовала себя неловко, но сейчас я нервничала, словно кто-то из нас хотел что-то сказать, но никто из нас не знал, как это сделать. Всё это становилось невыносимо, и как раз когда я собиралась уйти, Джаспер снова заговорил тихим голосом: — Я хочу научить тебя этому. Я хочу чувствовать, что делаю что-то полезное. Мне потребовалось мгновение, чтобы понять его смысл, осознать, что Джаспер на самом деле проявляет некоторую уязвимость, признаваясь, что чувствует, будто не справляется со своей работой. Мне следовало понять это раньше, и теперь я никак не могла ему отказать. — Хорошо, что нам нужно сделать? — спросила я, вспоминая, что он говорил, что это может занять годы. Сейчас я могла позволить себе приложить эти усилия, потому что шансы на успех были практически нулевыми. На самом деле это не имело значения; я бы сделала это просто потому, что ему это было нужно. — Думаю, первым делом нужно будет посмотреть, смогу ли я обойти это, — ответил он, и я подумала, что на самом деле это не так уж и плохо. Меня беспокоил следующий шаг. — А если сможешь? — Тогда мы знаем, что это несовершенно, но я сомневаюсь, что так будет. Ты проявляла элементы своего дара как человек, Эдвард так и не смог преодолеть это, а сейчас это еще сильнее. Если мне удастся это преодолеть, то только потому, что ты позволишь мне. В любом случае, цель состоит в том, чтобы помочь тебе понять, каково это, чтобы ты могла научиться этим управлять. — Что мне нужно делать? — Просто почувствуй; попытайся найти то, что меня блокирует, и убери это. Он не дал мне времени подготовиться, просто задушил меня, как только закончил говорить. Я чувствовала, что он очень старается; невидимый туман, окутавший меня, был густым и удушающим, и впервые за долгое время та чудовищная часть меня, которая ненавидела его попытки манипулировать моими эмоциями, затрясла прутья своей клетки. Я крепко закрыла глаза и сосредоточилась. Потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя, и еще две, прежде чем я смогла отвлечься от дезориентирующего ощущения удушья абсолютной пустотой. Я чувствовала это, дистанцию, создаваемую чем-то, что удерживало его дар, но она была гладкой и цельной, как свинцовый пузырь. — Не могу, — сказала я, глубоко выдохнув, — Я чувствую это, но это… тяжело. Плотно. Действие дара Джаспера ослабло, и он тоже глубоко вздохнул. — Не думаю, что смогу сделать это сильнее. Мы несколько минут сидели в тишине, пока я пыталась удержать в памяти мимолетное ощущение того, как ощущался мой щит. Словно вокруг меня была построена какая-то скрытая крепость. — Что ты мне посылал? — спросила я, повернув голову и уставившись на расстроенный профиль Джаспера. Может, если бы я знала, что это, мне было бы легче впустить это в свою жизнь. Он покачал головой, всё ещё глядя на стену перед нами, и сказал: — Не скажу, — после чего повернулся ко мне с грустной улыбкой на лице. — Ты должна сама это выяснить. Мы пытались ещё час, каждая попытка была такой же безуспешной, как и первая. Джаспер выглядел ужасно расстроенным, и мне было его очень жаль. Это небольшое упражнение явно давалось ему сложнее, чем мне. Он так старался, но эту штуку просто невозможно было сдвинуть с места, и он не мог пробиться. Мы сдались, когда солнце начало садиться за горизонт, и Джаспер тут же ушёл на охоту. Сегодня он слишком перенапрягся, потратил слишком много энергии, пытаясь преодолеть мой дар, и я задалась вопросом, не является ли это чем-то просто невозможным. Эта штука, эта стена вокруг меня, всегда была здесь, и я начала сомневаться, не верна ли теория Карлайла о вампирских дарах. Будучи человеком, я только и делала, что отгоняла людей, а теперь не могла впустить Джаспера. Я занялась перестановкой фильмов в алфавитном порядке в нашей обширной коллекции DVD. Джаспер и Питер предпочитали сортировку по годам, что сводило с ума и меня, и Шарлотту. Когда мы оставались одни в доме, мы все вместе переставляли диски по своему усмотрению, словно в шутку демонстрируя свою власть, и я не могла удержаться от смеха, представляя, какое раздражение появится на лице Джаспера, как только он заметит, что я снова переставила их. Джаспер не стал долго возиться, он никогда этого не делал. Я едва успела поставить последние фильмы на полку и занять своё место на диване, как он снова вошёл в дверь, снимая при этом свою грязную рубашку. Он бросил на полку с DVD раздражённый взгляд, а затем игриво нахмурился в мою сторону, и я ответила ему озорной улыбкой. — Хотел бы я, чтобы ты перестала так делать. — Просто оставь всё как есть, — крикнула я ему вслед, когда он направился в свою комнату принимать душ. — Никогда! — прокричал он из глубины своей спальни. — Завтра всё вернётся в хронологическом порядке, — он был таким упрямым. Я почувствовала его дар ещё до того, как он вышел из комнаты пятнадцать минут спустя, и поняла, что мне тоже, вероятно, нужно охотиться. Мне становилось всё труднее и труднее контролировать себя, и это было ещё хуже, когда он пытался застать меня врасплох. — Не делай этого, — серьёзно сказала я. — У меня плохо получается, когда я не знаю, что меня ждёт. Джаспер кивнул и сел на дальний конец дивана. Я никогда не видела его таким, каким он был сейчас. Он выглядел почти подавленным, и я подумала, не винит ли он себя за то, что не смог пробить мою защиту. Это был импульсивный поступок, то, как я схватила его за руку и потянула вниз, чтобы он положил голову мне на колени, и я почти сразу же пожалела об этом. В долю секунды я так сильно сжалась, что была уверена: если я пошевелюсь хотя бы на миллиметр, это запустит цепь событий, которые приведут меня в эту темную неизвестность, но тут Джаспер перевернулся на спину, повернул ко мне лицо с закрытыми глазами и едва заметной улыбкой на лице, и я решила, что напряжение, которое я чувствовала, того стоило. Этот страх, это беспокойство и эти бабочки в животе, этот настоящий ад внутри меня… может быть, это то, что я должна была чувствовать. Может быть, это и есть ощущение чего-то настоящего, ощущение того, что есть кто-то, кого ты действительно и по-настоящему любишь, и я не могла не думать, как глупо я себя вела, бесконечно ища ответ, который был прямо передо мной. Я цеплялась за мысль, что истина недоступна мне, и что мои чувства можно объяснить или отложить на неопределенный срок. Впервые за несколько недель я позволила своему телу расслабиться, прижавшись к его телу, позволила себе вдохнуть его аромат и нежно провести пальцами по его волосам; пряди были такими же мягкими, как я себе представляла. Это были всего лишь сантиметры; я могла наклонить голову и притянуть его к себе, и знать, какими будут его губы на моих, вместо того чтобы представлять, как наши изгибы и контуры будут сочетаться. Мне хотелось гадать, когда всё это произошло, но в этом не было смысла. Между нами всегда была любовь, и, возможно, именно поэтому мне было так легко игнорировать тот простой факт, что моя любовь к нему переросла в нечто новое. Я хотела сказать ему, хотела выплюнуть эти слова, но челюсть сжалась, рот отказывался слушаться. Я не была готова к словам, и я знала, что должна найти способ прийти к этому состоянию, потому что я должна была сказать ему. Я была готова игнорировать свои чувства к нему, когда у меня не было названия для этого чувства, но теперь оно было, и я не могла просто ничего не делать. Что-то должно было измениться, потому что я не хотела быть такой. Я не хотела быть неуверенной, сомневающейся и прятаться от человека, который всегда был рядом и знал меня лучше, чем кто-либо другой. У меня чесались мышцы и болела голова от бесконечных мыслей, и я серьёзно сошла бы с ума, если бы не придумала какой-нибудь план действий. Мне нужен был сигнал, какая-то мелочь, чтобы оценить его реакцию и попытаться понять, что Джаспер чувствует ко мне, и когда мне пришла в голову эта идея, я поняла, что она идеальна. Я, может быть, и не могу прыгнуть со скалы, но это не значит, что я не могу ходить по краю, как по канату. — Подожди здесь, — попросила я, выскользнув из-под него, и решимость, разлившаяся по мне, приятно ощутила себя, когда я встала и вошла в библиотеку, взяла случайную книгу с полок и направилась обратно к Джасперу. Я могла пойти на компромисс. Мне не нужно было скрывать все свои чувства за ложью и отрицанием. Я устроилась рядом с Джаспером на диване, глубоко вздохнула, открыла книгу и наслаждалась тридцатью секундами ожидания, глядя на первую страницу, прежде чем провести пальцем по бумаге и перевернуть на следующую. — Как раз вовремя, блять, — пробормотал Джаспер, и это заставило меня улыбнуться. Действительно, во время Я повернула голову, чтобы улыбнуться ему, и как только наши взгляды встретились, он протянул руку, обхватил мою челюсть и провел большим пальцем по щеке. Его радужки были темными, выражение лица мрачным, и прежде чем я успела что-либо понять, он наклонился вперед и нежно прижал губы к самому уголку моих губ, мягко поцеловав меня. Это изменило всё. В тот миг, как его губы коснулись моей кожи, земля остановилась. Я почувствовала себя цельной и незапятнанной, словно ничто в этом мире не могло сломить меня. Я чувствовала себя правильно и понимала, что вела проигранную битву, отрицая то, что росло во мне все это время. Я подождала, пока он отстранится, одарила его лучшей улыбкой, на которую была способна в моем потрясенном состоянии, и я поняла. Я просто знала. Он был создан для меня, он был моим. Я должна была броситься в его объятия, я должна была поцеловать его прямо в губы. Мне следовало бы сделать что-нибудь еще, кроме как откинуться на подушки дивана и начать читать, но я никогда не сталкивался с подобным осознанием и понятия не имел, как с этим справиться. Это было менее неловко, чем я думала, сидеть там одной с Джаспером на диване, с его рукой на моем плече, но, с другой стороны, это было обычным делом. Мы почти всегда так себя вели друг с другом, за исключением того, что он никогда раньше меня не целовал. Я едва могла сосредоточиться на словах на страницах, и если Джаспер замечал что-то неладное в моем поведении, он ничего не говорил, хотя я и не ожидала от него этого. Казалось, он всегда знал, когда мне нужно немного личного пространства. В моей голове постоянно крутились одни и те же ощущения, тот огонь, который все еще горел на моем лице там, где его губы коснулись меня. Мне бы хотелось точно знать, что он имел в виду. Был ли это дружеский поцелуй, или, может быть, приглашение повернуть голову и поцеловать его в губы? Какую часть рта он хотел коснуться, и получилось ли больше или меньше? Между яркими воспоминаниями я почти полностью сосредоточилась на тех случаях, когда должна была это видеть раньше. Я должна была понять с самого начала; когда думала, что он — единственное, что удерживает меня от того, чтобы унести ветром, или когда рассеянно думала, что отношения Питера и Шарлотты напоминают мне наши собственные. Я определенно должна была связать все воедино, когда Джаспер объяснил мне, почему Шарлотте было трудно отпустить свое чувство дискомфорта рядом с ним, и сравнил ее поведение с моим поведением с Питером. Я видела только то, что хотела видеть, упорно придумывала альтернативные объяснения и оправдания, чтобы не сталкиваться с простой правдой этого четырехбуквенного слова, и хоть убей, не могла понять, почему. Почему оно так меня пугало? Ощущение пальцев Джаспера, скользящих по изгибу моего плеча, вернуло меня к реальности ровно настолько, чтобы я поняла, что он, вероятно, знал об этом все это время, и я не была уверена, как к этому относиться. Трудно было воспринимать его молчание иначе, чем как ложь, но я действительно не могла поверить, что он мог сделать что-то подобное без очень, очень веской причины. — Думаю, я пойду прогуляюсь, — пробормотала я, дочитав главу до конца, и, всё ещё пребывая в эйфории от осознания, поправила обложку книги. — Хорошо. Это были последние слова, которые я услышала, прежде чем снова погрузиться в свои мысли и выйти через заднюю дверь. Джаспер объяснил мне это явление, и мне казалось, что это было миллион лет назад, когда мы сидели на моей кухне, он смотрел в потолок и объяснял, что связь между партнёрами вечна и нерушима. Он сказал, что это как гравитация… и я размышляла над смыслом всего, что он мне сказал, бесцельно бродя по лесу почти час, пока наконец не наткнулась на журчащий ручей. Я с досадой села на траву у воды, злясь на себя за то, что умудрилась пропустить что-то настолько очевидное. Мне хотелось понять, что это значит для меня, но это был один из тех вопросов, которые я имела обыкновение задавать, когда уже знала ответ. Это означало, что у меня есть шанс, хороший шанс, и я должна была им воспользоваться. Мне следовало воспользоваться им уже давно. Он не собирался уходить, но я это уже знала. Теперь я была уверена в том, что наша дружба останется нерушимой — что бы ни случилось, мы связаны друг с другом. Я понятия не имела, как Джасперу удалось найти в себе силы скрыть это от меня, потому что чем больше я думала об этом, тем больше убеждалась, что он должен был знать. Я сводила себя с ума, сводила с ума Шарлотту, и тогда я поняла, что она тоже знала об этом секрете. Питер, вероятно, тоже. Я была совершенно одна в неведении, и хотя я понимала, почему Питер и Шарлотта ничего не сказали, меня сильно задело, что Джаспер молчал. В деревьях вокруг меня эхом разнеслись шаги, и я тихо вздохнула. Я надеялась, что у меня будет больше времени, прежде чем он придет меня искать. Еще несколько минут, часов... как раз достаточно времени, чтобы понять, чувствую ли я себя преданной, помимо боли и, возможно, немного злой. Каждый шаг, приближавший его, сотрясал меня, и я, стиснув зубы, приказала себе сначала поговорить с ним, а потом выслушать. Я внимательно выслушаю его доводы, попытаюсь поставить себя на его место и понять, что он, по его мнению, делает, а потом разнесу его в пух и прах, как он того заслуживает. — Думаю, нам с тобой нужно поговорить, — раздался бесплотный голос из деревьев за тем местом, где я сидела, и мое тело напряглось. Я была уверена, что это Джаспер.