Sweet Cream Cold Brew

Субботнее утро. Ровно семь часов утра. Джекс медленно открыл глаза, как, казалось, всегда делал вне зависимости от того, поздно он уснул или нет. На тот момент это вошло в привычку: просыпаться в это время. Его тело просто будто приспособилось к этому. Без разницы, как сильно он хотел подольше поспать, закрыть глаза и снова провалиться во тьму, его тело решало за него, что пришло время просыпаться. Он уставился в потолок после того, как со стоном протёр свои заспанные глаза, свесив свои конечности с кровати. Через несколько минут он поднимет себя с кровати, побредёт в ванную комнату, затем упадёт на диван, чтобы поскролить ленту соцсетей до тех пор, пока не станет достаточно голодным, чтобы сделать завтрак. Он всего лишь нуждался в том, чтобы найти силу воли, чтобы двинуться. С каждым днём это становилось всё сложнее и сложнее. В конце концов, когда у него была работа, у него была цель. Причина вставать с кровати. Что-то, чтобы занять его. Джекс не любил работать – он не был таким чудаком, как Рагата, чьё жизненное предназначение заключалось в том, чтобы целовать задницу их начальнику. Было приятно ощущать, что у него есть что-то типа функции в этом мире, он полагал. Он не хотел получать за это признание. Но если бы он не был частью чего-то, если бы он не имел причины для существования, даже если это и была машина капитализма… Он нахмурил брови, застонав, заставил себя сесть. Он не собирался заканчивать эту мыслительную цепочку. Вот почему он ненавидел свои нерабочие дни. Когда его мысли были оставлены блуждать подобным образом, это приводило его в те места, в которые он очень не хотел попадать. Джекс потащил себя в ванную, неохотно приступая к утренней рутине: справить нужду, помыть руки, почистить зубы, посмотреть на своё уставшее отражение. Подумал, что он будет делать с этими тёмными кругами под глазами. Усмехнулся, так как знал ответ: "ничего", и побрёл на кухню за завтраком. Когда он вошёл в небольшое пространство – всего лишь квадрат плиточного пола, столешница формы буквы "Г" отделяла его от гостиной – он потянул дверь холодильника на себя и нагнулся, чтобы заглянуть в него. Чёрт, всё верно. Ему сегодня нужно в продуктовый магазин. Джекс медленно оглядел почти пустой холодильник. Пара банок пива, молоко, несколько ломтиков американского сыра, колбаса… хм. Она ещё не пропала? Немного яиц… по крайней мере, он мог позавтракать. Одно яблоко… когда он купил яблоко? Он пожал плечами, взял яйца и направился к плите, чтобы приготовить яичницу. Он выложил её на бумажную тарелку, взял вилку и, чтобы съесть её, сел на диван, достав телефон чтобы напечатать для себя список покупок. Яйца, масло, хлеб… может, немного курицы. Что он хотел приготовить? Жаркое звучит хорошо. Может, немного чили. Скоро должно похолодать. Чили было бы неплохо. Он рассеянно напечатал нужные ингредиенты, пока зачёрпывал яичницу и отправлял себе в рот. Закончив составление списка, он посмотрел на время. Полдевятого. Он убьёт пару часов здесь, сходит перекусить и затем в магазин. Было хорошо иметь план. Его распорядок был составлен. А теперь он может полистать ленту в телефоне, пока не наступит время выходить.

***

Обед состоял из быстрой поездки на велосипеде в магазин на углу в конце улицы: пакет чипсов, энергетик, немного арахиса в качестве протеина. Ему не нужно было много. Он в любом случае сделает более сытный ужин позже. Он заплатил за свои покупки и, разорвав упаковку с арахисом, закинул несколько орешков себе в рот, пока садился на велосипед. Джекс умеет водить машину, но велосипед любит больше. Уже скоро будет слишком холодно для этого, так что, пока мог, он пользовался этой возможностью. Он любил прохладный воздух на лице, но не пронизывающий холод. Когда пойдет снег, велосипед будет стоять в помещении весь сезон. Сейчас же он глубоко вдохнул свежий воздух, позволяя ему охладить и освежить себя. Было дико, как часто обычных выход на улицу заставлял его чувствовать себя лучше. Может, люди в интернете, которые советуют другим потрогать траву, что-то понимали. Поездка на велосипеде до магазина заняла около двадцати минут. Джекс прикрепил свой транспорт к велосипедной стойке, надёжно пристегнул на специальный замок и достал телефон, чтобы узнать время. 11:47. Он мог бы бродить по магазину час-другой, если бы действительно хотел. Положив телефон в карман, он направился в магазин и взял тележку. Облокотившись на руль, он лениво прогуливался по первому ряду. Суета продуктового магазина наполнила его уши: ужасные бодрые попсовые песни доносились из колонок, звучали пустые разговоры, монотонно гудели холодильники и морозильники… Этого было достаточно, чтобы занять его мысли. Именно поэтому работа в кофейне нравилась ему. Даже когда был наплыв посетителей, это не вызывало чрезмерного возбуждения: только звук того, как молятся кофейные зёрна, непринужденные разговоры, наливание латте, и чая масала, и колд брю… Нет. Не его. Думай о чём-то другом. Его уши поворачивались в попытке поймать несколько слов из разговоров, когда он проходил мимо покупателей, разговаривающих по телефону, пар, обсуждающих, что приготовить на ужин, людей, которые просто наслаждались беседами сами с собой. Одна из пар спорила, можно ли назвать их ужин спагетти, если они вместо спагетти возьмут лингвини. Мать ругала своего сына за неудачный выбор хлопьев для завтрака: "Нет, эти – сплошной сахар, ты от них на стену полезешь. Давай лучше возьмём те". Кто-то ещё бормотал себе под нос что-то о зелёной фасоли с низким содержанием натрия. Он медленно вдохнул через нос, ненадолго закрыл глаза, впитывая в себя звуки и позволяя им завладеть его чувствами. Он не может блуждать в своих мыслях, если позволяет шуму перебивать их. Так было даже спокойнее. Джекс сделал ещё один шаг, приготовившись повернуть за угол, и открыл глаза, как раз вовремя чтобы увидеть, как его тележка ударяется прямо в чью-то ещё. Его уши резко поднялись вверх, он отпрянул от своей тележки и оттащил её в сторону. – Чёрт, извините, я не хо… – Боже мой, я извиняюсь, я не… Пара глаз, встретившаяся с его, была так же широко распахнута от шока, который затем сменился узнаванием. Эти красный и синий глаза практически засияли как фейерверки, и он почувствовал, как его грудная клетка сжалась от того, как её улыбка заставила их немного прищуриться. – Хэй… я тебя знаю! Ты тот парень, который делает лучшие напитки в "Honeycomb". – она наклонила голову, задумчиво шевеля губами. Она точно пыталась вспомнить его имя. Ей не нужно было знать его имя. Он должен просто кивнуть, отшутиться и идти дальше. Это не было тем, в чëм он прямо сейчас нуждался, он нуждался всего лишь в том… – Д-да, это я. Джекс. ЧТО ты творишь ?.. Помни щëлкнула пальцами, кивнул, указала на него, будто то, что он знал собственное имя, было сюрпризом. – Джекс! Верно. Забавно врезаться в тебя тут… э, буквально. Джекс с удовольствием, пожав плечами, двинул тележку подальше от еë, будто боялся, что они могут снова столкнуться друг с другом, если он этого не сделает. – Да… я живу недалеко. Я тут часто закупаюсь. Ей не нужно знать этого, зачем он ей это говорит… – О вау, правда? Я тоже! Я буквально только переехала сюда, около месяца назад. Он поднял брови. Так вот почему она совсем недавно появилась в кофейне. Не то чтобы он интересовался, это совершенно не имело значения. – Тц, и ты выбрала это место из всех остальных? Что заставило тебя принять такое решение? Его тон был лëгким и игривым, с едва уловимым смешком в интонации. Это совсем на него не похоже. Еë смех был как колокольчики, он подумал, что именно так должен звучать смех каждого. – В конце концов, тут тихо. На самом деле я, а… – еë щëки покраснели, и она провела по одной из них пальцем, пока убирала свою тëмную прядь за ухо, отводя взгляд. – Я пишу роман. Ну, пытаюсь. Я переехала, думая, это… я не знаю. Вдохновит меня? В каком-то смысле так и было. Кофейня действительно прекрасное место, чтобы не отвлекаться. Она писательница. Вот что она делала на своëм ноутбуке… писала роман. Джекс с любопытством наклонил голову и оперся спиной на ручку своей тележки, лениво скрестив руки на груди. – Правда? Это круто. В каком жанре? – Ты будешь смеяться. Он поднял брови, любопытство заставило его губы расплыться в пытливой улыбке. Он наклонился ближе, и она захихикала – она захихикала – помахав рукой, будто отгоняя его от себя. – Нет, стой… теперь это звучит странно! Это ужастик. – Ужастик?? Реально? Ты не выглядишь как любитель ужасов. Она пожала плечами, её ладони легли на ручку её тележки. – Да, да, мне часто это говорят. Хотя я считаю это интересным. Не что-то наподобии пугающих призраков или подобных скучных монстров… Я думаю, это больше психологический триллер? – Ооооо, так значит психологический хоррор. Понял. Она снова засмеялась, и его улыбка стала шире. Боже, если бы он мог записать этот звук и проигрывать его снова и снова у себя в голове. Он подумал, что это могло бы его исправить. Пресвятой Иисус, он так жалок. – Можно сказать и так. Я просто, я не знаю! Я не хотела писать лёгкую прозу – банальную романтику или какое-то фентези. – Ты хочешь стать новым Стивеном Кингом. – Бинго. – Что ж, сил тебе. Я уверен, это не легко. Она снова пожала плечами, его взгляд опустился, чтобы посмотреть на её руки, сжимающие ручку тележки. Её ресницы были очень длинными, из-за чего скрывали её глаза, когда она посмотрела вниз. Господи, это не честно. – Не совсем. У меня есть несколько идей, но пока что ничего стоящего. Я напишу что-то типо выдержки из каждой и буду надеяться, что что-то станет основой. Но кофе определённо помогает. Джекс чувствовал что-то странное в области груди, снова это приятное тепло, и выпрямился. Это не должно было случиться. Ему нужно было закончить с покупками и пойти домой прямо сейчас. Его сердцебиение ускорилось, а он не мог сказать, было это из-за беспокойства, или страха, нервов, или чего-то намного хуже. – Что ж, а… Удачи с этим. Было приятно в тебя врезаться. Помни наконец подняла на него взгляд, и он готов поклясться, что на долю секунды она выглядела практически разочарованной… но она не должна была, абсолютно точно не была, потому что как только он это представил ему потребовалось уйти в тот же миг. – Тебя тоже было приятно увидеть. До скорой встречи! Он кивнул, тяжело сглотнув, пока взял тележку и пронёсся мимо неё. Помни повернулась, чтобы посмотреть, как он уходит, хмурясь… пока её взгляд совсем немного не опустился, и она не прикрыла рот рукой в попытке подавить радостную улыбку, которая угрожала расплыться на её лице. Его хвост вилял.

***

Дверь в его квартиру открылась недостаточно быстро. Он повозился с ключами, чуть не выронив их перед тем, как открыть дверь и войти в тихое жилое помещение. Джекс сбросил свои вещи на пол, поспешил в ванную комнату и сжал руками раковину до побелевших костяшек, будто вся его жизнь зависела от этого. Он повернул кран, чтобы включить воду, посмотрел на своё отражение широко распахнутыми глазами. Его лицо было полностью покрасневшим, и он чувствовал, что сердце готово выпрыгнуть из груди. Он облокотился на раковину, прижавшись лбом к прохладной глади зеркала и закрыл глаза в попытке позволить звуку течения воды перебить мысли. Это не должно было случиться. Он не должен был находиться в таком состоянии. Он даже не знал её. Помни. Помни с "и" на конце. Помни, писательница, со смехом, похожим на перезвон колокольчиков, и со взглядом, в котором он тонул, и с волосами, сквозь которые он так сильно хотел провести пальцами и заправить ей за ухо, как она сама делала. Все эти мысли о девушке, которую он совсем не знает. Давление стекла на голову начинало вызывать боль и, в страхе сломать зеркало, он отстранился, медленно и глубоко вдохнул. Джекс был совсем другим человеком. Он не влюблялся в людей, не так. Не так просто. Не так, как в неё. У него заболело в груди, и он наклонился над раковиной, сильно зажмурившись. Хватит, хватит, хватит. Слушай текущую воду. Досчитай до ста. Не думай о ней.

***

До того, как он снова принял вертикальное положение прошло пятнадцать минут дыхания, фокусирования на звуке его вдохов и выдохов, позволению звукам воды перебить остальные чувства. Его руки уже не тряслись так сильно, хватка за края раковины ослабла. Он поднял голову, уставившись на отражение. Его глаза были покрасневшими, опухшими. Слёзы, которые появились без его ведома, заставили его шерсть потемнеть, оставляя дорожки на щеках. Чёрт. Сука. Ему нужно уволиться. Он не может больше её видеть. Всё это было слишком. Джекс собирался уволиться.