Часть 2
27 мая 2026 г., 14:57
Было приятно проснуться без головной боли, без бинтов, которые его чуть ли не задушили ещё утром. Когда Ландо открыл глаза, уже рассвело, во рту пересохло и свербело. Медленно зевнув, он устало поднялся, огляделся и вышел из комнаты.
В коридоре было слишком светло и слишком тихо. Он вышел, одной рукой упёршись в стену, чтобы удержать равновесие. Слабый запах чего-то — возможно, тоста — потянул его на кухню.
Он не смог далеко уйти. Чья-то рука крепко и непреклонно схватила его за плечо.
— Доброе утро, — сказал Оскар Пиастри ровным, чётким голосом.
На столе была разложена карта «дворца», словно священный артефакт, и Ландо уставился на неё так, будто она лично его оскорбляла.
— Левый коридор ведёт к запасному выходу, — отрывисто начал Оскар. — Если он заблокирован, то двигаешься через восточную лестницу. Там стоит машина...
— Что с тобой, блять, не так?!
Оскар пожал плечами, на его лице появилась до невозможности невинная усмешка. Он намеренно выводил Ландо из себя, зная, что это сработает.
— Я решил, что ты даже не догадался запомнить пути эвакуации на случай, если что-то случится. Поскольку ты теперь под моей опекой, было бы очень жаль, если бы с тобой что-то случилось.
Ландо простонал, раздумывая, стоит ли ударить Оскара по лицу или начать орать как безумец. Он сел, выбрав самое дальнее место от Оскара.
— Сейчас восемь утра. Я не собираюсь запоминать пути эвакуации из собственного дома.
Оскар не остановился, даже не поднял взгляд, продолжая показывать маршруты.
— Стоило бы.
Ландо медленно выдохнул через нос, с нарочитым преувеличением откинувшись на спинку стула. Ножки громко скрипнули по полированному полу.
— Позволь мне уточнить, — сказал он. — Ты здесь, что ли... два дня? И теперь ты указываешь мне, как ходить по зданию, в котором я прожил всю свою жизнь?
Оскар наконец посмотрел на него. Не раздражённо, не обороняясь. Просто спокойно.
— Дело не в знании планировки, — сказал он. — Дело в том, что делать в стрессовой ситуации.
Ландо рассмеялся, коротко и резко.
— Точно. Потому что меня постоянно атакуют по пути из спальни на кухню.
— Ты истекал кровью в общественном заведении меньше двадцати четырёх часов назад.
— Ага, — парировал Ландо, подаваясь вперёд. — Потому что кто-то другой облажался, а не я.
Оскар выдержал его взгляд.
— Риск так не работает.
Боже, какой же он утомительный. Ландо провёл рукой по лицу — уже скучающе, раздражённо.
— Это смешно, — пробормотал он. — Ты ведёшь себя так, будто я не могу ступить и шагу без...
— Без проявления уязвимости? — перебил Оскар.
Ландо замер, потому что это слово звучало неуместно. Уязвимый. Словно он был чем-то хрупким. Чем-то, чем нужно управлять. Контролировать.
Он это ненавидел.
— Нет, — ровным голосом сказал Ландо.
Оскар ответил не сразу. Его взгляд скользнул обратно на карту, пальцы один раз стукнули по её краю.
— Независимо от того, какой ты человек на самом деле, это не отменяет того факта, что люди будут относиться к тебе так, будто это правда.
И снова этот тон. Не снисходительный. Не насмешливый. Он был более... уверенным.
Будто он уже решил, кто такой Ландо, и ничто из того, что скажет Ландо, это не изменит.
Ландо резко отодвинулся от стола, на этот раз стул скрипнул громче, в животе разлилась горечь, какое-то мерзкое чувство, которому он не мог придумать названия.
— Я не собираюсь этим заниматься.
Оскар не двинулся.
— Мы не закончили.
— Ага, закончили, — сказал Ландо, уже отворачиваясь. — Можешь продолжать разговаривать сам с собой, если хочешь, но мне есть чем заняться, кроме как сидеть здесь и притворяться, что это нормально.
— Чем, например?
Ландо замер настолько, чтобы бросить взгляд через плечо.
— Чем угодно, что не связано с тобой, — сказал он.
И на этом всё должно было закончиться. Должно было — ключевое слово. Но...
— Тогда тебе следовало остаться дома прошлой ночью.
Ландо медленно развернулся обратно.
— Что?
Оскар встретил его совершенно невозмутимым взглядом.
— Если ты собираешься игнорировать элементарные правила безопасности, будь хотя бы готов справляться с последствиями.
Ландо тихо рассмеялся. Холодно, без всякого веселья.
— Ты про то, как меня зацепило по чужой ошибке? — сказал он. — Да, с этим я справился отлично.
— Ты даже не ожидал этого.
В комнате воцарилась тишина. Челюсть Ландо напряглась, в глазах что-то мелькнуло, прежде чем он быстро и привычно сгладил напряжение.
— Точно, — сказал он, голос стал мягче, будто это его совсем не задевало. — Потому что я всю жизнь должен оглядываться через плечо, ожидая, что что-то пойдёт не так. Звучит как отличный способ провести жизнь.
Оскар не ответил. Не стал спорить или настаивать — что, как ни странно, только усугубило ситуацию. Неловкое молчание затянулось и Ландо это ужасно раздражало.
Раздражало то, как Оскар словно ждал, когда Ландо догонит, будто он единственный в этой комнате не понимал чего-то очевидного.
— Слушай, — сказал наконец Ландо, проводя рукой по волосам. — Я понимаю, у тебя есть работа. Ты с ней справляешься. Поздравляю.
Выражение лица Оскара не изменилось.
— Но это не значит, что ты можешь контролировать всё, что я делаю, — продолжил Ландо. — Ты не можешь решать, куда мне идти, с кем разговаривать, что я...
— Ты прав.
Ландо моргнул.
Это было... совсем не то, чего он ожидал.
Оскар слегка выпрямился, положив руки на край стола.
— Я решаю не всё, — сказал он. — Только то, что не даст тебе пострадать.
Снова это слово. Его не нужно было произносить вслух. Пострадать. Ландо всё равно всё услышал.
Беспечный.
Безрассудный.
Бремя.
Что-то горячее свернулось у него в груди.
— Ага, — сказал он тише. — Посмотрим.
Взгляд Оскара метнулся к нему. Но Ландо уже ушёл.
Он не хлопнул дверью — это было бы слишком очевидно. Слишком импульсивно.
Вместо этого он закрыл её чуть сильнее, чем следовало, щелчок слабым эхом разнёсся по коридору, когда он вышел в тишину.
На секунду он просто постоял там. Дыша, думая, раздражённо. Боже, он его терпеть не мог.
Два дня.
Всего два дня потребовалось какому-то случайному парню, чтобы войти и начать вести себя так, словно все решения Ландо принадлежат ему.
Как будто он знал лучше. Как будто Ландо не мог...
Ландо резко выдохнул. Нет. Категорически нет. Если Оскар так сильно хочет контролировать ситуацию — пусть забирает. Только не сегодня вечером.
***
Ландо нашёл их именно там, где и ожидал — развалившимися на диване, словно они здесь хозяева, с недоеденными закусками на столе, а на фоне играл какой-то спортивный матч, за которым никто особо не следил. — Господи, — пробормотал Ландо, падая на диван так, будто только что бежал марафон. — Вы когда-нибудь слышали о том, чтобы бездельничать тихо? Макс Ферстаппен даже не поднял глаз. — Это ты пришёл и начал разговаривать. — Ну да, простите, меня только что психологически пытали целый час. Это привлекло внимание Алекса. Он повернулся, приподняв бровь. — Психологически пытали? — Им, — тут же сказал Ландо, будто это должно было быть очевидно. — Этим тупым роботом. Карлос фыркнул. — А, Оскар. — Не надо, — предупредил Ландо, указывая на него пальцем. — Не произноси его имя таким тоном, будто он адекватный. Он не нормальный. Совсем. Макс выключил звук на телевизоре и наконец взглянул на него. — Что он сделал? Ландо подался вперёд, провёл рукой по волосам — его снова распаляло только одно воспоминание. — Он схватил меня — буквально схватил физически — в ту же секунду, как я вышел из комнаты, — сказал он. — Даже не дал мне поесть. Просто потащил к столу и начал, — он бешено зажестикулировал, — читать мне инструктаж по безопасности. Карты, пути эвакуации. «Если этот проход заблокирован...» — будто мы в каком-то боевике. Алекс моргнул. — Ладно, это... перебор. — Перебор? — фыркнул Ландо. — Он ведёт себя так, будто я не могу дойти до кухни без риска быть убитым. Карлос откинулся назад, скрестив руки, явно развлекаясь. — Ну, тебя вчера же сбили. — Не в этом дело, — огрызнулся Ландо. — Это была не моя вина. Макс слегка наклонил голову, хитро ухмыляясь. — Тем не менее, это произошло. Ландо бросил на него взгляд. — Ферстаппен, ты на чьей стороне? — Ни на чьей, — сказал Макс. — Просто констатирую факт. — Да, ну, он зашёл слишком далеко, — продолжил Ландо, теперь игнорируя его. — Он всё время говорит так, будто я... — он запнулся, а затем махнул рукой. — Будто я нуждаюсь в контроле и всё такое. Повисла небольшая пауза. Алекс на секунду внимательно посмотрел на него. — И что ты собираешься делать с этим? Ландо откинулся назад, что-то резкое застыло в его выражении лица. — Именно то, чего он не хочет. Карлос слегка улыбнулся. — А именно? Губы Ландо изогнулись в улыбке. — Сегодня вечером я схожу погулять. Макс приподнял бровь. — С ним? Ландо рассмеялся, коротко и недоверчиво. — Боже, нет. В этом и есть смысл. — Он не позволит тебе, — сказал Алекс. — Ага, — ответил Ландо, голос стал на тон ниже, увереннее. — Его никто не спрашивал. Карлос посмотрел на Макса, затем снова на Ландо. — Ты правда думаешь, что сможешь просто уйти, а он не заметит? Ландо не колебался. — Я уже всё выяснил, — гордо сказал он. — Чёрный вход. Меньше камер. Персонал им почти не пользуется. Макс немного прищурился. — Ты и об этом подумал. — Конечно, подумал, — сказал Ландо. — Думаешь, я буду сидеть сложа руки и позволять ему составлять график моей жизни? Указывать, куда мне можно, что мне делать, будто он моя грёбаная нянька? Будто я не взрослый мужчина? — Он выполняет свою работу... — заметил Алекс. — И иногда... ты ведёшь себя не как самый взрослый мужчина. — Да ну, — парировал Ландо, игриво кинув Алексу в лицо доритос. — Я его об этом не просил. И не собираюсь начинать просить разрешения выйти из собственного дома. Карлос тихонько рассмеялся. — Ты его разозлишь. — Отлично, — не колеблясь сказал Ландо. — Может, тогда он начнёт вести себя как нормальный человек, а не как какой-то... какой-то... — он раздражённо подбирал слово, — расчётливая штуковина из учебника по безопасности. Макс слегка усмехнулся. — Это плохая идея. Ландо улыбнулся. — Да, я знаю. Повисла пауза, а затем Алекс покачал головой. — Тебя поймают. Ландо встал — разговор уже был закончен. — Только если я буду неаккуратен. Карлос насмешливо крикнул ему вслед: — А ты разве нет? Ландо оглянулся через плечо, в его взгляде читалось что-то почти вызывающее. Затем он улыбнулся. — Не сегодня.***
К тому времени, как солнце опустилось достаточно низко, чтобы отбрасывать длинные тени на полы дворца, Ландо уже добрался до чёрного входа. Никакой охраны, никакого графика, и, что самое главное, никакого разрешения. Чёрный вход был тише, чем остальная часть дворца. Он всегда таким был. Меньше персонала. Меньше камер. Узкий коридор, которым большинство людей не думало пользоваться без особой причины. Но у Ландо их было предостаточно. Он двигался быстро, проскользнув за последним поворотом, уже потянувшись к двери... — Ты не настолько незаметен, как тебе кажется. Ландо замер на полсекунды. Затем закрыл глаза, медленно выдохнул и повернулся. — Ты всегда... появляешься просто из ниоткуда? — без особого интереса спросил он. — Или это какая-то новая особенность, о которой мне следует знать? Оскар непринуждённо прислонился к стене, будто был здесь всё это время. Возможно так и есть. — Ты уходишь. — Наблюдательно, — сказал Ландо. — Я впечатлён. — Ты никуда не идёшь. — Вообще-то, — ответил Ландо, приближаясь к двери за своей спиной, — иду. Оскар не двинулся. Не преградил ему путь, не повысил голос. — Тогда я иду с тобой. Ландо тихо рассмеялся. — Нет, — просто сказал он. — Не идёшь. Оскар не двигался, и на секунду Ландо подумал, что победил. Подумал, что, может быть — просто может быть — Оскар собирается его отпустить. Затем дверь щёлкнула, открываясь. Не от руки Ландо. От руки Оскара. Ландо моргнул, выбитый из колеи ровно настолько, чтобы разозлиться. — Ты невыносим, — сказал он. Оскар слегка отступил, давая ему немного пространства. — После тебя, — сказал Оскар. Это не было разрешением. Челюсть Ландо сжалась. — Не надо, — выдохнул он. — Не притворяйся, что не контролируешь всё вокруг. — Ничего я не притворяюсь. — Мда, — фыркнул Ландо, обвиняюще тыкая пальцем в грудь Оскара. — Ты просто удобно появляешься каждый раз, когда я пытаюсь уйти. Взгляд Оскара не дрогнул, не опустился на палец, прижатый к нему. — Потому что ты продолжаешь пытаться уйти, не сказав мне ни слова. — Может, потому что я не хочу, чтобы ты там был. Пауза. Оскар обдумал это, будто очередную переменную. — Принято, — сказал он. Боже. Он был невозможен. Ландо резко выдохнул, оттолкнул его и вышел в ночной воздух. Оскар последовал за ним. Конечно, последовал.***
В клубе было шумно, и Ландо нравилось это. В шуме он процветал. Мигающие огни, мощный бас, что опускался в грудь Ландо и заглушал все рациональные мысли. Идеально. Ландо не оборачивался, чтобы проверить, там ли Оскар. Ему это было не нужно. Он чувствовал его — словно тень. Как нечто постоянное, раздражающее и слишком неуместное. Поэтому он сделал именно то, что запланировал. Проигнорировал его и направился прямиком к бару. Без колебаний. — Что-нибудь покрепче, — сказал Ландо, уже доставая карту. Бармен едва моргнул, прежде чем подвинуть к нему напиток — какая-то смесь водки или бурбона, Ландо толком не мог разобрать. Ландо осушил половину за один глоток. — Тонко, — раздался голос рядом. Ландо даже не обернулся. — Уйди. — Не уйду. — Я не спрашивал. Оскар ничего не ответил и не стал спорить. Он просто стоял и смотрел. Ландо с силой поставил стакан на стол. — Боже, ты когда-нибудь остановишься? — пробормотал он. — Да. Ландо наконец повернулся, приподняв бровь. — Да ну? И когда же? — Когда ты не будешь делать ничего безрассудного. Ландо рассмеялся. — Тогда сегодня ночью ты выдохнешься. И с этими словами он снова отвернулся — на этот раз в толпу.***
Найти кого-нибудь не составило труда. После нескольких бокалов алкоголя границы размылись, музыка стала громче, комната — теплее, люди — ближе. Ландо отдался этому. Шуму, толпе, вниманию. Кто-то без спроса затащил его в танец — он не возражал. Даже имени не запомнил. Просто движения, смех, что-то лёгкое. Что-то, что не было... Им. В какой-то момент чьи-то руки коснулись его плеч, талии, а чей-то голос прозвучал слишком близко к уху, слова затерялись в музыке. Человек наклонился, чтобы коснуться губами его челюсти, осыпая шею лёгкими поцелуями. Продолжая двигаться в такт музыке, Ландо запрокинул голову назад, давая мужчине больше доступа к своей коже. Он почувствовал тёплую влагу — должно быть, язык — скользящую по его коже, слизывающую пот, который уже начал выступать. Ландо тихо всхлипнул, когда мужчина начал покусывать его шею — завтра там точно останется след. Когда укусы становились всё сильнее и сильнее, всхлипы Ландо участились, этот звук удовольствия начал превращаться в нечто больше похожее на дискомфорт. Но Ландо всё равно улыбнулся. Поддался этому. Пусть так и будет. Потому что он знал: Оскар наблюдает. Ему не нужно было смотреть, чтобы это понять. И это делало всё лучше.***
Оскар в конце концов нашёл его. Конечно, нашёл. Рука легла ему на плечо — не грубо, но достаточно твёрдо, чтобы пробиться сквозь всё остальное. Ландо поднял голову, оторвав свои искусанные губы от мужчины перед собой. — Хватит. Ландо тут же отстранился. — О боже, — рассмеялся он, задыхаясь — то ли от танцев, то ли от алкоголя. — Ты нашёл меня. Я потрясён. — С тебя хватит. — Неужели? — Ландо наклонил голову, в его взгляде читалась острая усмешка. — Я так сказал? Челюсть Оскара слегка напряглась, он устало покосился на мужчину, который только что был языком у Ландо во рту. — С тебя хватит. — Да? — Ландо шагнул ближе, не отступая. — Или с тебя хватит? Несколько человек поблизости оглянулись. Ландо это заметил, и внутри него что-то зажглось. — О, подожди, — сказал он громче. — Ты волнуешься за меня? Из-за этого? Голос Оскара понизился: — Говори тише. — Нет, нет, не буду, — парировал Ландо, слегка повернувшись, чтобы другие могли слышать. — Это моя любимая часть. Он таскается за мной весь день, указывает, что делать, куда идти... — Всё не так. — ...а теперь пытается утащить меня домой, будто я... что? Обуза? Слово повисло в воздухе. Оскар не дрогнул, но его хватка лишь слегка усилилась. — Ландо. — Скажи это, — настаивал Ландо. — Давай. Скажи им. Скажи всем, насколько я неспособен позаботиться о себе. — Я этого не говорил. — Ты это имел в виду. Вокруг гремела музыка, люди теперь смотрели — правда смотрели. Ландо чувствовал это. И поддался этому чувству. — Честно говоря, это впечатляет, — продолжил он с улыбкой, которая не коснулась глаз. — Два дня. Этого было достаточно, чтобы ты уже решил, что знаешь обо мне всё. Голос Оскара был тихим: — Ты пьян. — А ты одержим, — отрезал Ландо. Это попало в цель. Вот она — вспышка. Маленькая, но настоящая. Ландо увидел её и надавил сильнее. — Что, сейчас вытащишь меня отсюда? — снова сказал он громче. — Давай. Сделай это. Ты же этого хочешь, да? Контролировать всё, управлять всем... Оскар шагнул ближе. Не агрессивно, но уверенно. Твёрдо. — Хватит. Ландо не отвёл от него взгляд. Секунду никто из них не двигался. Затем Ландо снова улыбнулся. Медленно. Осознанно. И отвернулся. — Я и не сомневался, — пробормотал он.***
Он помнил не всё. Только обрывки воспоминаний. Ещё выпивку. Смех, который казался слишком громким. Кто-то снова увлёк его в толпу. Оскар появляется — на этот раз ближе, менее терпеливый, постукивая ногой по липкому полу клуба. А затем — переломный момент. Момент, когда всё зашло слишком далеко. — Эй, ты ведь тот самый принц... Другой голос. Слишком близко. Ландо оттолкнул парня от себя. — Не интересует. Но он не понял намёка — рука на его запястье. Ещё крепче. — Расслабься, — сказал тот парень. Ландо нахмурился. — Отвали. Здесь должно было всё закончиться. Но не закончилось. Оскар был там ещё до того, как ситуация обострилась. Конечно, был. Хватка парня исчезла. Не потому, что он отпустил, а потому что Оскар заставил его. — Отойди, — сказал Оскар голосом, который спокойным вовсе не был. Парень замешкался. Затем отступил. Потому что что-то в Оскаре давало понять, что не сделать этого — было бы ошибкой. Ландо наблюдал, и чувствовал, как что-то сбивчивое и неявное сжималось у него в груди. — Видишь? — сказал он резким тоном, но уже не такой уверенный. — Вот оно. Момент героя. Оскар не посмотрел на него. — Ты в порядке? Ландо рассмеялся. — Не делай этого. — Ответь на вопрос. — Мне не нужно, чтобы ты... — Ландо оборвал себя на полуслове, рассерженный и ещё что-то, что он не хотел называть. — Я был в порядке. — Не был. — Я сказал, что был. Оскар наконец посмотрел на него. И что бы он там ни увидел, его выражение лица застыло. — Мы уходим. Ландо тут же покачал головой. — Нет. — Ландо, — вздохнул он. — Нет, — повторил он, отступая назад. — Я никуда с тобой не пойду. Оскар на этот раз не стал спорить. Он просто потянулся к нему и схватил за запястье... — Не трогай меня. Слова прозвучали резче, чем он хотел. Оскар немедленно отпустил его руку. Ландо не стал забирать слова обратно. Пауза. Затем тише: — Ты не можешь решать за меня. Челюсть Оскара напряглась, но голос остался ровным. — Прямо сейчас ты вообще ничего не решаешь. Это стало последней каплей. — Пошёл ты, — резко бросил Ландо. Оскар никак не отреагировал. — Пошёл ты, — повторил Ландо, громче и агрессивнее, одновременно показывая ему средний палец. — Пойдём. Ландо смотрел на него ещё секунду. И наконец... Он горько рассмеялся. — Ладно, — сказал он. — Но только потому, что меня сейчас вывернет от выпитого алкоголя. Не думай, что это значит, что ты прав. Оскар не ответил. Он просто держался рядом, пока они пробирались сквозь толпу, не касаясь друг друга, но оставаясь рядом. Всегда рядом.***
Обратная дорога прошла в гнетущей тишине. Ландо прислонился головой к окну, глаза были полузакрыты, адреналин уходил, оставляя после себя что-то более тихое. Оскар сидел напротив него — наблюдал. Ничего не говорил. Что, как ни странно, было ещё хуже. — Перестань на меня смотреть, — пробормотал Ландо. — Я проверяю, что с тобой всё в порядке. — Я в порядке. Оскар не ответил. Снова. Боже. Ландо зажмурил глаза. — Просто... перестань. Машина продолжала ехать. И больше никто из них не произнёс ни слова.***
Машина остановилась слишком плавно. И это тоже разозлило Ландо. Всё в Оскаре было таким — сдержанным, тихим, раздражающе точным. Даже то, как он сидел напротив, с неподвижными руками и нечитаемым выражением лица, заставляло Ландо хотеть вылезти из собственной шкуры. Дверь открылась. Ландо распахнул её до того, как кто-то успел сделать это за него. Холодный ночной воздух ударил в лицо, так резко, что у него скрутило желудок. Он с трудом сглотнул и вышел на дворцовую подъездную аллею, делая вид, что с ним всё в полном порядке. Он сделал два шага. Земля ушла из-под ног. Не заметно. Не настолько, чтобы кто-то ещё заметил, наверное. Чтобы его нога встала не туда, и рука потянулась в сторону машины. Оскар оказался рядом немедленно, потому что, конечно же, он всегда был рядом. Рука крепко обхватила его локоть. — Я держу тебя. Ландо отдёрнул руку так, словно обжёгся. — Ты мне не нужен. Оскар отпустил. На этот раз он ничего не сказал. Почему-то это разозлило Ландо ещё больше. Дворец ночью выглядел по-другому — слишком отполированный, слишком тихий, весь из светлого камня и высоких окон, светящихся золотом изнутри. Персонал двигался у дверей, делая вид, что не смотрит, но при этом пристально наблюдал. Ландо чувствовал, как их взгляды ползают по нему, оценивая растрёпанные волосы, раскрасневшееся лицо, расстёгнутый воротник, тёмные следы от укусов, уже проступающие на шее. Великолепно. Идеально. То, что нужно. Оскар шагнул рядом. Не касаясь, но достаточно близко. — Внутрь. Ландо тихо рассмеялся. — Ты тренируешь этот голос перед зеркалом? Оскар проигнорировал его. — Иди. — Гав, — сказал Ландо, поворачиваясь к нему с пьяной улыбкой. — Я что, грёбаная собака? Оскар посмотрел на него, и что-то в его выражении лица обострилось. — Ты пьян, ранен и устраиваешь сцену. — О, я устраиваю сцену? — Ландо обвёл взглядом всех вокруг, снова чуть не потеряв равновесие, но вовремя удержавшись. — Где? Перед подъездной аллеей? Растениями? — Ландо поднял голову, чтобы крикнуть в небо. — Луной? — Перед персоналом. Ландо повернулся к ближайшему охраннику, который тут же отвёл взгляд. — О нет, — громче крикнул Ландо. — Прошу, пожалуйста, все отвернитесь. Оскару стыдно! — Ландо. Вот оно. Предупреждение. Слабое. Сдержанный. Ландо ненавидел то, что это сработало, хотя бы чуть-чуть. Вместо этого он подошёл ближе. — Что? — сказал он. — Тоже затащишь меня внутрь? Добавишь это в список? Оскар не двинулся. — Нет, — сказал он. — Ты зайдёшь внутрь сам, потому что ты в двух минутах от того, чтобы выблевать всё на мрамор. — Меня не вывернет. — Вывернет. — Не вывернет. Взгляд Оскара скользнул вниз, к губам Ландо, и обратно. — Ты побледнел. — Может, это моё естественное сияние. — Это не сияние. Ты потеешь. — Я танцевал. — Тебя трясёт. Улыбка Ландо исчезла — всего на секунду, — а затем вернулась, став ехиднее. — Тебе ведь это правда нравится, да? Брови Оскара слегка сошлись вместе. — Что именно? — Быть правым. — Ландо ткнул пальцем в грудь Оскара сильнее, чем намеревался. — Стоять здесь со своим тупым спокойным лицом и своими тупыми мелочными замечаниями, будто ты здесь единственный человек с мозгами. Оскар посмотрел вниз на палец, упиравшийся в него, затем снова на Ландо. — Внутрь, — повторил он. Ландо рассмеялся, но на этот раз холоднее. — Боже, какой же ты скучный. Затем он развернулся и пошёл к дворцовым дверям, не дожидаясь ответа Оскара. Он чувствовал Оскара позади себя весь путь. Это было ужасно. Прихожая была слишком яркой. Люстры заставляли всё сверкать так, что голова Ландо начинала пульсировать. Он зажмурился от света, сжимая челюсть, когда тошнота снова накатила. Нет. Абсолютно нет. Он не доставит Оскару удовольствия. Он прошёл половину зала, когда его желудок подскочил. Ландо остановился. Оскар остановился позади него. Никто не произнёс ни слова. — Не надо, — тихо сказал Ландо. Голос Оскара раздался из-за плеча. — Я ничего не сказал. — Ты собирался. — Нет. — Ты подумал об этом. — Я не могу это контролировать. Ландо повернулся слишком быстро и тут же пожалел об этом. Зал наклонился. Оскар шагнул вперёд. Ландо выставил руку между ними. — Не трогай меня. Оскар остановился. На секунду они просто стояли там под светом люстры: Ландо слишком тяжело дышал, Оскар был слишком неподвижен. Затем Оскар сказал: — Ладно. И прошёл мимо него. Ландо моргнул. — Что? Оскар не обернулся. — Ты же сказал не трогать тебя. — Ты куда? — За водой. — Я не хочу воды. — Меня это не волнует. Ландо уставился ему вслед, обиженный вопреки себе. Смех вырвался у него — резкий, без тени веселья. — Невероятно. Он последовал за ним, потому что, очевидно, его тело решило, что злость сильнее тошноты. Оскар провёл его в одну из маленьких гостиных у главного зала. Там было тише, темнее, всё из дерева, мебель глубокого зелёного цвета и старые портреты людей, о родстве с которыми Ландо едва помнил. В камине горел огонь, мягкий и ровный, отчего комната казалась неприятно тёплой. Оскар указал на диван. — Садись. Ландо скрестил руки. — Нет. Оскар поставил стакан с водой на стол. — Сядь, пока не упал. — Я не упаду. — Ты чуть ли не упал на улице. — Потому что ты меня отвлекал. — Отвлекал, значит, — сказал Оскар. — Я правда на тебя так действую? Я просто стоял на месте. Ландо фыркнул. — Не будь о себе такого высокого мнения. Ты стоял угрожающе. Оскар уставился на него. Ландо уставился в ответ. Затем, очень медленно, он опустился на диван — так, будто это была его собственная идея. Оскар подвинул воду ближе. — Пей. — Нет. — Ландо. — Нет, — повторил Ландо, откидываясь назад и раскидывая руки по спинке дивана так, будто он здесь хозяин, что, технически, так и было. — Ты не будешь мной командовать в моём собственном доме. Взгляд Оскара скользнул по нему. — Во дворце, — поправил он. У Ландо открылся рот. Затем закрылся. Затем снова открылся. — Ты сейчас меня поправляешь? — Да. — Ты поправляешь мою терминологию, пока похищаешь меня ради принудительного «медикаментозного лечения»? — Ты шёл сам. — Под принуждением. — Ты не был под принуждением. — Ты оказал на меня эмоциональное давление. Оскар выдохнул через нос. Это было не смешно. Но было достаточно близко, чтобы Ландо заметил. И возненавидел тот факт, что заметил. Оскар сидел напротив него, не слишком близко, с прямой осанкой и острым взглядом. Он выглядел совершенно невозмутимым. Словно он только что не оттаскивал мужчину от Ландо в клубе. Словно Ландо не кричал на него при полусотне людей. Словно ничто из этого его не задело. Это Ландо ненавидел больше всего. Он наклонился вперёд. — Ты вообще что-нибудь чувствуешь? Выражение лица Оскара не изменилось. — Да. — Меня не проведёшь. Оскар снова подвинул воду ближе. Ландо проигнорировал это. — Ты просто стоишь, — продолжил Ландо. — Весь такой спокойный, с мёртвыми глазами и такой раздражающий. Как будто тебя ничего не беспокоит. — Многое меня беспокоит. — Да ну? — Ландо улыбнулся, теперь уже злобно. — Например? Оскар не отвёл от него взгляда. — Ты. Ответ попал слишком точно. Ландо моргнул раз. Затем рассмеялся. — Оу, — сказал он. — Это почти мило. — И не должно было быть. — Нет, разумеется. Не дай бог тебе сказать что-то хоть сколько-нибудь человеческое. Челюсть Оскара дёрнулась. Немного, едва заметно. Но Ландо это уловил и тут же воспользовался. — Ну вот, — мягко сказал Ландо. — Ты всё-таки раздражаешься. Оскар отвернулся. Это было ошибкой. Ландо улыбнулся шире. — О, так я прав. Это мило. — Пей воду. — Заставь меня. Взгляд Оскара вернулся к нему. На мгновение никто из них не двинулся. Воздух изменился. Не мягче. Не теплее. Просто стал гуще. Пульс глухо забился у Ландо в горле. Оскар встал. Улыбка Ландо померкла. Не потому, что он испугался. Он не испугался. Он не испугался. Оскар взял стакан, пересёк разделявшее их расстояние и протянул его. — Пей. Ландо посмотрел на стакан. Затем на «вручение премии Оскар». Затем, нарочно, выбил его из руки. Вода растеклась по ковру. Стакан упал на пол и откатился под стол, не разбившись. Тишина. Долгая. Тяжёлая. Оскар посмотрел на лужу. Затем снова на него. Впервые за эту ночь его спокойствие не выглядело безусильным. Оно выглядело осознанным. Грудь Ландо поднималась и опускалась. — Ой, — невинно сказал он. Голос Оскара понизился. — Вставай. Что-то внутри Ландо разгорячилось. — Ну вот. — Вставай. — Нет. Оскар шагнул ближе. — Ландо. — Назовёшь меня так ещё раз — я закричу. — Вставай. Ландо встал слишком быстро, комната качнулась под ним. Он потянулся к спинке дивана, прежде чем успел себя остановить. Оскар двинулся вперёд. Ландо толкнул его. Не сильно, вообще-то нет. Просто достаточно, чтобы обозначить позицию. — Не надо. Оскар посмотрел на то место, куда пришлась рука Ландо. Затем поднял взгляд. — Ты ведёшь себя как ребёнок. Лицо Ландо изменилось. Вот она — та самая черта. Та, что проходила прямо через самое нутро. Он улыбнулся, но одними зубами. — А ты ведёшь себя так, будто что-то значишь. Оскар замер. Ландо следовало остановиться здесь. Но он не остановился. — Ты ничего не значишь, — сказал он, теперь тише. — Ты мне не друг. Ты мне не семья. Ты вообще никто. Ты просто какой-то парень, которого они подсунули мне, потому что все считают, что я слишком туп, чтобы выжить без присмотра. Оскар ничего не сказал. Ландо шагнул ближе, гнев пробивался сквозь алкоголь, делая всё ещё яснее и хуже. — Так что перестань притворяться, что это из-за меня, — продолжил он. — Это не так. Всё дело в работе. В том, что тебе платят, чтобы ты таскался за мной и строил из себя важного. Что-то в его глазах изменилось. Ландо заметил это. И поскольку он был жесток, когда чувствовал загнанность в угол, и поскольку всегда знал, куда надавить, он усмехнулся. — Тебе всё равно, что со мной случится, — сказал он. — Тебе важно, что случится с твоим заданием. Молчание Оскара затянулось. На одну секунду. Две. Три. Затем он сказал: — Ты прав. Улыбка Ландо исчезла. Оскар смотрел на него с той же невыносимой непоколебимостью, но его голос стал холоднее. — Ты и есть моё задание, — сказал он. — И сегодня вечером моё задание напилось, проигнорировало все элементарные правила техники безопасности, провоцировало незнакомцев ради внимания и поставило себя в такое положение, что кто-то решил поднять на него руку. Ландо сглотнул. Оскар шагнул ближе. — Так что нет, — продолжил Оскар. — Я не собираюсь стоять здесь и успокаивать тебя. Я не собираюсь спорить с той версией меня, которую ты решил выдумать, потому что так тебе менее стыдно. Лицо Ландо вспыхнуло. — Мне не стыдно. — Должно быть стыдно. Эти слова ударили под дых. Ландо уставился на него. Оскар сжал зубы, будто пожалел о сказанном. Но он не стал отрицать сказанное. Ландо рассмеялся. Тихо. Не веря своим ушам. — Ничего себе. На этот раз Оскар отвернулся первым. — Иди спать, Ландо. — Нет. — Это не обсуждается. — Ты не можешь меня отшить только потому, что у тебя наконец прорезалась личность. Оскар повернулся обратно. — Я отшиваю тебя, потому что ты пьян и ведёшь себя неадекватно. — Я не неадекватен. — Неадекватен. — Перестань говорить так, будто ты меня знаешь. — Я знаю, на что смотрю. — Ничего ты не знаешь. — Я знаю, что ты злишься, потому что сегодня утром видел тебя испуганным. Ландо замер. Комната словно сузилась. Голос Оскара оставался ровным, но чуть приглушённым. — За столом, — сказал он. — Когда я назвал тебя уязвимым. Горло Ландо сжалось. Оскар внимательно наблюдал за ним. — Ты разозлился после этого, а не до. Губы Ландо приоткрылись, но он ничего не произнёс. На долю секунды вся злость исчезла с его лица. Затем она вернулась, став только хуже. — Ты не имеешь права. Оскар не ответил. — Ты не имеешь права сидеть здесь и анализировать меня, будто я один из твоих маршрутов на карте. — Я не анализирую тебя. — Нет, анализируешь. — Я просто внимательно слушаю. Ландо фыркнул: — Одно и то же. — Нет, — сказал Оскар. — Не одно и то же. Ландо отвернулся, проведя обеими руками по волосам. Пальцы путались в укладке, в поте, в этой ночной неразберихе. Он ненавидел это. Он ненавидел Оскара. Ему было ужасно неприятно, что Оскар был прав. И Оскар это видел. — Я не был испуган, — сказал Ландо. Оскар не ответил. — Не был. — Хорошо. — Не делай так. — Что именно? — Соглашайся так, будто не веришь мне. Губы Оскара сжались в тонкую линию. — Тогда не ври. Ландо повернулся назад так быстро, что перед глазами всё поплыло. — Я не вру. Ландо покачнулся, и Оскар инстинктивно шагнул вперёд, после чего остановился. Ландо увидел это. Конечно, он увидел. Его смех на этот раз прозвучал тише. — Боже, ты ничего с собой не можешь поделать. Руки Оскара один раз сжались по бокам. Затем расслабились. — Нет, — сказал он. — Похоже, что нет. Это было слишком честно. Ландо не знал, что с этим делать. Поэтому он сделал то, что и всегда. Он перешёл в атаку. — Знаешь, что самое худшее? — сказал Ландо низким голосом. — Ты думаешь, что ты лучше меня. Брови Оскара сошлись вместе, с недоумением. — Нет, не думаю. — Думаешь. Ты считаешь, что раз ты спокойный, осторожный и скучный — это делает тебя лучше. Ты думаешь, что я безрассудный, глупый и драматичный. Оскар уставился на него. — Ты драматичный. Ландо нервно рассмеялся. Это вырвалось прежде, чем он успел остановиться. На одну секунду напряжение дало трещину. Только на одну. Затем Ландо вспомнил, что он злится. — Отвали. Уголок рта Оскара дёрнулся. — Сам отвали. Ландо моргнул. Затем нахмурился. — Это была шутка? — Нет. — Это была шутка. — Не была. — Ты врёшь. Это было почти смешно. Оскар выглядел измученным. — Пожалуйста, иди спать. Слово «пожалуйста» сделало что-то странное. Оно не было мягким. Но это не был приказ. Желудок Ландо снова скрутило — резко и внезапно. Он закрыл глаза. Плохая идея. Комната поплыла. Голос Оскар сразу изменился. — Сядь. — Я в порядке. — Ландо. — Я сказал, я в... Он не закончил. Потому что на этот раз тошнота поднялась слишком быстро. Ландо резко повернулся, зажав рот рукой, и шатнулся к ближайшей двери. Оскар мгновенно заметил движение, пересекая комнату прежде, чем Ландо понял, куда вообще идёт. — Ванная, — сказал Оскар, уже направляя его. — Я знаю, где ванная, — огрызнулся Ландо, всё ещё прикрывая рот рукой, хотя в тот момент он абсолютно не понимал, какая именно дверь вела туда. Оскар открыл её. Ландо едва успел. Это было унизительно. Полностью, до омерзения унизительно. Он опустился на колени перед унитазом и выблевал всё — алкоголь, гордость, злость, каждое глупое решение этой ночи. Оскар сначала стоял у двери. Затем подошёл ближе. Затем молча присел рядом с ним. Ландо хотел сказать ему уйти. По крайней мере он собирался. Но его тело снова предало его — трясло слишком сильно, желудок сжимался до того момента, пока ничего не осталось. Прохладная рука коснулась его затылка. Ландо вздрогнул. Оскар сразу же отдёрнул руку. — Извини. Извинение было тихим. Слишком тихим. Ландо тяжело дышал, на глазах выступили слёзы, одной рукой он вцепился в край унитаза, будто от этого зависела его жизнь. — Не надо, — прохрипел он, повторяя это слово всю ночь. Не надо. Не надо. Не надо. Оскар не стал спрашивать, что он имеет в виду. Не трогай меня. Не извиняйся. Не смотри на меня так. Не будь ко мне добр сейчас. Оскар встал и через мгновение вернулся с влажным полотенцем. Он не прижал его к лицу Ландо. Не стал впихивать ему в руки силой. Просто протянул. Ландо уставился на него, а затем взял. Его пальцы коснулись пальцев Оскара. Едва. Но всё равно казалось, что этого слишком много. — Не говори ничего, — пробормотал Ландо. Оскар откинулся на стену напротив него, сидя на полу ванной так, будто в этом не было ничего абсурдного. Будто телохранители делают так постоянно. Будто принцы заканчивают свои бунтарские ночи, свернувшись калачиком у унитаза, с размазанной тушью на глазах и следами поцелуев на шее. — Я и не собирался. — Хорошо. Тишина. Затем Ландо сказал: — Ты всё равно о чём-то думаешь. — Да. — Перестань. — Я не могу перестать думать. — Постарайся сильнее. Оскар посмотрел на свои руки. Какое-то время единственными звуками были неровное дыхание Ландо и тихое гудение дворцового кондиционера. Ванная пахла дорогим мылом и сожалением. Ландо прижал полотенце к губам, затем ко лбу. Его злость выгорела до чего-то более сырого. От этого становилось только хуже. Через минуту Оскар встал. Ландо поднял голову. — Ты куда? — За ещё одним стаканом воды. Ландо отвернулся. — А. Оскар замер у двери. — Я вернусь. — Я не спрашивал. — Я знаю. Затем он ушёл. Ландо остался сидеть один, глядя на белую плитку. Его отражение в полированной дверце шкафа было ужасным. Волосы растрёпаны. Глаза красные. Рот опух. Шея в отметинах. Он выглядел именно так, как все его себе представляли. Неосторожный. Безрассудный. Обуза. Его челюсть сжалась. Нет. Он отказывался признавать правоту Оскара. Оскар вернулся с водой и чем-то простым, завёрнутым в салфетку. — Тост, — сказал он. Ландо уставился на него. — Ты серьёзно? — Тебе нужно что-то съесть. — Я только что всё выблевал. — Именно. — Это отвратительная логика. — Это хорошая логика. Ландо на этот раз взял воду. И это только потому, что у него болело горло. Оскар наблюдал, как он пьёт. Ландо опустил стакан. — Перестань смотреть на меня, как на задание. Выражение лица Оскара изменилось. — Я и не смотрю. — Нет, смотришь. Оскар снова прислонился к стене. — А как мне на тебя смотреть? Ландо открыл рот. Ничего не вышло. Потому что он не знал. Он не хотел жалости. Не хотел осуждения. Не хотел того клинически-беспристрастного взгляда Оскара, словно тот мог предвидеть любую катастрофу до того, как она случится. Но он и не хотел, чтобы Оскар отводил взгляд. Вот в чём была проблема. Вот в чём была глупая, ужасная проблема. Ландо посмотрел на стекло. — Я хочу, чтобы ты оставил меня в покое. Оскар кивнул один раз. — Хорошо. Он начал подниматься. Ландо возненавидел его за то, что он послушался. — Не прямо сейчас, — резко сказал Ландо. Оскар замер. Ландо закрыл глаза. — Боже, какой же ты раздражающий. Оскар снова опустился на пол. — Принято. Ландо почти рассмеялся. Почти. Он проглотил его. Они снова замолчали. В конце концов, Ландо тихо сказал: — Мне не нужно было, чтобы ты меня спасал. Оскар посмотрел на него. — Я знаю. — Нет, не знаешь. — Я знаю, что тебе не нужна моя помощь, — сказал Оскар. — И я этим не занимался. Ландо нахмурился. — А что тогда ты делал? Ответ Оскара последовал после паузы. — Свою работу. Ландо скривил губы. — Точно. — И, — добавил Оскар, словно это слово чего-то ему стоило, — следил, чтобы кто-нибудь не воспользовался тем, что ты пьян. Ландо отвернулся. Слова медленно доходили до него. Они были омерзительными. Не потому что они были неправильными. А потому что слишком точными. — Я со всем справился, — слабо сказал он. Оскар не стал спорить. Это было хуже, чем спор. Ландо снова посмотрел на него. — Ну же, скажи. Скажи, о чём ты думаешь. Оскар нахмурился. — Сказал что? — Что я не справлялся. Оскар встретил его взгляд. Затем, мягко: — Ты и не справлялся. Лицо Ландо вспыхнуло. Он один раз сердито кивнул, словно это признание вырвали из него силой. — Отлично. Замечательно. Поздравляю. — Я не пытаюсь победить. — Меня не проведёшь. Оскар откинул голову на стену. Он выглядел уставшим. По-настоящему уставшим. Не раздражённым. Не недовольным. Уставшим. Ландо заметил слабые тени под его глазами, расстёгнутую манжету на одном запястье, а также то, как его осанка уже не была такой прямой, как ранее. Ему стало интересно, как давно Оскар не спал. И его бесило, что это ему стало интересно. — Ты мог бы просто оставить меня, — сказал Ландо. — Нет. — Почему нет? — Потому что я точно знал, куда ты идёшь. — В клуб? — Доказывать свою правоту. Пальцы Ландо сжались вокруг стакана. Оскар продолжил: — А люди, которые идут куда-то доказывать свою правоту, обычно перестают обращать внимание на всё остальное. Ландо уставился на него. — Ты невыносим. — Да. — Ты самодовольный. — Иногда. — Ты слишком властный. — Когда необходимо. — Ты невозможен. Оскар посмотрел на него. — Ты тоже. Ландо фыркнул. Это снова было почти смешно. Он отвернулся, прежде чем Оскар успел это заметить. — Я всё ещё тебя ненавижу. — Я знаю. — Нет, я серьёзно. — Я знаю. — Ты должен обидеться. — Я поработаю над этим. Ландо застонал, откидывая голову на шкафчик. — Видишь? Раздражающий. Уголок рта Оскара снова дёрнулся. На этот раз Ландо всё заметил. — Ты улыбнулся. — Я не улыбался. — Улыбнулся. — Нет. — Точно улыбнулся. Оскар встал, собрал брошенную салфетку и положил тост на стойку. — У тебя галлюцинации. — Я пьян, а не слеп. — И то, и другое. Ландо возмущённо ахнул. Оскар вышел из ванной, прежде чем Ландо успел в него что-нибудь бросить. — Ты куда идёшь? — Найти что-нибудь от твоей головной боли. — У меня не болит голова. — Будет. Ландо ненавидел, что он, вероятно, прав. К тому времени, как Оскар вернулся, Ландо с трудом поднялся на ноги. Он вцепился в раковину обеими руками, сверля своё отражение в зеркале так, будто оно лично его предало. Оскар остановился в дверном проёме. — Что ты делаешь? — Пытаюсь выглядеть менее жалко. Выражение лица Оскара снова стало нечитаемым. — Ты не выглядишь жалко. Ландо встретился с его взглядом в зеркале. На этот раз у него не нашлось быстрого ответа. Оскар отвернулся первым, протягивая две таблетки и ещё один стакан воды. Ландо взял их без возражений. Это было похоже на поражение. — Можешь переночевать в гостевой спальне внизу, — сказал Оскар. — Ближе. Меньше лестниц. Ландо тут же усмехнулся. — Меня не сошлют в гостевую комнату, как больного ребёнка из викторианской эпохи. — Ты едва стоишь. — Я прекрасно держусь на ногах. — Ты держишься за раковину. — Это эмоциональная поддержка. Оскар уставился на него. А затем закатил глаза. Ландо посмотрел на него в ответ через зеркало. Затем оттолкнулся от раковины, чтобы доказать свою правоту. На одну великолепную секунду он простоял идеально прямо. Затем его колени подкосились. Оскар поймал его до того, как он упал на пол. На этот раз Ландо не оттолкнул его. Не сразу. Рука Оскара обхватила его талию, твёрдая и тёплая сквозь тонкую ткань рубашки. Ладонь Ландо прижалась к плечу Оскара, пальцы инстинктивно вцепились в него. В ванной воцарилась полная тишина. У Ландо перехватило дыхание. Оскар посмотрел на него сверху вниз — без самодовольства. Не торжествующе, а просто сосредоточенно. — Гостевая спальня, — сказал Оскар. Ландо сглотнул. — Ладно. Оскар помог ему дойти. Это было унизительно. Но Ландо был слишком уставшим, чтобы сопротивляться как следует, а Оскар не придавал этому значения. Никаких комментариев. Никаких «а я говорил». Никаких нотаций. Просто неторопливые шаги по тусклым коридорам. К тому времени, как они добрались до гостевой спальни, Ландо опирался на него сильнее, чем хотел бы признавать. Оскар открыл дверь и провёл его внутрь. Комната была тёмной, если не считать мягкого золотого света от прикроватной лампы. Кто-то уже откинул одеяла. Наверное, персонал дворца. Или Оскар. Ландо не знал, какой вариант хуже. Он сел на край кровати. Оскар шагнул назад. — Тебе стоит переодеться. Ландо посмотрел на себя. Клубная одежда. Пот, дым, алкоголь, чужой одеколон. Он поморщился. — Может, ты выйдешь перед этим? Оскар немедленно отвернулся. — Я подожду снаружи. Ландо моргнул. Он не ожидал этого. Оскар остановился у двери. — В шкафу есть одежда. Я проверил ранее. — Конечно, проверил. — Это моя работа. — Скажешь это ещё раз — меня снова вывернет. Оскар выглядел слегка обеспокоенным. Ландо закатил глаза. — Я шучу. — С тобой трудно понять. — Как грубо. Оскар ушёл. Ландо переодевался медленно, неуклюже, чуть не упав всего один раз, что он счёл успехом. Одежда в шкафу была слишком мягкой, слишком чистой и слишком явно выбранной кем-то, кто думал наперёд. Он ненавидел её. Но всё равно надел. Когда он снова открыл дверь, Оскар стоял в коридоре. Всё ещё там. Всегда рядом. Ландо прислонился к дверному косяку. — Теперь можешь идти. Оскар бросил на него мимолётный взгляд. Это было очевидно. — Я буду снаружи. Ландо нахмурился. — Снаружи где? — Здесь. — Ты собрался стоять на страже у моей спальни? — Гостевой спальни. — Клянусь Богом... — Ты сказал мне не контролировать тебя, — сказал Оскар. — Я и не контролирую. Спи. Ландо уставился на него. Злость всё ещё не утихла. Но теперь она стала тише. Притупленная усталостью, тошнотой, странным, ужасным воспоминанием о том, как Оскар сидел с ним на полу в ванной и ничего не говорил. — Ты нелеп, — сказал Ландо. Оскар кивнул. — Спокойной ночи. Ландо вернулся в комнату. Затем остановился. Его рука лежала на двери. Он должен был хлопнуть ей. Он хотел хлопнуть. Вместо этого он посмотрел на Оскара сквозь щель. — Я по-прежнему имею в виду то, что сказал. Лицо Оскара не изменилось. — Какую часть? Горло Ландо сжалось. Всю. Никакую. Самые худшие. Те, что были сказаны, чтобы ранить. Он отвернулся. — Забудь. Оскар помолчал мгновение. Затем он добавил: — Ты пытался меня унизить. Взгляд Ландо скользнул обратно к нему. Голос Оскара оставался ровным. — Не получилось. Ландо рассмеялся, но даже ему самому смех показался усталым. — Да? Оскар не отвёл от него взгляда. — Нет. Ответ должен был ощущаться как вызов. Вместо этого стало только хуже. Потому что Ландо поверил ему. Оскар не выглядел униженным в клубе. Он выглядел терпеливым. Возможно, злым. Определённо обеспокоенным. Но не униженным. Ландо выступал перед всеми, а Оскар просто стоял и смотрел, как он разваливается на публике. А затем забрал его домой. От этого осознания желудок Ландо снова скрутило, хотя на этот раз это не имело ничего общего с алкоголем. — Поздравляю, — пробормотал он. Оскар не ответил. Ландо приоткрыл дверь. Затем Оскар заговорил: — Ландо. Он замер. — Тебе не нужно доказывать, что ты ничего не боишься и не уязвим, через безрассудство. Слова прозвучали слишком мягко. Слишком точно. Ландо уставился в пол. Его пальцы сжались на краю двери. На секунду ему захотелось сказать что-то честное. Что-то ужасное. Что-то вроде: «Я не знаю, как ещё это доказывать». Вместо этого он криво улыбнулся, не поднимая глаз. — Спокойной ночи, Оскар. Затем он закрыл дверь. Не сильно. Но и не нежно. Просто в самый раз. Щелчок эхом разнёсся по тихой комнате. Ландо простоял на месте долго, дыша носом, ожидая, когда гнев вернётся в должной мере. Он не вернулась. Не так, как он хотел. Он подошёл к кровати и сел, затем откинулся на подушки и уставился в потолок. Голова болела. Горло болело. Гордость болела сильнее. За дверью Оскар не двигался. Ландо знал это, потому что половицы в том коридоре всегда скрипели, когда кто-то уходил. Скрипа не было. Только тишина. Неизменная, раздражающая и просто так неоспоримо присутствующая. Ландо закрыл глаза. — Я ненавижу его, — прошептал он в пустоту. А Оскар остался снаружи до самого утра.
