Легенда об Эфирии

      Артур перешагнул порог особняка, едва не споткнувшись о выбитую дверь. Тело Джеймса Смита висело на его плече, безвольно раскинув руки и свесив голову набок — со стороны можно было подумать, что он мёртв. Пыль и мелкие щепки сыпались с дверной коробки, когда Артур вышел на крыльцо, вздохнув свежий воздух. Его сапоги хрустели по битому стеклу и обломкам дерева, рубаха была пропитана потом, но он не чувствовал усталости. Только глухая тяжесть внутри, которая начала понемногу отпускать только сейчас, когда он увидел, что Ис уже встретила Гринвуд и посадила на траву где не было обломков.       На крыльце уже стояли Барсы и Рафаэль. Они прискакали всего несколько минут назад — запоздали, потому что в лесу наткнулись на остатки второго отряда наёмников, которые, узнав о бегстве своих товарищей, предпочли не связываться с разъярёнными близнецами. Андре и Марс выглядели бодрыми, словно не было ни скачек, ни двух боёв подряд. Рафаэль же, напротив, был бледен — его способность клонирования требовала немалых сил, и он явно перерасходовал ману в последней схватке.       Андре присвистнул, оглядывая поле боя. Рыцари Таросса — а их было достаточно — лежали вырубленные кто где. Одни у самых дверей, скрючившись в неудобных позах, другие отлетели к кустам, третьи замерли у старого колодца с провалившейся крышкой. Леон, Алисия и Дэймон оставили после себя настоящий погром — розовые лозы всё ещё обвивали ноги некоторых несчастных, а кое-где на земле дымились чёрные проплешины от пламенного клинка Леона.       — Он ведь не сдох? — мимоходом спросил Рафаэль, кивая на обмякшее тело Смита.       — Спит, — ответил Артур будничным тоном и с силой скинул Джеймса с плеча. Тело упало на землю с глухим, утробным стуком, подняв облачко пыли. Смит даже не застонал — только его рука дёрнулась в траве и замерла.       Рафаэль пожал плечами — ему было всё равно, жив Джеймс или нет. Марс, который проверял лошадей у коновязи, обернулся и спросил, стоит ли их забирать. Артур только махнул рукой — берите, своих у нас всё равно нет. Андре уже выводил из-за угла особняка двух гнедых, сёдла на которых были богатыми, с вышитыми гербами семьи Смит.       — Хорошие кони, — заметил он, — жалко, что служат такому дерьму.       Леон, вышедший следом за Артуром и как раз заканчивавший вытирать клинок о плащ поверженного солдата, бросил короткий взгляд на тело Джеймса и сказал:       — Надо погрузить его на лошадь и связать покрепче. Факт его преступления зафиксирован. Судьбу Джеймса Смита будет решать директор и преподавательский состав. Не нам вершить правосудие.       Говорил он это с каменным лицом, но Алисия, которая вышла вслед за ним, заметила, как побелели костяшки его пальцев, сжимавших эфес меча. Леон был зол — зол на Смита, на ситуацию, на то, что они вообще оказались в этом лесу, преследуя подонка, который посмел тронуть его одноклассницу. Но он держал себя в руках, потому что принц Эфирии не может позволить себе сорваться.       Рафаэль, забросив ногу в стремя уже оседланной лошади, уверенно заявил:       — Лучше пусть очухиваются сами, а мы свалим. Мне сейчас впадлу с кем-либо сражаться.       Братья Барс поддержали его почти хором. Андре потянулся, хрустнув позвоночником, и сказал, что им хочется насладиться дорогой назад. Марс подхватил:       — Мы ведь пропустили столько красивых мест, пока скакали сюда. А теперь есть время оглядеться.        Они оба улыбались, хотя улыбки их были усталыми, а под глазами залегли тени.       Леон оглядел поляну, потом перевёл взгляд на опушку леса, откуда они прискакали.       — Видели по дороге Лайера? — спросил он.       Барсы переглянулись.       — Нет, — ответил Андре. — его не было.       — Ладно, — сказал принц Эфирии. — трогаемся. Чем быстрее вернёмся, тем лучше.       Они сели на лошадей. Артур помог забраться Ис, которая всё ещё была слаба и бледна, но держалась молодцом, не жалуясь. Джеймса привязали к одной из лошадей, скрутив ему руки и ноги сыромятной кожей. Отряд тронулся в обратный путь, оставляя заброшенный особняк позади. Солнце поднималось всё выше, и лес медленно просыпался.

***

      Марк стоял посреди поляны, тяжело дыша, и смотрел на дело своих рук. Тела валялись повсюду — кто-то корчился, зажимая раны, кто-то лежал неподвижно, но большинство просто не могли подняться. Их было около пятнадцати, все вооружённые до зубов, все нанятые Смитом для того, чтобы задержать погоню. И все они были изранены так, словно на них напал не человек, а дикий зверь. Куртки разорваны, лица залиты кровью, оружие разбросано в разные стороны.       Марк опустил кинжалы, с которых всё ещё капала алая жидкость. Он вытер лезвия о плащ поверженного врага, не торопясь, методично, словно это была часть ритуала. Потом сунул их за пояс и уже собрался уходить, как вдруг услышал сзади хруст ветки — резкий, отчётливый, невозможный для того, кто хотел бы остаться незамеченным. Марк обернулся, рука сама потянулась к кинжалу.       Последний наёмник — тот, кого он пропустил, кто притворялся мёртвым, прячась среди тел своих товарищей — поднялся с земли. В руке его был короткий нож, лезвие блеснуло в лунном свете. Наёмник сделал шаг, замахнулся — но не успел. Из темноты, из-за ствола старого дуба, вылетел метательный нож и вонзился ему точно в спину. Наёмник упал на колени, изо рта полилась кровь, густая, тёмная, почти чёрная в свете луны. Он ещё попытался поднять руку, но тело не слушалось. Он рухнул лицом в грязь и замер.       Марк даже не вздрогнул. Он молча убрал кинжал, который уже наполовину вытащил из ножен, и сказал в пустоту, в темноту между деревьями:       — Вольф, я бы и без тебя его вырубил. Убивать его не стоило.       Из тени вышла девушка. Она появилась бесшумно, словно материализовалась из воздуха, но её движения были мягкими, почти танцующими. На ней был облегающий чёрный костюм, весь в карманах и ремешках для метательных ножей, а лицо скрывала маска — голова волка с оскаленной пастью, выполненная из чёрной кожи и серебряных заклёпок. Даже в этом слабом свете было видно, как искусно сделана маска: каждый зуб, каждый завиток шерсти.       — Ну Ма-а-арк! — голос у неё был удивительно жалобным, почти детским, и этот контраст с её видом действовал жутковато. — Вы же знаете, что наш босс очень трепетен к ва-а-ам!       Она подошла к упавшему наёмнику и, даже не глядя под ноги, наступила на его лицо. Наёмник не шевельнулся — он уже был далеко за гранью. Вольф, не заметив этого, сделала ещё шаг и оказалась почти вплотную к Марку, заглядывая ему в лицо сквозь прорези своей волчьей маски.       — Если бы он узнал, что вы пострадали, — продолжала она своим жалобным, протяжным тоном, — моя красивая головушка уже была бы где-то в океане. А так он и не умер, — она кивнула на наёмника, — он сейчас просто вырублен. На дней пять. Не больше.       Она говорила так, словно речь шла не о человеке с ножом в спине, а о сломанной игрушке. Марк смотрел на неё, не выражая никаких эмоций. Его лицо было каменной маской — ни гнева, ни благодарности, ни даже раздражения. Просто пустота. Долгие несколько секунд он молчал, потом резко спросил:       — Если ты пришла сюда, значит, он что-то хочет передать мне?       Вольф хлопнула себя ладонью по маске — жестом отчаяния и укора одновременно — а потом резко щёлкнула пальцами. Щелчок разнёсся по поляне, как удар кнута.       — Да! — воскликнула она. — Босс просил передать, что пока «высокомерный мудила» ничего не предпринимает, что очень подозрительно! — слова посыпались из неё градом, быстро-быстро, словно она боялась забыть или боялась, что Марк перебьёт. — Хотя, как вы знаете, его помощник Гавриил уезжал на три недели в Тёмный лес. Наша разведка доложила, что в том лесу есть странное место, но туда им было не войти из-за огромного количества… плохишей.       Она запнулась на слове «плохишей», подбирая нужный термин, и в итоге оставила как есть. Марк кивнул — один раз, коротко, будто проверял список и ставил галочку. Вздохнул — устало, но не подавая виду. И уже повернулся, собираясь уходить обратно к дороге, ведущей к Академии.       Но Вольф не собиралась отпускать его так просто.       Она резко подскочила на месте, взметнув полы своего длинного плаща, и закричала ему вслед, не стесняясь в громкости:       — А ещё! Ещё есть сообщение!       Марк замер. Медленно развернулся, и в его глазах на мгновение мелькнуло что-то, похожее на обречённость. Он ждал.       Вольф набрала полную грудь воздуха — Марк услышал, как скрипнула маска на её лице от резкого вдоха — и заорала что есть силы, так, что птицы в ближайших кустах вспорхнули и улетели прочь:       — БОСС ПРОСИТ, ЧТОБЫ ВЫ КУШАЛИ ЛУЧШЕ!       Она перевела дыхание, нисколько не смущаясь, и снова набрала воздуху, и закричала снова, ещё громче, ещё отчаяннее:       — А ТАКЖЕ НАЧАЛИ СПАТЬ УЖЕ В КРОВАТИ! А НЕ НА ВЕТКАХ ДЕРЕВЬЕВ!       Крик её эхом разнёсся по лесу, отразился от стволов и затих где-то далеко, в низине, где текла река.       Марк развернулся. Сделал паузу. Потом закрыл глаза — и на его губах появилась слабая, едва заметная улыбка. Такая редкая, что Вольф, видевшая его уже несколько лет, невольно замерла, боясь спугнуть этот миг. Марк поднял руку и проговорил тихо, зная, что Вольф умеет читать по губам:       — Передай своему боссу вот это…       Он показал средний палец.       Улыбка исчезла так же быстро, как и появилась. Марк развернулся, в два шага разогнался и запрыгнул на дерево, сцарапывая кору сапогами. Через мгновение он уже скрылся в кронах, и только лёгкий шелест листьев выдал направление его движения.       Вольф осталась стоять на поляне, глядя ему вслед. Вздохнула — тяжело, почти с материнской усталостью.       — А он всё такой же бу… — начала она, не договорив.       — Бука, — закончил за неё чей-то насмешливый голос.       Вольф подпрыгнула на месте и взвизгнула — тонко, обиженно, совсем не так, как подобало бы профессиональной убийце.       — БЛЯ!       Из воздуха — буквально из ничего — проявился юноша. Сначала обозначилась тень, потом стали видны очертания плеч, потом из темноты выступила маска лиса с узкими прорезями для глаз и длинной, вытянутой мордой. Он вышел из невидимости плавно, как призрак, встал рядом с Вольф, скрестил руки на груди и покачал головой.       — Глупый Лис! — закричала Вольф, начиная яростно прыгать на одном месте, размахивая руками, словно ветряная мельница. — Я же просила не подкрадываться ко мне, когда я не использую способность! Я могла тебя пырнуть!       — Всё-всё, не кричи, Наглая Волчица — ответил Фокс спокойным, чуть насмешливым голосом. — Меня твои метательные ножи не берут — я бы просто исчез.       — Исчез бы он! — Вольф всё ещё кипела, но прыгать перестала. — У меня ножи заговорённые, между прочим! Точно тебе в зад влетят!       — Не спорю, — Фокс улыбнулся — это было слышно по его голосу, хотя маска скрывала лицо. — Но сейчас не время для тренировок. Нам нужно доложить боссу о результатах вылазки.       Вольф проворчала что-то неразборчивое, поправила маску, которая немного съехала во время прыжков, и бросила последний взгляд на поляну, усеянную телами.       — Ладно, — сказала она уже деловито. — Погнали.       Они скрылись за деревьями — Вольф по земле, быстрым, крадущимся шагом, а Фокс просто исчез, растворился в воздухе, не оставив следов. Поляна опустела. Только луна светила на искореженные тела, да где-то далеко, в глубине леса, кричала ночная птица.

***

      Они отъехали от особняка уже на приличное расстояние — настолько, что даже самый быстрый всадник не смог бы добраться обратно меньше чем за час. Лес вокруг поредел, дорога стала шире и ровнее, и Артур, который всё время оглядывался на привязанного к лошади Джеймса, заметив, что тот начал потихоньку приходить в себя, предложил разбить лагерь. Лошади устали, люди были измотаны ночной скачкой и двумя боями. Леон согласился — сам чувствовал, что силы на исходе, а впереди ещё долгий путь.       Они поставили две палатки на небольшой поляне у ручья. Место было хорошим — с одной стороны деревья защищали от ветра, с другой был открытый склон, откуда просматривалась дорога на километры вперёд. Алисия, которая всё равно не могла уснуть — в голове роились мысли, от которых сон бежал прочь — вызвалась дежурить первой.       — А вы ложитесь, — сказала она, садясь на поваленный ствол у костра и кладя меч на колени, — а я присмотрю, чтобы эта сволочь Смит не дал дёру.       Артур хотел возразить — ему самому не спалось, и он чувствовал, что должен защищать ребят, но Гринвуд посмотрела на него с такой решимостью, что он сдался.       — Ладно, — сказал он, — только если что — кричи сразу».       Джеймса привязали к толстому стволу старого дуба на краю поляны, подальше от палаток, но так, чтобы Алисия могла видеть его с места у костра. Верёвки впивались в запястья, рот замотали тряпкой, ноги скрутили сыромятной кожей — надёжно, на совесть. Смит уже начал приходить в себя, но глаза его были мутными, а движения вялыми — последствия удара эфесом давали о себе знать.       Марс и Андре забрались в одну палатку, Леон и Рафаэль — в другую. Ис Артур уложил у костра, подложив под голову свой свёрнутый плащ. Она уснула почти сразу, обессиленная пережитым. Артур долго ворочался на своём спальном мешке — слышал, как за тонкой тканью палатки потрескивает костёр, как Алисия иногда встаёт и подбрасывает ветки, но всё же в конце концов, сон сморил и его.

***

      Алисия сидела у костра, подбрасывая сухие ветки в огонь. В лесу было тихо — только редкие ночные птицы да шелест листьев. Она уже давно заметила, что Смит очнулся — он завозился, попытался освободить руки, но верёвки держали крепко. Потом затих. Алисия не обращала на него внимания, глядя на угли.       — Честно, — сказал он негромко. — Я проиграл. Тот простолюдин меня сделал. Чисто. Без дураков. Так уж и быть признаю это.       Алисия не ответила.       — Молодец, кстати, — продолжил Смит, облизывая разбитые губы. — Не ожидал от него такого финта. Мастер Арамисс, значит… не зря его учителя считают легендой, всё же он смог обучить таких некудшных созданий как простолюдины.       — Заткнись, — тихо сказала Алисия.       — Слушай, — голос Смита вдруг стал почти дружеским, доверительным. — Могу дать тебе совет. Бесплатно. В знак… ну, скажем так, признания твоих заслуг.       Алисия медленно подняла глаза. Смит улыбался — нагло, самоуверенно, даже сейчас, привязанный к дереву, с разбитой губой и синяком на пол-лица.       — Ты лучше не связывайся с бастардом, — сказал он, понижая голос до шёпота. — Все рыжие с ним лишаются головы. А он даже не поведёт глазом, если ты умрёшь. Он в некотором роде чудовище. Без способностей, но ему это не мешает быть монстром. Оглянуться не успеешь, а твоя голова будет на полу, а он будет смотреть на это не реагируя.       Алисия замерла. Рыжие. Он снова сказал «рыжие». Как тогда, на экзамене.       — Что ты имеешь в виду? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.       — А то и имею, — Смит усмехнулся. — Спроси у него где первая рыжая, которая к нему подошла. Он тебе не ответит. А если ответит — ты пожалеешь, что спросила. Ведь история жуткая.       Алисия медленно поднялась с места. Смит, заметив это, рассмеялся — он думал, что его слова задели её, что она начнёт спорить, кричать, требовать объяснений. Но Алисия подошла к нему, вытащила из кармана смятый тряпичный мешок — тот самый, который она использовала для трав, но сейчас в нём ничего не было — и, не говоря ни слова, засунула ему в рот. Плотно, намертво.       — Ммыы! — замычал Джеймс, злобно сверкая глазами. — Ммыы ыыы ымыы!       Алисия вернулась к костру, села на место и уставилась на огонь. В голове у неё крутились слова Смита, и от них становилось дурно. «Все рыжие с ним лишаются головы». Что это значит? Кого он имел в виду? Она провела рукой по своим рыжим волосам — длинным, густым, которыми она всегда гордилась. Сжала прядь, потом резко отпустила.       Почему Смит уже который раз — сначала на экзамене, теперь здесь — прицепился к Марку и к рыжим волосам? Что между ними общего? Она вспомнила, как на экзамене Джеймс сказал что-то про рыжих — тогда она не придала значения, потому что началась драка. Но теперь… Теперь она вспомнила лицо Марка в тот момент. Как он напрягся. Как его рука потянулась к стреле раньше, чем прозвучала команда. Как он смотрел — не на Джеймса, а куда-то сквозь него, будто видел перед собой не врага, а призрака.       Алисия потянулась к своей фляге, сделала глоток воды. Горло пересохло. Костёр потрескивал, выпуская в звёздное небо снопики искр. Мысли её уносились всё дальше — к бастарду с пустыми глазами, кольцом с оленем на шее и страшной тайной, которую он носил на своей спине.       Смит за её спиной снова замычал, но она даже не обернулась.