Фаворит императора

— Подготовьте ещё одну чашу риса и прибор, — приказал Император. Это была неслыханная дерзость, однако никто не посмел возразить. Так Сан-сан, сам того не ведая, удостоился чести разделить вечернюю трапезу за одним столом с Сыном Неба. Для самого Императора это тоже было впервые в жизни, но осмыслить значимость момента он не успел: всё его внимание поглотил Сан-сан, с нескрываемым аппетитом уплетавший еду. — Тебе, я вижу, нравится курица. Заметив, что юноша снова и снова тянется к острому блюду из куриного филе, обваленному в крахмале и обжаренному до румяной корочки, Император не удержался от вопроса. Полные алые губы блестели от жира, и даже это казалось ему очаровательным. — Да... очень вкусно, мне нравится. А нельзя ли позвать Воль-и, то есть Юн-бин матушку, чтобы поесть вместе? Тут так вкусно, ей бы наверняка понравилось... — Юн-бин я велю отправить угощение отдельно. А ты ешь сам, наедайся вдоволь. «Первая ночь для того, кто чист телом, будет нелёгкой. Нужно, чтобы он хорошенько подкрепился», — подумал Император и ласково улыбнулся. — Благодарю за милость. После этого Сан-сан окончательно погрузился в дегустацию закусок, а Император в созерцание юноши. «Держит палочки на удивление правильно. Не похож на законченного простака, однако то, как он не в силах скрыть радости от обычной еды, выдаёт в нём ребёнка.» По меньшей мере, это было не поведение двадцатипятилетнего мужчины. Как бы то ни было, в глазах появилось куда больше жизни, чем прежде, и лицо расцвело, точно бутон в полном цвету. Ясное, пленительное лицо. Щёки, тронутые персиковым румянцем, округлый лоб, изящная переносица и аккуратный носик похожий «зубчик чеснока», постоянно что-то жующие алые пухлые губы и ровные зубы, белые, как зёрна кукурузы... Чем дольше Император смотрел, тем больше ему нравилось всё это. В груди защекотало, кончики пальцев закололо. Хотелось прикоснуться, хотелось ласкать его повсюду. Это желание тягучей тяжестью сдавливало сердце. Не красный ли кушак тому виной? Переодевшись в белые шёлковые одеяния с алым поясом и такими же алыми краями рукавов, Сан-сан приобрёл странную, томительную привлекательность. Возможно, дело было и в самом шёлке: теперь ткань струилась по его телу мягче и покорнее прежнего. Весь ужин Император провёл в созерцании Сан-сана и пребывал в превосходном расположении духа. Неприятность случилась, когда они вдвоём устроились на диване для отдыха, чтобы прополоскать рот чаем. В Ённёнгуне не хватало рабочих рук. Хотя титул бин давал право быть полноправной хозяйкой дворца, на деле это редко случалось прежде, чем наложница возводилась в более высокий ранг би. Прислуги у Санволь было немного, а теперь её приходилось делить ещё и с братом, не имеющим никакого официального положения. Евнух Хан, предвидя, что обслуживать Императора в таких условиях затруднительно, прислал нескольких дворцовых служанок со стороны. Это и стало причиной беды. Одна из незнакомых прислужниц слишком сильно откинула ворот своего чогори (저고ри, короткая верхняя куртка) назад, едва прикрыв плечи. Стоя на коленях перед Императором и поднося ему чхунъёнгу (충용구, чайные принадлежности для чистки зубов), она бесстыдно выставляла напоказ шею, ключицы и глубокую ложбинку между грудей. Подобные уловки были Императору не в новинку. Если настроение располагало, он охотно даровал милость; если нет, то просто не обращал внимания. Поскольку он редко карал за такое строго, молодые прислужницы, едва завидев случай оказаться подле Императора, забывали всякий стыд в надежде устроить свою судьбу: повезёт — станешь женщиной Императора, не повезёт — отделаешься выговором от вышестоящих. — Отчего ты покраснел? Однако на этот раз всё пошло иначе: Сан-сан внезапно залился такой густой краской, что скрыть это было невозможно. Он впервые в жизни видел обнажённую женскую грудь. Для мужчины, столь поздно познающего мир, это была вполне естественная реакция. Но Императора точно окатило ледяной водой. Он ощутил себя оскорблённым. Почему именно и сам не понимал. — Тебе приглянулась эта девка? Если Сан-сан и должен был краснеть, то только глядя на него. Так считал Император. — Н-нет, вовсе нет! — поспешно воскликнул Сан-сан. Однако пылающие уши скрыть не было никакой возможности. — Ханхо! Немедленно убери эту девку с глаз моих. Хозяйка дворца носит ребёнка под сердцем, а эта смеет вести себя столь нескромно и похотливо, что и слов не подобрать. С этого часа лишить её всех должностей и отправить в Ваныйгук (완의국, прачечное ведомство, низшая должность при дворе). Испонять немедленно! От этого голоса, клокочущего яростью, и громоподобного приказа служанка мгновенно побелела и разрыдалась. Однако, не успев даже взмолиться о пощаде, она была схвачена подоспевшими внутренними служителями и волоком утащена прочь. Сан-сан, наблюдавший за всем этим, сидя рядом с Императором, буквально оцепенел. Из-за него пострадал невинный человек. Что такое Ваныйгук, он не знал, однако по лицу девушки понял: это очень скверное место. Задрожав кончиками пальцев, он вспомнил, как вела себя сестра, и неловко опустился на оба колена, коснувшись лбом пола. — П-полагаю... Ваше Величество... я виноват. Пожалуйста, простите ту госпожу, Ваше Величество. — Не в Ваныйгук, а сразу в Холодный дворец её! Услышав это, служанка вдали истошно закричала и забилась в рыданиях. Сан-сан смутно осознал, что из-за его просьбы наказание лишь ужесточилось, и сам залился слезами. — А я-то думал... Оказывается, ты тоже мужчина. — ...Пожалуйста, простите, Ваше Величество. — Хочешь попробовать с женщиной? Чего именно «попробовать», Сан-сан не понял, но лишь отчаянно затряс головой, разбрызгивая слёзы во все стороны. — Посмей ещё хоть раз засмотреться на женщину, и я накажу Юн-бин. Сан-сан, задыхаясь от всхлипов, трясся весь, словно в лихорадке. — Н-не буду. Никогда, никогда больше не буду смотреть! Император холодно взирал на плачущего юношу. От недавней нежности не осталось и следа: взгляд был острым, как лезвие. When молчание затянулось и Сан-сан всерьёз испугался за сестру, он сложил ладони и принялся истово молить: — Я... я с-совершил смертный грех. Пожалуйста, простите. Сам не понимая, в чём состоит его смертный грех, Сан-сан жалобно умолял о милости. Лишь спустя долгое время Император заговорил: — ...Я пожалел тебя и решил, что когда ты будешь покидать дворец, найду тебе хорошую партию. А до тех пор служи мне со всей преданностью и усердием. Понял? — Я... я запомню. — Коль понял, перестань рыдать. Не хочу видеть слёз из-за какой-то девки. Сан-сан торопливо закивал, грубо вытирая слёзы тыльной стороной ладони. Всхлипы постепенно стихли. В прошлом его часто наказывали за плач, а потому, когда велели успокоиться, он умел взять себя в руки. Когда рыдания окончательно смолкли, Император приказал: — Эй! Уведите его и вымойте. Сан-сана повёл за собой евнух И из Хондансы (혼당사, ведомство, надзирающее за омовениями). Они вошли в соседнюю комнату. Там уже стояла приготовленная купальня: от деревянной лоханки, покрытой лаком, поднимался густой пар. Прислужницы суетливо расставляли вокруг неё ширмы. — Молодой господин, вам нужно раздеться и войти в воду. Сан-сан, который уже мылся сегодня и успел переодеться, не понимал, зачем мыться снова, однако без лишних слов распустил пояс. Он боялся, что если не разденется сам, Ёнчхэ снова бросится «помогать» ему. Оказавшись нагим и сгорая от стыда, он молниеносно, словно белка-летяга, нырнул в купальню. — Добавить ли ароматические мешочки и лепестки цветов? — спросила Ён Чхэ у евнуха И. Тот покачал головой. — Управляющий велел не использовать такое для мужских фаворитов. Сыну Неба не пристало чрезмерно предаваться склонности к мужской любви. Масло тоже берите без запаха. — Слушаюсь. Вскоре три дворцовые служанки во главе с Ён Чхэ подступили к Сан-сану, съёжившемуся в купальне, и привычными, уверенными движениями принялись его мыть. Пусть он и был лишён того, что полагается мужчине, мужчиной он от этого быть не переставал, однако их это ничуть не смущало. Подавленный недавним гневом Императора, Сан-сан терпел, даже когда ему было больно, полностью вверив своё тело чужим рукам. Они касались его повсюду. Сгорая от стыда, он сидел, не поднимая головы. После долгого и тщательного омовения ему коротко остригли ногти на руках и ногах, а затем натёрли всё тело маслом без запаха. И вдруг... — А, как вы смеете... туда! Сан-сан, до того смирно стоявший под руками дворцовых служанок, подскочил на месте, точно ужаленный. От этого резкого движения палец дворцовой служанки, уже начавший проникать внутрь, поспешно выскользнул наружу.