Фаворит императора

— По-почему вы так поступаете? — Сан-сан прижался к ширме, пытаясь возразить, но две дворцовые служанки подошли и потащили его обратно. — Мы должны проверить, не спрятано ли у вас чего-либо, что может угрожать безопасности Его Величества. Расслабьтесь, — эти слова сопровождали процедуру, которая в императорской семье, обязанной оберегать Императора от любых покушений, считалась совершенно естественной. Однако Сан-сан, по своей неосведомлённость не способный понять этого, лишь ронял слезы от унижения и покорно терпел прикосновения женщин. Дворец казался ему местом пугающим, сложным и бесконечно странным. Здесь постоянно стремились увидеть его наготу и бесцеремонно касались тела. Его сердце сжималось от необъяснимой боли и тревоги. Возможно, эта встреча с Санволь станет последней, но он всё равно страстно желал лишь одного: поскорее вернуться домой. Облачаясь в тонкое одеяние для сна, сквозь которое просвечивали даже самые сокровенные части тела, Сан-сан беспрестанно молил богов. Он просил, чтобы это «ложе» поскорее закончилось и ему позволили покинуть дворец. Император, оставшийся в комнате после того, как Сан-сан ушёл для совершения омовений, затянулся из длинной трубки. Его взор, затуманенный едким дымом, замер на том пути, где скрылся юноша. Перед глазами всё ещё стояло лицо Сан-сана, густо покрасневшее при виде обнажённой женской груди. Это воспоминание лишало правителя покоя. «Я пожалел тебя и решил, что когда ты будешь покидать дворец, я найду тебе хорошую партию для брака. А до тех пор ты должен со всем рвением и страстью служить только мне. Понял?» — Император снова затянулся и, медленно выдохнув дым, горько усмехнулся. — С такой внешностью едва ли он вообще способен на что-то мужское. Устроить его брак значит бы обречь несчастную женщину на жизнь в одиночестве. Днём, когда Император поселил Сан-сана в Ённёнгуне, он действительно намеревался подыскать ему супругу, но теперь эта мысль вызывала лишь раздражение. Представление о том, как это ясное лицо прижимается к женской груди, пробуждало в глубине его души необъяснимое, жгучее неудовольствие. — Спешить некуда, — прошептал он. Можно было постепенно поступать так, как велело сердце. Император вновь глубоко вдохнул дым, но внезапно вспыхнувший гнев заставил его с силой швырнуть трубку на пол. Раздался звонкий треск. Стоявшие подле него евнухи и дворцовые служанки немедленно пали на колени. — Он скоро будет? — Ваша слуга сейчас же поторопит их, Ваше Величество, — только евнух Хан собрался подняться, как из-за занавеси послышался голос сангун. Она известила, что Сан-сан закончил приготовления и прибыл для совершения сичхима. Император кивнул, и евнух Хан поспешно откинул полог. Перед взором предстал Сан-сан. Его вид, не то обнажённый, не то одетый, дополнялся лицом, ставшим ещё более пунцовым, чем прежде. Глаза юноши, полные явного напряжения, беспокойно бегали по полу. Желая коснуться этого влажного взгляда, Император протянул руку. — Ты заставил меня долго ждать. Иди сюда. Сан-сан растерянно смотрел на протянутую ладонь Императора, не зная, как поступить. Ён Чхэ прошептала ему, чтобы он не медлил. Юноша сделал шаг, чувствуя, как ноги наливаются свинцовой тяжестью. — А! — как только цель оказалась в пределах досягаемости, Император резко схватил его за тонкое запястье и притянул к себе. Оказавшись на коленях правителя, Сан-сан в панике забился, пытаясь оттолкнуться. — Тише, — низкое предостережение заставило юношу замереть. Он покорно опустил голову, одеревенев всем телом. — Ва-Ваше Величество, — тихий вздох, вырвавшийся сквозь соблазнительные губы, жалобно коснулся императорского халата. Император опустил взгляд. Из-за склонённой головы изящный изгиб округлого лба и тонкая переносица казались ещё прекраснее. Светлые ресницы, длинные и мокрые от слёз, были опущены. Насладившись этим зрелищем, Император приподнял подбородок юноши пальцами, а другой рукой, подобно змее, обвил его тонкую талию. — Ты прелестен. Сан-сан сглотнул. Он не понимал, почему Император усадил его к себе и ведёт себя так, но услышанная похвала втайне обрадовала его. Это были слова, которых он не слышал за всю свою жизнь. Родители всегда оценивали его лишь как товар, рассуждая о выдающейся красоте или «необычном вкусе». Сан-сан не понимал смысла этих оценок, да и искренней любви от них никогда не получал. Ему было непривычно внимание, и оттого страх и тревога начали понемгу отступать. Сан-сан всегда отличался резкими сменами настроения: он мог бурно радоваться мелочам и так же горько горевать. Родители считали это признаком его полудурка. Теперь же, когда на душе стало немного теплее, он смутился под пристальным взором Императора и принялся беспокойно сжимать и разжимать ладони. — Ты использовал благовония? — спросил Император, прижимаясь носом к его макушке. От этого движения Сан-сан вздрогнул. — Я... я не знаю. — Твой аромат тонок и приятен, — Император продолжал вдыхать его запах, а Сан-сан лишь теребил пальцы. Похвала наполняла сердце восторгом, но находиться в таком положении было странно и неуютно. Он по-прежнему хотел лишь одного: поскорее уснуть и вернуться домой. Между тем Император чувствовал, как от постоянных движений Сан-сана, избегающего его взгляда, внутри закипает жар. В этом юноше был скрытый талант разжигать мужскую страсть. Его ясное лицо казалось детским, но тело говорило о другом. Император скользнул взглядом ниже, любуясь белой наготой под прозрачной тканью. Красивые плечи, выступающие ключицы, коралловые ареолы сосков идеальной формы — всё в нём было совершенным. Тонкая талия и плоский живот заставили монарха на миг усомниться, сможет ли это хрупкое создание принять его в себя. Тело юноши было поистине соблазнительным. Не в силах более сдерживаться, Император приподнял подбородок Сан-сана и впился в его губы поцелуем. Он крепче сжал талию юноши, а другой рукой обхватил затылок. Сан-сан, не знавший, что такое поцелуй, в замешательстве приоткрыл рот, и Император немедленно ворвался внутнь своим языком. Он яростно и властно исследовал полость рта, сплетаясь с мягким языком юноши и лаская его ровные зубы. Когда же язык Императора проник глубоко, имитируя акт соития, Сан-сан не выдержал. Его руки задрожали, и он совершил немыслимое. — У-уп! М-м-м! — он ударил кулаками по плечам Императора и, оттолкнувшись, кубарем скатился с его колен. Оказавшись на полу у подножия столика, Сан-сан принялся потирать ушибленное плечо. Он даже не заметил, что его ноги широко раздвинулись, а легкое одеяние задралось, обнажая скрытое под ним. Евнух Хан уже собирался шагнуть вперед, чтобы увести дерзкого юношу, посмевшего не только коснуться священного тела, но и ударить монарха. Однако Император лишь прикрыл лоб рукой и негромко рассмеялся. Видя, что гнева нет, евнух замер в нерешительности. — Сан-сан-а, неужели тебя нужно побить, чтобы ты пришёл в себя? Юноша, мучившийся от боли, мгновенно поднял голову. Он начал отчаянно махать головой из стороны в сторону. — Н-нет! — Ты посмел поднять руку на меня. За такое полагается истребление девяти поколений семьи, как же мне поступить? — Император с усмешкой приблизился к нему. Он выглядел как хищник, загнавший жертву в угол ради забавы. Евнух Хан решил не вмешиваться и отступил. — Я совершил см-смертный грех. Ваше Величество, молю, пощадите! — Сан-сан не понимал, что это лишь шутка для подогрева страсти, и дрожал от истинного ужаса. Он боялся за себя, но ещё больше за нерождённого ребёнка сестры. Император с нежностью посмотрел на трепещущего юноша, уложил его хрупкое тело прямо на пол и навис сверху. — Тогда с этого момента веди себя хорошо. Больше я не буду проявлять милосердие.