Фаворит императора

Император, чей голос стал ещё ниже от возбуждения, навис над Сан-саном. Тонкое тело юноши, зажатое между его бедрами, постоянно подрагивало, вызывая у монарха одновременно жалость, сочувствие и умиление. Он уже сбился со счета, сколько раз за этот день его сердце сжималось от странной боли. Виной всему было это создание. Император вновь поцеловал его. Словно намереваясь проглотить свою добычу, он полностью завладел его ртом, а руками безжалостно разорвал тонкое одеяние для сна. Во время поцелуя Сан-сан непрерывно лил слезы. Он не понимал, как нужно дышать, и из-за нехватки воздуха его глаза то и дело закатывались. Судорожные, preрывистые вздохи вырывались из его влажных губ каждый раз, когда Император ненадолго отстранялся. Правитель находил даже это дыхание сладостным и окончательно сорвал с него остатки одежды. Взирая на обнаженного Сан-сана глазами, полными жара, Император принялся грубо ласкать его, совершенно не заботясь о чувствах юноши. Сан-сана захлестнул первобытный страх. Огромный, подобно горе, мужчина придавливал его своим весом и бесцеремонно трогал повсюду. Он сжимал соски, мял в руках его обмякший член. Ему говорили, что нужно лишь раздеться и уснуть вместе в одной постели, но почему же всё происходит именно так? Слезы Сан-сана падали на пол, образуя небольшие лужицы. Оказавшись в столь пугающей и унизительной ситуации, юноша едва не лишился рассудка. Ему хотелось закричать, забиться в истерике, оттолкнуть Императора и бежать прочь без оглядки. Странное чувство, поднимавшееся внутри каждый раз, когда рука монарха касалась его плоти, пугало до смерти. «Мне велели закрыть глаза и лежать смирно. Велели считать овец. Одна овца, две овцы...» — Сан-сан отчаянно пытался следовать наставлениям отца, матери и сестры. Он закрылся от реальности, пересчитывая воображаемых овец, лишь бы не чувствовать боли от прикосновений. В этот момент Император одной рукой приподнял обе его ноги и без предупреждения ввел палец в открывшееся отверстие. Внутренние стенки, уже немного расслабленные после осмотра во время купания, вздрогнули и плотно обхватили палец. — Твоя тайная ветвь так тесна, что её можно сравнить с ароматом Онюхян (온유향, on-yuhyang) [благовоние «нежная истома»]. Палец Императора двигался внутри и внезапно надавил на какую-то точку. В это мгновение сознание Сан-сана словно вспыхнуло белым светом, его охватил невыносимый ужас. Ему показалось, будто внутрь него заползло насекомое. Внутри всё болезненно сжалось. В такие моменты Сан-сан переставал контролировать себя, даже зная, что за этим последует наказание. — А-а-а-а-ах! — он с силой ударил ногой в плечо Императора и с безумным криком выбежал из комнаты совершенно нагим. Евнухи и дворцовые служанки, ошеломлённые внезапностью и невероятной скоростью юноши, не сразу бросились в погоню. К счастью, Сан-сан был схвачен дворцовой стражей у главных ворот павильона. — Вам нужно вернуться, — бесстрастно произнес гвардеец, заставляя обнаженного, бьющегося в истерике юношу опуститься на колени. В его голосе не было ни капли сочувствия. Евнух Хан подал знак евнухам, и двое слуг подняли Сан-сана с пола. — Уберите от него руки, — этот голос, ледяной, словно иней, заставил всех вздрогнуть. Император медленно подошёл к ним ленивой походкой. Евнух Хан и слуги Кончхонгуна, знавшие нрав своего господина, мгновенно поняли, что он в ярости, и пали ниц. — Бесполезный хлам. Вы не смогли удержать его, когда он выбежал в таком виде. На что вы вообще годны? Каждый из вас должен ударить себя по лицу тридцать раз. Приказ был исполнен незамедлительно. Евнух Хан и остальные начали остервенело бить себя по щекам, хором причитая о своем смертном грехе. Звуки пощёчин и покаянные крики слились в один кошмарный гул, от которого Сан-сан окончательно растерялся. Император опустился перед ним на одно колено и заглянул в глаза. Увидев в них лишь смятение, он почувствовал острое раздражение. Обычно Император лишь принимал служение, он никогда не утруждал себя предварительными ласками. Но сегодня, пожалев этого бедолагу, он проявил нежность и сам подготовил его тело. И вместо благодарности и рвения этот дерзкий мальчишка посмел ударить его и сбежать? Перед ним был сущий дикарь, не знающий законов неба и земли. Если бы он выбежал за пределы павильона, слухи о безумце разлетелись бы мгновенно, доставив немало хлопот. Император до скрежета стиснул зубы. — Полудурок творит лишь глупости. Мое терпение не бесконечно, ты, тупица. Не успели слова затихнуть, как правитель вцепился в длинные волосы Сан-сана и потащил его обратно внутрь. Юноша, будучи не в силах даже встать на ноги, стонал от боли, чувствуя, как волосы буквально вырываются с корнем. Он спотыкался и падал бесчисленное количество раз, пока его волокли через комнаты к постели. Колени и ладони были ободраны, а из глаз градом катились слезы. Император с силой швырнул того на кровать-кадза. Не давая перевести дух, он вновь схватил юношу за волосы левой рукой, а правую высоко замахнулся. — А-а-а! — тяжелая ладонь опустилась на лицо Сан-сана. От удара он пошатнулся, но удержался на месте лишь благодаря крепкой хватке на волосах. Последовали еще два удара. Из носа и разбитых губ юноши потекла алая кровь. Когда Император наконец отпустил его, Сан-сан забился в самый угол кровати-кадза, сжавшись в комок. Он бормотал, словно в бреду: «Больно, очень больно». — Если попытаешься сбежать еще раз, Юн-бин будет избита точно так же. Ты понял? Сан-сан неистово закивал, а затем упал на колени и принялся умолять, потирая ладони: «Я виноват, я больше не буду убегать. Я буду послушным. Пожалуйста, не бейте меня». Золотистое покрывало намокло от его слез. Его и раньше поколачивали дома, но он никогда не сталкивался с такой сокрушительной силой. В ушах стоял невыносимый звон, и юноша начал хлопать себя по ушам, пытаясь избавиться от него. — Ложись ровно, — последовал ледяной приказ. Сан-сан мгновенно вытянулся на постели. Пришло время считать овец. Быть тихим, покорным, закрыть глаза: он судорожно перечислял в уме свои обязанности. — Я пытался быть терпеливым, зная твою слабость, но всё это было напрасно, — Император сбросил свой гонпо и расположился между разведенных ног юноши. Сан-сан, совершенно не понимая, что его ждет, тупо смотрел на огромный нефритовый стержень правителя и продолжал считать овец. Головка члена коснулась плотно сомкнутого отверстия. Император помял его обмякший член, а затем провёл пальцем от того места, где должна была быть мошонка, до самого ануса. Сан-сан вздрогнул от этого странного ощущения, но его плоть оставалась безжизненной. — Говорили, что ты даже не знаешь самоудовлетворения, видимо, у тебя просто не встаёт. Сан-сан не понял смысла слов и лишь зажмурился, продолжая свой счёт. В это мгновение огромный столб начал входить в него, буквально разрывая плоть надвое. Глаза юноши распахнулись. — Неблагодарная тварь... Сегодня ты у меня узнаешь, что такое смерть. Член пронзил его тело до самого основания. Голова Сан-сана, лежавшая на маленькой шелковой подушке, резко откинулась назад. Из широко раскрытого рта вырвался хриплый стон. Раздавленный весом огромного тела, он отчаянно ёрзал по постели, пытаясь спастись от невыносимой муки. Ужасающая боль, подобно удару молнии, пронзила всё его существо, но он больше не смел отталкивать Императора.