Фаворит императора

Он собирался уже подняться, но на мгновение замер, глядя на Сан-сана сверху вниз. На белоснежном ковре из овечьей шерсти раскинулось бледное нагое тело, которое казалось не мужским и не женским. Полное отсутствие растительности, хрупкая, как у незрелого юноши, грудь, и округлый, как у роженицы, живот. А под ним скрывалось то самое нежное место и тайный проход, которые лишь сам Император имел право созерцать и осязать. «Если это существо не способно к обычному семени, уместно ли называть эти органы детородными?» — подумал государь, чьи мысли граничили с издёвкой, и протянул руку за занавесь. Ожидавшая снаружи дворцовая служанка тут же подала шёлковое полотенце. С недавних пор Император взял за правило собственноручно обмывать тело Сан-сана. Казалось, он не желал доверять это тело даже евнухам. — Тебя ничто не беспокоит? Сжав обе тонкие лодыжки одной ладонью, Император принялся протирать его снизу, словно обмывал ребёнка после нужды. Сан-сан, уткнувшись лицом в ладони, лишь пробормотал, что всё в порядке. Возможно, оттого, что он так и не смог почувствовать себя «своим» для этого человека, чувство стыда не притуплялось, сколько бы это ни повторялось изо дня в день. Он лишь ждал, когда император уйдет заниматься государственными делами. — Если почувствуешь хоть малейшее недомогание, немедленно сообщи мне и зови лекаря До. Через четыре-пять месяцев на свет появится малыш, так что будь предельно осторожен. Сан-сан, который втайне считал Императора безумцем за то, что тот обращался с ним как с беременной женщиной, теперь уже не мог отрицать жизнь в своём чреве. В отличие от окружающих, видевших лишь округлившийся живот, он сам день за днем чувствовал, как внутри растет живое существо. Юноша невольно опустил руку и коснулся своего живота. — ...Да, Ваше Величество. Слово Первенец, которым его постоянно называли, со временем превратилось в тхэмён. Но поскольку это имя несло в себе смысл, близкий к детскому имени сомён или официальному имени хви, все слуги, кроме самого Сан-сана, уже догадывались, какие надежды Император возлагает на это дитя. — Ты снова не называешь меня Симнаном. Как и всегда, Император повторил своё требование. «Кто и кому он смеет называться супругом? Или ты, будучи лишь наложницей, возомнил себя законной императрицей?» Воспоминание о тех словах промелькнуло в голове Сан-сана, горьким осадком оседая в сердце. Это были слова Императора о Санволь в тот день, когда Сан-сан впервые был призван на ложе. В то время Санволь уже пять месяцев носила в чреве принца Ган-и. Раз он не считал себя супругом Воль-и, значит, не мог быть и его супругом. Между ним и Воль-и не было разницы. Называй их хоть бин, хоть бин: они оставались лишь наложниками. Однако... — Подобно тому как весь народ — подданные Его Величества, так и наложницы — его слуги. Сан-сан вновь запечатлел в сердце наказ, который при жизни дала ему Санволь. «Прошу тебя, у меня нет никого, кроме брата. Это ведь и твой племянник тоже. Хорошо?» Последнее лицо Санволь, которая ценой своей жизни родила Ган-и, запечатлелось перед его закрытыми глазами. Ради племянника Сан-сан разомкнул губы и выдавил из себя то имя, которое требовал Император. Хотя он произносил его не впервые, сердце кольнуло от боли. Ему было стыдно перед сестрой. Услышав обращение «Симнан», сорвавшееся с влажных губ Сан-сана, Император отшвырнул полотенце и набросился на него. Издав глубокий вздох, полный исступления, он осыпал юношу поцелуями, лаская его тело. Лишь после того как евнух, обеспокоенный состоянием императорского наследника в чреве, несколько раз обратился с мольбой, государь неохотно оставил покрытого следами страсти Сан-сана и ушел. Так начался ещё один долгий и изнурительный день. — матушка / госпожа (по контексту), прибыла госпожа Хань-ванэй. — П-пусть немедленно входит. Время близилось к смене часа Ми часом Син, с часу до трех дня. В этот сонный час Сан-сана посетил гость, которому он был искренне рад. Юноша, втайне ждавший этого визита, почувствовал, как сонливость мгновенно улетучилась, и выпрямился на подушках невысокого столика. — Приветствую госпожу чонби. Желаю вам великого счастья. Вскоре порог восточной комнаты дворца Миангун переступила Хань-ванэй, одетая в лёгкое нежно-жёлтое платье под накидкой-ппхипхунви. Увидев, как она преклонила колено в официальном поклоне прежде, чем он успел её остановить, Сан-сан лишь закусил губу. — Можно было и без этого... На его тихий голос Хань-ванэй подняла голову и лучезарно улыбнулась. — Давно не виделись, орабони. Медленно поднявшись и подойдя к Сан-сану, она на мгновение задержала взгляд на детской кроватке, стоявшей неподалеку. — Ох, восьмой принц уже проснулся! В этот момент маленький Ган-и, который до этого с любопытством разглядывал разноцветные игрушки в руках кормилицы, залился звонким смехом. — Прошло десять дней? За это время он так подрос, — сказала присевшая рядом девушка. Сан-сан с гордостью закивал. — Он растёт не по дням, а по часам. В его робком голосе сквозила гордость. Казалось, он был очень доволен тем, как справляется с заботой о Ган-и. На самом деле у ребёнка было три няни и по три служанки под началом каждой. Сан-сан лишь часто навещал его и проявлял нежность, но Хань-ванэй сделала вид, что не замечает этого, и мягко улыбнулась. — Это всё благодаря вашей преданной заботе, орабони. Старшая сестра там, на небесах, наверняка очень благодарна вам. — ...Да за что ей благодарить. Случайная фраза Хань-ванэй больно уколола Сан-сана. Его лицо на миг омрачилось, но он тут же стряхнул наваждение и улыбнулся, не желая смущать гостью. С того дня, когда он пришел во дворец Ённёнгун с собственноручно сшитой рубашкой, девушка время от времени находила возможность общаться с ним. Так было и после смерти Санволь. Именно она рассказала ему, в каком храме похоронена сестра и какими пышными были похороны. Сан-сану нравилась Хань-ванэй. С ней он мог поговорить о Санволь и о том, как растёт Ган-и. Он всегда с нетерпением ждал встречи с этой доброй девушкой, которая всегда улыбалась и внимательно его слушала. — Почему ты так долго не приходила? — Я простудилась из-за холодов. Вы ведь в положении, и было бы ужасно, если бы я вас заразила. Пришлось запереться во дворце Сучхангун, пока окончательно не поправилась. — Т-тебе уже лучше? — Да, теперь всё хорошо, — ответила она с улыбкой. Сан-сан на мгновение задержал взгляд на её шее. Она была обмотана платком. Погода была довольно прохладной, и служанка Ён-и тоже пыталась повязывать Сан-сану шейный платок, но юноша, не терпящий неудобств, тут же его снимал. — Тебе очень идет шарф. Носи его, чтобы снова не простудиться. На секунду Хань-ванэй словно замерла. Но в следующий миг она, как ни в чем не бывало, поправила платок и улыбнулась. — Хорошо. Кажется, десять дней — это действительно долгий срок. Не только восьмой принц, но и ваш живот, орабони, заметно подрос за это время. Её глаза заблестели, когда она посмотрела на его живот. Лицо Сан-сана вспыхнуло, словно от ожога. Увидев, как покраснели даже кончики его ушей, девушка подавила смешок. — Можно мне потрогать? — ...А? — Мне так любопытно, как выросло дитя... Это было бы слишком дерзко с моей стороны? Она разочарованно опустила уголки глаз. Сан-сан, не знавший, как поступить, в конце концов кивнул. Получив разрешение, ванэй тут же пересела поближе. Пока Сан-сан сидел не шевелясь от смущения, её ладонь коснулась нижней части его живота. — ...Небесные люди — поистине удивительные существа. Подержав руку на его животе какое-то время, Хань-ванэй убрала её и выпрямилась как ни в чём не бывало. Сан-сан, застигнутый врасплох, лишь неловко улыбнулся. В этот момент няня Ган-и подняла ребёнка с кроватки и заговорила: — Госпожа, восьмому принцу пора подкрепиться. Мы отлучимся ненадолго. Маленький Ган-и, которому скоро должно было исполниться сто дней, ел через каждые три-четыре часа. Так было бы, даже если бы Санволь была жива: в императорском дворце никто не кормил детей грудью сам. Конечно, будь Санволь жива, она могла бы присутствовать при кормлении, но в случае с Сан-саном это было невозможно. — Д-да, присмотри за ним. Няня, слегка поклонившись с ребёнком на руках, вышел из комнаты. Хань-ванэй, сидевшая напротив, заговорила, как только дверь за няней закрылась: — Я и не думала, что это может быть такой проблемой. Ты наверняка очень переживаешь, не имея возможности лично видеть, хорошо ли кушает восьмой принц.