Фаворит императора

Прошло несколько дней с тех пор, как Император вернул Сан-сану подушку. Каждый день утекал, словно по натянутой струне, ведь возвращение вещи не решало коренную проблему. За исключением времени приёма пищи и часов сна, Сан-сан постоянно носил подушку с собой, прижимая её к груди, будто младенца. Когда наступало время кормления, он передавал её в руки придворной дамы-кормилицы и неизменно наставлял, чтобы та хорошенько позаботилась о младенце. Когда Император впадал в ярость из-за отсутствия улучшений, лекарь До лишь повторял, что на всё требуется время. Поскольку такое поведение длилось не один день, по дворцу неизбежно поползли слухи о том, что единственная наложница государя из низшего сословия лишилась рассудка. Однажды разгневанный Император устроил настоящий погром после получения доклада о том, что безумцу не место в покоях. Чиновник министерства обрядов, подавший то прошение, был немедленно обезглавлен. Именно в это время во дворец наконец прибыла родная мать Сан-сана, Ли Чжаюн. Паланкин, на котором она приехала, был вдвое больше того, что использовался при её первом визите, а число сопровождающих слуг превышало десять человек. Её статус изменился, ведь теперь она являлась матерью не просто беременной наложницы титула бин, а Благородной наложницы гуйби. Госпожа Ли, которой едва исполнилось сорок пять лет, вошла в Миангун в роскошном наряде. На ней было тёмно-красное шёлковое платье, а пышно уложенные волосы украшали разнообразные шпильки. Судя по одеянию, госпожа Ли выглядела величественнее самого Сан-сана. Глядя на наряженную женщину, дворцовые слуги весь день перешёптывались о её красоте, приговаривая, что она действительно достойна быть матерью покойной Нёнби и нынешнего Чжин-гвиби. Кровотечение у Сан-сана началось в ту же ночь, когда госпожа Ли прибыла во дворец. — Ваше Величество, Ваше Величество. — Со мной что-то не так. Глубокой ночью Сан-сан разбудил Императора, коснувшись его тонкими пальцами. Проснувшись, государь в первый миг подумал, что Сан-сан случайно намочил постель, так как шёлк под ними был влажным. До этого момента простыни оставались совершенно сухими. Он велел слугам зажечь свечи. В спальне Миангуна стало светло как днём. Первым делом Император увидел бледное лицо Сан-сана, покрытое холодным потом, а затем его взгляд упал на окровавленные ноги наложника. — Мне очень больно. Что со мной будет? — спросил Сан-сан, вцепившись в руку государя. Лицо его выражало крайнюю степень истощения, он был близок к обмороку. Его прерывистое дыхание казалось пугающе слабым. Сердце Императора пропустило удар. Он стёр холодный пот с лица наложника и осторожно поцеловал его в бледную щёку. — Всё хорошо. Никакой беды не случится. Я рядом, так что не бойся. После этого он собственноручно омыл окровавленную нижнюю часть тела Сан-сана и вызвал лекаря До. Поскольку тот уже покинул дворец после службы, на его возвращение потребовалось время. Всё это время Сан-сан пытался выровнять дыхание, прижимаясь к груди Императора. — По воле небес плод в утробе не пострадал, — произнёс лекарь До, совершая глубокий поклон после того, как проверил пульс. Сан-сан, до этого хранивший молчание, внезапно разрыдался. Это было вызвано резким чувством облегчения. — Хы-ы-ык. Глядя на то, как наложник плачет, закрыв маленькое лицо ладонями, Император тоже позволил себе глубокий вздох, который сдерживал до этого момента. — В таком случае, какова причина кровотечения? — Простите мою дерзость, но не изволили ли вы этой ночью делить ложе с господином Чжин-гвиби? — Проникновения не было. — Осмелюсь спросить, к каким именно действиям вы прибегали? Это крайне важно для установления причины недуга, поэтому молю простить мою нижайшую грубость. — Мы ограничились ласками руками и губами, — ответил Император, отчего лицо Сан-сана вспыхнуло от стыда. — В таком случае, принимали ли вы ласки губами от господина Чжин-гвиби? Вопрос был естественным, но Император неожиданно покачал головой. Глаза лекаря До широко раскрылись от удивления. — Я сам ласкал его губами, а он лишь ласкал меня руками. Разве это могло стать проблемой? Хотя государю и говорили, что до восстановления душевного равновесия Сан-сана следует избегать близости, разве мог он не касаться того, кого обнимал по ночам? Он лишь воздерживался от проникновения, но не прекращал привычных интимных утех. Даже в день приезда матери Сан-сан выглядел угрюмым и сидел, обнимая подушку, поэтому Император пытался утешить его поцелуями. В какой-то момент он обнаружил, что снова полностью раздел наложника и ласкает его тело. Он долго целовал его грудь, пока кожа на сосках не покраснела, а затем потребовал от Сан-сана ласки руками, чтобы сдержать собственный порыв. Лишь излив страсть, Император заметил возбуждение самого Сан-сана, скрытое за округлившимся животом. Будучи мужчиной, он не мог проигнорировать это состояние. Тогда Император уложил его и поочерёдно ласкал его достоинство и пах губами, пока Сан-сан не испытал два оргазма подряд. — Ах... вот оно как. Гм, кхм. Лекарь До не ожидал, что Император снизойдёт до подобных действий ради наложника, и не сумел скрыть своего замешательства. Однако, когда государь вскинул брови, лекарь быстро взял себя в руки и продолжил. — Чрезмерное возбуждение могло вызвать временное сокращение матки, однако иные причины также могли иметь место. В случае крайнего возбуждения сокращения возможны, но кровотечение из-за этого случается крайне редко, especially если не было полового акта. Лекарю казалось, что здесь кроется что-то ещё, но Император погрузился в свои мысли и не отвечал. — Сейчас потоки энергии ки в теле господина крайне нестабильны. Они заблокированы и не циркулируют должным образом, что при отсутствии лечения пагубно скажется на печени и всех внутренних органах. Разумеется, это вредит и плоду. Господин, чрезмерное проявление «семи чувств» нарушает циркуляцию энергии. Не случалось ли сегодня чего-то, что расстроило ваше сердце? Лекарь обратился к Сан-сану, но words были слишком сложными, и тот не сразу их понял. Император, глядя на него, спросил прямо. — Может быть, твоя мать сказала тебе что-то дурное? — Что? Голос Сан-сана мгновенно сорвался на крик. Он начал яростно мотать головой. — Нет! Это не так! Мама ничего не говорила. Я... я рад, что она приехала. Она и за Ганом присмотрит, и ещё... — Довольно. Император поднял руку, обрывая его. Ему не нравилось, что даже в такой ситуации наложник выказывает признаки безумия. Проблема была не в самом помешательстве. На самом деле Император был напуган. Он боялся, что с Благородной наложницей случится беда, и хотел закрыть на это глаза, хотя сам ещё не осознавал своих чувств. — Обсудим это позже, когда Сан-сан уснёт. Эй, подготовьте лекарственную ванну, чтобы господин мог успокоиться. По приказу императора слуги Миангуна начали действовать. Ён Чхэ подошла к Сан-сану и помогла ему выйти. Император снова посмотрел на лекаря До. — Ребёнок в его утробе ни в коем случае не должен пострадать. И дело было не в важности наследника, а исключительно в самом Сан-сане. — Что ты намерен предпринять? — Прежде всего, я использую отвар Соёсан, чтобы успокоиться печень, а также Гвибитан, Камхэкдэчжотан, Угвихван и Мильчжихван, чтобы укрепить сердце, селезёнку и почки. Кроме того, я применю иглоукалывание в точки Пэкхве, Синмун, Инчжун, Нэгван и Тхэчхун для стабилизации духа и снятия тревоги. Если не считать нестабильности потоков энергии, сила плода весьма велика, поэтому при должном уходе проблем до самих родов быть не должно. Я приложу все свои силы, Ваше Величество. — Я верю тебе. Сделай всё возможное. — Ваша милость безгранична. Однако осмелюсь ли я ещё раз обратиться к вам с нижайшей просьбой? — Говори. — Поскольку кровотечение уже имело место, любые интимные действия более не пойдут на пользу господину. Я смиренно прошу вас ночевать в других покоях до самого дня родов. Отказ от совместного сна — единственный путь к спасению господина. Лекарь уже просил об этом раньше, но Император лишь сделал вид, что слушает. Хотя проникновения не было, разве лекарь До не понимал истинного положения дел? Благородная наложница не испытывал чувств к Императору. Он и без того страдал от душевного недуга, а принуждение к еженощному делению ложа с нежеланным человеком лишь умножало его мучения. — Обретение душевного покоя сейчас важнее всего, Ваше Величество, — вновь воззвал лекарь, так и не дождавшись ответа. — Хорошо. Наконец Император согласился. Находясь рядом, он не мог сдерживать себя, поэтому было лучше вовсе не спать в одной постели. Собственно, он и сам уже думал об этом, пусть это и шло вразрез с его желаниями. Сейчас главным было, чтобы Сан-сан благополучно родил ребёнка. Когда дитя появится на свет, Сан-сан обязательно придёт в себя. Император слепо верил в это.