Фаворит императора

— Это может привести к рождению мёртвого ребёнка. Сможет ли гуйби вынести это? Лекарь До выкрикнул это, понимая, что это его последняя попытка. Однако ответа не последовало. Император решительно отвернулся от лекаря и зашагал прочь. Теперь целитель уже ничего не мог поделать. Он сделал всё, что было в его силах. Не видя иного выхода, лекарь До с тяжёлым сердцем покинул задний двор и направился в императорскую аптеку. Он не стал уходить из дворца, так как исход событий был вполне предсказуем. Тем временем Император вошёл прямо в спальню Сан-сана. Он выставил всех оставшихся слуг и отбросил занавеси, которыми была окружена постель. Аромат тела Сан-сана, прежде напоминавший нежный полевой цветок, стал небывало соблазнительным и дурманящим. Сам Император уже давно пребывал в состоянии болезненного возбуждения. Он небрежно сбросил нижнее платье и взошёл на кровать-кадза, поглаживая своё достоинство, которое было значительно крупнее и грубее предплечья Сан-сана. — Ха-а, Ваше Величество. Ваше Величество. Сан-сан тяжело дышал, приоткрыв рот, из которого текла слюна. Его покрасневшие губы искали Императора так, словно дитя ищет мать. Император почувствовал, как его собственный разум начинает затуманиваться. Сан-сан лежал на боку, поджав ноги к животу и лаская собственные соски и пах, когда его затуманенный лихорадкой взгляд встретился со взглядом Императора. Его глаза были расфокусированы, полностью поглощены экстазом. Это выглядело невероятно порочно. Император впервые видел, как Сан-сан занимается самоудволетворением. Император склонился и поцеловал его взмокший от пота висок. Одновременно с этим его рука легла на округлившийся живот наложника. Поскольку тот лежал на боку, выпирающий живот казался ещё более заметным. — Сан-а. — Ваше Величество, Ваше Величество, со мной что-то не так. Хы-ыт. — Всё хорошо. Это пустяки. Ты просто немного... перевозбуждён. Я помогу тебе успокоиться. Император продолжал поглаживать живот, а другой рукой приподнял одну сторону ягодиц Сан-сана. Он коснулся влажной ложбинки, прощупывая путь, и приложил палец к припухшему отверстию. У них давно не было близости, так что причин для припухлости не было, однако в период течки тело менялось: вход в нутро был влажным и пульсировал, словно сам искал мужчину. — Ха-а! Император без труда ввёл средний и указательный пальцы в горячее и влажное нутро, которое податливо раскрылось. Пройдя совсем немного, его длинный средний палец наткнулся на препятствие. — А-а-а-а! Внезапно из плоти Сан-сана брызнула влага. Его тело всегда было крайне чувствительным, и прикосновение к шейке матки порой приводило к обмороку. — Она полностью опустилась. Утроба сместилась гораздо ниже своего обычного положения. Более того, шейка матки, которая всегда была плотно сомкнута, теперь приоткрылась настолько, что в неё мог пройти палец. «При всём моём почтении, период течки у уминов подобен гону у животных. У них остаётся лишь инстинкт размножения, ради чего тело трансформируется самостоятельно. Это отличительная черта уминов, выделяющая их среди обычных людей. В это время матка опускается ниже, как при родах, а её зев приоткрывается, чтобы было легче принять мужской член». — Хы-ыт, ха-а. Я... кажется, я умираю. Так горячо. «...» — Это мучительно. Ха-а, Ваше Величество, мне очень больно. Сан-сан всё так же лежал на боку, страдая от невыносимого и неутолимого возбуждения. Император больше не желал колебаться. Влажной рукой он один раз огладил свой орган, а затем снова приподнял бедро наложника и приставил головку возбуждённого члена к припухшему входу. Плоть Сан-сана тут же начала пульсировать, словно стремясь скорее поглотить предложенное. — Хы-ынг, ха-а. — Сан-а, я обещаю тебе. У нас будет ещё сколько угодно детей. Твой живот больше не будет пустовать ни дня, так что, молю, просто перетерпи это один раз. Император обхватил основание своего органа и с силой толкнулся. Огромная плоть начала прокладывать себе путь сквозь складки тела Сан-сана. — А-а-а-а! Глаза Сан-сана расширились, став огромными. Глядя на его сжавшееся тело, которое содрогалось от смеси восторга и боли, Император в конце концов вогнал в него весь свой член до самого основания. Не дожидаясь, пока наложник расслабится, как это бывало раньше, он легко преодолел уже приоткрытую шейку матки и вошёл прямо внутрь утробы. — А-хак! А-а! Сан-сан, лежа на боку, выгнул поясницу и издал странный, надрывный стон. Император просунул руку под согнутое колено наложника и крепко обнял его сверху, полностью прижимая к себе. — Ха-ах, ах, слишком... слишком глубоко, а-а! Ваше Величество, Ваше Величество! Сан-сан рыдал в его объятиях. Император осыпал поцелуями его виски, щёки, переносицу и губы, не прекращая при этом ритмичных движений тазом. — Хы-ынг, ы-ы! Сан-сан безвольно содрогался. Орган Императора беспрепятственно пронзал его нутро в самых потаённых местах. Сан-сан несколько раз подряд испытал оргазм, сопровождая это криками, больше похожими на вопли боли. В какой-то момент он даже непроизвольно обмочился, но никто не обратил на это внимания. И Императора, и Сан-сана накрыло волной ощущений, которых они не испытывали никогда прежде. Перед глазами вспыхивали искры, в голове темнело. Они не могли ни о чём думать. «Говорят, что если в этот период совершить узел внутри матки умина, то они могут оставаться связанными более часа». Император не мог не чувствовать, что происходит в животе Сан-сана, но теперь уже ничего нельзя было изменить. Утроба горячо и влажно приняла головку его члена. Это был первый раз, когда Сан-сан так неистово раскрыл своё тело, принимая его. Казалось, все внутренние стенки плотно облепили его орган, сжимая в тисках. Изначально это было сделано ради спасения Сан-сана, но в какой-то момент Император забыл о цели и полностью погрузился в сам процесс. Слышались влажные звуки фрикций, когда при каждом глубоком толчке скопившиеся внутри соки с шумом выплёскивались наружу. Ягодицы Сан-сана, пах Императора, его бёдра и даже постель: всё стало абсолютно мокрым. — А! А-хак! Сан-сан, полностью утративший рассудок, двигал бёдрами в такт движениям Императора. При каждом его движении выпирающий живот слегка подпрыгивал вверх и вниз. Это выглядело как предвестник грядущей беды, но остановиться было невозможно. Ни для Сан-сана, ни для Императора. Удача отвернулась от них. Судьбе ребёнка, жившего в этом животе, пришёл конец. Император оправдывал себя этими мыслями, поворачивая голову Сан-сана к себе для глубокого поцелуя. Он ворвался в его рот языком, словно вторым органом, захватывая всё пространство. В этот самый миг он начал изливаться внутрь наложника. Поскольку положение матки изменилось, теперь более половины его члена находилось внутри неё, в то время как раньше туда могла попасть лишь самая головка. От мощных струй семени, бьющих прямо в утробу, Сан-сан закатил глаза и забился в конвульсиях. Из его собственного органа также толчками выходила прозрачная жидкость. И наконец... Нефритовый стержень начал разбухать. Происходило тот самый узел, характерный для небесных людей. Его член и раньше увеличивался внутри Сан-сана, но это был первый раз, когда он раздулся, будучи наполовину введённым в саму матку. Утроба Сан-сана, не выдерживая давления расширяющейся внутри плоти, плотно обхватила её, словно пытаясь перекусить. Из-за этого излияние Императора казалось бесконечным. Так прошло довольно много времени. Постепенно рассудок возвращался к нему, и Император осознал, что и у него наступил период гона. Он нежно обнял Сан-сана, чей живот стал ещё более раздутым из-за излитого внутрь семени. Это чувство было больше, чем просто нежность: казалось, наложник стал его собственной плотью. Было ощущение, что его орган и матка Сан-сана изначально были единым целым. Повинуясь инстинкту, Император прикусил загривок Сан-сана. Тотчас же аромат тела наложника проник глубоко внутрь него через ноздри. — Ха-а, Сан-а. Сан-сан. Моё ты сокровище. Сан-сан, чью шею всё ещё сжимали зубы Императора, пребывал в забытьи. Лишь спустя время, когда прошло более получаса, его сознание начало понемногу проясняться. — ...Ваше Величество. — Да, Сан-а. — Я... я не чувствую ребёнка. Придя в себя, он осознал, что присутствие жизни, которую он носил в животе, бесследно исчезло. То самое необъяснимое чувство, которое не давало ему отрицать свою беременность, просто испарилось. — Ваше... Ваше Величество. Это странно. Слышите? — Я скоро сделаю так, что у тебя снова будет ребёнок. Сан-сан лишь на мгновение замер, не в силах сразу осознать смысл этих слов, прозвучавших прямо у его уха. А затем из его глаз градом покатились слёзы. — Ваше Величество, Во... Вон, спасите ребенка. Слышите? Наш малыш... Сан-сан инстинктивно опустил руки и упёрся в живот Императора, который плотно прижимался к его ягодицам. Он пытался вырваться, барахтаясь в его объятиях. Его сил было недостаточно, чтобы освободиться, но он проявлял поразительное упорство. Император вздохнул и обнял его ещё крепче. — Это было неизбежно, Сан-а. — Пожалуйста, вытащите... вытащите его из меня. Пожалуйста. Умоляю вас... хы-ыт... пожалуйста, Ваше Величество, это моя единственная просьба. — Сан-а, довольно. Успокойся. Если будешь так метаться, то только навредишь себе. Это происходит не по моей воле, так что нам остаётся только ждать, пока всё не пройдёт естественным путём. Слышишь? — Ваше Величество, умоляю... Император посмотрел на Сан-сана, который просто рыдал в его объятиях, и, не желая больше слышать эти всхлипы, накрыл его губы своими, поглощая плач. В таком состоянии они провели ещё какое-то время.