Фаворит императора

— Где же оно, где... Сан-сан, не обращая внимания на пронизывающий до костей холод, упорно обыскивал свои прежние покои. Он точно помнил, что припрятал это где-то здесь, но память подводила его. Юноша терпел мороз и продолжал поиски больше одного дагён. Наконец в ящике комода, стоявшего рядом с массивным креслом с подлокотниками, он обнаружил то, что искал. Это был шелковый мешочек, который легко умещался в его тонкой ладони. — Нашёл... На лице Сан-сана на мгновение мелькнула слабая улыбка и тут же погасла. Он поспешно спрятал мешочек в складки своих нижних одежд и пустился в обратный путь. По пути Сан-сан, шагавший быстро и без тени сомнения, невольно зацепился взглядом за грушевое дерево, от которого остались лишь сухие ветви. Глядя на то, во что превратилось это когда-то прекрасное и величественное дерево, юноша почувствовал острую боль в сердце, ведь оно так напоминало ему судьбу Санволь. И то, что дерево засохло, и то, что случилось с Санволь, было полностью его виной. Крепко стиснув зубы, Сан-сан ускорил шаг. Как и по дороге сюда, он долго плутал по территории Шести дворцов, прежде чем нашел дорогу назад. В конце концов он всё же вернулся в Миангун. Если не сдаваться и продолжать прикладывать усилия, то всё получится, даже если ты медленнее других и путь занимает больше времени: так часто говорила ему Санволь. ... Сан-сан бесшумно проскользнул в свои покои. — Хы-ы, хо-холодно... Он тут же забрался на постель и укрылся плотным расшитым одеялом, принявшись растирать свои ледяные стопы. Его босые ноги, перепачканные в грязи и покрытые кровоточащими ссадинами, были немым доказательством того, что он выходил на улицу без обуви, однако сам Сан-сан этого даже не замечал. Когда тело немного согрелось, он снова приподнялся на постели и тщательно задернул плотные занавеси. Лишь убедившись, что остался в полном одиночестве, он вынул припрятанный мешочек. Юноша пару раз провел кончиками пальцев по вышитым цветам, после чего извлёк содержимое. Развернув сложенную в несколько раз бумагу, он увидел горсть белого порошка. Сан-сан высыпал всё без остатка в чарикки, стоявшую на тумбочке. Спустя мгновение в чашу с водой, которую Сан-сан держал в руках, упала тяжелая капля. Это была слеза. После минутного колебания юноша, словно приняв окончательное решение, в несколько глотков осушил воду до самого дна. Дворец Миангун погрузился в хаос. Причиной стало то, что с самого утра Сан-сана не переставало рвать. Служанки, увидев израненные ноги господина, поняли, что произошло нечто неладное, но решили пока скрыть это. Ён Чхэ и еще несколько девушек обмыли ноги Сан-сана, смазали раны мазью и надели на него плотные стёганые носки. — Куда же вы ходили посреди ночи? — ...Никуда. — Должно быть, вы задели что-то в темноте, когда вставали по нужде. Верно? Если Его Величество увидит это, он разгневается, поэтому лучше не снимайте носки. Хорошо? — Угу. Ён Чхэ, бледная от страха, уговаривала своего господина, который, несмотря на холодное время года, постоянно покрывался холодным потом. Сан-сан, как и всегда, лишь кротко кивнул. — И всё же, что вы съели не то? Кажется, придется звать лекаря. Вас рвет уже четвертый раз, господин. — В-всё в порядке. Думаю, я просто вчера слишком много съел. Проявил жадность. Нет ничего постыднее обжорства, мне будет неловко, если об этом узнают другие. Я просто немного посплю, и всё пройдет. Хорошо? Сан-сан изо всех сил пытался остановить Ён Чхэ. Девушка смотрела на него с явным сомнением. Разумеется, вчера Сан-сан действительно много ел. После того как лекарь До закончил процедуры, Сан-сан долго лежал, а затем сам попросил завтрак и съел его дочиста. Проспав весь день, вечером он проснулся и так же полностью опустошил все тарелки с ужином, после чего сразу лег спать. — В таком случае отдохните, но если станет совсем плохо, обязательно скажите мне. Договорились? Казалось, у него было сильнейшее несварение, но стоило ли поднимать шум и звать лекаря, если сам господин просил этого не делать? Если Сан-сан заболевал, от гнева Императора страдали прежде всего слуги, находившиеся рядом. Ён Чхэ не хотела своими руками раздувать проблему, которую можно было замять. К тому же, сегодня был день, когда Император не посещал их. Служанка сделала вид, что уступила, и вышла из покоев, оставив изнуренного Сан-сана одного. Она полагала, что через пару часов всё успокоится. Она так думала до самого конца. Осознание того, что дело приняло действительно скверный оборот, пришло к Ёнчхэ лишь к концу часа Син. Она ждала, что рвота прекратится и ему станет лучше, но температура тела Сан-сана необъяснимым образом продолжала падать. Служанки, сгрудившиеся вокруг него и пытавшиеся растереть его тело, чтобы хоть немного согреть, в конце концов сдались и вызвали лекаря До. — Господин, что вы принимали в пищу? К этому моменту сознание Сан-сана уже начало угасать. Он не мог дать внятного ответа. Впрочем, даже будь он в сознании, он бы не сказал правды. Вскоре после прибытия лекаря До двери Миангуна распахнулись с таким грохотом, будто их снесли, и в покои ворвался Император. — Что здесь, в конце концов, происходит? — Я поспешил сюда, услышав о тяжелом состоянии господина, но... Ваше Величество, молю о милосердии: всего за один день энергия ги во всех внутренних органах чжан-фу оказалась полностью нарушена. Я еще не смог установить причину. — Прочь! Император оттолкнул лекаря До, поднял Сан-сана, лежавшего на постели как неживой, и прижал его обмякшее тело к себе. — Сан-а, Сан-а! Приди в себя. Сан-а! Почему ты в таком состоянии? Ну же! Сан-а! У Сан-сана не было сил отвечать. Он лишь безвольно покачивался в руках Императора. Напуганные слуги Миангуна во главе с Ён Чхэ пали на колени. — Ваше Величество, рабы заслуживают смерти. Вчера господин изволил много съесть, но он наотрез отказывался от помощи, уверяя, что всё в порядке, и мы совершили оплошность, доверившись его словам. Казните нас, Ваше Величество. — А ну замолчите! Вы просто стояли и смотрели, как ваш господин доходит до такого состояния, не доложив мне, и теперь смеете оправдываться? Разве может обжорство привести к такому? Эй, вы! Немедленно увести их в Синьянса. Пытать их до тех пор, пока не скажут правду. — Ва-Ваше Величество! Пощадите! Господин, господин! Спасите нас! — Пощадите! Рабы действительно ничего не знают! Пощадите, Ваше Величество! Император! Как только прозвучал указ Императора, слуг Миангуна с криками увели. Император даже не взглянул в их сторону, продолжая трясти Сан-сана и пытаясь вернуть его к жизни. — Сан-а, Сан-а! Очнись. Ты не должен терять сознание. Что ты съел? Ну же! Однако Сан-сан так и не открыл глаза. — Несколько дней назад госпожа Хань-ванэй навещала господина. На основании показаний Ли Чжаюн госпожа Хань была отправлена в Синьянса. — П-прошлой ночью господин куда-то уходил в одиночестве. Но раба не знает, куда именно. Пощадите, молю, пощадите! Под пытками Ён Чхэ в конце концов призналась в своем упущении. Ей отрубили голову. — Был евнух, дежуривший в ночную смену, но почему он не заметил ухода господина, эта раба не ведает. Я ничего не знаю. Это несправедливо, какая несправедливость! Головы нескольких евнухов из министерства внутренних дел, ответственных за распределение и надзор за сменами, также покатились с плеч. За этим последовали бесконечные пытки и ложные обвинения. Несчетное количество людей указывали друг на друга и погибали один за другим. Шел второй день, как Сан-сан балансировал на грани жизни и смерти. Несколько лекарей, работая одновременно, едва поддерживали в нем тлеющую искру жизни, но не было среди них ни одного, кто не понимал бы, что надежды почти нет. Все пути ци были перерезаны. Лекарь До и остальные врачеватели уже выбрали преемников среди своих учеников и заранее написали предсмертные письма. Сан-сан приходил в себя лишь изредка. Император, полностью забросивший государственные дела, неотлучно находился у его постели и каждый раз, когда юноша открывал глаза, отчаянно допытывался: — Что ты съел? Почему ходил в Ённёнгун? Кого ты там встретил? Я не стану тебя наказывать, только скажи. Кто и что тебе дал? Сан-а, Сан-а. Пожалуйста, ответь мне. Ах ты, негодник! Нет, нет, Сан-а. Я не собираюсь ругать тебя. Просто приди в себя. Слышишь? Сан-а, Сан-сан! Император с безумным лицом без конца звал его по имени.