Фаворит императора

Сан-сан сонно протёр глаза и приподнялся на постели. Он посмотрел в ту сторону, откуда донёсся звук, и заметил в темноте массивный силуэт. Всю жизнь Сан-сан жил в нужде и редко мог позволить себе зажечь свечу, поэтому привык к темноте и неплохо видел ночью. — Кто здесь? — спросил он, глядя на тень. Силуэт, сидевший в массивном кресле с высокой спинкой и подлокотниками напротив кровати, медленно поднялся. По мере того как незнакомец приближался, его фигура казалась всё более внушительной. Это был невероятно крупный мужчина. Сан-сан, который почти всю жизнь провёл взаперти в своей комнате, никогда не видел человека столь внушительного телосложения. Сердце юноши невольно сжалось от страха. — Разве я тебе не говорил? — спросил мужчина низким голосом, обладавшим такой же глубокой вибрацией, как и его тело. Эти слова внезапно воскресили в памяти события прошлой ночи. Сан-сан, запинаясь, пробормотал: — Ва-ваше Величество Император? Едва сообразив, что сорвалось с губ, он тут же спохватился, поспешно скатился с постели и распластался на полу. Его движения совсем не соответствовали дворцовому этикету, но это была та самая поза смирения, которую обычно принимают простые подданные, не знающие тонкостей церемониала. Император подошёл ближе и, глядя сверху вниз на Сан-сана, склонившего голову к его стопам, слегка нахмурился. — Разве Мы не называли тебе Своё личное имя? — ...И... Хон... Хонджо. На самом деле любой другой человек, даже помня это имя, ни за что не осмелился бы произнести его вслух, но Сан-сану не хватило сообразительности это понять. Под небесами не было никого, кто мог бы безнаказанно называть Сына Неба по имени. — Я уж думал наказать тебя, если ты забыл, но ты молодец. Смышлёный. Услышав похвалу, Сан-сан, всё ещё лежавший ниц, на мгновение испытал искреннюю радость. Позабыв о тяготах своего положения, он уже собирался было похвастаться, что всегда хорошо запоминает имена, но в этот миг его тело внезапно взмыло в воздух. — О... о-ох? Оказавшись в объятиях Императора, он замер, глупо разинув рот от изумления. Император посмотрел на него и слегка усмехнулся, дёрнув уголком губ. Он легко перенёс Сан-сана обратно на кровать и, опустив его, непринуждённо сел рядом. — Отныне ты никогда не должен забывать имя своего будущего супруга. Рот Сан-сана, и без того открытый, раскрылся ещё шире от такого неожиданного заявления. — ...Супруга? — Именно так, — кивнул Император, поглаживая Сан-сана по щеке. Глаза юноши округлились, как у кролика. Он принялся внимательно разглядывать сидящего перед ним мужчину. Глубоко посаженные глаза, бросающие тень на лицо, и высокая переносица создавали резкий, изысканный профиль. Его черты были выразительными even в полумраке. Для Сан-сана, который привык видеть лишь лицо Санволь, этот человек казался невероятно красивым. Но... Крупный, выступающий кадык, широкие плечи, которые казались вдвое шире его собственных, мощная грудь и крепкие руки: всё это неопровержимо доказывало, что Император — мужчина. Совершенно очевидно. — Моего... моего супруга? — Я же сказал, — Император нахмурuл брови. Сан-сан засомневался: не принял ли его Император по ошибке за женщину? В детстве, когда они играли с Санволь, многие родственники принимали их за двух девочек. А некоторые особо настырные не верили до тех пор, пока им не показывали содержимое штанов. Но сейчас он не мог, как в детстве, просто задрать одежду и всё продемонстрировать, поэтому в замешательстве лишь прикусил губу. — ...Но ведь я мужчина? «А что, если он не поверит?» — Сан-сан в тревоге затеребил свои пальцы. — Нет. Ты не мужчина. Подобное случалось и раньше, поэтому Сан-сан лишь тяжело вздохнул про себя. Всегда находился кто-то один, кто наотрез отказывался верить, что он не девчонка. Конечно, показывать Императору то, что скрыто под одеждой, он не собирался. Отчасти потому, что Санволь не раз ругала его за подобное, отчасти потому, что с возрастом он начал стесняться своего физического «недостатка». Так или иначе, Сан-сан больше не снимал штаны где попало. — Я... я не могу по-показать, но я правда мужчина. Пожалуйста, поверьте мне. Сан-сан взмолился, вкладывая в свои слова всю искренность, на которую был способен. Император снова издал короткий смешок. Он внезапно протянул руку и приподнял лицо мечущегося юноши за подбородок. — Ты не обычный мужчина, ты — небесный человек. И среди них ты — умин. Твоё тело создано для того, чтобы рожать детей от такого, как я. Это было совершенно непонятно. Сан-сан недоумённо склонил голову и только разомкнул губы, чтобы переспросить, как на его лицо внезапно легла тень. Прежде чем он успел осознать происходящее, к его губам прикоснулось нечто мягкое. Сан-сан не понимал смысла этого действия, поэтому просто застыл с глупо приоткрытым ртом. Император, который, как и юноша, не закрыл глаз, медленно протолкнул язык между его зубов. Всё было точно так же, как он помнил. Тесное, влажное и горячее пространство, словно потаённый домик, в смятении напряглось, встречая язык Императора. Чем сильнее становилось волнение Сан-сана, тем гуще и резче разливался вокруг его аромат, похожий на запах диких цветов. Император с трудом подавил желание тут же повалить его и забрать себе. Он лишь коротко скользнул по нёбу Сан-сана и отстранился. Завершив этот импульсивный поцелуй, он большим пальцем стёр влагу с замерших губ юноши. Только тогда Сан-сан пришёл в себя и поспешно прикрыл рот обеими руками. — Скоро ты понесешь от Меня дитя. — ... В этот момент Сан-сан через этот поцелуй вспоминал прошлую ночь. Несмотря на помутившееся сознание, в памяти остались отчётливые моменты: жуткое зловоние изо рта старика, противная липкая слюна и то, как он из последних сил пытался уклониться от тех губ. Инстинктивно он понял, что то действие и это — по сути одно и то же. Скрыв лицо за ладонями, Сан-сан крепко сжал губы. Конечно, изо рта Императора не пахло дурно. Напротив, от него исходил резкий, но густой аромат, заставлявший нервничать. Должно быть, он носил при себе очень дорогой парфюмерный мешочек. Но если нет дурного запаха, значит ли это, что поступки разные? Для Сан-сана нет. Внезапный приступ страха заставил его руки, прижатые ко рту, мелко задрожать. — Так что до того времени учись со всем усердием и рвением. — ...Чему... учиться? — Как прислуживать Императору, чему же ещё. Император слегка потянул Сан-сана за правое ухо, будто удивляясь его непонятливости. Он не хотел причинить боль : просто руки сами тянулись к нему. Однако для Сан-сана даже этот жест был пугающим. Тело колотила дрожь от мысли, что события прошлой ночи могут повториться. — Постигни, кто такой Император и с какими чувствами ему нужно служить. Твоя проблема в невежестве. Если чего-то не хватает, нужно прилагать усилия и восполнять пробелы. Ты меня понял? Он не понял ни слова. Его мысли были далеко, а речь Императора слишком длинной. Внутри Сан-сана копились тяжесть, интуитивное предчувствие беды и другие негативные эмоции. Этого беспокойства было достаточно, чтобы стереть из памяти даже слёзы женщины, которую он видел сегодня впервые. Сан-сан всегда впадал в глубокое замешательство, когда жизнь выходила за рамки привычного круга, especially когда происходило что-то неопределённое и пугающее. Поэтому вместо того, чтобы ответить Императору, он задал свой вопрос: — А... тогда когда я смогу пойти домой? Он ведь отправился в путь, чтобы навестить тестя. Думал, что встретит жену. Но жену он и в глаза не видел, зато тесть внезапно заставил его раздеться. Тот не только ощупал его везде, но и сам разделся донага, притираясь своим телом к телу Сан-сана. Это было отвратительно, тошнотворно и страшно. И прежде всего, Сан-сана мучило чувство вины, ведь Санволь всегда твердила, что раздеваться можно только перед женой. Инстинкт подсказывал ему, что подобные вещи допустимы лишь с ней. — О-отец обещал прислать весточку, он, должно быть, очень волнуется, что я так внезапно исчез... И ещё... есть де-девушка, на которой я должен жениться. Вдруг вы... вдруг вы не знаете... Сан-сан убрал руки от лица и заговорил, беспрестанно теребя пальцы. Это была его попытка заявить о своём нежелании быть с Императором и о мечте вернуться домой, но Император почему-то ничего не ответил.